Малина - форум о любви и отношениях
Форум о любви · Красота и здоровье · Мобильная версия
X   Сообщение сайта
(Сообщение закроется через 2 секунды)
ИгрыИгры   АнекдотыАнекдоты   ПодаркиПодарки   RSS



 
Ответить в данную темуНачать новую тему
* 

Конкурс максификов № 2 (фандом Гарри Поттера)

Мариула
15.12.2007, 15:54 · Конкурс максификов № 2 (фандом Гарри Поттера)
Нет аватара
Начало: 15 декабря
Конец: 25 февраля

Оценивать незнакомые фэндомы не беремся, так что выкладывать можно только фанфики по ГП.
Работы на иностранных языках НЕ принимаются.
Просим оформлять "шапку" фика:
НАЗВАНИЕ:
САММАРИ:
ЖАНР:
ПЕРСОНАЖИ:
РЕЙТИНГ:
БЕТА: (если есть)
Disclaimer: то, что принадлежит автору ГП, то ему принадлежит.


Конкурс проводится в несколько этапов:
1. В этой теме для затравки выкладывается самое начало фика: не больше 10 страниц ворда 12 шрифтом, примерно 1-2 главы. Присланное вами проверяется, после чего объявляются предварительные результаты. Все, кто набрал 9 баллов и выше, продолжают участие в конкурсе. Остальные - увы!
2. Далее в отдельном разделе или же в Фанфикшене с пометкой конкурс *еще не решено* набравшие 9 и более баллов смогут выложить фанфик целиком. После чего будет проведена повторная, она же окончательная, оценка.
О правилах оценки вы можете узнать  здесь
Конкурс оценивают:
1. Саблезубка
2. И-Тиу
3. Vol4ok

Желаем удачи.
Археалая
15.12.2007, 16:15 · Re: Конкурс максификов № 2 (фандом Гарри Поттера)
Аватар
НАЗВАНИЕ: Пауки, или Начало любви Джеймса и Лили.
САММАРИ: По просьбам читателей не сиквел, но приквел к «КАКТУСАМ». Омела, свисающая с поломанных лозин. Ужасные чудовища, пришедшие туда. Безграничное отчаяние… Пауки и их детеныши, часто ломающие свои волосатые лапки… И на фоне этого – разгорающееся пламя Любви Джеймса и Лили. Что может быть прекраснее???
АВТОР: Археалая.
ЖАНР: общий/драма
Направление (= ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ): ревенизм
ПЕРСОНАЖИ: Джеймс Поттер, Лили Эванс
РЕЙТИНГ: PG-13
РАЗМЕР: макси
Disclaimer: то, что принадлежит автору ГП, то ему принадлежит.



Глава первая.
Они в омеле.


Лили истерично заорала. Она увидела страшное, волосатое Нечто. Оно шевелилось в глубине зарослей омелы, свисающей с красиво изогнутых когда-то, а теперь поломанных безжалостным ураганом ракит.
Она уже была на грани отчаяния, чувствуя, что ее быстрые ноги не смогут унести от опасности. В какой-то момент Лили показалось, что ее такое хрупкое, такое ранимое сердце сжалось в маленькую горошинку и провалилось в правую пятку.
Она уже прокляла ту минуту, когда решила прогуляться вокруг Хогвартса. Ах, этот мерзкий Северус! Сначала доводит ее своим безобразным поведением, а потом еще и не обращает внимания на ее тонкие намеки - всего-навсего подарила шампунь на основе мыльного корня, да наклеила на его любимую монографию по зельеварению маленькую десятисантиметровую наклеечку: «Мы моем голову каждый день!» - а он… он мало того, что не прислушался, так еще и среагировал нетрадиционным образом – потратил деньги, отложенные на подарок ко Дню их Знакомства, на новую книгу.
А потом, потом… Там, на озере…
Нет! Он просто невыносим! Как он посмел обозвать ее грязнокровкой? У нее не только чистая кровь, но и голова…
Тут Лили поняла, что ее подводят не только ее стройные быстрые ножки, но и хорошенькая чисто вымытая накануне голова.
Лили истерично заорала еще раз, надеясь, что вот-вот явится кто-нибудь. Кто-нибудь, кто спасет ее от ужасного чудовища в зарослях.
Кто-то не явился.
Тогда Лили заорала еще раз. Громче, требовательнее и менее истерично.
Существо в глубине зарослей не смогло не обратить на эти далекие от совершенства трели внимания. Оно зашевелилось и распалось на два почти равных по величине паука.
Какие они были огромные! Каждый доставал Лили до пояса, имел восемь ног, много глаз, волосатое брюхо и слюну, свисающую со жвал.
Паучок, бывший меньше собрата, презрительно посмотрел на нее половиной глаз, зажмурил вторую половину и начал неумолимо приближаться.
Задним умом Лили понимала, что сейчас время и место для красивого обморока, но нюхательную соль она забыла в гостиной, а самое главное – Спасителя рядом не было. Обморок отменялся.
Тогда Лили предприняла еще одну попытку закричать.
Всю душу она вложила в этот крик! Все отчаяние вылила она в него. Всю ненависть к мерзким тварям выплеснула она в тот миг…
В этот дикий, первобытный, почти животный крик.
Паук остановился. Музыкой прозвучал для него этот вопль. Ошарашенный чудесным пением он не мог пошевелиться.
То и дело Лили прерывалась, чтобы перевести дыхание, а потом начинала свою «Песнь испуганной Жертвы» с самого начала.
Ей чудилось, что прошла целая вечность. В глазах начинало темнеть. Еще немного и она упадет…
О Мерлин, неужели нет в этом бренном магическом мире Героя? Неужели ее никто не спасет?
Лили зажмурила глаза.
- Может быть, ты наконец прекратишь кричать, о Лань Запретного Леса? Открой же глаза, посмотри, опасности нет!
Лили, не прекращая кричать, открыла глаза.


Глава вторая.
От потери до потери *сознания*


Глаза ее были полны ужаса, а по щекам текли слезы.
Пауки свисали с ракиты бездыханные. Их ворсистые лапки безвольно покачивались в такт порывам ветра. Лили, наконец, осеклась, закатила глаза и позволила себе лишиться чувств.
* * *
О моя Рыжая Лань! Как много мне хотелось бы поведать тебе, прошептать в твои прекрасные ушки… Как бы желал я, чтобы ты меня слышала, а не лежала лишенной чувств, как эти ужасные мерлинопротивные создания, висящие на омеле.
О моя Рыжая Лань! Но, боюсь, - нет, я знаю точно! – ты меня не поймешь… Ты никогда раньше меня не понимала… Ты, чей свет освещает мне дорогу в темном царстве, оберегая от напастей; ты, что подобна мосту над пропастью будней; ты, дарующая мне крылья, что возносят меня к небесам; ты, чьи дивные волосы мне маяк… Ты!
О милая, я забыл, что хотел сказать…
Ты так прелестно покорна, так непривычно молчалива, что я совсем теряю разум…
О моя Рыжая Лань! Твои уста манят меня, как манит мотыльков огонь костра.
О моя Рыжая Лань! Позволь мне поцеловать тебя!
О моя Рыжая Лань...

* * *
Лили срочно пришлось прийти в себя. Этот… этот… «Спаситель» собрался ее целовать. Спасибо большое! Как будто она сама не могла справиться с пауками. На что ей, по-вашему, умной такой (и красивой) волшебная палочка?
- Вингардиум Левиоса! – Джеймс повис рядом с пауками на раките. Его руки и ноги отказывались покачиваться в такт порывам ветра, они танцевали свой собственный танец. Ноги пытались выпутаться из омелы, а руки жестикулировали, хорошо оттеняя прочувствованную речь:
- О Рыжая Дракучая Ива! – Лили уловила в голове своего Спасителя гневные нотки. – Где твоя совесть???
- Что??? Ты хочешь сказать я бессовестная? – Лили, уж было начавшая испытывать муки совести (не стоило закидывать Спасителя так далеко), разгневалась.
Что они все себе воображают? Вначале Северус, теперь Джеймс и все они: «Где твоя совесть?».
- Нет, нет, нет, ни в коем случае, я вижу твою совесть прямо отсюда, - сказал Джеймс и упал с древа.
- А, - сменила гнев на милость Лили, - тогда я тебе помогу.
На расстоянии она попыталась исцелить многочисленные царапины, покрывающие теперь тело Джеймса, но малость промахнулась – попала в паука.
- О Лань, - простонал Джеймс за мгновение до того, как на него упал паук.
- Ах! – сердце Лили отбивало чечетку в ее грудной клетке: как она могла так промахнуться? – Джеймс, с тобой все в порядке? – как же она боялась, что больше не услышит его голоса…
Джеймс что-то пробубнил из-под паука.
Окрыленная, Лили подлетела к нему и изящным пинком отшвырнула тушку паука в сторону.
Губы Джеймса растянулись в безвольной улыбке.
Он был счастлив как никогда в жизни: наконец-то любимая девушка проявила заботу – разве не с этого начинается Настоящая Любовь?
Лили не знала, с чего начинается Настоящая Любовь, но из простого человеческого сострадания она опустилась рядом с ним на землю.
Опустилась и заорала.
Нет, не на Джеймса.
А от ужаса.
Опять.
Ее глаза в который раз за этот день наткнулись на что-то волосатое. В этот раз волосатого было много. Не меньше пятнадцати сравнительно небольших, едва достающих Лили до колена, паучков копошилось в омеле.
Лили в этот раз по-настоящему потеряла сознание и упала на Джеймса, который ничего вокруг не замечал.
А пауки все приближались и приближались…


Глава третья.
Дети.


- Мама! Папа! Вы где? – прокричал кто-то над головой придавленного «счастьем» Джеймса.
«О, Мерлин, откуда здесь взялись дети? Их не должно здесь быть!» - мысленно возмутился Джеймс, разгневанный, что сейчас ему придется прервать счастливейшее мгновение своей жизни – нельзя подавать дурной пример подрастающему поколению!
- О, моя Рыжая Лань, - сказал он вслух, - не могла бы ты прийти в себя и снять на пару мгновений себя с меня, чтобы я мог разобраться с детьми?
- Нет, - отозвалась Лили. – Тебе не нужны дети. Мне тоже, - и продолжила лежать бездыханной.
- Да, моя Рыжая Лань, ты права, нам не нужны дети. Но именно поэтому ты должна встать с меня, чтобы я мог их прогнать.
- Что??? – закричала Лили прямо в правое ухо Джеймса. – Ты не любишь детей? Да как ты можешь??? Я хочу пять, нет, шесть, нет семь, нет восемь. Я хочу десять детей! И пусть все они будут такие же рыжие, как я! – от избытка чувств она вскочила на ноги. – Я хочу, чтобы у них были зеленые миндалевидные глазенки! Чтобы они смотрели на меня с любовью…
Лили ничего не замечала вокруг до тех пор, пока вставший на ноги Джеймс не прикрикнул грозно на нее:
- Молчи, Рыжая Лань! Вокруг – враги!
- Какие враги?! Я слышу только прелестные звонкие голоса чудесных маленьких деток! Такие же голоса будут у наших с кем-нибудь детишек!
«О, она ЛЮБИТ меня», - подумал Джеймс.
- А с кем у нас будут дети? – спросил Джеймс.
Лили вспыхнула от возмущения: какие это у нее с Джеймсом дети??? Да никогда! Да ни за что!
Она хотела было убить его, но неожиданно…
- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!.. Пауки! Пауки! – она бросилась на шею Джеймсу.
- Пауки? У нас будут дети с пауками? – переспросил Джеймс, нежно прижимая Лили к себе своими могучими руками, и задумался, - вообще-то я не очень люблю пауков, но если ты так хочешь…
- Нет! Я не хочу пауков!
- Ладно, я их тоже не хочу, уговорила, - покорно произнес Джеймс, сходя с ума от близости стройного тела трепетного, нежного создания, которое так доверчиво льнуло к нему.
* * *
А паучки все приближались, нежным детскими голосками зовя маму и папу. Но мама и папа почему-то не отзывались, предпочитая неподвижно висеть на поломанной раките.
Паучкам было очень страшно, они чувствовали себя ужасно одинокими и брошенными на произвол бездушной судьбы.
- Мама!
- Папа!
- Папа!
- Мама!
- Мы хотим кушать!
- Мы голодные!
- Мама!
- Папа!
* * *
- Дже-э-э-ймс… - жалобно проскулила Лили на ухо Джеймса.
- Да?
- Дже-э-э-эймс! Как ты мог! Я тебя ненавижу! Ты оставил детей сИротами! Ты убил их маму и папу! О бездушный подлец! Я видеть тебя не могу! – кричала Лили, все сильнее и сильнее прижимаясь к Джеймсу, в сердце которого пробивались ростки раскаяния и сострадания…
- Мы теперь обязаны о них заботиться! – констатировал факт Джеймс. – Мы должны искупить свою вину перед ними!
- Да, мы должны! Мы должны отнести их в Хогвартс и там заменить им родителей! – Лили была готова на все ради этих милых сИрот.
- Да, моя Рыжая Лань! Да! Мы отнесем…


Глава четвертая.
Настоящие Друзья.


- Да, мы должны! Мы должны отнести их в Хогвартс и там заменить им родителей! – Лили была готова на все ради этих милых сИрот.
- Да, моя Рыжая Лань! Да! Мы отнесем… Сейчас! Мы поставим их в рядочек, свяжем цепочкой (чтобы не потерялись) и поведем в Хогвартс.
*под конвоем*
- Джеймс! Ты… ты…
- Да, милая, я гений! – Джеймс выпятил вперед грудь и закатил глаза.
- Нет! Ты садист! Какая цепочка??? Это же дети! Их надо нести на руках…
- Хорошо, дорогая, нет проблем. Ты только скажи, я все сделаю. Сейчас мы поставим их в стопочку и понесем на руках.
- Джеймс! Я тебе не дорогая! Я не могу быть дорога такому животному, как ты. Как можно так относиться к детям? К милым маленьким паучкам... Посмотри, вон тот похож на тебя, у него такой же ворс на голове. А этот на меня – он такой же обаятельный и привлекательный! А какие у него глазки… По крайней мере, левая половина… Смотри! И ты хочешь так грубо обойтись с ними? Чтоб ты знал: к каждому ребенку нужен индивидуальный подход. Так что на руках; по одному; и точка, - Лили уперла руки в боки.
*став при этом подозрительно похожа на Молли Уизли, гуманнейшую из женщин (чтоб не сказать «убийц»).*
Джеймс сдулся, как надувной матрас, и с глубокой печалью в голосе сказал:
- Да, дорогая, ты права, - а перед глазами его пронеслась ближайшая чета дней, в течение которой он должен будет заниматься детьми.
- И чтобы о них никто не знал, - неожиданно добавила Лили. – Я боюсь, что большинство такое же злое и негуманное, как ты, Джэ-э-эймс.
Тогда Джеймс мысленно составил план на ближайшую неделю: день за днем, ночь за ночью перетаскивать паучков в замок под мантией-невидимкой.
- Как это замечательно, Лили! А где мы будем их держать? У тебя в комнате?
- Нет, - возразила Лили. – В женские спальни мальчики не могут подниматься, а ты ведь наверняка захочешь проведать детишек… Так что у тебя!
- Э?
- Я уверенна, что твои друзья не будут против.
- М, - Джеймс очень сильно в этом сомневался.
- Более того, они ведь обязательно помогут нам, - продолжила Лили, преданно заглядывая в глаза Джеймсу. – Вы ведь мародеры, вы всегда вместе…
Джеймс улыбнулся. В душе он растаял.
* * *
Друзья были счастливы. Они просто умирали от восторга.
- Да! Да! Да! – кричал Сириус, кувыркаясь на кровати.
- Нет! Нет! Нет! – хныкал Питер в подушку.
Римус влюбленным взглядом созерцал стену.
- Но они, правда, хорошие, - объяснял Джеймс. - Вот, например, Патрик, - Джеймс погладил маленького паученка, - он постоянно ломает лапки. Уже две сломал. Но он так похож на меня… Лили сказала.
- Да! Да! Да! – еще громче заорал Сириус.
- У него такой же ворс на голове…
- Э, а у тебя ворс на голове? – заинтересовался Люпин и, отведя взгляд от стены, стал с нежностью в своих прекрасных серых очах созерцать Патрика.
- Нет, нет, нет, - прохныкал Питер.
- Будет! – заорал Сириус и опять ушел в отключку, - да! да! да!
- Лили виднее, - с уверенностью, достойной истинного Сохатого, ответствовал Джеймс. – А теперь мы пойдем за остальными пауками. Вы должны мне помочь, ведь мы мои друзья. Вы поможете? – все-таки некоторые сомнения у Джеймса еще оставались.
- ДА! ДА! ДА! – особенно громко закричал Сириус.
- Сириус, Бродяга, я знал, что ты не сможешь отказаться. Пойдем скорее, там ведь еще осталась Лулу. Она так похожа на Лили… У нее такой же разрез глаз и она такая же очаровательная и привлекательная.
Сириус подавился и, наконец, прекратил орать:
- Я всегда знал, что с твоей ориентацией что-то не то, - прошептал он.
- Вот ты и поможешь ему найти себя, - сказал Римус. – Пока будете нести Лулу…
- И еще Зундика, Коко, Муму и … - вмешался Джеймс.
- Ладно, пока будете нести ВСЕХ оставшихся, у вас будет куча времени, чтобы решить важные жизненные вопросы. Я же пока схожу в библиотеку, а Питер присмотрит за Патриком, пока он оставшиеся ножки не доломал.

- Да! Да! Да!– Джеймс нагло сплагиатил Сириуса. - Вперед, друзья! Ведь мы – мародеры, а значит, мы не боимся никого и ничего, а тем более, каких-то милых паучков…
Сообщение отредактировал Археалая - только что
Шэбшээдай
15.12.2007, 18:26 · Re: Конкурс максификов № 2 (фандом Гарри Поттера)
Аватар
-
Тинувиэль-ф
15.12.2007, 18:28 · Re: Конкурс максификов № 2 (фандом Гарри Поттера)
Аватар
Автор: Тинувиэль-ф
Название: От ненависти до?..
Рейтинг: NC-17.
Пейринг: ГП/СС
Жанр: AU, драма, романс.
Категории: пост-Хогвартс, AU, книги 1-6,
Дисклеймер: не моё и не надо.
Саммари: Снейп должен спасти не только свою жизнь, но и (в очередной раз) Поттера.
Предупреждение: некое упоминание сатанинских символов, смерть двух неглавных персонажей, немножко насилия, но совсем немножко.
1.
Пожилая женщина со свечой в руках обходила одно за другим огромные помещения. Дрожащий огонёк свечи слабо озарял узкий коридорчик, петляющий то и дело между громоздкими шкафами, сплошь заставленными книгами. Время работы особой библиотеки при Министерстве подходило к концу, но смотрители перед тем, как запереть двери, должны были увериться, что все посетители покинули читальные залы.
Обычно никто не оставался здесь допоздна. Обширная коллекция уникальных томов по истории магии, труды выдающихся магов и политических деятелей, энциклопедии по старинным заклятиям – всё это оказалось ненужным, заброшенным. Большие залы Министерской библиотеки и раньше вызывали дрожь и непонятную тревогу, страх, который все теперь старались позабыть. Когда же поток посетителей совершенно иссяк, смотрители стали тоже потихоньку покидать жутковатое место, не более десятка из прежних семидесяти работников рискнули остаться здесь.
После уничтожения главной угрозы волшебному миру боевую магию и защитные заклинания многие сочли ненужными. Великолепные книги всё реже и реже извлекались из хранилищ, а шкафы в залах, несмотря на старания нескольких преданных делу смотрителей, медленно, но верно покрывались пылью.
Но сегодня смотрительница неожиданно обнаружила припозднившегося посетителя в самом последнем читальном зале, куда никто не заглядывал уже больше полугода. Крайний стол возле шкафа с книгами о древних магических обрядах был почти весь заставлен книжными стопками. Подойдя ближе, женщина поняла, что читатель просто-напросто заснул за работой – свеча на столе потухла, волшебная палочка лежала рядом в куче обрывков пергамента, а сам парень спал, положив голову на увесистый том «Магии древних майя».
- Мистер, вставайте. Мы закрываемся.
Она немало удивилась, как быстро он отреагировал. Юноша неожиданно резко вскинул голову, глянул на неё немного заспанными зелёными глазами и первым делом потянулся к палочке.
- Простите, - хриплый голос, не вязавшийся с его довольно-таки привлекательной внешностью, неприятно резанул слух. – Я, кажется, заснул.
- Уже почти одиннадцать, сэр. Пожалуйста, сдайте книги, мне нужно закрывать залы.
- Да, конечно.
Женщина внимательно проследила за его быстрыми, отточенными и немного неестественными движениями, пока парень складывал письменные принадлежности и свои записи в сумку. Потом он левитировал все книги со стола и отправился за ней. Смотрительница поймала себя на мысли, что его присутствие нервирует её. Было что-то такое в этом парне, что заставляло оставаться всё время в напряжении, вспомнить те страшные годы, когда даже в Министерстве, не то, что в школе, нельзя было чувствовать себя в безопасности. Свободной рукой женщина сжала в кармане мантии волшебную палочку.
- Не бойтесь, я вас не трону. Я не преступник, - каким-то невообразимым чутьём парень сумел угадать её движение и решил предупредить. Но легче от его слов не стало.
Возле единственного работавшего стола выдачи книг посетитель остановился. Судя по тому, как он начал аккуратно раскладывать тома по алфавиту, было ясно, что он не в первый раз посещал библиотеку. Смотрительница нашла среди карточек на столе единственную, где не было печати о сдачи книг, и незаметно подглядела его имя.
- Мистер Джеймс Эванс, верно?
- Вы видели здесь кого-то другого, кроме меня? – бросил парень, не оборачиваясь.
Подняв глаза, женщина обнаружила, что он внимательно изучает первую полосу «Ежедневного пророка».
- А… заинтересовались этими преступниками? Давно пора было их казнить, да только наше Министерство никогда не может принять правильное решение, когда надо. Эти люди с самого начала были не нашей стороне.
Юноша, наконец, повернулся к ней. На его лице было довольно странное выражение, какая-то смесь горечи, разочарования и жгучей ненависти.
- Вы так говорите, будто знаете этого… Малфоя, - парень так произнёс эту фамилию, что смотрительница сразу же поняла, что он его точно знает.
- Имела несчастье обучать его и его отца. Увы, но тогда я ещё думала, что он может пойти по совершенно иному пути, чем Люциус… я в многих сильно ошиблась.
Посетитель ничего не ответил, молча обдумывая её слова. Если бы смотрительница отвлеклась от заполнения его карточки, она бы обнаружила, как парень с неприкрытым изумлением смотрит на неё. Очевидно, для проверки собственной догадки он уставился на буквы, выходившие из-под пера, узнавая этот почерк.
- Профессор МакГонагалл?
- Вы знаете меня?
На какой-то миг ей показалось, что она видит нечто до боли знакомое в этом лице. Нет, он напоминал ей сразу троих её прежних учеников, которых пришлось потерять. И одно только воспоминание о них вызывало боль
.
- Кто же вас не знает? Вы ведь боролись с Волдемортом после смерти Альбуса Дамблдора, вы возглавляли Хогвартс до тех пор, пока…
- Прошу вас, не говорите об этом. Всё это уже давно позади, не стоит ворошить прошлое. Мне до сих пор больно говорить о том, как мы потеряли Гарри, - глухо призналась та. – Я… я никогда себе этого не прощу.
- Чего?
- Того, что отпустила его одного из школы. Дала возможность самому разобраться во всех этих тайнах, связанных с ним и с Реддлом. Моя вина в том, что он стал убийцей.
У неё от волнения задрожали руки. Эванс смерил её странным взглядом.
- Если вам так трудно, почему же вы откровенничаете с совершенно незнакомым человеком? – спросил он.
- Джеймс Эванс, знаете ли вы, сколько воспоминаний связано у меня с вашим именем и фамилией? Если бы была хотя бы маленькая надежда, что Гарри Поттер жив, я бы решила, что вы – это он. И не спрашивайте меня, почему.
Парень вновь замолчал, решив, наверное, не тревожить старые раны, но стал почему-то более беспокойным и тревожным. Он явно хотел уйти отсюда поскорее, однако не рискнул заикнуться. Вместе этого Эванс ещё раз просмотрел первую страницу «Пророка». Да, даже без подписи фото он бы понял, что это – тот самый Драко Малфой, принесший столько неприятностей  Хогвартсу и всем вообще, единственный из Упивающихся, кого оставили в живых и даже не подвергли встрече с дементорами. Столько лет прошло…
- Всё-таки жаль, что его не казнили, - глухо произнёс он.
- Не знаю, - так же тихо откликнулась бывшая директриса. – Может, он сообщил Визенгамоту что-то такое, что ему решили сохранить жизнь. Есть и другие, которые заслуживают казни больше, чем он.
На этих словах Эванс весь словно переменился, сжимая кулаки и стискивая зубы, чтобы удержать рвущийся наружу гнев.
- Вы говорите об этом…
- О нём. Его ловят вот уже третий год, но такую изворотливую змею трудно поймать.
- Жаль, что у такой змеи нет норы, где её можно затравить как самую гнусную тварь, - едва не прорычал парень. Он с трудом уже контролировал себя, но всё же из последних сил старался не выдать всю бурю чувств, бушевавшую в его душе.
- Не может же он ускользать вечно. Рано или поздно, он попадётся… и тогда за всё ответит.
Ему очень хотелось сказать, что, возможно, Снейп расплатится за свои преступления ещё раньше, но МакГонагалл сообщила, что он может идти, и Эванс предпочёл покинуть библиотеку, пока он не наделал ещё больших глупостей. Пожилая женщина грустно проводила его глазами. Нет, правда, было в нём что-то очень знакомое, только это знакомое пряталось где-то глубоко внутри его души. И всё же, какие-то жесты, некоторые движения выдавали в нём бывшего квиддичного игрока, пожалуй, даже выпускника Хогвартса. Он был так похож на Гарри, потерянного Гарри… нет, это глупо, это пустое. Поттер мёртв, Волдеморт мёртв, спокойствию магов уже ничто не угрожает. Но почему же так больно и грустно?

Парень быстрыми шагами уходил от Министерства, чтобы затеряться в узких Лондонских улочках. Мерлин, он был так близок к провалу, что сам едва не выдал себя! Но он не сумел удержаться, когда увидел здесь, в захолустной и всеми забытой библиотеке, своего бывшего декана.
МакГонагалл, сама того не зная, угадала – он и был Гарри, тем потерянным Гарри, в чьей смерти бывшая директриса Хогвартса так винила себя. С момента смерти Тёмного лорда прошло уже почти два года, и все эти два года Поттер сначала скрывался, а затем сделал себе документы на имя Джеймса Эванса, немного переменил внешность и начал новую жизнь.
Иначе быть не могло. Уже в тот день, когда Дамблдор был убит, он понял, что не сможет остаться прежним, если выживет в схватке с Волдемортом. Гарри не был убийцей и не хотел им быть, но тогда ему пришлось бы стать жертвой. Воистину, лучше бы он был убит в том сражении…
Волдеморт был мёртв и всё. Маги едва ли не сразу же забыли о нём. Никто не искал его, когда Поттер лежал в тайном убежище своего врага, страшно израненный, когда он каким-то чудом выжил и бежал в предместье Лондона зализывать свои раны. Все они праздновали. Все бросили его, даже Рон и Гермиона. Все… никого не осталось.
Он старался не вспоминать о том своём безмятежном прошлом, что было до этого проклятого убийства, просто вычеркнул из памяти и всё. Ему казалось, что это будет так легко сделать, но каждый раз что-то неизменно напоминало о давно забытом, и это начиналось вновь.
Гарри никак не предполагал, что, придя в очередной раз в библиотеку, он встретит там своего давнего союзника и наставника. Всё это время он особо не интересовался судьбами бывших друзей и знакомых, думая, что это поможет ему забыть их. Поттер и не сразу узнал её, так постарела МакГонагалл. Наверное, годы тяжелейшей борьбы против Тёмного лорда, а потом исчезновение ещё одного из любимых учеников сделали своё дело. Гарри и сам выглядел сейчас лет на 27, хотя ему скоро должно было исполниться лишь 19. Это было неизбежным последствием победы.
Конечно, это подло по отношению к человеку, который всегда желал ему добра, но парень уже не замечал подлости в том, что он делает. За два года новой жизни он успел совершить уже столько преступлений, что кража книг из Министерской библиотеки была для него сущим пустяком. Пройдя около трёх кварталов, Поттер остановился и проверил, все ли книги он взял. Ему просто необходимы были эти тома для проведения обряда, а ходить каждый раз в библиотеку было немыслимо – неудобно и могло вызвать ненужные подозрения. К тому же, иметь дома такие книги никогда не помешает.
Знай эта смотрительница, что он и не спал вовсе, она бы повела себя с ним по-другому. Его хитроумный план был разработан так, что не мог не сработать: любой смотритель в библиотеке, обнаружив за пару минут до закрытия засидевшегося посетителя, поспешит избавиться от него. Так оно и получилось. МакГонагалл даже и не взглянула, не проверила те книги, что он сдал. Пара заклинаний, переколдованные обложки – и несколько томов кулинарной энциклопедии заняли места на полках вместо драгоценных книг о тёмной магии древних. Поттер, правда, не рассчитывал, что жертвой его плана станет его бывший декан, но дело, ради которого он затеял эту кражу, того стоило.
Возле Риджент-стрит Гарри зашёл в маггловский магазин, чтобы купить хоть каких-то продуктов. Вообще-то он теперь мало отвлекался на такие мелочи, благо новые силы позволяли, но для исполнения замысла парень должен был быть в форме.
Он аппарировал в свой новый дом, что был недалеко от Годриковой долины, и только там позволил себе снять Скрывающие чары, наложенные на лицо и руки. От усталости Поттер был вынужден опереться на дверной косяк, сумка соскочила с его плеча и звучно упала на пол. Огромный пустой дом отозвался противным отзвуком, от чего любому, даже самому храброму, стало бы не по себе. Парень постоял так пару минут, приходя в себя, а потом, подобрав сумку, поплёлся к лестнице.
Только здесь Гарри мог чувствовать себя в безопасности. Ему понадобилось несколько месяцев, чтобы отыскать в книгах чары, скрывавшие когда-то Хогвартс от глаз магглов, но, усовершенствовав их, Поттер смог скрыть свой новый дом от глаз всех посторонних. Никто не знал, что в таком заброшенном месте кто-то живёт, да никто, кроме него, и не ходил в эту долину.
Посетив ещё после шестого курса могилы своих родителей, Гарри дал сам себе слово, что если уцелеет в борьбе с Волдемортом, то поселится здесь. Он сдержал своё обещание. В фамильном особняке Блеков сейчас, кажется, жили Уизли, в том числе и Рон с Гермионой. Поттер не обижался. После того, как все его бросили, глупо было бы обидеться на такой поступок. Сам бы он никогда не смог бы жить в этом доме, где всё напоминало о крёстном.
Его новый дом был почти точной копией дома его родителей. Угрызения совести давали о себе знать всё чаще и чаще, парень терзался мыслью, что почти ничего не знает о своих родителях. Это было своего рода данью памяти… правда, возводя это здание, он позволил себе лишь одно отступление -  сделал большое подземелье, которое должно было совсем скоро пригодиться.
Там было холодно и это невольно навевало воспоминания о классе зелий. И Снейпе. Собственно, о том, кого и дожидались эти подземелья.
Гарри скудно и быстро поужинал, чтобы не терять потом драгоценное время. Сегодня он хотел на месте убедиться в том, что для обряда всё готово, именно поэтому ему и понадобились книги.
Выбор было трудно сделать. Наказание должно было быть медленным и мучительным, чтобы дать почувствовать жертве всю ту боль, что он испытал. Книги по древней чёрной магии пестрели такими обрядами, но все они казались слишком простыми и слишком милосердными. Северус Снейп не заслуживал такого мягкосердечного отношения.
Ненависть к зельевару всё время подпитывала его силы. Пока Гарри искал оставшиеся хоркруксы, он выслеживал эту гадюку, но бывший профессор каждый раз легко ускользал из его западни. Поттер знал, что после убийства Дамблдора Снейп вернулся к Волдеморту и был у него едва ли не правой рукой. Что стало с ним после смерти хозяина – неизвестно. В те моменты, когда ему немного удавалось удерживать свой гнев, Гарри пришёл к выводу, что метка Снейпа наверняка исчезла, и он живёт где-нибудь под чужим именем.
Живёт… в то время как должен заживо гнить в могиле, гореть в аду за всё, что он сделал! Если бы… если бы не этот горбоносый ублюдок, Гарри не сидел бы сейчас один за книгами и не штудировал бы обряд древних майя по особо изощрённому способу лишения магической силы и жизни! Если бы не Снейп, Дамблдор был бы жив, и не было бы тех жутких последствий последнего сражения с Волдемортом, что приходится скрывать под чарами! Если бы не Снейп, и Джеймс, и Лили, и Сириус – все они были бы живы, быть может, вся эта история пошла бы по совершенно иному пути, погибни Снейп в Визжащей хижине. Но он не погиб. Этот грязный мерзавец выжил, несчётное количество раз избежал объятий смерти, но по его вине смерть забрала столько достойных и подчас невиновных людей! Скольких он убил, кроме Дамблдора? Скольких предал? Сколько загнили в карцерах у Тёмного лорда по его доносу?
Ненависть становилась всё сильнее с каждым днём. Ещё до роковой встречи с Тёмным лордом Гарри, ослеплённый этим чувством, почти месяц, забыв обо всём, выслеживал зельевара в Лондоне. Он расставил великолепную ловушку, куда попался бы даже сам хитроумный профессор Мориарти, но Снейпу повезло – в самый последний момент он чудом нашёл слабое место в блестящем плане – и опять бежал. Но тогда Поттер торжествовал, тогда он впервые получил хоть какое-то удовольствие, тогда впервые пролилась кровь этой изворотливой твари.
Битва с Волдемортом всё изменила. Пророчество было исполнено, но сам юноша получил такие раны, которые стали бы смертельными для кого-то другого. Только это чувство – желание отомстить любой ценой – спасло его, заставило жить. Хотя… разве это жизнь? Просто существование без родных, без друзей, без правил, чести. Без всего.
Так или иначе, он выжил. Теперь, после уничтожения свого заклятого врага его единственной целью было покончить с бывшим шпионом, унизить его, убить, стереть с лица Земли, но так, чтобы он пережил столько же мучений, сколько и те, против кого он сражался. Снейп должен был заплатить за всё.
И час расплаты близился. Зельевар и не подозревал даже, какая ужасная участь ему была приготовлена. Гарри не пожалел сил, чтобы разыскать магический обряд, где жертва умирала бы несколько месяцев, испытывая адские боли и муки. Только так он мог бы удовлетворить это желание мести.
Обряд был сложен. Он требовал максимальной концентрации и физических, и магических сил, вот почему парень так долго готовился. Поттер почти целый год восстанавливал своё здоровье, но, залечив раны телесные, справиться с душевными ранами он не сумел. Существовал большой риск, что первой жертвой обряда станет он сам, но Гарри готов был на всё, лишь бы Снейп понёс заслуженное наказание. В конце концов, если умрут они оба, так будет даже лучше, юноша готов был умереть, если бы ему удалось хоть на миг почувствовать себя отомщённым.
Он потратил уйму денег, времени и сил, чтобы сделать всё необходимое для проведения обряда. Украденные книги были предпоследним шагом. Гарри приготовил алтарь, особые кандалы, в отдельной комнате в подвале он начертил на полу и стенах специальные пентаграммы. Оставалось только найти этого проклятого Снейпа.
Поттер следил за его передвижениями в течение последних двух месяцев. Ему удалось мельком увидеть бывшего профессора возле самого Министерства. Тогда Гарри едва не разнёс всё вокруг, увидев, с каким нахальством и как безнаказанно Снейп разгуливает на свободе. Зельедел, конечно, поменял внешность – постригся, изменил цвет глаз, носил платок на шее, кардинально изменил стиль одежды. Вместо привычной просторной мантии на нём был стильный костюм. Это больше всего взбесило Поттера: мало того, что он вообще жив и ходит свободным по Лондону, он ещё и позволяет себе жить на широкую ногу!
Юноша тогда не сразу узнал его, по счастью, Снейп его не заметил и парень сумел пройти за ним почти до самого его дома. В тот момент, когда бывший шпион скрывался за дверью своей квартиры, Гарри стоял на один лестничный пролёт ниже и весь кипел от гнева, потому что не мог ничего предпринять. Нет, можно было наброситься на ненавистного гада и задушить его прямо на лестнице, но тогда бы прахом пошла бы вся тщательно спланированная месть. Неееет. Так нельзя было поступить.
Парню пришлось наступить самому себе на горло. Ему и раньше было трудно сдерживаться, а после смерти Волдеморта и исполнения пророчества это было почти невозможной задачей. Но два месяца Гарри сумел протерпеть, почти каждый день неслышной и невидимой тенью сопровождая свою жертву, куда бы Снейп не отправлялся. Юноша знал о нём почти всё: что он живёт один, что бросил заниматься зельями и работает в какой-то маггловской компании, что фактически не скрывается и часто посещает те заведения, где собираются отдохнуть авроры. Это его возмущало: в то время, как он, избавив мир от Волдеморта, ведёт полупризрачное существование в этом мире, эта тварь… но ничего. Скоро всё должно было измениться.



2.
Через день Гарри убедился, что всё готово. Он тщательно проверил все символы в пентаграммах, потому что малейшая ошибка, малейшая оплошность могли привести его к гибели. Если он всё сделает правильно, то магическая сила Снейпа будет медленно покидать его в течение трёх-четырёх месяцев и переходить к Гарри. И каждый день этот предатель будет испытывать невыносимые муки, страдать и умолять, чтобы Гарри проявил милосердие и убил его. Подобные сладостные картины посещали его всю ночь перед мероприятием.
Вообще-то это был первый раз после смерти Волдеморта, когда Поттер спал. Ему пришлось, правда, принять снотворное, потому что после того, как его магические силы многократно увеличились, он не нуждался в таком идиотском способе отдыха. Он вообще не нуждался обычно в отдыхе, но перед таким действом Гарри понадобились бы всего его силы и возможности.
Сегодня была пятница. Впереди выходные, никто не хватится, если Снейп исчезнет сегодня. До понедельника Гарри успеет замести все следы. Итак… дело начинается. Парень прекрасно знал, что сегодняшний день ненавистная тварь собирается провести дома. Бывший шпион всегда проводил всю пятницу дома, а поздним вечером куда-то уходил. Это был тот шанс, которого Поттер ждал так долго.
Он долго собирался перед тем, как покинуть своё убежище. Ловить Снейпа в одиночку – было бы чистым самоубийством, будь Гарри тем беззаботным и неумелым студентом, каким он был ранее. Юноша предусмотрительно запасся медицинским пистолетом и маггловскими транквилизаторами на случай того, если не сумеет по каким-то причинам воспользоваться палочкой. Имелась ещё парочка и других приспособлений, но всё равно, это было бы глупо и ужасно обидно, если человек, победивший самого Тёмного лорда, не сумеет заклятием обезвредить его слугу!
Провала в этой операции быть не должно. Выберись Снейп живым и невредимым из такой передряги, он непременно удерёт куда-нибудь в континентальную Европу, а то и ещё дальше, и затаится. Нет, в принципе, найти его было бы можно, но это отняло бы кучу драгоценного времени.
Проверив, всё ли необходимое он взял с собой, и наложив на себя маскирующие чары, юноша аппарировал. Это заклинание делало его почти невидимым – глупо было надеяться, что эта гадюка впустит его, обнаружив на пороге своего будущего убийцу. Гарри специально дождался четырёх часов вечера – день был особенно жаркий, тем более сегодня пятница, люди наверняка толпятся где-нибудь в центре города и в парках. Предатель поселился в комфортабельном районе, и можно было надеяться, что обитатели его дома не станут сидеть в своих квартирах, а потратят время с толком и пользой.
Поттер очутился на лестничной клетке этажом ниже – как раз отсюда он аппарировал домой, встретив Снейпа впервые в Лондоне два месяца назад, к счастью, у парня хватило тогда ума записать координаты аппарации. Он аккуратно проверил, был ли кто в подъезде, но ни одной живой души там не оказалось, даже швейцар на входе так удачно отлучился по делам.
Встав перед снейповой дверью, парень пару раз глубоко вдохнул. Предстояла весьма сложная вещь – удержать себя в руках и не убить эту сволочь прямо здесь и сейчас. Сложноватая задача, но Гарри должен был с ней справиться.
Звонок разнёсся по квартире, вызвав странный отзвук, у юноши пошли мурашки – так же отзывался любой звук в его собственном доме. Судя по всему, квартира была обширной и… пустой. Бывшего шпиона там не было, Поттер позвонил ещё несколько раз и, кипя от гнева, ударил ногой по дорогой обивке двери. Эта тварь догадалась, что он придёт, и трусливо бежала! В который раз Снейпу удавалось избежать справедливого возмездия!
Чтобы дать хоть какой-то выход накопившейся злобе, парень буквально исполосовал дверь собственными ногтями. Он даже не почувствовал боли, хотя из-под ногтей почти на всех пальцах текла кровь, а злополучная дверь, стены и пол были покрыты кровавыми брызгами. Гарри точно не помнил, что с ним тогда происходило, так бывало всякий раз, когда гнев, ненависть, ярость брали верх над его сознанием.
Когда же Поттер вновь сумел мыслить рационально, он обнаружил, что сидит на залитом кровью холодном полу, а все двери были превращены в окровавленные лохмотья на стальных каркасах. Кое-где на стенах виднелись вмятины в штукатурке, а в одном месте были напрочь вырваны из кладки два кирпича. И совершенно непонятно почему, но у него жутко болели кисти рук. Глянув на них, Гарри с равнодушием обнаружил, что до кости разбил себе руки, когда в приступе неистовства бросался на всё, что видел. Юноша даже не удосужился залечить себе эти раны, просто ограничился тем, что наколдовал две бинтовые повязки. После медицинских процедур он решил проверить всё здесь, пока вновь не впал в бессознательное состояние.
В конце концов, эта скотина маг, а не маггл, увы, не мог же он просто сойти по лестнице и уйти куда-то пешком! Он должен был аппарировать, Поттер сердцем чувствовал, что Снейп аппарировал. Тогда дело ещё не было окончено. Парень проверил пространство квартиры и лестницы на предмет аппарации и обнаружил самый последний процесс буквально за полтора часа перед его приходом. Это известие придало ему сил, но, проверив координаты аппарации, Гарри смутился. Место, куда отправился Снейп, находилось совсем недалеко от его собственного дома. Вновь усмешка судьбы: зельевар, сам того не зная, решил собственную участь, отправившись на кладбище в Годриковую долину! Но теперь он не вернётся оттуда.
Поттер аппарировал к воротам кладбища. Он бывал здесь всего лишь несколько раз за эти три последние года. После всего пережитого за всю его короткую жизнь Гарри не приходилось привыкать видеть могилы и умерших людей, но это… вызывало жуткую боль, напоминая о прошлом, которое он так тщетно старался забыть. Быть может, если эта сальноволосая образина всё же покинет этот мир, ему станет немного легче.
Сегодня, как и обычно, на кладбище было пустынно и тихо. Юноша давно заметил, что в небольшой рощице, окружающей могилы, нет даже птиц, но сегодня… сегодня всё было ему только на руку. Ни души, кроме него и Снейпа.
Однако проклятого зельевара нигде не было видно. Поттер начал уже терять терпение, гнев и ярость застилали ему глаза, но, превознемогая себя, всё же побрёл вдоль ограды. Минуты текли, одна, другая, третья. На кладбище никого не было. Не веря собственным глазам, парень вновь проверил пространство на аппарацию. Результата опять не было, но это означало лишь, что Снейп либо ещё здесь, либо ушёл отсюда пешком, либо улетел. Чёрт, этой подлой змее удалось его провести в который раз!
К отдалённой аллее Гарри подбирался со смешанными чувствами. Каждый раз, когда он медленно шёл под тяжёлыми лозами по старинной каменной кладке к обелиску в конце аллеи, ему всегда становилось так хорошо, в душу проникало странное умиротворение и напрочь забывались все кровожадные планы мести. Этого парень никак не мог объяснить, однако продолжал приходить сюда и каждый раз после посещения могилы родителей он вновь злился и вновь давал себе клятву позабыть об этом месте. И никогда у него это не получалось.
Сегодня Поттер должен был справиться с этими чувствами, иначе он мог бы упустить столь прекрасный шанс добить бывшего шпиона. Нельзя было так рисковать, пусть даже приходилось пожертвовать памятью о прошлом… нельзя было ошибиться.
Если Снейп ещё не ушёл с кладбища, он мог быть только здесь. Юноша буквально сердцем чувствовал его присутствие, хотя – глупость, его сердце уже давно перестало чувствовать что-то другое, кроме мести. Но ещё в самом начале заветной аллеи парень увидел его… этот тёмный силуэт Гарри узнал бы из тысячи, из миллиона, настолько врезался в его помутнённую память образ грязной гадюки. Ты смотри, как он склонился перед камнем – словно пришёл попросить прощения! Он его никогда не дождётся…
Желание наброситься на него сзади и задушить было слишком велико, Поттер боролся с ним, но с каждым шагом вперёд он в своей борьбе делал шаг назад, уступку. Очевидно, заслышав его не совсем тихое приближение, бывший профессор поднялся и повернулся к нему лицом.
- Хватит, Поттер, играть в прятки.
От такой неслыханной наглости Гарри затих и уставился на него. Снейп смотрел на пустое место, где под маскирующими чарами скрывался его будущий убийца, и странно улыбался, немного грустно и… счастливо, что ли. У парня по спине побежали мурашки, сразу вспомнились рассказы о том, как смеются сумасшедшие заключённые Азкабана, и в голову закралась такая же сумасшедшая идея, что и у Снейпа не все дома. Мысль о долгожданной мести померкла – какое же удовольствие можно получить от исполнения кровавого плана, если жертва не соображает и ничего не помнит.
- Я даже в какой-то степени рад, что ты меня нашёл, - продолжил бывший шпион. – Нельзя же скрываться всю жизнь от нашего идиотского Министерства. Ну, что, решим всё раз и навсегда?
И прежде чем он успел вытащить палочку, Гарри, сориентировавшись, сбросил с себя чары и встал напротив него, нацеливая свою палочку прямо в грудь предателю. Зельевар грустно усмехнулся, но парень вовремя отразил заклятье и в следующий момент Снейп уже стоял перед ним безоружным.
- Ммм… как быстро, Поттер, ты многому научился. Мои поздравления учителю, - без доли издевки или насмешки произнёс тот и скрестил руки на груди. – Жаль, что мне не удалось тебя этому научить. Как оказалось, и у тебя есть склонность к учёбе.
- Заткнись, - грубо велел юноша и указал палочкой на его горло, - иначе конец твоему модному наряду.
- М? Выпачкаешь его в моей крови? – бывший профессор неожиданно громко расхохотался. Такой реакции на свои слова Гарри никак не ожидал и потому глупо уставился на своего заклятого врага. Окажись здесь кто-нибудь посторонний, ему бы и в голову не пришло, что здесь совершается такое ужасное преступление. – Полно, мальчишка, чего только не было залито моей кровью, но никогда ни у кого не хватало духа довести дело до конца. Почему ты думаешь, я не убегаю? Потому что надеюсь, что ты сумеешь закончить их дело. Итак? Мы так будем стоять?
Гарри внезапно понял, что вся эта ситуация настолько абсурдна, что даже потерял интерес к поимке этого чёртового Снейпа. Казалось же, вот он, этот преступник, который почти двадцать лет водит за нос лучших авроров Министерства, стоит перед ним и стоит только поднять палочку и произнести заветные два слова… Поттер отогнал кровавое видение и вновь уставился на своего заклятого врага. Шпион никуда и не думал убегать, просто стоял и ждал, когда его убийца предпримет хоть что-нибудь, и в его позе было что-то такое непринуждённое и расслабляющее, что Гарри тоже невольно расслабился. Снейп… ждал его, ждал, что он придёт и сделает это. Теперь он ждёт своего наказания.
- Я тебя не убью. По крайней мере, сейчас я этого делать не собираюсь, - спокойно сказал парень.
Лицо Снейпа приобрело недоумённое выражение, как будто он совершенно не ожидал такого исхода событий. Зельевар сразу же потерял всю свою уверенность и стал более… уязвимым.
- Что ты задумал, парень?
- Для тебя – ничего хорошего, - признался Поттер. – Поверь мне, Снейп, ты бы предпочёл участь Люциуса, чем то, что я тебе приготовил. Ну, как, пойдёшь со мной добровольно?
Предатель насмешливо фыркнул. И хоть прошло почти три года с тех пор, когда зельевар был его учителем, хоть они оба сильно изменились, Гарри вновь на какой-то миг почувствовал себя прежним студентом, неправильно приготовившим зелье.
- Ясно, - протянул бывший шпион, - значит, всё-таки яд. Увы, Поттер, придётся мне покончить жизнь самоубийством.
С этими словами он совершенно спокойно отодвинул юношу в сторону, словно он был какой-то статуэткой и зашагал по аллее, прочь от обелиска и ошалевшего мага. Гарри следил за ним несколько мгновений, раздумывая, как ему поступить. Постепенно лицо его просветлело, и юноша начал нащупывать под мантией спрятанный пистолет.
- Я-то думал, хоть у тебя хватит сил прихлопнуть меня, раз этого не сумел сделать Реддл, - донёсся до него голос Снейпа с другого конца аллеи. – А ты не оправдал мои ожидания. Впрочем, чего ожидать от достойного наследника семейства Поттеров.
Лёгкая колкость задела Гарри за живое и его рука содрогнулась, когда он прицеливался в левое плечо удаляющейся жертвы. К счастью, его немногого самоконтроля хватило, чтобы удержаться и нажать на курок.
Снейп коротко вскрикнул и схватился за руку. Поттер, не дожидаясь, когда транквилизатор начнёт действовать, побежал к нему, чтобы на всякий случай связать свою добычу заклинаниями. Бывший профессор сидел на каменной кладки дороги, прислонившись спиной к арке и удивлённо разглядывал свои ноги, которые, кажется, его уже совсем не слушались.
- Что за… -  изумлённо пробормотал он, когда постепенно всё его тело выходило из повиновения. – Пот…
- Это маггловский транквилизатор, - с неожиданным хладнокровием пояснил Гарри. – Ты скоро отключишься, Снейп. Весьма удобная штучка, чтобы расправиться с врагом без магии. Знаешь, я не собирался его использовать, думал, обойдусь палочкой. Но нет, наш великий и ужасный Северус Снейп заслуживает особого обращения, - на этой фразе он издевательски улыбнулся.
Предатель зло сверкнул на него глазами, это единственное, что он мог сделать в такой ситуации. Парень испытал истинное наслаждение, когда ненавистный профессор не сумел ответить ругательством и издевкой. Спустя несколько мгновений глаза Снейпа закрылись и он уснул. Гарри оставалось лишь левитировать бесчувственное тело к своему дому.
Парень, конечно, был очень удивлён тем, что сумел сохранить такое потрясающее хладнокровие, встретившись с жертвой. Поттер был абсолютно уверен, что зельевар будет всячески его провоцировать, стараться избавиться от него, и поэтому поведение Снейпа было для него полной неожиданностью. Однако по мере того, как они удалялись от надгробного памятника, юноша всё сильнее и сильнее начинал чувствовать, как в нём буквально закипает ненависть и требует выхода. Ему бы следовало ускорить шаг, если он хочет доставить жертву живой к месту обряда.
Втолкнув тело заклинанием в дверь, Гарри устало рухнул на пороге собственного дома. Эта пробежечка отняла больше сил, чем он ожидал, сказалось долгое отсутствие физических тренировок. Чёрт, теперь нужно было отложить обряд на другой день, потратить драгоценное время, а ведь он уже не может находиться в одном месте с целым и почти невредимым Снейпом! Но поздно производить какие-то изменения – если он пропустит назначенную минуту, то придётся делать все приготовления заново, а значит надолго откладывается тот благословенный момент, когда заслуженное наказание начнётся…
Приняв окончательное решение, юноша поднялся, держась рукой за косяк. Снейп до сих пор не пришёл в себя, его тело, поддерживаемое заклинанием, парило в воздухе в полуметре над полом. Глянув на него, Гарри вдруг почувствовал, как мурашки побежали у него по всему тело – таким безжизненным и смертельно бледным выглядело лицо мужчины, озарённое несколькими комнатными свечами. В его сознание закралась ужасающая и мучительная мысль, что, может быть, он не рассчитал дозу и транквилизатор убил предателя прежде, чем Гарри сумел приступить к окончательной части своего зловещего плана. Но тут, к его гигантскому облегчению, Снейп издал дрожащий вздох, очевидно, действие снотворного кончилось, потому что он попытался двинуться. Теперь бывшего шпиона удерживали только связывающие заклинания, которые предусмотрительно использовал Поттер, однако это вовсе не означало, что профессор всё ещё не может говорить.
- Что ты задумал, мальчишка? – гневно выкрикнул мужчина.
- Я же уже ответил на этот вопрос, - едва сдержав ответный яростный крик, сказал парень, - и я давно не мальчишка, тебе следует это запомнить, - здесь он немного помолчал, а потом добавил: - Нюнчик.
Выражение лица Снейпа невозможно было передать словами, но в его потемневших  глазах читалась такая ненависть, подобную которой Поттер питал только к одной личности - Волдеморту. Если бы не связывающие чары, Гарри бы наверняка уже был разорван на части и без всякой палочки. В ярости зельевар попытался сбросить с себя заклинания, но его силы, по-видимому, были порядком истощены пленением и снотворным, слабая попытка изначально обречена на провал.
- Не смей меня так называть! – прорычал Снейп. – Ты, гадский несносный недоумок, решил, что после победы над Реддлом тебе всё дозволено?!
Гарри не выдержал и громко расхохотался. Его реакция повергла того в шок, он не нашёлся даже, что ответить. Потом уже парень понял, что предателя поразило то, насколько злорадным был этот смех, а вовсе не его наличие.
- Да, по отношению к тебе мнё всё дозволено, - усмехнувшись напоследок, ответил Поттер. – Нюнчик, поверь, это самое безобидное, что тебе предстоит выдержать. А теперь помолчи-ка.
Если бы Снейп сказал что-нибудь во время проведения обряда, это могло бы вызвать помехи, так что юноша просто залепил ему рот припасённым скотчем. Нет, эта гадюка, конечно, активно протестовала, но после нескольких особенно сильных пинков мужчина затих и покорился, оставив попытки укусить своего мучителя.
Левитировав, наконец-то, свою жертву в подвал и уложив на приготовленный алтарь, Поттер плотно закрыл за собой дверь. Теперь предстояло снять с зельевара чары и привязать его к камню, но поскольку Упивающийся, кажется, теперь был безразличен ко всему происходящему, эта задача перестала быть такой сложной. Снейп не издал ни звука, не сделал ни одной попытки к бегству, пока Гарри приковывал его к алтарю, хотя ему явно было больно – все цепи для этого обряда были покрыты мелкими шипами с ядом. Парень и сам пару раз случайно поцарапался о них, и боль была жуткой, но предчувствие скорого конца заставило его через силу продолжать обряд. Стоило лишь ему занять своё место в центре пентаграммы и произнести первые слова заклинания, как перед глазами всё поплыло и смешалось: комната, свечи, алтарь и лежащий на нём человек, вспыхнувшие символы вокруг…

Когда Гарри очнулся, он обнаружил, что лежит на полу и что лежит он наверное уже давно. Все свечи в комнате догорели и потухли, могильный холод пронизывал замёрзшее тело, но Поттер с облегчением перевёл дух, когда обнаружил, что его жертва никуда не делась. Всё тело парня затекло, он явно подхватил уже простуду, пока в бессознательном состоянии валялся на полу в подвале, но дело того стоило. Обряд был совершен, Снейп теперь был в его власти и даже если ему удастся сбежать, справедливая кара настигнет его, где бы этот убийца не спрятался. Ощущение отомщённости придавало сил, Гарри, с трудом передвигая ноги, добрался до алтаря, чтобы пощупать пульс у мужчины. Как и предвиделось, на руке Снейпа он обнаружил неясные символы – те, что были на полу, на исчезнувшей пентаграмме. Теперь обряд нельзя было остановить, ну, по крайней мере, в книге не были описаны методы.
Пользоваться палочкой в первые несколько часов было нельзя – иначе можно было самому лишиться магической силы. Гарри не имел никакого представления, сколько он пролежал здесь, но всё же решил не рисковать, так что собственными руками намертво приковал бесчувственного зельевара к стене заготовленными заранее кандалами. Тело мужчины было подобно кукле, огромной и безвольной, Поттер с удивлением отметил, что почти догнал Снейпа по росту, и превосходит по силе – даже сильно утомлённый, он дотащил предателя до стены без особых усилий. Ну, Снейп никогда не отличался атлетическим телосложением.
И только после того, когда защёлкнулись последние браслеты на руках жертвы, Гарри его отпустил. Безжизненное тело бы упало на пол, но цепи удержали его, и Снейп беспомощно повис на них. Глядя на эту картину, юноша испытал одновременно и истинное наслаждение, и дикую усталость. Месть началась. Теперь можно и отдохнуть.
Оливия
15.12.2007, 18:46 · Re: Конкурс максификов № 2 (фандом Гарри Поттера)
Аватар
НАЗВАНИЕ: Папочка Снейп
АВТОР: Оливия
САММАРИ: Все привыкли видеть снейпа только с одной стороны - саркастичный одинокий озлобленный профессор. А действительно ли это так? Может, все по-другому?
ЖАНР: Драма
ПЕРСОНАЖИ: СС, н.м.п./ДУ, н.ж.п./ДМ
РЕЙТИНГ: PG-13
БЕТА: пока нет
Disclaimer:ни на что не претендую, все принадлежит Роулинг
Папочка Снейп.
Ученики взволнованно перешептывались. Сегодня в первый раз за всю неделю профессор зельеделия Северус Снейп пришел на занятия. До этого, как донесла разведка, его не было в школе. Где был? Что делал? Что случилось? Непонятно. Всегда суровый, ироничный, никому не дающий спуску, особенно гриффиндорцам, кардинально переменился. Во-первых, он не стал проводить занятие, а объявил самостоятельную работу. Впрочем, это не так уж и странно, а вот то, что он совершенно не обращал внимание на списывающих, действительно удивляет. Во-вторых, не снял ни одного очка с Гриффиндора. Даже тогда, когда Невилл взорвал котел, профессор только сказал, чтобы тот убрал за собой. В-третьих, Снейп снял 5 очков с Драко Малфоя, когда тот возразил, что наказание для Невилла слишком мало. Зря. Всех волновал вопрос: что произошло? Это знал только один человек.
ГЛАВА 1
Джинни спешила на урок зельеделия. Она была уже наслышана о странностях профессора Снейпа, но лучше не опаздывать. Тем более она не ходит в лучших учениках. Зайдя в класс, девушка увидела, что профессора еще нет, хотя урок уже начался. У нее появилось необычное чувство – чувство беспокойства. Беспокоиться за Снейпа? До этого еще никто не додумался. Тем не менее, это было действительно так. Другим дела нет, куда запропастился преподаватель. Все только обрадуются, если урока не будет. И его действительно не было - профессор Снейп появился за 15 минут до окончания занятия, задал огромное задание и отпустил. Ученики покидали кабинет недовольные. Сам не пришел, а на них отыгрывается. Дождавшись, когда все выйдут, Джинни подошла к профессору:
- Как он?
- Все еще в коме.
- Мне можно навестить?
- Не сейчас. Я сообщу.
Девушка ушла ни с чем. Она шла и вспоминала…
Лето было жарким. От зноя было некуда спрятаться. Джинни с Гермионой решили прогуляться по магазинам, надеясь в их прохладе найти облегчение, заодно зайти в кафе Фортескью. Мальчики пытались было воспротивиться, но Гермиона на них так глянула, что у всякого пропадет желание перечить: “Это девичник, и вы - лишние. Занимайтесь своим квиддичем.” Про квиддич это она конечно зря, так как Джинни надеялась в этом году стать загонщиком в гриффиндорской команде. Девушки направились в Косой Переулок.
Вот уже час как они ходили из одного магазина в другой, а желаемого облегчения так и не нашли. Даже каменные стены пышут жаром. В книжном магазине  Гермиона тут же затерялась между полок - ее только запусти сюда. Днями и ночами среди книг может пропадать.  Дожидаясь подругу, Джинни решила зайти в секцию книг по домоводству. Она надеялась найти заклинания по шитью - надоедает ходить в старье, и поэтому девушка решила освоить технику волшебного шитья. Из любой тряпки можно сотворить шедевр. А именно это ей и нужно. Около стеллажа книг по кулинарии она заметила симпатичного парня. По крайней мере, она таковым его посчитала. Высокий, черные, аккуратно стриженные короткие волосы, резковатые черты лица, нос с небольшой горбинкой, пронзительные темные омуты глаз с проницательным взглядом,  атлетического телосложения тело под старомодным черным сюртуком – все это придавало ему какой-то готический шарм, таинственность. Именно о таких юношах мечтают шестнадцатилетние девушки. По крайней мере, именно так представлялось гриффиндорке, может потому, что она не была опытной в отношениях между мужчиной и женщиной. Она еще ни с кем не встречалась, а так хотелось! Видимо всех отпугивали ее рыжие волосы и веснушки, чтоб они провалились. Парень заметил ее интерес и благосклонно улыбнулся. Джинни чуть не подпрыгнула от радости. Детская реакция, конечно, но девушка и не считала себя взрослой. Около нужного стеллажа Джинни остановилась и начала искать книгу, время от времени искоса поглядывая на парня. Тот тоже не торопился, хотя явно уже нашел то, что искал. Вместе они двинулись в сторону кассы.
- Как тебя зовут? – решил завязать разговор юноша с понравившейся девушкой. Когда он первый раз на нее взглянул, то сразу зажмурился – его ослепило яркое солнце. Открыв глаза, он увидел девушку с бездонными манящими глазами, в которых плясали веселые лучики, и ослепительными блестящими волосами тициановского цвета, такой оттенок можно было увидеть только на картинных итальянских мастеров эпохи позднего возрождения… Юноша достаточно хорошо разбирался в живописи, особенно итальянских мастеров. И увидев ожившую Магдалену, не смог пройти мимо.
- Джинни, - та зарделась от оказанного внимания.
- Марк, - улыбнулся ей молодой человек. Решив брать быка за рога, он тут же предложил.  – Пошли в кафе, мороженого поедим.
От такого предложения девушка отказаться не могла. Ее в первый раз куда-то пригласили! Через продавца Джинни попросила передать Гермионе, чтобы та возвращалась без нее - она придет позже.
С Марком было интересно. Он развлекал ее историями из своей довольно веселой и насыщенной жизни. Он рассказал несколько случаев о своих проделках в школе, оказывается, Марк не был послушным мальчиком. Он хорошо разбирался в зельях, а также заклинаниях. Его курсовой работой на протяжении нескольких лет было сопоставление этих двух направлений магии. Результаты, которых он добился, не задумываясь, опробовались на учениках, а иногда и учителях. Так же новый знакомый увлекался мертвыми языками (для общего развития, как говорил отец, заставляя его начать ими заниматься) и… сноубордом. С этим спортом Марк познакомился случайно, когда отправился за редкими ингредиентами в Итальянские Альпы. Доломиты настолько поразили его своей высотой (до 3000 м) и красотой, что юноша решил воспользоваться услугами престижного зимнего комплекса Dolomiti Superski и отдохнуть там. С тех пор прошло больше двух лет, но увлечение сноубордингом не угасло. Также Марк большое внимание уделил и рассказам о своей семье.   Три сестры! 18-ти, 14-ти и 5-ти лет, а также трехмесячный племянник. Последние двое не дают спокойно жить. То одна что-нибудь отчудит, то другой ночью поспать не даст. Два года назад, когда Сандре было столько же, сколько сейчас Джинни, она влюбилась в парня, который был на семь лет старше нее. Отец не одобрил этот выбор, но Сандра и слышать ничего не хотела. Она пылинки сдувала со своего Дэвида. Отец посердился да и перестал – смирился с выбором дочери. Тем более что Дэвид не такой уж и плохой и души не чает в Сандре. Когда девушке исполнилось 17, они поженились. Отец с большой неохотой, но все же благословил их брак.
Вторая сестра, Элизабет, сейчас ударилась во все тяжкие переходного возраста. Совсем недавно она одевалась во все черное, красила черным цветом волосы, губы, глаза и ногти. Теперь носит исключительно кукольные цвета: белый, розовый, светло-желтый, а также превратилась в блондинку. По правде сказать, этот имидж ей больше идет. Марк рассказал несколько смешных историй из черной полосы жизни Лиз.
Третья же сестренка, Меллинда, просто ураганчик. Носится, сметая все на своем пути, никого не замечая и не признавая. Единственным ее авторитетом является отец, из остальных она веревки вьет. Отец же вообще держит всю семью  ежовых рукавицах.
Не так давно у них появился новый человечек – Сандра родила сына - Мэтью. Малыш еще совсем, но заставляет всех вокруг себя бегать. А вообще он забавный! Джинни нравилось, как Марк рассказывает о своей семье. Было видно, что он ее любит искренне. Девушка даже завидовала немного – у нее тоже большая семья, масса братьев, но рассказать что-то подобное, да еще с такой любовью и нежностью, она не могла. Нет, она любила всех своих братьев, но те в основном были сами по себе и не очень любили нянчиться с сестрой. Трудно быть самой младшей, и почему она не родилась мальчиком? Тьфу-тьфу, тогда бы с Марком не познакомилась!
Так они просидели в кафе Фортескью до самого вечера. Когда опомнились, было уже восемь часов. “Теперь от матери влетит…”, – с грустью подумала девушка. Мама у нее женщина волнительная, постоянно беспокоится, опекает, контролирует.
- Ну что, пошли? Ты где живешь?
- В Норе.
- Слышал о таком. – Марк действительно был наслышан о Норе. Не то, чтобы ему кто-то рассказывал об этом месте, нет, чаще до него долетали отрывки разговоров, где фигурировало это название, и ничего негативного в них не звучало. Только изредка едкие замечания по поводу проживающих в этом доме. - Идем, буду тебя перед родителями оправдывать, - подмигнул он Джинни.
- Не надо, я сама… - попыталась воспротивиться девушка.
- Никаких сама! Я тебя увел, я тебя и приведу!
Через три минуты они были в доме Уизли. Как Джинни и предполагала, все уже волновались. Мама ходила из угла в угол, заламывая руки. Изредка поглядывала в сторону Гермионы обвиняющим взглядом. Гермиона и сама была не рада, что поверила продавцу и не пошла, искать подругу. Рон каждые пять минут произносил гневную речь о том, что будет сестре, когда она вернется. Даже в глазах Гарри светилось беспокойство. Хорошо еще, что остальных Уизли не было дома, а то атмосфера всеобщей нервозности была бы невыносимой.
- Мам!
- Джинни! О чем ты думаешь! Мы с ума сходим! Вдруг с тобой что-нибудь случилось! – запричитала миссис Уизли
- Да, сестричка, обрадовала ты нас! Больше одна на улицу не выйдешь! С Гермионой тоже! Это надо же! – Рон одарил двух девушек недовольным взглядом.
И мама, и брат говорили на одних восклицательных знаках. Джинни и так чувствовала себя виноватой, а от этих речей еще больше стушевалась.
- Извините, - на сцену выступил Марк. – Это я виноват. Мы заговорились и забыли про время. Меня зовут Маркус Северус Жевальве де Плюсен, - парень протянул руку сначала миссис Уизли, и когда та протянула в ответ, Марк вместо того чтобы пожать – поцеловал ее. Рон протянутую руку проигнорировал.
- Жевальве де Плюсен? Необычная фамилия. – Молли пыталась припомнить, слышала она что-нибудь об этой семье или нет? – Вы из Франции? Хотя, судя по выговору, вы англичанин.
- Вы правы и в том и другом. Я француз наполовину, моя мать француженка – графиня Сесиль Жевальве де Плюсен. Может быть, вы слышали о ней? Она достаточно известна во Франции – у нее дом магичекой моды и ежедневная магическая газета «La France magique».
- Что ты тычешь нам своим богатством, проваливай отсюда и больше не появляйся, - взорвался Рон. Его раздражало любое упоминание о достатке, он сразу чувствовал себя ущербным.
- Рон, что ты себе позволяешь? – возмутилась Джинни. – Немедленно извинись.
- И не подумаю, - уперся брат.
- Не ссорьтесь. Миссис Уизли, простите, что все так получилось. Мне очень нравится ваша дочь, и я хотел бы пригласить ее завтра на свидание, можно?
- Ну… - замялась Молли, она никогда не попадала в подобную ситуацию и не знала, что сказать. Вот и выросла дочка, скоро вообще уйдет из семьи, заберут ее девочку.
- Нет, нельзя, - встрял Рон, - я сказал – проваливай.
- Рон, не груби, - оборвала того мать, а Марку уже спокойным и доброжелательным голосом ответила. – Конечно, только пусть вернется домой в шесть, все-таки сейчас неспокойное время, а с вами мы еще не совсем знакомы. Поужинаете с нами? Расскажете о своих родителях. Кто ваш отец?
- Отец! – спохватился Марк. - Черт, мне пора. Извините, что убегаю. У нас еще будет время обо всем поговорить. Джинни, я зайду…
- Не зайдешь! – все еще упирался Рон.
- Хорошо, не зайду, встретимся в кафе Фортескью в 12 у камина. Хорошо?
- Хорошо… - согласилась Джинни с радостью, после чего Марк аппарировал.
Джинни, как на крыльях, полетела в комнату. Он пригласил ее! Он захотел увидеться с ней вновь! Он такой… У девушки вырвался мечтательный вздох. Она лежала, раскинув руки, на кровати, смотря затуманенным взглядом в потолок. На ее лице блуждала блаженная улыбка. Гермиона уже минут 5 – 7 стояла в дверях и смотрела на это «безобразие»  - она никогда не видела подругу в таком состоянии. Вот что значит интерес парня. До этого Джинни сходила с ума только по Гарри. Давно было пора перерасти эту детскую любовь. Гермиона надеялась, что у  девушки, наконец, у нее появится молодой человек, и она забудет о Поттере. Марк достаточно симпатичный, не Апполон конечно, но и Рон не идеал.  По мнению мисс Грейнджер, у юноши было слишком угловатое лицо, все его линии были резко очерчены, напоминая весьма схематичную скульптуру. Художник сделал набросок для будущего произведения, но почему-то его забросил.
Марк быстрым шагом пересекал сад родового поместья. Сегодня ему удалось улизнуть от разговора об отце, но так не может продолжаться вечно. Постоянное вранье бывшей девушке привело к разрыву, она была любопытна, как и любая другая, и хотела знать о своем молодом человеке как можно больше. А когда тот не спешит приглашать в гости, знакомить с семьей, да еще и утаивает информацию об этой самой семье, закономерно возникли сначала вопросы, потом подозрения, затем скандалы и разрыв отношений с пожеланием всего наилучшего. Марку все это надоело. Не хочется больше таиться! Сколько можно общаться с друзьями намеками, обрывками фраз, пытаясь, каждый раз увести разговор о родителях в сторону. На него уже стали поглядывать с недоверием. Почему он скрывает информацию? Что такого в его семье? Черт, ну, почему все так сложно? Нужно поговорить с отцом. Он не хочет лгать Джинни! Не хочет повторения истории! Тем более, что девушки и ее семье похоже можно доверять, так как они на одной стороне со Снейпами.
- Пап, я такую девушку встретил! – ворвавшись в кухню, первым делом сообщил Маркус.
- А предупредить не мог? Сказал всего на час,  только за книгой, а пропал на весь день, – строго посмотрел на сына Северус Снейп.
- Ну, пап…
- Что пап? Ты прекрасно знаешь, какие  сейчас времена! Ты знаешь, что я не на лучшем счету у Лорда! – профессор Снейп со злостью месил тесто. – Во мне подозревают предателя! Я боюсь за вас!
- Да о нас никто не знает! Фамилия от матери, живем у черта на куличках, гостей в дом не приглашаем, - ответил Марк. – Так что боятся не обязательно.
- Что мне еще делать не обязательно? – саркастично приподнял бровь отец.
- Прости, она такая… неземная, - Марк зачерпнул пальцем тесто и попробовал его.
- Не трогай! – больно хлестанул по руке Северус
- И что это будет?
- Печенье, – домовиков в доме у Снейпов не водилось, так что все приходилось делать самим, за что дети были ОЧЕНЬ «благодарны». Отец отличался маниакальной подозрительностью, не доверял даже домовым эльфам, хотя те по сути своей преданы семье, которой служат. Но Северуса это не успокаивало, и примером он приводил Кричера и Добби, первый предал семью, которой служил, а второй отличался огромным стремлением к свободе. Если есть один прецедент, кто поручится, что не будет второго?  - И что это за девушка?
- Джинни. Джинни Уизли.
- Уизли?!- Северус перестал заниматься тестом, впиваясь глазами в сына. - Ты с ума сошел!!
- М-м, пап, а чем дело, ей же уже 16? . Я пригласил ее завтра на свидание.
- Отлично. Мне только не хватало, чтобы сын связался с девчонкой Уизли. Она же несерьезная, вертихвостка и смотрит в рот Поттеру, готова сделать ради него все что угодно, и успеваемость у нее не самая лучшая. Хорошую партию ты себе нашел, ничего не скажешь! –  язвительно проговорил Снейп.
- Смирись. Я влюбился!
- Ромео! – отец насмешливо усмехнулся. – Влюбился он, видите ли! Да, что  ты понимаешь в любви, а? Ладно, поговорим об этом после. Иди ужинать, Сэнди давно накрыла на стол.
В гостиной был бардак. По полу разбросаны игрушки, среди них Мелли строила замок. Рядом с камином сидела Сандра, пытаясь укачать Мэтью. Этому постоянно мешала Лиз. Она волшебством меняла на себе наряды и кружилась перед сестрой, требуя оценки. Каждый наряд был хорош, но Лиз была все равно была чем-то не довольна.
- Марк, оцени! – кинулась она к брату.
- Отлично!
- Думаешь Драко понравиться?
- Если нет, я ему голову откручу, - это Северус вышел с кухни, на ходу вытирая руки. – Ты помнишь, что после концерта сразу домой?
- Не волнуйся, Северус, я помню, – внезапно послышался голос Малфоя-младшего, который незаметно вошел в дом.
- Драко, сколько просил, не подкрадывайся. Это моя прерогатива! – возмутился профессор.
- Прости, крестный. Идем? – юноша переключил внимание на Элизабет
- Пока, папочка! – Лиз послала домашним воздушный поцелуй.
- Чертовка, – коротко бросил Снейп с  долей ласки вслед дочери.
После ужина Марк опять завел разговор о Джинни. Он хотел представить ее своей семье, хотел показать той, как живет. Но отец был категорически против. Говорил, что он знаком с девушкой всего один день, а этого не достаточно для доверительных отношений, и тем более семья Уизли всегда славилась словесным недержанием. Все, что на уме, то и на языке. Их слишком много, узнает один, узнают и остальные, узнают остальные, узнает весь мир. Хочешь встречаться – встречайся, но домой не приводи. И вообще Северус Снейп был недоволен выбором сына, надо было помолвить того еще в детстве, как Элизабет, тогда бы и проблем не было, так как не было бы выбора. Честь семьи превыше всего, и никакие увлечения не заставят забыть долга. Сам виноват, упустил, теперь терпи, пока влюбленность в эту девчонку не пройдет.
Джинни с нетерпением ждала встречи. Она перемерила множество нарядов, как и любая девушка перед свиданием. Она совсем замучила Гермиону рассказами о Марке. Он такой хороший, веселый, добрый, внимательный, а еще нежный. Он… и так до бесконечности. Гермиона не знала, куда деться от подобной разговорчивости. С одной стороны, хорошо, что подруга счастлива, с другой, как болит голова! Боже, когда же она уйдет, наконец? Да и Рон с утра ходит букой и искоса поглядывает на нее, как будто это она виновата, что Джинни познакомилась  с этим парнем. И чем ему не понравился Марк? Вроде не плохой, интеллигентный, вон как руку поцеловал миссис Уизли. Собралась она  или нет? Вроде все, марафет закончен. Вполне мило получилось: светло-зеленый сарафан длиной до колена, бежевые босоножки. Хотя их цвет лучше переменить. Гермиона попыталась вспомнить заклинание по изменению цвета кожи, но в голову ничего не лезло. Ладно, и так пойдет. Уверяем, что выглядит на пять с плюсом и выпроваживаем из дома, а то уже пять минут первого, не дождется ее Ромео.
Молли настояла на путешествии через камин. Джинни пыталась, было, отговорится тем, что на платье останется сажа, оно испачкается, и как тогда она будет выглядеть? Но мама была непреклонной, аппарировать с ней было некому, так что придется воспользоваться камином. Всегда этот вид путешествия устраивал, так почему не на этот раз?
В двадцать минут первого девушка выпала из камина в кафе мистера Фортескью. Причем выпала в буквальном смысле слова. У нее никогда не получалось грациозно выходить из камина. Она постоянно пропускала тот момент, когда нужно было сделать первый шаг. Марк в ту же минуту оказался около Джинни, помог ей подняться и отряхнуть сарафан. Гриффиндорка смутилась от подобного внимания, она надеялась на более красивую встречу. А тут… вот так началось их первое свидание.
Пара долго бродила по маленьким улочкам Косой аллеи, пытаясь найти уединение. Их разговоры вертелись в основном вокруг увлечений. Книга, фильм, любимая группа, квиддчная команда. Оказалось, Марк совершенно равнодушен к последнему, что немного расстроило Джинни. Гермиону разговоры о квиддиче раздражают, Рон и Гарри не принимают ее в серьез, думала с Марком отвести душу. Но тоже неудача.
- Марк, расскажи о своих родителях, - попросила девушка.
- Что можно сказать о них? Такие же, как и у остальных: заботливые, любящие, мать защищает, отец наказывает. О них особенно нечего рассказывать, мама у меня очень творческий человек… была, - со вздохом произнес последнее слово юноша.
- Была?
- Была, она умерла полгода назад, - Марк грустно нахмурился.
- Мне очень жаль…
- Ничего, всякое бывает, она умерла от неизвестного проклятия. Кто-то очень добрый постарался. Видимо не понравилась статья в газете или фасон платья.
- Как же вы теперь без нее? Справляетесь?
- Куда мы денемся, отец теперь крутится за двоих, пытался было бабушку приспособить к нашему воспитанию, но та категорически отказалась – у нее сейчас вторая молодость, роман с итальянцем крутит. Возможно, через некоторое время у нас появится новый дедушка, который на двадцать лет моложе бабушки, - с юмором закончил Марк.
- На сколько??? - челюсть Джинни столкнулась с полом.
- Вот такая у нас бабка. Ладно, расскажи о себе? – вроде бы удалось замять разговор об отце, это хорошо, главное, чтобы она не вернулась к нему.
- Обо мне…. Ну, ….
Глава 2
Северус уже неделю не мог найти себе места. Его сын продолжает встречаться с этой Уизли. Неужели за столько времени он не понял, что эта девочка совершенно из себя ничего не представляет? Посредственность. Она не достойна Марка. Марк – наследник огромного состояния, аристократ, без пяти минут аврор (и зачем он выбрал эту опасную профессию?), а она… Что представляет собой она? Ни-че-го, ноль, зеро, пустышка. И, тем не менее, они вместе пропадают целыми днями неизвестно где, сын приходит домой уставший и какой-то… блаженный что ли. Он весь светится. О чем они говорят целыми днями? Все темы давно должны были исчерпаться.
О, черт, теперь и еще и метка заныла. Боль становилась все сильнее, из чего Северус понял, что Лорд очень желает его видеть и в весьма скором времени.
- Мой Лорд, - приклонил колени зельевар после аппарации в поместье Реддлов.
- Северус, ты долго. Почему ты заставил себя ждать? – недовольно вопросил Волан-де-Морт. – Ты заслуживаешь наказания. Crucio! – мужчина, стоящий перед ним, не выдержав непереносимой боли, упал на пол, но не произнес ни звука. Лорду нравилась эта черта Северуса, он еще ни разу не застонал под его проклятиями, за исключением самого раннего периода его служения. Тогда он был зеленым юнцом, и понятия не имел о силе духа, уважении к себе. Подобострастный, старающийся заслужить уважение мальчик превратился в мужчину, знающего себе цену, хорошего слугу, почти равного хозяину. Именно почти… поэтому Лорд время от времени напоминал Северусу о его месте, заодно наслаждаясь красивой картиной.
Через некоторое время Лорд снял проклятие, подождал, когда Снейп приведет себя в порядок, и указал рукой на стул рядом с ним. Пока они наедине, можно позволить некую фамильярность.
- Говори, Северус, как твои успехи? - тот склонил голову перед Волан-де-Мортом.
-У меня хорошие новости. - Лорд благосклонно кивнул. - Я почти закончил зелье. Теперь нужно провести опыты. Месяца через два – три оно будет готово.
- Делай быстрее! Мне надоел этот Поттер, жду не дождусь когда смогу лишить его силы, - нетерпеливо приказал темный маг.
- Быстрее не получиться, но качество гарантирую.
- Свободен. Вечером общее собрание, ты обязан быть там.
- Да, мой Лорд, - Северус еще раз приклонился и покинул поместье.
Как же у него болит все тело! Давно он не получал наказаний. До вечернего собрания даже не будет времени заскочить домой за исцеляющими зельями, придется быть мужественным и потерпеть. Еще нужно навестить Дамблдора, сообщить тому о собрании, да и о продвижении зелья по уничтожению Поттера (чует его сердце, что зелье и самому Дамблдору нужно), потом в министерство, проверить ошибки этих олухов из экспериментального отдела. Как же, услугами его пользуются, а вот включить в штат и представить общественности как ценного сотрудника слабо. Трусы. Ладно, что теперь, зато в гильдии зельеваров он пользуется заслуженным почетом.
Хогвартс. Дамблдор попросил, а точнее приказал зайти после собрания еще раз и сообщить о теме. Как же надоедает после каждой сходки являться к нему на доклад. В любом состоянии. Такое чувство, что директор не доверяет ему. Проверяет постоянно, контролирует. Северус верно ему служит уже семнадцать лет, а доверия так и не заслужил.
Профессор оказался прав, времени заскочить домой, действительно, не было. Он едва успел разобраться с министерскими бумагами незадолго до вызова. Собрание на этот раз было расширенного состава, присутствовал не только ближний круг, но и второй эшелон, и даже новобранцы. Оказалось, что Лорд планирует акцию устрашения: будут совершены нападения на семьи чистокровных волшебников, которые не приняли НУЖНУЮ сторону, но в то же время, которых не жалко уничтожить. В список попали пять семей: Лавгуды,  Петерсоны, Картеры, Уоллесы и Уизли. Все нападения будут произведены одновременно. В каждую группу будет входить по одному приближенному, трое Пожирателей второго круга и двое новичков. За Северусом закрепили семью Уизли. Только этого ему не хватало. Сын возненавидит его, если с его девушкой и ее семьей что-то случится. Что же делать? Предупредить? Но как это сделать, чтобы не раскрыть себя? Как защитить Уизли? И за что ему это? Может попросить другую семью дать? Нет, тогда одним Crucio не отделаешься, а запас прочности на сегодня закончился.
Второй раз за сегодняшний день очутившись в кабинете директора школы волшебства и чародейства Хогвартс, Северус молча прошел к удобному креслу у камина и, не спрашивая разрешения, упал в него. Как мешок картошки. Тяжелый и неповоротливый. У него не осталось сил. Безумно хотелось домой, где накормят, обогреют, пожалеют и отправят отдыхать. Дамблдор же не понимает, что люди это не роботы на вечном двигателе, они имеют привычку уставать, и им не хочется среди ночи, когда давно нужно спать, идти к старым маразматикам на часто бесполезные беседы. Сегодня, правда, не этот случай, но можно было подождать и до завтра. Нет, Альбус никогда не предоставит ему выбора, когда приходить, а когда нет; когда  делать что-то без его ведома, а когда спросить совета. Об этом и мечтать не стоит. За столько лет давно надо было смириться с подобным положением дел.
- Северус, я долго еще буду ждать? – нетерпеливо спросил директор. – Что ты мне сообщишь на этот раз? Есть что-нибудь важное? Что Том затевает? А то его давно не было слышно. Пора бы уже… - добренький Дамблдор с любопытством ждал очередной шалости неразумного Тома Реддла, по чье-то прихоти ставшего Великим Темным Магом. Альбус всегда считал Тома многообещающим ребенком, и он не ошибся, тот действительно многого добился. Только вот силы свои он направил не в ту науку, и за достижения хвалить не хочется.
- Конечно, Альбус, сейчас, только передохну несколько секунд, - вздохнув полной грудью, профессор Снейп принялся рассказывать.
- Запугать, значит, решил, - задумчиво пробормотал Дамлдор. - Что ж, Картеров не будет дома, как и Петерсенов. Эти две семьи дружны, и они отправятся на семейный пикник, скажем, на побережье индийского океана. Уизли надо защитить. Приставим к ним Люпина и…. Тонкс. Они, кажется, не равнодушны друг к другу? А вот с Уоллесами и Лавгудами что делать, чтобы не вызвать подозрения к тебе у Тома, надо подумать. Хотя, ни одна война не обходится без жертв…
Северуса передернуло от омерзения. И так рассуждает светлый волшебник! Нет, он, несомненно, прав, сдавать свои позиции в стане врага нельзя, но и бросать людей на произвол судьбы тоже нельзя. Неужели нет никакого выхода? Картеры, например, смогли бы и сами защититься, у них трое взрослых сыновей, двое из которых учатся на авроров, а третий, если он не ошибается, работает учителем по ЗОТС в Болгарии. Петерсоны, могли бы прийти в гости к Картерам. Тогда бы они с легкостью разгромили бы группу Пожирателей. А вот Лавгудов с Уолессами можно было бы и отправить на этот самый индийский океан. Уоллесы славятся своей придурью в отношении морщерогих кизляков. Вот бы и искали их вместе с Лавгудами. Славная компания получилась бы! Снейп попытался было предложить подобный вариант, но Дамблдор несогласно покачал головой:
- Я не могу, не имею право рисковать ценными членами Ордена Феникса, они должны остаться в живых, все до единого, они будут еще мне нужны. Можно сфабриковать обвинение и арестовать Ксенофилиуса. Так до него не доберутся. А Луна переждет здесь, в Хогвартсе. А вот с Уоллесами… Время ведь еще есть, - размышлял директор, а потом спохватился. – Ты, наверное, устал, иди домой, на сегодня ты свободен. Отдохни, мой мальчик.
Профессор кивнул головой и пошел в сторону двери, по его лицу пробежала презрительная усмешка. Иногда он думал, что лучше – твердая уверенность Волан-де-Морта в своей правоте, его фанатичная борьба за чистоту крови или противостояние Дамблдора, с его разработанными схемами, продуманными ходами, с его уверенностью, что ради победы над злом можно использовать любые методы. Если бы Северус был одинок, то, скорее всего, он бы выбрал одну сторону, а не стоял бы на границе, постоянно рискуя собой. Но он не один, и его семья должна жить хорошо при любой власти. А значит, он и дальше будет играть на два фронта, стараясь не попасться. Его семья не должна пострадать при любом исходе этой войны, а в силах Золотого Мальчика Снейп очень и очень сильно сомневался, не верил в возложенные на него надежды, думал, что надо предпринимать решительные шаги уже сейчас, а не ждать пока Поттер повзрослеет и наберется ума.
На следующий день Северус решил навестить семью Уизли. Надо их предупредить. Он шел к ним с неохотой, так как прекрасно представлял реакцию на его визит. Но хочешь, не хочешь, а сделать это надо, мало ли что Альбус вытворит. Повторения истории с Поттерами Северус не желает, достаточно этого груза на его совести. Не то, что бы он испытывал любовь к этому семейству, или даже уважение – таких чувств не было и в помине – но предупредить  надо, хотя бы из-за сына. Сын…что только из-за детей не приходится делать. Надо постараться наладить отношения с этими рыжими, или сделать вид, что таковые имеются.
Аппарировав непосредственно ко входу в Нору, Северус постучал в дверь. Ответа пришлось ждать достаточно долго – из дома доносился какой-то шум: то ли бряканье посуды, то ли визг каких-то зверей, то ли все это вместе. Профессор решил было повторить стук, как дверь с жутким грохотом распахнулась и тут же захлопнулась обратно, затем снова начала потихоньку приоткрываться. В щель, образованную дверью и стеной, просунулся сначала нос, затем рыжий чуб, и в последнюю очередь глаза, один из которых был виден только наполовину. На этом всякое движение остановилось.
- Добрый день, мистер Уизли, - Снейп даже гадать не хотел, который из близнецов это был. – Могу я войти? – иронически приподнял бровь.
- А зачем? – Северус уже занес ногу для того, чтобы войти внутрь, но после такого ответа замер, забыв ее опустить: «Бесполезно. Уизли есть Уизли, и навсегда останутся неотесанными крестьянами».
- Что значит зачем, мистер Уизли? Если я пришел, значит, есть зачем, - принялся объяснять как маленькому ребенку зельевар, таким медово-сладким голосом.
- Джордж, кто там? Ты, почему гостя на пороге держишь? – послышался сначала вопрос миссис Уизли, а затем и ее быстрые шаги. Через несколько секунд она уже стояла у двери и удивленно смотрела на профессора, который отметил, что та тоже не спешила впускать посетителя.
- Ох, прости, Северус. Что это я, - воскликнула Молли. – Проходи. С чем пожаловал? Что-то случилось? – «Да, такта, как и у всех Уизли – полное отсутствие. Ну, кто сразу в лоб спрашивает?»
- Ничего страшного, Молли, - поспешил успокоить Северус. – Мне нужно поговорить с Артуром. Это возможно?
- Да, конечно, сейчас позову, проходи в кабинет.
Кабинетом в Норе считалась маленькая каморка, примыкающая к так называемой гостиной. В Норе все было маленьким и тесным, особенно для такой большой семьи, но комната, в которую отвели Снейпа, была, ну, очень маленькой, просто невероятно маленькой – два на полтора метра. Для двоих взрослых мужчин развернуться здесь было затруднительно. Северус убедился в этом, как только Артур вошел в кабинет.
- Северус, рад тебя видеть, - поздоровался мистер Уизли и протянул руку.
«Ну, хоть кто-то соблюдает правила приличия», - профессор пожал ее в ответ:
- Я тоже, Артур. Давно не виделись. У меня к тебе серьезный разговор, - решил перейти к насущному слизеринец.
- Что-то случилось? – обеспокоился мужчина. – Это как-то касается моей семьи?
- К сожалению, в субботу будет совершено ряд нападений на чистокровные семьи, в список входите и вы. Дамблдор собирается прислать на помощь Люпина и Тонкс, но советую подготовиться самим. Можно, конечно, уйти куда-нибудь, но это не выход. Нападение может повториться в другой раз, когда вы не будете этого ожидать. Если Картеры и Петерсоны смогут наложить на свои поместья родовые заклятия, которые обладают очень сильной защитой, то вам это недоступно, - с каменным лицом проговорил профессор. – Ваш род за прошедшие века потерял былое величие, растерял знание. Вы никогда не заботились о поддержании чести чистокровной волшебной семьи, потворствуя и уподобляясь магглам.
- Северус! Ты пришел оскорблять нас? – возмутился мистер Уизли.
- Нет, это просто констатация факта. Находить Хранителя тоже не советую, ваш круг общения слишком узок, вы только подвергните опасности знакомых, - невозмутимо продолжил Снейп. – Позовите сыновей, вспомните боевую магию. Кстати, постарайтесь не попасть по мне или хотя бы не причинить ощутимого вреда, так как именно я буду возглавлять нападение. Со своей стороны, постараюсь не допустить вольностей и непростительных заклинаний, - закончил зельевар. – Честь имею.
Коротко кивнув в знак прощания, Северус развернулся на каблуках и вышел из комнаты, оставив Артура в волнительном недоумении. Что же теперь делать?
ГЛАВА 3
Они сидели под ветвистым деревом в одном из парков магглского Лондона. Людей вокруг почти не было, впрочем, пара и искала место по уединеннее, где никого нет, и где их никто не узнает. Они не скрывались, нет, ни в коем случае. Они просто хотели побыть наедине друг с другом. Они встречаются уже почти две недели, проводя дни напролет вместе, но так и не могут наговориться, налюбоваться. Смешно даже. Ну, что может быть общего у 18-летнего парня, увлекающегося науками и спортом, с девушкой 16 лет, весьма ветреной и наивной. Из всех ее увлечений можно выделить квиддич, на который у парня жуткая аллергия. Тем не менее, они были вместе и не могли расстаться, из-за чего уже много раз получали нарекания от домашних. Ни Марк, ни Джинни не обращали внимания на предупреждения. Что могут сделать родители? Отругают, ну и пусть. Это можно пережить.
Общаясь с Марком, Джинни начала понимать, что ей придется пересмотреть  свои увлечения. Квиддич, конечно, хорошо, но если  она хочет завязать  крепкие  отношения с этим юношей, ей нужно будет искать  другие  точки соприкосновения.  Когда он говорил с ней о зельях, его лицо приобретало  такое вдохновленное выражение, что   девушка  сама  стала подумывать, может быть и  ей  стоит заняться зельеделием, если это может так заинтересовать. Марк мог говорить об особенностях того или иного состава часами.  Через некоторое время, внимательно слушая молодого человека,  Джинни уже  стала понимать, что например, органические зелья очень непредсказуемо могут вести себя  при том или ином дне лунного цикла, а всем известный тканерост вообще должен вариться только мужчиной в определенное время суток.
    Они все также продолжали сидеть  под ветвистым деревом, в парке, на берегу маленького пруда.  Девушка, увлеченно слушая Марка, смотрела на лебедей  плавающих в воде, и не заметила, что юноша  замолчал на полуслове.  Она  взглянула на него.  Молодой человек смотрел на нее во все глаза, словно только что увидел впервые. Легкий  ветерок развевал рыжие   волосы девушки. Солнечные лучи заходящего солонца, пробивающиеся сквозь листву, придавали  им  сказочный, непередаваемый цвет.  Казалось, что вся девушка окутана волшебным сиянием.  Белая кожа, такие милые веснушки на аккуратном носике, и большие синие глаза. Марк, заглянув в них, почувствовал головокружение.  Это  вечернее небо  поселилось   в них  или бездонное синее море?   Юноша не мог отвести взгляда от Джинни.
   - Марк? – девушка удивленно изогнула брови. Такая перемена смутила девушку. Почему он так на нее смотрит?
   - Джинни, ты – прекрасна, - прошептал юноша, словно боясь прогнать эту красоту.
   Джинни залилась краской. Ей еще никто не говорил, что она прекрасна. Девушка, опустила глаза вниз,  не зная, как себя вести дальше.
   Марк, сглотнув  застрявший ком  в горле, посмотрел  на пруд. Повисло неловкое молчание.   Он сам себе удивлялся, никогда не считал себя романтиком, а тут… Что на него нашло? Марк сам этого не понимал. Он не вел себя так даже с бывшей девушкой, та постоянно жаловалась на его эмоциональную скупость. Лишний раз комплимент не сделает, цветок не подарит.  А  последние  недели он приходит домой с идиотской улыбкой на губах.     Отец только насмешливо фыркает, глядя на его поведение.  Северус  все также не одобрял выбор  сына. И чем она ему только не нравится? Милая, добрая, с чувством юмора, заботливая.
В последнем он убедился вчера, когда с неба полил неожиданный, хотя и недолгий летний ливень. Молодые люди промокли насквозь, вода с них лилась ручьем и после каждого их шага оставалась приличная лужа. Джинни настояла на том, чтобы аппарировать к ней домой и там высушиться и обогреться. Она старалась, как можно реже использовать высушивающие заклинания из-за того, что те портят ткань, а на покупку новых платьев денег нет.  Правда, все эти доводы остались непроизнесенными – девушка стеснялась заводить речь о своей бедности перед богатым и не знающим ни в чем отказа Марке. Впрочем, юноша не возражал против приглашения в гости, ему льстило, что после недолгого знакомства его ведут знакомиться с семьей. По чести говоря, он уже был сними знаком, но что можно узнать за каких-то пять минут?
Вчерашний визит останется в памяти Маркуса надолго, и не только из-за того, что Рон опять не был рад видеть юношу, но и благодаря другим братьям Джинни – Фреду и Джорджу. Он думал, что отец преувеличивает разрушительную силу этих двоих, но оказалось, что это не так, он даже преуменьшает. За тот час, что Марк находился в гостях, в доме пять раз что-то взорвалось, три раза осыпалась штукатурка и семь раз разбилась любимая ваза Молли, стоящая на хрупкой этажерке. Миссис Уизли только с тоской и безнадежностью в глазах смотрела на нее, ваза уже подвергалась несчетному количеству склеивающего заклинания – еще немного и ее невозможно будет починить. А это подарок Артура  на их первую годовщину свадьбы.
Молли Марк вроде бы понравился, хотя все остальные отнеслись к нему с настороженностью. Юношу расспрашивали о его учебе, на кого он учится сейчас. Ответ, что на аврора, немного увеличил шансы на симпатию этого семейства. Также интересовались родителями. Он опять повторил грустную историю о маме и забавную о бабушке, а вот об отце сказал вскользь. Только то, что его постоянно не бывает дома, пропадает на работе, а работает аналитиком при экспериментальном отделе министерства. То, что он специализируется на зельях, а также работает преподавателем в Хогвартсе, Маркус благоразумно умолчал. Впрочем, родители и братья таким ответом остались довольны, даже впечатлились достаточно престижной должностью. Напоследок пригласили приходить в гости еще. Правда, это прозвучало только из уст мистера и миссис Уизли, младшее поколение осталось немо – они пока не вынесли свой вердикт.
И вот сейчас, сидя на скамейке в этом парке, он думает о Джинни, как ему хорошо с ней, спокойно, несмотря на неприязнь некоторых родных. Такое чувство, будто они знакомы уже много лет, могут предугадывать действия друг друга, знают друг о друге все. Что – все? Всего две недели, коротких, быстрых две недели. Еще Маркус думает о… он не может об этом сказать даже мысленно. Он вдыхает запах ее волос и замирает – она совсем еще девочка, маленькая и неразумная. Как можно думать о чем-то большем? А Марк действительно думает об этом большем. Хотя и сам себе в этом не хочет признаться. Впрочем, какой юноша в 18 лет об этом не думает? Это природа, и все в ней так заложено. Юноша понимает, что еще слишком рано. И не только из-за возраста подруги, но и из-за краткости знакомства, и еще из-за множества причин, которых все не перечесть.
Он берет себя в руки, глубоко вздыхает, еще крепче обнимает Джинни, и тихим шепотом произносит:
- Тебе не прохладно?
Какое прохладно при тридцатиградусной жаре! Но девушка отвечает согласием, ей хочется сильнее почувствовать крепкое объятие, упругие мышцы груди, к которым можно прислониться и забыть обо всех невзгодах. Ей приятно сидеть вот так, в тишине. Она любит это многозначное молчание. Это посторонним,  мимо проходящим людям, кажется, что парень с девушкой сидят молча, без звука. На самом деле они говорят, и говорят много, просто неслышно, не словами. Они говорят языком тела. Когда Марк посильнее сжал руки, Джинни поняла, что его что-то беспокоит, но он не хочет об этом рассказывать. А если не хочет рассказывать, значит это связано с ней или отцом.
Девушка в самом начале знакомства заметила, что парень старательно обходит темы о своем родителе. Обо всех рассказывает: о маме, бабушке, сестрах, племяннике, и даже о шурине, - но не об отце. Эта тема – табу, которое нельзя нарушать. Гриффиндорка придерживалась этого правила, не задавала вопросов, хотя их у нее было много. Очень много «Почему?». Конечно, любопытство ее нещадно мучило, подталкивая на необдуманный поступок, но Джинни была сильнее. Она не поддавалась на эти подначки, загоняла любопытство в угол, не давая ему воли. Девушка хотела сохранить отношения, и женским чутьем понимала, что если переступить запретную черту, то все полетит прахом. Она решила подождать, пока Марк сам все не расскажет.
Второе предположение, что крепкое сжатие рук связано с ней, тоже не лишено логики. Гриффиндорка предполагала, что рано или поздно парень захочет большего, захочет близости. Он уже ее хотел, хотел и молчал. Она была благодарна ему за это молчание. Она еще не готова. Она сама скажет, сама попросит. Лишь бы он дождался! Лишь бы был терпелив! Пока Марк показывал себя только с лучшей стороны, всегда был неизменно вежлив и внимателен, всегда исполнял любые ее просьбы.
- Мне надо сегодня пораньше домой, вся семья соберется, будет важное собрание.
- Что за собрание, - обеспокоено спросил юноша.
- Военное, нам стало известно, что на нашу семью планируется нападение Пожирателей, - внезапно в глазах Джинни появился страх, страх за то, что она выдала секрет, который никому не следовало рассказывать, даже близким людям. Даже Марку.
- Нападение? Когда? Я тебя не пущу! – не на шутку разволновался Маркус. – Вам всем  надо уходить! Нельзя оставаться в доме!
- Мы должны, потому что эта информация не должна была до нас дойти, поэтому мы будем сражаться.
- Пусть мужчины сражаются! Женщинам нечего делать на войне!
- Нет, я не оставлю семью, - покачала головой девушка.
- Тогда я останусь с тобой, - твердо произнес парень.
- Марк… - раздался удивленный вздох.
Elerond
15.12.2007, 19:19 · Re: Конкурс максификов № 2 (фандом Гарри Поттера)
Нет аватара
НАЗВАНИЕ: Гарри Поттер и последная битва. (не закончен)
САММАРИ: седьмой год обучения. Гарри приходит письмо из школы... Гарри ищет крестражи (хокруксы), Гарри сражаеться с Пожирателями, Гарри убивает и путешествует... Гарри любит... Гарри надеется на победу...
ЖАНР: рассказ
ПЕРСОНАЖИ: ГП, ГГ, Рон У, Драко М, Невилл Д.. и новые персонажи...
РЕЙТИНГ: PG-17
Disclaimer: то, что принадлежит автору ГП, то ему принадлежит.

И наконец сам текст...
Предисловие.
Его ладонь машинально сомкнулась на ложном крестраже, но, не смотря ни на что, не смотря на темный извилистый путь, ожидавший впереди, несмотря на по-следнюю встречу с Волан-де-Мортом, которая, знал Гарри, состоится наверняка – через месяц, год или десять лет,- при мысли о том, что ему еще предстоит провести с Роном и Гермионой последний счастливый день, на сердце у него полегчало…
Глава 1. В Норе.
Прошло две недели с тех пор как прошли похороны Дамблдора и закрыли Хог-вартс. Все это время Гарри жил в Норе. Тревожные мысли не покидали его, в каждом номере “Ежедневного пророка” сообщалось о все большем количестве жертв разра-зившейся войны. По ночам ему снились крестражи и картины из его прошлой жизни. Свою жизнь Гарри разделил уже на  пять частей. Первая часть – от его рождения до смерти его родителей, вторая – от смерти родителей до поступления в школу и нача-ла дружба его Рона и Гермионы, третья - школьные годы до смерти Сириуса, четвер-тая - от смерти Сириуса и до гибели Дамблдора и, наконец, последняя, пятая часть, – после похорон величайшего мага и волшебника, наставника и друга, и, просто хоро-шего человека Альбуса Дамблдора.
Гарри был в депрессии, он не находил себе места. Куда бы он ни пришел, везде он казался самому себе лишним. “Все, через два дня свадьба Билла и Флер, потом, наконец, можно будет спокойно уйти из этого дома, - думал Гарри. –
Волан-де-Морт разрушил мою семью, уничтожил близких мне людей,  вверг-нул мир в пучину  кровопролитной и истребительной войны, из которой он не выйти живым. Он ответит за все то, что было уничтожено по его приказам, за разрушенные семьи, за слезы, пролитые близкими тех, кто подвернулся под руки Темному Лорду или его приспешникам, за что и был убит. Правильно говорили в Древнем Риме: “Vis pacem, para belum”,- “Хочешь мира, готовь войну”. Правда, с приготовлением войны они опоздали. Темный Лорд опередил их, он ее приготовил раньше, он сделал упре-ждающий удар. Удар этот был отбит. Теперь силы равны. Ну что ж, Волан-де-Морт, мы еще померимся силами!”
- Билли! Вставай!- прощебетала Флер.- Завтрак уже на столе.
Гарри проснулся. Рядом дрыхнет Рон.
- Доброе утро, Гарри,- поприветствовала Гарри Гермиона.- Рон, соня ты этакий, вставай, неужели ты хуже этой француженки?
- А, какой француженки?- не понял парень.
- Флегмы конечно! Она сегодня взяла на себя роль повара...
- Ага, она сегодня ранняя пташка,- поддакнула появившаяся Джинни.- Доброе утро, Гарри.
Девушка опустилась на кровать Гарри, чмокнув того в щеку.
- Да, Гарри тут тебе письмо пришло от Фреда и Джорджа,- произнесла Гермио-на, устраиваясь около Рона, и протягивая Гарри конверт.
Гарри взял конверт и сразу вскрыл его. Быстро пробежав глазами текст письма.
- Ничего серьезного,- сказал он.- Просто близнецы соскучились по квиддичу и хотят поиграть.
- Ладно, хватит языками чесать,- встрепенулась Джинни.- Еда уже готова и  стоит на столе. Так что пойдем те есть.
Гарри и Рон спустились на кухню, где их ждал завтрак. Ели молча. А о чем сейчас было разговаривать? Их молчание нарушил шелест крыльев почтовой совы, приземлившейся на стол. Гарри протянул руку. На конверте значилось: "Министер-ство Магии.
Официальное разрешение лицам, достигшим двенадцатилетнего возраста. О применении магии". Вскрыв конверт, он прочитал:
"Министерство, в связи с возращением Того-Кого-Нельзя-Называть, пришло к решению. Всем   лицам,   достигшим   двенадцатилетнего   возраста,   разреша-ется   колдовать.   Так   же, министерство решило отменить ограничения в применении колдовства.  Отныне,  к лицам, известным как Пожиратели Смер-ти разрешается применение непростительных заклятий, Но только в тех слу-чаях, если абсолютно достоверно известно, то, что данное лицо является Пожирателем Смерти", - закончил читать Гарри.- Ого! В министерстве то зашеве-лились! Значит, теперь я могу применять магию. Отлично. Ладно, пошли на улицу, - он повернулся к Рону.
- Прекрасная погода,- сказал Гарри.- Давай не будем ждать близнецов, как при-будут, так и присоединятся.
- Полностью с тобой согласен!- поддакнул другу Рон.- Ладно, я пошел за мет-лами.
Перво-наперво, ребята решили просто полетать, вспомнить, так сказать, как это, быть в воздухе. Сначала летали низко. Надоело. Гарри достал палочку и дезил-люминировал себя.
- А меня?- возмутился Рон. Гарри подлетел к нему и стукнул палочкой по ма-кушке.- За что?- опять возмутился Рон. Потом глянул на себя и протянул.- А… спа-сибо.
Теперь ограничений в высоте не было. Гарри купался в воздухе. Делал “бочки”, “мертвые петли” и другие фигуры высшего пилотажа.
Когда приехали близнецы летать стало интереснее. Дошло дело и до “мячей”- яблок.
Этот день пролетел незаметно. В этот день Гарри не думал ни о чем, ни о до-быче крестражей, ни о битве с Волан-де-Мортом, он просто жил…
Зайдя в свою комнату, Гарри улыбнулся своим мыслям, и лег в постель. Стоило его голове коснуться подушке, как он провалился в сон.

Глава 2. Сон и его последствия.
Ему снился тот самый день, когда погиб Дамблдор, та пещера, с крестражем…
Вот Гарри видит себя. Вот он наполняет кубок зельем из чаши, подносит кубок к Дамблдору. Со стороны это выглядит особенно жутко. Дамблдор молит Гарри не заставлять пить это. Однако Другой Гарри продолжает, он наполняет, один кубок за другим. Вот Дамблдор выпил третий по счету кубок. Гарри отвернулся от себя дру-гого и окинул пещеру взглядом. В тумане, где должен был располагаться выход, ему почудилось движение. “Померещилось,”- подумал Гарри. Другой Гарри тем време-нем продолжал свое черное дело, приведшее мага к гибели. Но вот, Дамблдор выпил последний кубок. Другой Гарри вынул крестраж из чаши, крестраж в последствии оказавшийся всего лишь подделкой.
-Воды,- прохрипел маг.
Другой Гарри снова схватил кубок и произнес, ткнув палочкой в сосуд, надеясь на появление в нем воды:
- Агуаменти!
Другой Гарри повторял снова и снова, однако он никак не мог напоить дирек-тора.
Мгновение спустя после последней попытки, Другой Гарри рванул к окружав-шей маленький островок воде, зачерпнул кубком воды и дал магу напиться.
Тут из воды полезли мертвецы. Другой Гарри вскочил на ноги.
- Петрификус Тоталус! Экспелериармус! Остолбеней! Инкарцеро!- повто-рял он снова и снова. Одни мертвецы падали, но появлялись другие.- Сектумсем-пра! Сектумсемпра! Сектумсемпра!
Поднялся Дамблдор. Он был очень бледен, и нетвердо стоял на ногах, однако превосходил инферналов ростом.
Мгновение и Другого Гарри и мага окутал огненный купол, не подпускающий нежить. Маг двинулся к лодке, покачивающейся на воде. Другой Гарри помог Дамб-лдору забраться в нее. Переплыв озеро, они ступили на землю, и пошли к двери ве-дущей из подземелья. Другой Гарри открыл дверь, сделав кровавое подношение две-ри, и они выбрались в пещеру. Кое-как переплыв перешеек. Вскоре они выбрались на волю. Гарри огляделся, он увидел высокого седого старца, стоящего неподалеку. Другой Гарри тоже увидел его.
-Забудь!- произнес старик, направив палочку на Другого Гарри.
Дугой Гарри отвернулся:
- Все будет хорошо, сэр,- произнес Другой Гарри.- Я сумею трансгрессировать нас обоих.
С громким хлопком они исчезли. Гарри обернулся не старца.
- Мы еще встретимся, Гарри Поттер!- произнес он, глядя на Гарри.- Мы еще встретимся, и я помогу тебе в твоем деле, я научу тебя.

Гарри проснулся в холодном поту. Он уже где-то видел этого старца, но где? Утро выдалось на удивление хорошее. Солнце блестит, на небе, не омраченном ни-какими тучами.
Сегодня свадьба, завтра в путь… вот и хорошо, надоело ожидание.
Гарри  никогда раньше не бывал на свадьбе вообще, не то, что на свадьбе вол-шебников. Если бы не Джинни, он наверное давно уже оплошал. За пару дней до свадьбы Гарри и Джинни съездили в Косой переулок и купили в подарок для Билла и Флер ковер-самолет. Их только что разрешили ввозить в страну.
От себя лично Гарри собирался подарить Флер фигурку дракона. Но никак не мог найти их  в продаже.
Глава 3. В путь.
В семь часов зазвони будильник, выдрав Гарри из дремы.
- Сегодня в путь, ура!- прошептал он.
В доме стояла мертвая тишина, лишь изредка нарушаемая чьим-либо всхрапом. Гарри встал, оделся и спустился на кухню. Он сделал себе несколько бутербродов и уже собрался было есть, как дверь распахнулась, и в помещение ввалились Гермиона и Рон. Оба одеты, оба взъерошены.
- Что, решил без нас уйти?- спросила с ухмылкой девушка.
- Нет,- соврал Гарри.- Просто хотел прогуляться, подумать. А раз уж вы встали,  ешьте и пойдем.

Полчаса спустя, друзья уже шли в сторону дороги. Шли молча. Говорить-то было и не о чем. Еще через полчаса они стояли на асфальте шоссе. Вперед вышел Гарри и взмахнул палочкой.
Метрах в пяти от них возник автобус “Ночной рыцарь” и медленно подкатил к волшебникам.
- Здравствуйте, я Том Фол, ваш кондуктор на эту поездку,- представился моло-дой человек в черной мантии, вышедший из автобуса.- О, Гарри!- воскликнул он,- как я рад вас видеть! Куда едете?
- На Тисовую улицу, город Литтл-Уингинг, графство Суррей.
- Магловский квартал?- догадался кондуктор.
- Да,- скупо ответил Гарри.
- Стэна Шанпайка еще не выпустили?- вдруг спросил Рон.
- Нет,- помрачнел Том,- не выпустили. Они вроде как даже расследование не провели…
- Нет не провели,- встрял Гарри.- Я разговаривал с министром о Стэне. Он мне сказал: “Невиновность Стэна Шанпайка не доказана, но не доказано и обратное. Мы проведем расследование и выясним подробности. А до этого времени он должен со-держаться под стражей!”
- Поехали, Эрни,- повернулся Том к водителю,- что-то мне не верится, что Стэ-на все-таки выпустят.
- Может, и выпустят…- задумчиво произнес Гарри.
Автобус ничуть не изменился с их прежне поездки в нем. Он все так же несся по дороге, лавируя между машинами и, чудом избегая столкновения. Доехали быст-ро.
- Десятый час,- взглянул на часы Гарри.- Мы как раз вовремя.
Он поднял свой чемодан и пошел к дому. Дойдя до двери, он с силой постучал.
- Кого там еще черти носят?- послышался из дома рык дяди Вернона, затем ша-ги, и дверь открылась.- Что ты тут делаешь?- удивился дядя.- Ты же должен был бы приехать только завтра!
- Школу закрыли. Волан-де-Морт вступил в войну,- ответил Гарри.- Директора школы убили.
- Кого убили?- не понял дядя.
- Дамблдора, директора школы…- сказал Гарри.
- Э… дядюшка,- повернулся Гарри.- Это мои друзья Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер. Они некоторое время поживут со мной.
- Мм, приятно…
Маг, в который уже раз поднял чемодан и, протиснувшись мимо дяди, прошел в дом, за ним последовали и Рон с Гермионой.
Глава 4. РАБ.
Приближался вечер. Гарри сидел у себя в комнате. Только он теперь не был один, с ним были его друзья.
Около шести, Дурсли удивили Гарри, позвав всех пить чай. Гермиона предло-жила взять сладости купленные в поезде. Когда они спустились на кухню, семья уже сидела в полном составе: дядя Вернон, тетя Петунья и Дадли. За столом осталось три незанятых стула для друзей. Гермиона положила волшебные сладости на стол и села рядом с Роном.
- Волан-де-Морт,- это тот кто убил твоих родителей?- вдруг не к селу не к го-роду поинтересовался дядя.
- Да,- выдавил Гарри и протянул руку за шоколадной лягушкой. Он, не глядя разорвал обертку, и сунул лакомство себе в рот, даже не заметив, карточки, выпав-шей из обертки.
- Гарри!- воскликнула Гермиона, схватив карточку,- наш старый знакомый, Ра-фаэль Адельберг Бейль!
- Читай, что про него написано!- подтолкнул девушку Рон.
- “Рафаэль Адельберг Бейль, родился в 1860 году, начала читать Гермиона,- со-временник Альбуса Дамблдора и Николаса Фламеля (с обоими он был хорошо зна-ком и водил дружбу). Воевал с темным магом Грин-де-Вальтом, чудом остался жив (его чуть живого вынес с поля боя Альбус Дамблдор). Проходил курс восстановле-ния в больнице Святого Мунго. Сражался с Тем-Кого-Нельзя-Называть, будучи сильно ранен, он сумел ускользнуть от Темного Лорда и снова попал в больницу, от-куда позднее загадочно исчез. Среди медперсонала ходили слухи о некой записке оставленной Рафаэлем. Считается мертвым. Официальная дата смерти май 2000 го-да”. Вот и все,- Гермиона закончила читать.
- Я видел его, во сне… - Гарри рассказал друзьям свой сон.
- Странно все это…- задумалась девушка.- Гарри, а тогда в пещере ты никого не видел?
- Нет, я вообще не смотрел тогда по сторонам, не до того было…
- Конечно, не до того,- вступил в разговор Рон.- Ты интересные вопросы зада-ешь, Гермиона.- Рон ухмыльнулся.
Пробило десять. Друзья встали из-за стола и пошли ложиться спать…
Глава 5. Нападение.
В восемь часов зазвенел будильник. Гарри поднял голову и на ощупь нашел и нацепил очки. Гарри огляделся. Рон дрыхнет неподалеку, положив обе руки под го-лову. Гарри подошел к другу и потряс его за плечо.
- Рон, вставай.
- А.. что… А это ты Гарри!?- пробормотал Рон, разлепив глаза.- Зачем вставать так рано?
- Не рано. Уже восемь. Пошли, прогуляемся, я тебе кое-что покажу.
- Ладно,- Рон поднялся и кое-как оделся.- Пойду, разбужу Гермиону…
- Не надо, пусть спит…- остановил его Гарри.
- Как плохо куда-то идти, когда у тебя пустой желудок…
- Свежий воздух нагоняет аппетит,- возразил Гарри.
- Мне его не надо нагонять, я и так есть хочу, без свежего воздуха.
- Да перестань ты скулить, как щенок!- не выдержал Гарри.
- Ладно, ладно, перестал. Ну, так что ты хотел мне показать?
- Мы почти пришли.… Вот здесь вот,- Гарри указал на переулок, где на него напали дементоры перед пятым курсом,- на меня напали дементоры. А вот здесь, я впервые увидел Сириуса в облике пса…- сказал, и как ножом резануло по сердцу, вскрыло едва зажившую рану. И что бы не завыть в голос, Гарри с силой сжал кула-ки.
- Гарри, мне кажется или на самом деле там кого-то напали дементоры?- спро-сил Рон.
- Быстрее, туда!!!- воскликнул маг, на ходу вынимая волшебную палочку.- Экспекто Патронум!
Из палочки вырвался серебристый олень и помчался к дементорам. Дементоров было двое. Один из них приближался к пухлому подростку, другой к…
- Джинни!?- удивился Гарри,- но, как?..- быстрее!
Тем временем олень добежал до места происшествия и, нагнув голову, поддал одному из дементоров, отчего тот поспешил ретироваться. Та же участь постигла и второе порождение мрака. Когда Гарри и Рон добежали до места происшествия, оба пострадавших лежали на асфальте.
- Думал уйти без меня, наивный. Я… тебя найду на краю света,- прошептала Джинни и потеряла сознание.
- Гарри, Рон, мы все-таки нашли вас,- Невилл кое-как поднялся на ноги.
- Рон, помоги ему,- Гарри взял девушку на руки.- И побыстрее смываемся от-сюда, пока не подошла подмога этим сгнившим!
Когда они дошли до дома, обнаружилось, что дементоры еще не поняли, что им тут не рады. Двое из них стояли около дома. Со стороны это выглядело так, как буд-то они о чем-то совещаются. Тут один из порождений мрака двинулся в дом, другой же пошел (точнее поплыл) к Гарри.
- О нет, опять!- выдохнул волшебник.- Экспекто Патронум! Экспекто Патро-нум! Экспекто Патронум!
Однако из палочки появлялся только легкий серебристый дымок, и ничего бо-лее.
- Экспекто Патронум!- заорал неизвестно откуда появившийся Драко. Из его палочки выбралось существо, с виду напоминающее дементора, только серебряного цвета, да и ростом оно было пониже. И тут Гарри понял. Люциус Малфой к мантии пожирателя смерти! Вот что было патронусом Драко, его же собственный отец. Па-тронус дошел до дементора и как это ни странно прогнал его.
Гарри, положив Джинни на землю, побежал в дом. Второй дементор уже про-шел мимо Дурслей, вжавшихся в мебель на кухне, и поднимался уже по лестнице на второй этаж, когда Гарри, наконец, догнал его. Гермиона в комнате Гарри. Дверь в комнату закрыта.
- Гермиона, не выходи в коридор!
Поздно, дверь открылась, и девушка нос к носу столкнулась с порождением мрака. Дементор высунул полусгнившую руку из плаща и потянулся к девушке, со-бираясь высосать из нее душу…
- Экспекто Патронум!- отчетливо произнес Гарри, боясь, что заклинание не сработает. Ему повезло. Серебряный олень, вырвавшись из палочки, прогнал демен-тора и растворился.
Гермиона сползла на пол. Гарри подошел, поднял девушку, отнес в комнату и положил на кровать. Сам же вышел на улицу.
Глава 6. Перемирие.
Рон, Невилл и Драко стояли, упорно глядя в разные стороны, стараясь не встре-тится взглядами. Их молчание было настолько наэлектризовано, что казалось было вполне ощутимо.
- Спасибо Малфой,- поблагодарил парня Гарри.- Вот уж не думал, не гадал, что буду тебе благодарен.
- Времена изменились Поттер. Темный Лорд вступил в войну. И эта война кос-нется всех, и маглов, и нас, магов.
- Зачем же ты пришел?- взвился Рон.- Это мы и без тебя знаем!
- Подожди, Рон,- попытался успокоить друга Гарри, но не тут то было.
- Подожди? Подожди!?- воскликнул Рон.- Чего я долен ждать? Я…
- Я сказал, успокойся!- повторил Гарри так, что Рону стало не по себе и он предпочел замолчать.- Что тебе нужно здесь, Малфой? Зачем ты пришел?
- Не устраивай мне тут допрос!- вскинулся Драко.
- Ладно, прости…
- Я понимаю, что ты зол на меня…
- Зол? Это слабо сказано…
- И все же.
- И все же зачем ты пришел?- спросил Рон.- На тебя не похоже, Малфой, что бы ты приходил без какой-либо выгоды для себя. Дай угадаю, тебе нужна наша помощь? Верно?
- Что ж, Уизли, ты действительно угадал. Мне нужна ваша помощь…
- С чего ты решил, что мы будем тебе помогать…- подал голос Невилл.
- Я кое-что знаю…
- Что именно?- спросил Гарри.
- Я знаю кое-что о сам-знаешь-чем,- произнес Драко.
- Что-то не верится, что ты сам решил мне об этом рассказать…- проронил Гар-ри.
- То же верно, Поттер, идея была Снегга. Да, кстати, ты ни о чем не забыл?- спросил Драко, кивнув на лежащую без сознания Джинни.
Гарри поднял девушку на руки и, повернувшись в сторону дома, произнес:
- Ладно, пошлите в дом, там поговорим.
Дурсли уже начали приходить в себя, оправляться от шока. Когда волшебники вошли в дом, дядя Вернон уже стоял на ногах. Тетя Петунья то же стояла на ногах, только слегка покачиваясь, и дрожащими руками держала стакан с водой. Дадли же оказался слабее всех, он все еще лежал на полу, выпучив от ужаса глаза.
Ребята прошли в гостиную и расселись на диванах.
- Рон, иди, проведай Гермиону. Посмотри, как она. Невилл, сходи с ним. Да и отнесите Джинни ко мне в комнату.
- Но…- начал было Рон.
- Я все сказал. Мне надо поговорить с Малфоем наедине.
- А если он на тебя нападет?- не унимался Рон.
- Ты думаешь, я с ним не справлюсь?- вопросом на вопрос ответил Гарри.
- Ладно,- наконец сдался Рон.- Но если что, зови…- не договорив, парень вы-шел.
- А теперь рассказывай, о чем ты знаешь, и что.
- Я знаю о крестражах,- начал Драко и, увидев, как взлетели брови Гарри, пояс-нил.- Мне Снегг рассказал. Он просил быть рядом с тобой. Он сказал, что, помогая друг другу, мы добьемся  большего, чем порознь.
- Допустим, что тебя действительно послал Снегг. А как ты считаешь, как я к нему отношусь после его поступка. ПОСЛЕ ТОГО КАК ОН УБИЛ ДАМБЛДОРА?- последнюю фразу Гарри уже прокричал.- Ну, как ты считаешь? Как я к нему отно-шусь?
- Ну, думаю, ты очень на него зол…
- Зол - слишком слабо сказано. Если бы я его встретил, то сделал бы все воз-можное что бы его прикончить!
- Он предполагал нечто подобное. Видимо поэтому и отправил меня… Ладно, перейду к делу. Поттер, думаю, нам действительно надо объединиться.
- Может быть. Но опять-таки, почему я должен тебе верить?
- Особых на это причин нет. Ты просто должен поверить мне, поверить на сло-во.
- Допустим, я верю тебе. И что дальше?
- Дальше вот что,- произнес Драко, достал письмо и протянул его Гарри.- Это тебе от Снегга.
Гарри взял письмо, вскрыл и начал читать.
“Поттер, пожалуйста, пусть Драко будет с тобой. Прости его. Он тебе по-может. Он знает о крестражах Темного Лорда и поможет тебе. Что касается меня. То можешь даже меня не искать, все равно не найдешь. А теперь про Дамбл-дора. Мне пришлось так поступить, что бы не выдать себя, что бы его план не со-рвался. Точнее объяснить не могу. Ты вскоре поймешь сам.
P.S. Я передал тебе через Драко, Омут Памяти и кое-какие воспоминания. Просмотри их, и сделай выводы. Выйти из Омута можно с помощью заклинания Сордиа.”
- Ладно, Мал… Драко.
- Значит мир?- спросил Драко, протягивая руку.
- Мир,- подтвердил Гарри, пожав руку бывшего врага.
- Спасибо тебе, Пот… Гарри. Прости меня за прошлое…
- Ладно, забыли.
- Мм, Гарри,- в комнату вошел дядя Вернон,- что это было, или кто это был?
- Это были дементоры,- вместо Гарри ответил Драко.
- Дементоры? Это кто напал на тебя в позапрошлом году?
- Да.
- Так получается ты нас спас? Спа - аси – бо Гарри,- промямлил дядя.
- Да ладно.
- Гарри, вот то, что передал тебе Снегг.
Гарри взял Омут Памяти и воспоминания.
- Пошли, надо посмотреть как там девушки.
Гермиона сидела на кровати около Рона, полу обнявшего ее.
- Ты как, нормально?- спросил Гарри.
- Да, более менее.
- Рон, а где Джинни?
- Ее Невилл отнес в твою комнату, как ты и просил,- ответил парень.
Джинни тоже была в порядке, только немного ослабла. Когда Гарри вошел в комнату, девушка сидела на кровати.
- Зачем ты пришла сюда? Мы же все уже обговорили.
- Когда ты уехал, я чуть не сошла с ума. А когда появился Невилл, и предложил отправиться за тобой, я, конечно же, согласилась.
- Ну ладно, ладно. Вы хоть успели поесть?
- Нет.
- Так, тогда возьми Невилла, Гермиону и Рона и идите на кузню есть. Драко, ты тоже иди с ними.
Тут девушка заметила своего неприятеля.
- А он что тут делает?
- Теперь он с нами. Он перешел на нашу сторону.
- А ты уверен?
- Абсолютно,- соврал Гарри. Вот чего-чего,  а абсолютной уверенности у него не было.
- А, тогда ладно,- с сомнением взглянула Джинни.
Они встали и вышли из комнаты.
Когда комната опустела, Гарри взял в руки Омут и потянулся за флаконом с воспоминанием. Стук в дверь оторвал Гарри от его занятия. Он отложил Омут в сто-рону:
-  Да, войдите.
- Э, Гарри, я… в общем… в общем я хотел поблагодарить тебя. Мы… Я тут по-думал, может быть, ты останешься у нас хотя бы до своего дня рождения? Конечно со своими друзьями. Ну, как ты останешься?
- Я не знаю,- смутился юный маг.- Я подумаю.
- Ну ладно, с этим покончено. Далее, надо сказать Петунье, что бы она приго-товила ужин на…
- На девять человек,- подсказал Гарри.
- Да, точно! Ну, я пошел. Петунья!..
Гарри остался один. Это, естественно, было ему не руку. Он открыл флакон, вылил содержимое в Омут и помешал палочкой. Мысли клубились в Омуте, создавая причудливые фигуры. Гарри окунул лицо в “мысли” и оказался в воспоминании.
натачка
16.12.2007, 13:10 · Re: Конкурс максификов № 2 (фандом Гарри Поттера)
Аватар
Название фанфика: Тайна магии любви (в процессе)
Саммари:  События начинаются после 5 курса. Снейп спасает Гарри, а Гарри спасает Снейпа. Еще недавно они ненавидели друг друга… Магия любви победит зло.
Жанр: Роман/ Ангст
Пэйринг: Северус Снейп/Гарри Поттер
Рейтинг: R
Бета: Amaranta
Disclaimer: то, что принадлежит автору ГП, то ему принадлежит.
Тайна магии любви
Глава 1
Лето в этом году выдалось душное. Солнце палило нещадно. Лужайки возле домов, прежде радовавшие глаз своей зеленью, были покрыты слоем пыли. Обитатели Тисовой улицы предпочитали находиться в своих домах, включив кондиционеры на полную мощность и наслаждаясь прохладительными напитками. Только у дома №4 можно было заметить одинокую фигуру. Довольно рослый юноша в мешковатой одежде подстригал лужайку перед домом. На лбу парня выступил пот, но он не останавливался. До вечера Гарри должен был выполнить еще много дел: подстричь кусты роз, вымыть машину дяди Вернона, посыпать песком дорожки... А потом дядя и тетя еще что-нибудь придумают.
Две недели назад, окончив пятый курс, Гарри Поттер приехал в их дом на каникулы из Хогвартса, школы волшебства. За несколько дней до этого погиб его крестный, Сириус. Гарри винил в его смерти только себя. Если бы он более прилежно занимался оклюменцией, то не увидел бы кошмарный сон, в котором Сириуса пытали пожиратели смерти, и не ринулся бы в Министерство магии спасать крестного. К тому же он подверг смертельной опасности своих друзей, которые не захотели отпускать его одного. Если бы члены Ордена Феникса во главе с Дамблдором вовремя не прибыли в Министерство, жертв было бы гораздо больше. Мальчик сначала сердился на профессора Снейпа за то, что тот не научил его оклюменции, но, подумав, решил, что и в этом виноват он сам. Ведь это он залез в думоотвод Снейпа, отчего профессор пришел в ярость и выгнал Гарри из класса, отказавшись продолжать занятия с ним. Во всем виновато его любопытство, и вот к чему оно привело. Он вполне заслужил ту боль, которую испытывает. Если бы только можно было повернуть время вспять…
Эти мысли не покидали мальчика с начала каникул. Он не знал, доживет ли до конца лета. Дурсли загружали его работой сверх всякой меры и, если он не успевал выполнить все поручения вовремя, оставляли без обеда и ужина. В в последний день учебного года Дамблдор попросил Гарри не писать друзьям. Директор опасался, что пожиратели смерти перехватят письма и узнают, где скрывается Гарри. Из Ордена тоже не было вестей. Вероятно, все были заняты борьбой с пожирателями. Гарри находился на Тисовой улице, отрезанный от магического мира, не имея возможности узнать, все ли в порядке с его друзьями и их семьями.
Юноша никогда не жаловался на свою жизнь у родственников. Он был уверен, что многим детям приходится еще хуже. Однако этим летом дядя Вернон был особенно озлоблен. За прошедшую неделю он трижды побил Гарри. В первый раз юноша отделался несколькими подзатыльниками, но, поскольку никакой реакции со стороны его «ненормальных» друзей не последовало, дядя продолжил бить племянника, и делал это с все возрастающей жестокостью. Прошлой ночью Гарри не мог нормально спать, все тело болело после того, как по спине прошелся ремень дяди. Но Гарри считал, что заслуживает такого обращения. Быть может, физические страдания хоть немного заглушат душевную боль и чувство вины, которые не оставляют его с момента гибели крестного?
Все началось в первый день каникул, когда Гарри приехал на вокзал, где его ждал дядя Вернон, злой, как всегда. Гарри и его друзья миновали защитный барьер. Рон и Гермиона тут же оказались в объятьях своих родителей, а Гарри молча прошел мимо них к дяде Вернону, стоящему неподалеку. Мальчик с самого детства мечтал о нормальной семье, и вот теперь погиб самый близкий ему человек... Погиб по его вине. У Сириуса тоже не было семьи, и он хотел жить со своим крестником, хотел окружить его любовью и заботой. Увы, их мечтам не суждено было осуществиться.
– Пошевеливайся, я не хочу провозиться с тобой весь день, – прорычал дядя Вернон и втолкнул Гарри в машину. – Видно, в своей дурацкой школе ты тоже никому не нужен, раз твои ненормальные друзья даже не попрощались с тобой. Интересно, сколько лет ты еще собираешься сидеть у нас на шее? – издевательски произнес он.
– Я постараюсь, чтобы это было последнее лето, которое я проведу у вас, – тихо ответил мальчик.
– В прошлом году ты говорил тоже самое. Где же твой хваленый крестный, который хотел забрать тебя к себе? Он, наверное, тоже понял, какой ты урод и отказался от тебя?
– Не смейте так говорить о моем крестном! Он погиб несколько дней назад, и он любил меня, – прошипел Гарри и отвернулся к окну. При мысли о крестном на глазах юноши выступили слезы.
– Значит, в нашем доме не появится сумасшедший преступник, чтобы защитить тебя, и тебе некуда идти, если мы тебя выгоним. Ты будешь делать все, что мы тебе прикажем, если не хочешь остаться голодным или оказаться на улице, – настроение Вернона явно улучшилось. Он уже представлял себе расправу над ненавистным племянником. Оставшуюся дорогу они проехали молча. Дядя насвистывал какую-то песенку, а юноша погрузился в свои невеселые мысли: «А ведь дядя в чем-то прав, у меня действительно нет возможности связаться с кем-либо. У Дамблдора много дел, и он едва ли навестит меня. Придется терпеть. Может быть, хоть в конце каникул мне разрешат переселиться в Нору. Да, это лето, видимо, будет “веселым”».
Закончив работу в саду, Гарри убрал инструменты и поплелся в дом. Сгущались сумерки. На кухне аппетитно пахло выпечкой. Вся семья Дурслей сидела за столом и ужинала.
– Ты не успел закончить до ужина, – злорадно пробасил дядя Вернон,– отправляйся в свою комнату и не вздумай попадаться нам на глаза. Если я услышу хоть звук, будешь наказан.
Юноша молча поплелся к себе. В течение последних дней он ел мало и редко, поэтому заявление дяди не слишком его расстроило. Войдя в комнату, он устало опустился на кровать. До того, как дядя запер его вещи в чулане, Гарри успел спрятать под половицу несколько учебников, и теперь украдкой читал их, когда Дурсли ложились спать. Волшебная палочка тоже была с ним, но пользоваться ею на каникулах Гарри не мог, так как ему еще не исполнилось семнадцати.
В комнате Гарри было очень мало вещей: кое-какая одежда – обноски его кузена Дадли, и пустая клетка Букли. Свою сову Гарри отправил в Нору прямо с вокзала Кинг-Кросс, попросив Рона, своего лучшего друга, позаботиться о ней. Сам он уже привык жить впроголодь, но не хотел, чтобы кто-то еще голодал по его вине. Юноша не представлял, как переживет это лето. Гарри очень уставал, но не хотел рано ложиться спать. Его по-прежнему мучили кошмары. Он видел все нападения Вольдеморта, своего злейшего врага, из-за которого он остался сиротой и был вынужден жить с ненавистными родственниками. Чувствовал каждое проклятье, выпущенное Вольдемортом, просыпаясь среди ночи от невыносимой боли. А утром его чуть свет будила тетя Петунья, нагружая работой, и все повторялось заново. Книги стали его единственной отдушиной. Юноша уже повторил весь материал по трансфигурации и чарам, и теперь корпел над зельями, в которых разбирался значительно хуже. Однако для профессии, которую Гарри выбрал уже давно, зелья были одним из необходимых предметов. В конце этого учебного года все пятикурсники сдали СОВ, промежуточный экзамен, по результатам которого и определялись возможности получения той или иной профессии. Гарри хотел стать аврором, как когда-то его отец. К сожалению, профессор Снейп брал в класс по изучению высших зелий только тех студентов, которые сдали СОВ на «отлично». Мальчик очень сомневался, что набрал нужный балл, но тем не менее продолжал повторять пройденный материал. Результаты СОВ должны были стать известны в конце июля.
Тем временем все остальные обитатели дома № 4 на Тисовой улице легли спать, и Гарри порадовался, что дядя Вернон в этот день не нашел повода, чтобы избить его. Включив лампу, юноша лег на кровать, взял учебник по зельям и погрузился в чтение, но усталость, вызванная чрезмерными физическами нагрузками при постоянном недоедании, скоро дала о себе знать, и он погрузился в сон, наполненный кошмарами…
…Незнакомый городок погрузился в сон. На улицах не было ни одного прохожего. Вдруг, буквально из воздуха, на окраине городка материализовались люди в черных плащах и белых масках. Группа пожирателей смерти, в которой было человек пятьдесят, двигалась к центру городка. По пути пожиратели взрывали машины, поджигали заборы, били стекла. Некоторые заходили в дома, мучили и пытали их жильцов. Из разбитых окон домов раздавались крики ужаса и боли - мужские, женские и даже детские. Тут и там сверкали яркие вспышки заклинаний. За всем этим наблюдал человек, закутанный в черную мантию с капюшоном, наброшенным на голову. Его змееподобное лицо выражало явное удовольствие от происходящего.
– Люциус, приведи ко мне нескольких маглов и собери внутренний круг, – приказал он подошедшему мужчине.
– Да, мой Лорд, сию секунду, – склонив голову, ответил тот.
Через несколько мгновений пожиратели выволокли из ближайшего дома четырех человек - мужчину, женщину и двоих детей пяти-семи лет. Отец семейства пытался закрыть собой жену и детей, но пожиратели оттащили его в сторону и скрутили ему руки за спиной. Остальных пленников также крепко держали.
– Верные мои слуги, я хотел бы напомнить вам, что неповиновение и предательство будет караться очень жестоко. Так будет с каждым,– произнеся эти слова, Волдеморт направил волшебную палочку на одного из детей и произнес: – Круцио!!!
Раздался пронзительный детский крик. Отец ребенка рванулся из рук державших его пожирателей, но следующее проклятье настигло его самого, и теперь уже он кричал от невыносимой боли. Та же участь постигла остальных членов семьи. Их еще долго пытали, пока во мраке ночи не полыхнули четыре зеленые вспышки. Крики несчастных стихли. Люди из соседних домов боялись выйти на улицу, но кто-то из них все же догадался вызвать полицию. Когда вдалеке послышался вой сирены, прозвучал приказ:
– Аппарируем, – и люди в черных плащах растворились в воздухе, оставив лежать посреди улицы четыре изуродованных трупа…
Гарри проснулся в холодном поту. Он чувствовал каждое проклятье, которое применили к той несчастной семье. Пот ручьями стекал по спине, шрам кровоточил, мальчик тяжело дышал и дрожал всем телом. Он боялся засыпать снова, боялся увидеть очередной кошмар. Гарри тихо сидел на кровати, привалившись спиной к стене, и вспоминал своего крестного. Просидев так несколько часов, он услышал, как поднимаются с постелей Дурсли. Начинался еще один тяжелый день.
– Вставай! Хватит спать, иди, приготовь нам завтрак, – послышался за дверью голос тети Петуньи.
Гарри оделся и поплелся на кухню. Он сварил кофе, приготовил яичницу с беконом и тосты. Вскоре на кухне собралось все семейство Дурслей.
– Сегодня мы на весь день уедем в Лондон, – пробасил дядя Вернон. – Пока нас не будет, подстрижешь лужайку, прополешь грядки, польешь розы, покрасишь садовые скамейки, и вообще приведешь в порядок сад. Если к нашему приезду работа не будет закончена, ты останешься без еды на три дня. Дом мы закроем. Все понял?
– Да, дядя Вернон, – ответил юноша, стараясь съесть побольше. Неизвестно, когда ему снова перепадет хоть кусочек.
Но долго сидеть за столом ему не позволили.
– Пока мы собираемся, ты вымоешь посуду, – распорядилась тетя Петунья. И Дурсли удалились в свои комнаты.
Гарри вымыл посуду и вышел в сад. Он знал, что физически невозможно выполнить за день всю работу, которую взвалили на него Дурсли, но хотел сделать как можно больше.
Хлопнула входная дверь, послышался шум мотора и звук отъезжающей машины. Гарри опустился на корточки и начал пропалывать грядки.
День прошел незаметно. Погода по-прежнему была жаркой, мальчику очень хотелось пить, но он ни разу не позволил себе оторваться от работы. Когда спустились сумерки, к дому подъехала машина. Дурсли вернулись из Лондона. Дядя Вернон зашел в сад и, увидев, что Гарри выполнил не все его поручения, злорадно произнес:
– Отправляйся в свою комнату, лентяй, я с тобой позже поговорю.
Мальчик понял, что про ужин можно забыть, да и побоев, видимо, избежать не удастся. Он убрал инструменты и пошел в дом.
Через какое-то время в его комнату зашел дядя и спросил с самодовольной улыбкой:
– Ты знаешь, что полагается за непослушание?
Гарри промолчал, зная, что дядя только еще больше разозлится, вздумай он ответить. Вернон снял ремень и, подойдя вплотную к юноше, приказал:
– Снимай футболку и ложись на кровать.
Гарри молча подчинился. И началась пытка. Дядя хлестал его ремнем с тяжелой пряжкой, оставляя на спине кровавые царапины. Во время избиения Гарри не издал ни звука, впившись зубами в подушку. К счастью, вскоре дядя утомился.
– Завтра продолжим. Я ненавижу тебя и весь ваш проклятый род, и я выбью из тебя дурь, – прорычал он и вышел из комнаты.
Гарри лежал на кровати, пытаясь отдышаться. Ему было очень больно, но он сдерживал стоны. Он заслужил эту боль. Вскоре юношу сморил сон. Начиналась еще одна пытка – ночные кошмары. Засыпая, Гарри не был уверен, что доживет до утра.
Глава 2
Гарри проснулся, едва солнце показалось из-за горизонта. Полежав еще несколько минут, он поднялся и тихонько, стараясь не разбудить Дурслей, пошел в ванную. Все тело болело, но Гарри привык не обращать внимания на боль. Умывшись, юноша спустился на кухню и налил себе чаю. Просидев около получаса за столом, Гарри услышал, как просыпаются Дурсли. Значит, пора готовить завтрак.
Завтрак прошел в относительной тишине, что не могло не радовать Гарри.
– Подстрижешь и польешь лужайку перед домом, – сказала тетя.
– Но ведь я только вчера ее подстригал, – отозвался Гарри и тут же понял, что напрасно это сказал.
– Ты вздумал нам перечить! – взревел дядя и ударил Гарри кулаком по лицу. – Ты у меня дождешься, я запру тебя в чулане и не выпущу, пока ты там не сдохнешь. Ты никому не нужен, даже твои ненормальные друзья тебя забыли,– он опять занес кулак, но Гарри, увернувшись, выскочил из кухни и бросился прочь из этого дома.
Выбежав на улицу, Гарри направился в парк. Он понимал, что зря начал пререкания с родственниками и что наказания ему теперь не избежать, но безропотно выносить их издевательства юноша больше не мог. Спрятавшись в густых зарослях кустарника, Гарри опустился на траву, прислонился спиной к дереву и закрыл глаза. Он старался ни о чем не думать.
Вдруг вдалеке раздался взрыв. Гарри насторожился. Что-то странное происходило в той части города, где находился дом его родственников. Послышались крики людей, которые постепенно приближались. Гарри забился в заросли и притаился.
– Обыщите парк, мальчишка не должен был далеко уйти, – прозвучал властный голос.
Гарри уже не сомневался в том, что это были пожиратели смерти, и что они искали именно его. У Гарри была волшебная палочка, но он не думал, что сможет в одиночку выиграть бой с пожирателями. К тому же он не знал, сколько магов вышло на охоту за ним. Он тихо сидел, скрытый листвой, и ждал. Голоса приближались. Гарри слышал заклинания, которые пожиратели, очевидно, посылали в случайных прохожих. Через несколько минут рядом послышались осторожные шаги.
Кто-то подходил к зарослям, где затаился Гарри.
– Поттер, – прошептал этот «кто-то».
Гарри был уверен, что не раз слышал этот голос, но узнать его обладателя пока не мог.
– Поттер, – раздалось шипение.
«Ну конечно, это профессор Снейп, – понял Гарри. - Он вряд ли пойдет против Дамблдора и выдаст меня пожирателям».
– Я здесь, профессор, – тихо ответил Гарри и попытался выбраться из кустов.
– Слава Мерлину, вы здесь! Сидите тихо и не высовывайтесь.
– Северус, что там у тебя? Не видно следов мальчишки? – раздался голос какого-то пожирателя.
Гарри замер, боясь шелохнуться.
– Пока нет, – отозвался Снейп. – Но я еще раз проверю эту часть парка.
– Ладно. Если что-нибудь обнаружишь, сразу зови. Мы не можем вернуться к господину без мальчишки.
Послышался звук удаляющихся шагов. Пожиратель, очевидно, решил поискать Гарри в другом месте. Снейп помог Гарри выбраться из укрытия.
– Поттер, вот вам портключ, перемещайтесь немедленно. Там, куда прибудете, ничего не трогайте, дождитесь меня. Все поняли? – прошипел Снейп.
– Да, сэр, – прошептал Гарри и, дотронувшись до протянутого ему портключа, почувствовал знакомый рывок и растворился в воздухе.
Юноша очутился в просторной гостиной незнакомого дома. Большая комната, выдержанная в голубых тонах была обставлена со вкусом: стены были украшены гобеленами, пол покрыт мягким ковром, в центре комнаты располагались диван и несколько кресел, а между ними - стеклянный столик. Дополняли обстановку несколько шкафов с книгами и огромный камин в старинном стиле. Впрочем, Гарри не обратил никакого внимания на окружающую роскошь. Ему было все равно, где он находится. Ни к чему не прикасаясь, как приказал Снейп, он опустился на пол, прислонившись к стене и обхватив руками колени.
Мальчик не знал, сколько прошло времени, наверное, несколько часов. Он сидел на полу и думал о сегодняшнем нападении пожирателей. Ему повезло, что профессор Снейп был среди пожирателей и первым нашел его. Юноша был благодарен ему за спасение. Еще он волновался за семью тети. Что случилось с Дурслями, живы ли они? Они, конечно, отвратительно относились к Гарри, но смерти своим родственникам он не желал. Эта война и так унесла слишком много жизней. Гарри боялся за своих друзей, Рона и Гермиону, они были единственными оставшимися у него близкими людьми. В какой-то момент Гарри вспомнил о словах Дамблдора, который утверждал, что в доме тети Гарри будет в безопасности, однако Вольдеморт все же узнал о его местонахождении. Значит, в Ордене есть предатель. Но кто он?
За окнами сгущались сумерки. Вдруг пламя в камине вспыхнуло зелеными искрами, и в комнату шагнул Снейп. Он бегло осмотрел гостиную и, видимо, посчитав, что все вещи находятся на своих местах, обратил свой взор на Гарри:
– Да, Поттер, умеете вы попадать в неприятности... и выбираться из них, – сказал он вместо приветствия. - Сейчас прибудет Дамблдор, он решит, что с вами делать.
Гарри взглянул на Снейпа:
– Спасибо, что спасли меня, профессор, – тихо сказал он. – Вы не знаете, что с моими родственниками?
– О, Поттер умеет быть благодарным, – съязвил Северус, ожидая, что в ответ последует гневная тирада.
Юноша промолчал, решив не обращать внимания на провокации Снейпа. Северус, не дождавшись ответа, продолжил:
– Ваши родственники мертвы.
Он сказал это без тени сочувствия. Гарри побледнел.
– Я не хотел, чтобы из-за меня погиб еще кто-нибудь, – чуть слышно прошептал мальчик.
Северус хотел было сказать еще что-то язвительное, но в этот момент пламя в камине вновь полыхнуло искрами, и в комнату шагнул Дамблдор.
– Гарри, мальчик мой, ты в порядке? Я слышал, что ты чудом избежал смерти. Я сожалею о гибели твоих родственников. Как ты? – участливо спросил директор, подходя к Гарри. Снейп при этих словах брезгливо поморщился.
– Здравствуйте, сэр, – поприветствовал директора Гарри, поднимаясь с пола. – Все в порядке.
– Как ты оказался в парке? Ведь я просил тебя не выходить на улицу.
– Я поругался с дядей и убежал. Я просто хотел побыть один. Я собирался вернуться через пару часов, – ответил Гарри.
– Поттер всегда нарушал правила, и ему это всегда сходило с рук, – не удержался от комментария Снейп.
– Северус, это нарушение спасло ему жизнь, – вступился за Гарри директор. – Нам очень повезло, что ты нашел его первым.
– Профессор Дамблдор, как это произошло? Я хочу знать,– обратился юноша к директору.
– Пожиратели ворвались в дом, видимо, вскоре после твоего побега. Твой дядя пытался преградить им дорогу, его убили Авадой. Твоя тетя пыталась защитить сына, но ее постигла та же участь. Они обыскали дом, но не найдя тебя, решили отыграться на Дадли. Его мучили Круциатусом, а потом тоже убили. Покинув дом, они взорвали его. Когда мы прибыли, от дома остались только дымящиеся развалины. Соседям изменили память, они думают, что произошел взрыв газа. Мне очень жаль, Гарри.
– Теперь уже ничего не изменить, – парень вздохнул и опустил голову.
– Время лечит душевные раны, – директор потрепал его по плечу.
– Где я теперь буду жить, профессор Дамблдор? – задал юноша мучивший его вопрос.
– Я думаю, Северус не откажется приютить тебя на время, оставшееся до конца каникул.
Снейп и Гарри одновременно открыли рты, один от возмущения, другой - от изумления.
– Альбус, я не собираюсь тратить своё время на этого мальчишку! – задохнулся Снейп.
– Директор, а нельзя мне провести это время в Норе или еще где-нибудь? – спросил Гарри.
– Нет, мой мальчик, Нора недостаточно защищена, – спокойно ответил директор. – А у профессора Снейпа хорошо охраняемый дом. Да и наш Темный друг вряд ли будет искать тебя здесь. Северус, прошу тебя, позаботься о Гарри.
Северус понял, что спорить с Альбусом бесполезно.
– Если он не будет соблюдать правила, которые я установлю, я вышвырну его на улицу, – прошипел профессор, злобно глядя на Поттера.
– Договорились. Я уверен, что Гарри не будет тебя беспокоить, – улыбнулся директор. – Ну, мне пора, я проведаю вас на неделе. - Северус, зайдешь ко мне завтра?
– Да, Альбус, – ответил Снейп.
– Гарри, не пытайся связаться с друзьями. Письма могут перехватить. Рону и Гермионе я передам, что ты в безопасности.
– Да, сэр. Всего вам доброго и спасибо за все.
Альбус шагнул в камин и исчез в зеленом пламени.
Гарри смирился с тем, что остаток лета ему придется провести в доме Снейпа. Он решил, что здесь ему будет, во вяком случае, не хуже, чем у Дурслей.
– Поттер, запомни следующие правила. Во-первых, как можно реже попадайся мне на глаза. Во-вторых, когда меня не будет дома, сиди в своей комнате и не броди по дому. Впрочем, я разрешаю тебе пользоваться библиотекой. Мой домовой эльф покажет тебе, где она находится. И, в-третьих, даже близко не подходи к моей лаборатории. Ты все понял? – грозно спросил он, нависая над Гарри.
– Да, сэр, спасибо за все, – спокойно ответил Гарри. Он был благодарен Снейпу за то, что тот согласился терпеть его в своем доме.
– Приведи себя в порядок и спускайся в столовую. Ужин через полчаса. Тилли!
В комнате появился домовой эльф.
– Тилли, покажи мистеру Поттеру гостевую комнату, ту, которая на втором этаже, рядом с моей спальней. Также покажи ему, где находятся столовая и библиотека, – развернувшись, Северус покинул гостиную.
– Следуйте за мной, мистер Поттер, – пропищал домовик.
Гарри пошел за эльфом. Они поднялись на второй этаж и, повернув направо, прошли в конец коридора.
– Вот ваша комната, сэр, а следующая дверь ведет в библиотеку, – пропищал эльф.
– Спасибо, Тилли, – ответил ему мальчик, но тот уже исчез.
Открыв неприметную дверь, Гарри очутился в большой комнате, которая поразила его своей роскошью. В комнате была еще одна дверь, которая, судя по всему, вела в ванную.
Юноша хотел принять душ, но вспомнил, что ему не во что переодеться, так как все его вещи остались в доме дяди и тети. Быстро умывшись, он вышел из ванной. В комнате его уже ждал домовик.
– Пойдемте, мистер Поттер, я покажу вам, где находится столовая.
– Тилли, ты можешь называть меня Гарри, – обратился юноша к домовику.
– О, сэр! Вы так добры к Тилли. Никто никогда из господ или их гостей не позволял называть себя по имени, – запричитал растроганный Тилли.
– Я – не господин, и не думаю, что могу назваться гостем, так что зови меня по имени, договорились?
– Да, Гарри, сэр, – ответил домовик. Они подошли к огромным резным дверям и, толкнув их, мальчик вошел в огромную комнату, которая оказалась столовой. Домовик тут же исчез. Северус уже сидел во главе стола и хмуро смотрел на Гарри.
– Не стойте в дверях. Вам что, нужно особое приглашение?
Гарри робко подошел к столу и сел справа от Снейпа. На тарелках появилась еда. По мнению Гарри, ее могло бы хватить человек на десять. По разнообразию блюд эта трапеза превосходила даже те, к которым Гарри привык в Хогвартсе. Юноша нерешительно положил себе на тарелку тушеных овощей. Он решил не есть много, полагая, что после длительной голодовки это может кончиться плачевно. Съев совсем немного, Гарри понял, что наелся, но выйти из-за стола он не решался.
– Я вижу, вам не нравится моя еда, – прошипел недовольный Северус. – Запомните, другой не будет. Можете голодать. Меня это мало волнует.
– Нет, сэр, вы ошибаетесь, – тихо ответил Гарри.– Все очень вкусно. Просто я не привык много есть и боюсь, что мне станет плохо.
– Ваши маглы вас не кормили? – не сумев скрыть изумления, спросил Снейп.
– Всякое бывало, – уклончиво ответил Гарри. – Мне не хотелось бы об этом говорить. Они погибли из-за меня. Пусть они будут счастливы в другом мире. Я ни в чем их не виню.
Северус смотрел на сидящего рядом юношу и не узнавал его. Где тот наглый мальчишка, вылитый Джеймс Поттер, которого он привык ненавидеть? В глазах Гарри плескались отчаяние и боль. Это были глаза зрелого человека, повидавшего в своей жизни немало горя. Они не виделись чуть больше двух недель, но Снейпу казалось, что он не видел Гарри несколько лет. Что же могло так повлиять на юношу? Смерть крестного? Смерть родственников? Северус не стал задавать никаких вопросов, решив в ближайшие дни внимательно понаблюдать за Поттером.
– Если ты уже сыт, можешь отправляться в свою комнату.
– Спокойной ночи, сэр, и спасибо за ужин, – Гарри поднялся из-за стола и отправился к себе в комнату, предвкушая еще одну ночь, наполненную кошмарами.
Раздевшись, он лег в постель. Она была такой же удобной, как его постель в Хогвартсе, и на удивление теплой. «Видимо, домовик постарался», - засыпая подумал юноша.
Глава 3
Проснувшись утром, Гарри почувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Видимо, пожиратели решили взять тайм-аут после неудачной попытки захватить его. Он прошел в ванную и включил душ. Но стоило воде коснуться его израненной спины, как Гарри зашипел от боли. Глубокие рубцы по-прежнему кровоточили и ныли. Из-за них юноше пришлось спать на животе.
Сколько он себя помнил, дядя всегда относился к нему плохо. С раннего детства его нагружали работой, а если Гарри не успевал что-то сделать, лишали еды. До одиннадцати лет Гарри искренне верил, что так живет большинство семей. Он считал, что плохо себя ведет, поэтому его наказывают. И лишь когда мальчик попал в Хогвартс, он понял, что существует нормальная жизнь. Однако каждое лето ему приходилось возвращаться к родственникам, и все повторялось снова. В первые годы учебы перед началом каникул Гарри каждый раз просил Дамблдора разрешить ему провести лето в у Рона в Норе, но директор неизменно отказывал ему, ссылаясь на защиту крови, которую дала Гарри его мать. И Гарри перестал просить, поняв, что это бесполезно. Юноше становилось грустно при мысли о том, что ему уготована миссия героя, и он не может сам распоряжаться своей жизнью, не имеет права на ошибку. За него все будут решать другие... По крайней мере, до его победы над Вольдемортом. Возможно, тогда он (если, конечно, останется в живых) сможет жить, как все нормальные люди, сможет создать семью, о которой мечтал всю свою жизнь.
Гарри посмотрел в зеркало. На него глядел симпатичный юноша с зелеными глазами. За последнее время Гарри заметно вытянулся, но был болезненно худым – видимо, сказывалось постоянное недоедание. Его волосы отросли до плеч и уже не торчали во все стороны. На свою спину Гарри даже не решался взглянуть. Рубцы и шрамы виднелись по всему его телу. У Снейпа наверняка была заживляющая мазь, но попросить ее у профессора мальчик не решился. Он оделся, морщась от боли и стараясь не задевать спину, и спустился в столовую. Профессор уже сидел за столом. Он пил кофе и читал утренний выпуск «Ежедневного пророка», не обращая на вошедшего Гарри никакого внимания.
– Доброе утро, сэр, – поприветствовал его юноша.
– Не могу с вами согласиться. Весь магический мир стоит на ушах после вчерашних событий. Никто не знает, где вы находитесь и живы ли вы вообще, – усмехнулся Снейп.
После вчерашних событий он понял, что не сможет, как прежде, ненавидеть Гарри. Однако демонстрировать это юноше Северус вовсе не собирался.
Гарри сел за стол, и перед ним появилась тарелка с овсянкой. Завтрак прошел в молчании.
– Поттер, утром прибыли ваши вещи. Ваш сундук обгорел только сверху, его содержимое не пострадало. Вещи уже в вашей комнате. Переоденьтесь в нормальную одежду и выбросите тряпки, которые на вас надеты, – сказал Снейп в своей обычной манере, впрочем, без особой злости.
– Да, сэр, – ответил юноша. Снейп не знал, что у Гарри нет другой одежды, кроме обносков Дадли. При воспоминании о кузене больно кольнуло сердце.
– Спасибо за завтрак, сэр, – поднимаясь, сказал Гарри.
– Меня не будет весь день, и вам лучше не покидать пределы вашей комнаты. Можете воспользоваться библиотекой. За лето, вы явно не открывали учебники, – холодно произнес Снейп.
– Да, сэр, – последовал спокойный ответ, и Гарри вышел из столовой. Юноша поднялся на второй этаж и прошел в конец коридора. Библиотека была огромной, едва ли меньше школьной. Книги были расставлены по полкам в строгом соответствии с тематикой. Больше всего было книг по зельям и темным искусствам. Гарри подошел к стеллажу с литературой по зельям и, бегло просмотрев заглавия, выбрал две книги: «Яды ХХ века» и «Продвинутые зелья». Среди книг, посвященных темным искусствам, внимание Гарри привлек том под названием «Темные проклятья. Защити себя сам». Решив, что на сегодня трех книг вполне достаточно, мальчик отправился к себе в комнату. Наконец-то у него появилась возможность без помех делать домашние задания и читать любые книги. Гарри решил как можно лучше подготовиться к новому учебному году. Язвительные высказывания Снейпа больше не трогали его. Его ненависть к профессору ушла, когда тот, рискуя жизнью, спас Гарри и согласился, хотя и не без нажима со стороны директора, приютить его в своем доме.
Вернувшись в свою комнату, Гарри увидел сундук, стоящий у кровати. Открыв его, юноша убедился, что все его имущество в целости и сохранности. Мантия-невидимка, альбом с фотографиями родителей и метла «Молния», подаренная Сириусом – это были самые дорогие для Гарри вещи. Кроме того, в сундуке лежали школьные принадлежности и форма, а также джинсы и пара футболок, ранее принадлежавших Дадли. Убедившись, что эти обноски выглядят еще более скверно, чем те, что надеты на нем сейчас, Гарри решил оставить все как есть. Он удобно расположился в кресле и, открыв фолиант по зельям, погрузился в чтение. Гарри надеялся, что книги отвлекут его от постоянной боли, поселившейся в сердце.
Книги оказались очень интересными, хотя Гарри понимал далеко не все из прочитанного. Можно было попросить Снейпа объяснить непонятные места, но мальчик думал, что такая просьба разозлит профессора. Однако предстояло еще выполнить практическую работу по зельям, а значит, так что обращаться к Снейпу придется в любом случае... Гарри решил подождать несколько дней. Юноша отвлекся от чтения только тогда, когда Тилли принес обед. Наскоро пообедав, Гарри опять погрузился в изучение книг. День пролетел незаметно.
Дверь комнаты распахнулась, и на пороге возник Снейп, находившийся явно не в лучшем настроении:
– Вижу, вы, наконец, занялись делом, – язвительно прошипел он.
– Добрый вечер, сэр, – поприветствовал профессора Гарри.
– Почему ты не переоделся? Сними, наконец, эти тряпки, в них ты похож на нищего, – грубо сказал Снейп.
– Простите, сэр, но эти вещи – самые приличные из всех, что у меня есть, – Гарри поднял голову и посмотрел на Северуса. – Мне никогда не покупали новую одежду, я всегда носил обноски кузена.
– А сам ты, конечно, не в состоянии был обновить свой гардероб?
– – Я купил себе кое-какую одежду, когда был в Косом переулке в прошлом году, но Дурсли сожгли ее, когда увидели, – ровным голосом произнес Гарри, опустив голову.
Северус развернулся, пытаясь скрыть изумление и, выходя из комнаты, сказал:
– Спускайся на ужин, если не хочешь остаться голодным.
Гарри отложил книгу и направился в столовую. За ужином никто из них не произнес ни слова. Северус украдкой наблюдал за юношей и думал: «Герой волшебного мира всю жизнь жил в невыносимых условиях, но никто не знал об этом. Мальчик никогда никому  не жаловался на то, как с ним обращаются родственники. Но как мог Альбус оставить его в доме этих маглов? И как выросший в таких условиях юноша смог сохранить чистую душу и доброе сердце? Почему он не озлоблен, не ненавидит всех окружающих? Ведь Гарри мог бы стать новым Темным Лордом... Через пару лет он, пожалуй, превзойдет по силе даже Альбуса Дамблдора. Он еще так юн, но я ощущаю его огромную силу, просто находясь с ним рядом». Ненависть Северуса к Гарри осталась в прошлом.  «Какое мне, собственно, дело до мальчишки? Я ненавидел его пять лет. Да, он вовсе не избалованный бездельник, каким я всегда считал его, да, он не слишком походит на своего отца. Но каким образом все это касается меня?», – успокаивал себя мужчина, но в глубине души ему было жаль мальчика.
– Ты, конечно, даже не начинал делать домашние задания? – холодно осведомился Северус.
– Нет, профессор. У меня не было возможности их делать, потому что дядя запер все мои вещи в чулане.
– Надеюсь, сейчас у тебя такая возможность появилась?
– Да, сэр.
– У меня неплохая библиотека. Там ты сможешь найти нужную литературу по всем предметам.
– Спасибо, сэр.
– Завтра я буду в Лондоне по делам и куплю тебе приличную одежду.
Гарри в изумлении поднял глаза и посмотрел на Снейпа. Взгляд профессора был холодным и безразличным, в нем уже не было привычной ненависти.
«Кажется, мир сошел с ума. Неужели Снейп заботится обо мне? Или ему просто неприятно находиться рядом с таким оборванцем?».
– Еще раз спасибо, сэр. Прежде никто не заботился обо мне, – искренне поблагодарил Гарри и улыбнулся. Северус только кивнул. Сочтя, что разговор закончен, юноша пожелал профессору приятного вечера и поднялся в свою комнату. Он не хотел лишний раз досаждать Снейпу своим присутствием, тот и так сделал для него больше, чем все остальные. На душе стало чуть теплее.
Гарри подошел к окну и залюбовался закатом. Замок стоял на холме, и из его окон открывался прекрасный вид. Справа у подножия холма располагалась небольшая деревушка, а слева начиналось бескрайнее море леса. Юноша долго любовался пейзажем,  завороженный его красотой, и не заметил, как подкрались сумерки. Когда окончательно стемнело, он переоделся в пижаму и лег спать.
После ухода Гарри Северус еще долго сидел в гостиной с бокалом скотча. Он думал о юноше, который так внезапно нарушил привычное течение его одинокой жизни, и вспоминал прожитые годы. Детство Снейпа тоже нельзя было назвать счастливым, хотя его никогда не били и не лишали еды. Он происходил из старинного колдовского рода, в котором существовала традиция воспитывать детей в строгости и прививать им  почтение к  старшим родственникам. Северуса никогда не баловали. Отец внушал ему, что он обязан вырасти достойным представителем рода Снейпов. До поступления в школу у него были лучшие домашние учителя, которые обучали его этикету и другим премудростям, необходимым для представителя магической аристократии.  Северус редко слышал ласковые слова. Отец всегда говорил, что он должен закалять свой характер. Родители Северуса одними из первых вступили в ряды пожирателей смерти и ожидали этого шага от своего сына. Их убили авроры много лет назад, когда Северус учился на последнем курсе Хогвартса. Юный Северус поклялся отомстить за смерть родителей, и сразу после окончания школы присоединился к последователям Волдеморта и принял темную метку.
Однако после первых боевых операций ему стало ясно, что он совершил ошибку. Северус понял, что не хочет стать таким, как его родители и другие пожиратели смерти, и посвятить свою жизнь истреблению нечистокровных волшебников и маглов согласно учению Темного Лорда. Единственным человеком, который мог помочь ему, был Дамблдор. Альбус, выслушав Снейпа, предложил ему быть шпионом светлой стороны в лагере пожирателей. Северус согласился и вступил в Орден Феникса. Директор предоставил ему место преподавателя зельеварения в Хогвартсе. С тех пор прошло семнадцать лет.
И вот теперь в его доме появился юноша, которому Снейп не желал подобной судьбы. Он пообещал себе, что сделает все возможное, чтобы этот юноша не разочаровался в жизни, как он когда-то сам. Он поможет ему одержать победу в борьбе со злом, пусть даже открыто никогда не признается в этом.
Сообщение отредактировал натачка - только что
Асмиг
17.12.2007, 17:50 · Re: Конкурс максификов № 2 (фандом Гарри Поттера)
Аватар
НАЗВАНИЕ: Танец белой обезьяны
САММАРИ: Гарри, Рон и Гермиона в компании Драко Малфоя отправляются в индонезию, где ввиду непредвиденного стечения обстоятельств попадают в неприятную историю, в которую пмимо них замешаны индонезийские бандиты, местные боги и демоны.
ЖАНР: приключения
ПЕРСОНАЖИ: Гарри, Рон, Гермиона, Драко, новый женский персонаж, индонезийцы.
РЕЙТИНГ: PG-12
Disclaimer: оригинальная идея мира и персонажи мира Гарри Поттера принадлежат Дж. Роулинг, всё остальное принадлежит мне.
Глава первая
Рыжий Косолапсус истерично мяукал и рвался из рук Гермионы. Вот уже четверть часа девушка безуспешно пыталась засунуть своего любимца обратно в рюкзак, из которого он так несвоевременно вырвался на свободу. Другие пассажиры начали оглядываться на них, и на лицах многих читалось откровенное раздражение.
— Ради Бога, Гермиона, сделай с ним что-нибудь, — взмолился, сидевший рядом с девушкой Гарри, озираясь по сторонам, — у меня такое чувство, что ещё немного и нас просто выкинут из самолета.
— А я вообще не понимаю, — встрял Рон, сидевший с другой стороны, — зачем ты потащила это чудовище в салон. Хедвига и Свин, например, прекрасно чувствуют себя и в багажном отделении.
На самом деле всё обстояло не совсем так. Перед отлетом Гарри еле удалось уговорить Хедвигу остаться в отсеке для перевозки домашних животных, и когда он уходил, сова всё ещё дулась, сердито встопорщив перья и демонстративно отвернувшись от своего хозяина. Что же касается Свинринстеля, то его негодующие вопли затихли только после того, как Хедвига, которой пришлось делить с ним клетку, довольно чувствительно долбанула совенка клювом в макушку.
— Я просто не могла запереть Косолапсуса в клетку. Он ведь такой нервный! — пожаловалась Гермиона. — А по-другому перевозить животных в самолете не разрешается! Если бы мне тоже позволили ехать в багажном, тогда другое дело…
— Ты из-за этого рыжего монстра вообще умом тронулась, — фыркнул Рон.
— Слишком много рыжих монстров вокруг, вот нежная психика Грэйнджер и не выдержала, — раздался у них над головой насмешливый тягучий голос. — Тут кто угодно сошел бы с ума, стоит только посмотреть на тебя, Уизли. Ничего удивительного. — Облокотившись на спинку кресла Гермионы, Драко Малфой равнодушно пожал плечами.
— О-о! Малфой, конечно же, тут как тут, — сквозь зубы прошипел Рон. — Ну, почему мы никак не можем избавиться от тебя, а?
— Ты вполне мог бы остаться дома, Уизли, и тебе не пришлось бы созерцать мою скромную персону на протяжении дополнительных трех месяцев, — многозначительно хмыкнул Драко, — ведь если бы не благотворительность Великого Гарри Поттера, ты и помыслить не мог бы об Индонезии.
Рон вспыхнул до корней волос и от досады закусил губу.
Этой весной Хогвартс получил несколько путевок в рамках общеколдовской программы «Восток — Запад», проводимой Министерством Магии. За весьма скромную плату ученикам предоставлялась возможность провести летние каникулы в одной из восьми стран Юго-Восточной Азии, познакомиться с местной культурой и колдовскими традициями. Неудивительно, что Гарри сразу ухватился за это предложение, тем более, что его так называемые родственнички в этом году пожелали съездить на море, чтобы «пупсенька Дадличка восстановил свою нежную психику после трудного учебного года». Гермиона, страсть которой к новым знаниям превосходила всякие границы, конечно же пожелала составить ему компанию. И только у Рона не было даже той скромной суммы, которую запросило министерство. Но не могли же друзья уехать без него! Гарри купил ещё одну путевку, оставшись глухим к горячим заверениям Рона, что ему, Рону, эта дурацкая Азия совершенно не интересна.
— Считай это моим подарком на день рождения, — отрезал Гарри, когда Уизли попытался отказаться от поездки. — Могу я сделать своему другу подарок?
— Да ладно тебе кокетничать, — Джордж, не обремененный лишними комплексами, хлопнул брата по плечу. — Гарри так старался, хотел тебя порадовать, а ты ему всю малину портишь! Правильно я говорю, Гарри?
Гарри энергично закивал, и Рон сдался, тем более, что ему уже порядком осточертело проводить лето в компании неугомонных братцев Фреда и Джорджа и зануды Перси.
Однако в аэропорту друзей поджидал неприятный сюрприз. Оказалось, что Драко Малфой летит тем же самолетом и, о, ужас, в ту же страну, что и они! А когда выяснилось, что вдобавок и места их будут рядом, Рону и Гарри стало совсем худо. Одна только Гермиона не обращала ни на что внимания. Она целиком была занята проблемой, как протащить Косолапсуса в салон, чтобы этого никто не заметил. В конечном счете, она решила завернуть кота в плащ-невидимку, и уже приготовилась долго уговаривать Гарри помочь ей в исполнении этого безумного плана, но тот, слишком подавленный вселенской несправедливостью, без звука отдал девушке самую дорогую для себя вещь.
И вот теперь Косолапсус благим матом орал на весь самолет, а Малфой откровенно потешался над происходящим.
— Заткнись, Малфой, — устало попросил Гарри, которого длительный полет в компании слизеринца порядком вымотал. — Мы не с тобой разговариваем.
— Поттер, не нарывайся, — мягко предупредил Драко и как бы невзначай взмахнул у Гарри перед носом рукой. На долю секунды в рукаве зеленого джемпера мелькнула волшебная палочка. — Если ты думаешь, что я этого не сделаю, то глубоко ошибаешься…
— Нам нельзя пользоваться магией в маггловском мире, — сердито прошипела Гермиона, затолкав, наконец, упирающегося Косолапсуса обратно в рюкзак. — Это запрещено. Кроме исключительных случаев, разумеется…
Её волшебная палочка, также как палочки Рона и Гарри, была заботливо упакована и спрятана в чемодан.
— Плевать я хотел на запреты, — холодно усмехнулся Драко, сверху вниз поглядывая на девушку. — Если я захочу, отец достанет мне лицензию на неограниченное использование магии…
— Ври больше, — недоверчиво буркнул Рон.
Драко снисходительно глянул на него и заметил:
— Когда родители — настоящие волшебники с древней родословной, их детям многое позволено, но Грэйнджер этого понять не дано… да и тебе, Уизли, пожалуй, тоже.
Рон открыл было рот, чтобы ответить, но в эту минуту салон самолета заполнил доброжелательный голос бортпроводницы:
— Дамы и господа, займите, пожалуйста, свои места. Через десять минут самолет совершит посадку в джакартском аэропорту.
— Ну, вот и прилетели, — облегченно вздохнула Гермиона.
Следующие полчаса для всех четверых пронеслись как в тумане. Аэродром, таможня, улыбающиеся до ушей индонезийские служащие… и вот уже Гарри, Рон, Гермиона и Драко стоят за пределами здания аэропорта Сукарно-Хатта, нагруженные вещами и совершенно обалдевшие от жары и непривычной обстановки.
— Не понимаю, — процедил Драко, оглядываясь по сторонам. — Этот клоун Фадж клялся, что нас встретят по прибытии. Что-то я никого не вижу.
В самом деле, они уже довольно давно стояли, обливаясь потом под палящим солнцем. Многочисленные встречающие с плакатами и табличками постепенно расходились в разные стороны, уводя приезжих. И только к четверке переминающихся с ноги на ногу английских школьников так никто и не подошел.
— Что делать будем? — спросила Гермиона, прижимая к груди сонного Косолапсуса, совсем разомлевшего от жары.
— Наверное, стоит поискать какой-нибудь отель, — пожал плечами Гарри, — а там видно будет. По крайней мере, уезжать обратно я пока не собираюсь.
— А ты знаешь хоть один отель в Джакарте? — Рон скептически посмотрел на друга. — Как мы до него доберемся?
— Спросим кого-нибудь, — неуверенно ответил Гарри.
На улицах Джакарты было оживленно. Спешили по своим делам чиновники в строгих европейских костюмах, стройные смуглые женщины в длинных легких юбках и шарфах перекинутых через плечо спорили о чем-то с босоногими полуголыми мальчишками, рассевшимися прямо на тротуаре и предлагавшими всем желающим свой нехитрый товар: дешевые сигареты, холодный чай, кокосовые орехи, бананы и другие фрукты. Деловито сновали туда-сюда трехколесные повозки, запряженные белозубыми велосипедистами в широкополых соломенных шляпах.
— И-извините, пожалуйста, — несмело обратился Гарри к проходившему мимо круглому, как колобок, яванцу, — не скажете, где здесь ближайший отель?
— Eh, TuangpertamakalidiIndonesia? — ответил тот, приветливо улыбаясь.
— Что он сказал? — Рон дернул за рукав Гермиону.
— Не знаю, — ответила та, я поняла только слово «Индонезия». Наверное, спрашивает, не бывали ли мы здесь раньше.
— Нам нужен отель, — продолжал тем временем настаивать Гарри. — ОТЕЛЬ. Понимаете?
— Oh, hotel! Ngerti, ya! Kesana, — индонезиец махнул рукой куда-то вбок и, ещё раз улыбнувшись Гарри, отправился по своим делам.
— Спасибо, — растерянно сказал тот ему в спину и, повернувшись к Рону и Гермионе, добавил, — похоже, отель где-то там. Идемте, что ли?
Друзья с трудом подняли чемоданы и поплелись вдоль по улице.
— Эй, — настиг их немного раздраженный голос Драко, — а меня вы тут решили оставить? Я правильно понял?
— В чем проблема, Малфой? — Гарри остановился и, обернувшись, сердито посмотрел на него. — Хочешь с нами — бери свой багаж и пошли. Тебе что, особое приглашение нужно?
Смерив Гарри презрительным взглядом, Драко легко подхватил свою спортивную сумку и зашагал вслед за друзьями с таким видом, будто сделал им большое одолжение.
— Я подумал, — холодно сказал он, поравнявшись с Гермионой, — что раз уж мы все оказались в такой ситуации, то лучше держаться вместе.
— Меньше думать надо, — проворчал Рон, — а особенно Малфоям. Им это вредно.
— По-моему, он просто боится остаться один посреди незнакомого города, — сказала Гермиона Гарри.
— Не исключено, — в который раз за сегодняшний день пожал плечами тот, — но как мне ни противно признавать это, Малфой прав. Нам лучше держаться всем вместе.
— Я бы предпочел, чтобы он провалился ко всем чертям, — буркнул Рон.
Они шли, шли и шли, а отеля всё не было видно. Джакарта постепенно погружалась в розовый муар экваториальных сумерек.
— Может, попробуем остановить такси? — пропыхтел, наконец, Рон. — Мне кажется, Свинринстель стал весить целую тонну!
— А ты представь на минутку, что я чувствую, — жалобно вздохнула Гермиона, кивая на Косолапсуса. — В нем же килограмм десять, не меньше. Да ещё чемодан.
— Интересно, как быстро здесь темнеет? — сказал Гарри, с беспокойством оглядывая подернувшийся серой дымкой город.
В этот момент солнце последний раз вспыхнуло над городом каким-то неестественным зеленым светом и нырнуло за горизонт. Всё вокруг мгновенно погрузилось в кромешную тьму.
— Ох, Поттер, — раздался из темноты ленивый голос Драко, — много будешь знать — плохо будешь спать.
Вдали засветился оранжевый огонек, от которого, словно волны, стали разбегаться другие огни. В Джакарте зажглись фонари.
— Да, пожалуй, стоит воспользоваться такси, — признал Гарри. — Водители, наверное, знают все отели в округе.
Бренча старым железом, в конце улицы показался микроавтобус. Гарри поспешно поднял руку, голосуя. Через несколько секунд с громким шипением раскрылись двери, и четверо школьников влезли в раскаленное нутро машины. Три места уже были заняты. На заднем сидении расположились два молодых человека в клетчатых рубашках и узких обтягивающих джинсах, подпоясанных широкими ремнями с серебряными пряжками. Один из парней вальяжно развалился у окна, и хотя он чуть ли не на половину сполз с сидения, сразу бросался в глаза его высокий рост. Его сосед, напротив, был маленьким и довольно щуплым. Когда ребята втиснулись в узкий салон, он вздрогнул и нервно покосился на них из-под полей своей ковбойской шляпы. Третий пассажир — молодой человек лет двадцати пяти, одетый в вельветовую куртку — устроился у самой двери, загораживая выход.
Усевшись на свободное место, Гермиона мельком глянула на водителя и вздрогнула, поймав в зеркале заднего вида его жесткий, оценивающий взгляд.
— Вы будете проезжать мимо отеля? — спросил Гарри, выговорив последнее слово как можно четче.
— Отель, ya! Ни мало ни беспокоись, Tuang! — ответил водитель на ломаном английском. Он тоже был одет в клетчатую рубашку и так же молод, как и остальные.
Автобус сорвался с места и, бодро пофыркивая, покатил по улице. Город за окном слился в сплошную сиреневую полосу.
Они ехали уже довольно долго. Высокие каменные дома постепенно сменились деревянными хижинами. Какое-то время по обочине ещё попадались редкие огни, но вскоре и они исчезли.
— Эй, куда вы нас везете! — возмущенно воскликнула Гермиона, вглядываясь в кромешную тьму за окном.
— Diam! — процедил сидящий рядом с ней парень, и девушка почувствовала, как что-то холодное и острое ткнулось ей в бок.
В ту же секунду раздался сдавленный хрип — парни с заднего сидения накинули удавки на шеи Рона и Гарри. Водитель заглушил мотор, и, фыркнув в последний раз, автобус замер. От резкого толчка Драко, сидевший на переднем сидении, ткнулся головой в лобовое стекло. Когда он вновь выпрямился, то обнаружил, что ему в переносицу смотрит черное дуло пистолета. Гермиона жалобно всхлипнула на своем месте. Руки парня в вельвете грубо шарили по её телу, походя снимая часы, цепочку, кольцо… Водитель подал какой-то знак своим сообщникам, и те выволокли пленников из автобуса. Кругом шумел тропический лес. Высоко в небе сияло, поражая своим великолепием, созвездие южного креста. Но те, кто был на земле, не обратили на него ни малейшего внимания. Пока парни в шляпах держали на прицеле пленников, водитель и его помощник обшаривали сумки и чемоданы друзей, брезгливо отставив в сторону клетки с совами и пинком отшвырнув Косолапсуса, выпавшего из рук Гермионы. Оглядев добычу, главарь банды недовольно скривился — англичане оказались вовсе не такими богатыми, как ему представлялось. Он посовещался о чем-то со своими дружками, а потом бандит в вельветовой куртке схватил за волосы Гермиону и поволок к автобусу. Гарри и Рон бросились было ей на помощь, но в эту минуту прозвучали два выстрела. Пыль на дороге взвилась фонтанчиком под ногами друзей, и им, волей-неволей, пришлось отступить.
— Гарри! Рон! Помогите! — жалобно кричала Гермиона, которую её мучитель заталкивал в автобус.
— Малфой, сделай что-нибудь! — Гарри безумным взглядом посмотрел на Драко. -Они же увезут её!
— Что я могу сделать? — спокойно сказал тот. — Меня, между прочим, как и вас, держат на мушке.
— У тебя же палочка, — прошипел Рон. — Волшебник ты или нет?!
— Совсем недавно кто-то тут очень громко кричал, что нам нельзя пользоваться магией в маггловском мире, — хмыкнул Малфой, скрестив руки на груди. — Разве только в исключительных случаях…
— Если это для тебя не исключительный случай… — простонал Рон.
— Для меня — нет, — равнодушно ответил Драко. — Впрочем, как скажешь…
Палочка легко скользнула из рукава джемпера ему в ладонь.
— Экспеллеармус!
Едва заметный взмах руки, и два пистолета с глухим хлюпаньем утонули в придорожной канаве.
— Ассио!
Длинный нож со странно изогнутым лезвием вылетел из руки бандита, державшего Гермиону, и перекочевал к Драко.
— Петрификус тоталус!
Из волшебной палочки вылетела белая вспышка и ударила в грудь главаря банды. Драко ожидал, что тот мгновенно рухнет на землю, не в силах пошевелиться, но, коснувшись индонезийца, заклинание зашипело и рассыпалось снопом ярких искр.
— Pawang! — изумленно воскликнул тот и бросился к автобусу.
Прячась за своего командира, двое других бандитов последовали его примеру. Не доверяя больше своей палочке, слегка растерянный Драко бросился за ними. У автобуса он почти схватил лже-водителя, но бандит, державший Гермиону, с силой толкнул девушку навстречу Малфою, и тот, не удержавшись на ногах, рухнул на землю.
Взревел двигатель, и автобус исчез в ночи.
— Ты как? — Драко поднялся и протянул руку Гермионе.
— Спасибо, — пробормотала та, потирая затылок, — я в порядке. А ты?
— Джемпер порвал, — сокрушенно ответил Драко, показывая ей разорванный рукав.
— У тебя кровь, — ахнула Гермиона.
На локте у Драко действительно красовалась глубокая ссадина.
— И как ты её только разглядела? — усмехнулся Малфой.
Гермиона фыркнула:
— Похоже, здоровью твоему ничего не угрожает, — и, повернувшись к Гарри иРону, она крикнула. — Ребята, вы целы?
— Вроде бы, да, — неуверенно сказал Рон.
— Ну, и отлично, — хладнокровно резюмировал Драко, убирая палочку обратно в рукав. — Хотелось бы мне знать, где ты?
В это время голубоватый свет взошедшей луны залил обочину дороги, на которой стояли друзья, но на многие мили вокруг не видно было ни единого намека на человеческое жилье
P.S. А где можно посмотреть результаты предыдущего конкурса, если не секрет? Что-то никак не могу найти.
Amoura
22.12.2007, 0:45 · Re: Конкурс максификов № 2 (фандом Гарри Поттера)
Аватар
НАЗВАНИЕ: Моя наивная грешница
САММАРИ: Джинни и Драко оказываются причатсными к странным событиям, которые происходят после уничтожения Волдеморта. Упивающихся Смертью методично вырезают, но кто?.. Джинни никак не может поверить в смерть любимого, но когда встречает его, осознает, это уже другой человек...
ЖАНР: детектив/роман/AU
ПЕРСОНАЖИ: Джинни Уизли, Драко Малфой, Том Риддл
РЕЙТИНГ: R
БЕТА: Трейя
Disclaimer: то, что принадлежит автору ГП, то ему принадлежит.
Предупреждение: ООС, Пост-Хогвартс.
0. Пролог
Ещё один не примечательный ничем день начался для Джинни Уизли противным звонком будильника. Она чуть повернула голову, чтобы, как и в любое другое утро, увидеть пустующую половину кровати.
– Сукин сын! – девушка врезала ладошкой по будильнику, сбив его на пол. Будильник жалобно звякнул.
Непонятное раздражение всецело завладело Джинни. Непонятное оно потому, что ей давно пора было уже смириться с однообразностью своей жизни. А когда-то всё так волнительно начиналось…
Джин работала в Министерстве Магии, на вполне престижной должности аврора. Юная девушка, добившаяся всего своей смелостью в неспокойное время войны магов – это чего-то стоило. На самом деле (и это приводило Джинни в бешенство) её личных заслуг тут не наблюдалось. Уничтожив Волдеморта, Гарри бесследно исчез. Неизвестно было, жив он или нет. Спалённый, к чертям, обеденный зал Малфой-Мэнора и никаких признаков Тёмного Лорда или же Гарри Поттера – всё, что обнаружили волшебники. Это произошло около пяти лет назад, ей тогда было семнадцать. Так вот, Аврорат, потерявший многих лучших людей в борьбе с многочисленными Упивающимися Смертью и тёмными созданиями, стал уязвим, как никогда. Проблема лежала в следующем: должность Аврора стали считать проклятой. Профессией, отмеченной смертью. Не говоря уже о том, что целительство стало более востребованным, по определению. Аврорат был вынужден брать почти всех желающих, достигших восемнадцатилетия. 
Джинни, преисполненная жаждой мщения, дождалась заветной даты и присоединилась к Аврорам. Девушку, как и её брата, считали героиней, так что проблем не возникло. Первый год работы она рвалась на все допросы пойманных Упивающихся, чтобы хоть как-то обнаружить возможное месторасположение Гарри. Но безрезультатно. Порой она думала: "А вдруг Гарри не хочет, чтобы его нашли?" – но нет, она отказывалась от этой мысли, надеясь, что он дал бы ей знать. Ведь она любит его. Поэтому Джинни изо всех сил старалась быть в курсе дел, касающихся бывших УПСов. То, что многие "дела" были под грифом секретности, несколько усложняло положение девушки. Её подстегивал также тот факт, что Люциус Малфой, правая рука Тёмного Лорда, тоже пропал. Растворился в воздухе. Ходили подозрения, что его укрывает сын, который, хотя и предал Лорда, присоединившись к Ордену, но семейную честь берёг. Однако доказательств так и не нашли. После исчезновения Волдеморта (день, который стал официальным концом войны) Драко наградили Орденом Мерлина II степени за поимку и передачу Северуса Снейпа в тюремные камеры Азкабана. (Джинни где-то слышала, что волшебники, которые охраняли сейчас заключённых, получали весьма внушительные зарплаты. Но она не могла признать, что это было честно: даже без дементоров тюрьма наводила панический ужас.)
Более того, Драко передумал становиться алхимиком и предложил свою кандидатуру Аврорату. Кто в здравом уме мог взять отродье Малфоев в Аврорат?! Джинни убеждала себя, что за этим стоит нечто большее, чем нехватка Авроров в Министерстве, а именно: возможность держать Малфоя в поле зрения. И вот почти каждый день Джинни приходилось сталкиваться с этим мерзким, высокомерным, эгоистичным – о, она могла продолжать список вечно – ублюдком.
Если бы она могла, то самолично влила бы ему в рот Веритасерум, о чём однажды ему и сообщила. Он лишь холодно усмехнулся и спросил в ответ:
– Неужто ты думала, что я не проходил эту неприятную процедуру? Или ты считаешь себя умнее всех, Уизли? – после чего он развернулся и вышел из кабинета.
Джинни возненавидела его в тот день. Раньше это была лишь неприязнь, вызванная скорее соперничеством факультетов и отношением к слизеринцу её друзей. Сейчас – нет. Эта ненависть была её личным и безрассудным чувством. Во всём зле и отчаянии, которое накопилось в девушке, она обвиняла его. Под базу своей ненависти она подвела и подозрения, что Малфой знает куда больше, чем кажется на первый взгляд. Он ведь был по обе стороны. Её бесил факт, что юноша вышел сухим из воды. Доклад о том, что колдомедики продержали его на кровевосстанавливающем зелье около месяца, вызвал у неё только злорадство.
Джинни продолжала поиски Люциуса Малфоя, совершенно отдалившись от семьи. Девушка иногда чувствовала себя виноватой, но тут же находила себе оправдание. Чарли всё равно занят драконами. Билл и Флёр живут во Франции и подумывают о детях. Перси… Перси погиб. У близнецов процветает их магазин, приносящий им приличный доход. Рон…
Рон, её брат, который опекал её больше всех вместе взятых, не менее Джинни был уязвлён потерей лучшего друга. Но и он оправился в руках Гермионы. Джинни не винила брата, она была рада, что он счастлив. Они с Гермионой снимали квартиру на Диагон-Аллее и успешно работали: она в Гринготтсе, а Рон – целителем в больнице Святого Мунго.
Когда Джинни сообщила семье о её карьерных планах, все поддержали девушку, и в глазах родственников она прочитала сочувствие. Джинни собрала вещи и переехала в маггловскую часть Лондона, благо, аппарировать можно было откуда угодно.
Прошёл ещё один год. Тоска слегка притупилась, остались привычка и чувство противоречия, не дающие ей бросить поиски Гарри. Она рылась в нескончаемых документах, конфискованных из Малфой-Мэнора, и вдруг наткнулась на накладную дома на юге Италии. Девушка развила бурную деятельность, не преминув предъявить обвинение Малфою о сокрытии такого важного факта. Тот, сохраняя полную невозмутимость в противовес ярости Джинни, объяснил Визенгамоту, что понятия не имел об особняке. И вообще, отец не имел привычки посвящать его в свои дела, включая приобретение недвижимости.
Обвинение сняли, а дом тщательно исследовали. Как выяснилось, в последнее время там действительно кто-то обитал и, что важнее, применял магию. Джинни ликовала. Она интуитивно понимала, что идёт по верному пути. Она всё ещё любила Гарри, рисовала картины их воссоединения и красочной свадьбы.
На следующее утро ей пришло письмо, причём маггловским способом: почтальон вручил ей конверт ранним воскресным утром. С тех пор она терпеть не могла воскресенья.
Письмо было кратким: "*Хватит. Просто оставь*". Подписи не было, но это не имело значения. Именно этот человек в своё время писал ей слова: "я тебя люблю", – сомнений не было. А дурацкие звёздочки – это шифр для них одних, на случай подделки. Значит, Гарри был жив и даже приглядывал за ней.
И бросил её.
Джинни рыдала, била посуду и долго не могла в это поверить. Однако, поиски прекратила и добровольно перешла на бумажную работу в кабинете. О письме она никому не сказала, даже Рону, что, в принципе, не удивительно.
Депрессия загоняла девушку в бар, где она каждый вечер выпивала по нескольку коктейлей и всерьёз подумывала, что от такой жизни сопьётся. Впрочем, её дальнейшая судьба стала ей безразлична. Любовь была растоптана.
Спас её из воздвигнутой ею же клетки человек, от которого помощи она ждала меньше всего. Джинни смутно помнила тот вечер, ей запомнилось утро. Утро, когда она, разлепив глаза и в кои-то веки не ощущая головной боли, обнаружила у себя в постели Драко Малфоя. Девушка даже ущипнула себя, стремясь увериться, что это наяву. Драко, обнажённый и безумно от этого привлекательный, лежал рядом, погружённый в крепкий сон.
Джинни внезапно вспомнила события прошлой ночи. Да, Малфоя нельзя было обвинить во вторжении на запретную территорию. Она сама аппарировала с ним и отдавалась ему с бешеной страстью после холодных ночей в одиночестве и воздержания во имя возвышенной любви. Девушка, раскрыв рот, уставилась на Драко, который тем временем проснулся.
– Я больше не желаю видеть тебя в своей постели по утрам, – чётко сказала Джинни.
– Судя по прошлой ночи, ты выдумала этот бред только сейчас, – без тени удивления ответил парень.
– Я не совсем это имела в виду, – протянула девушка, не желая вдаваться в объяснения.
Он приподнял бровь, наблюдая за ней. Джин отметила его красоту и правильность черт. Нет, юноше нельзя быть таким совершенным. 
– Что ж, я понял, – сказал он и аппарировал прямо с кровати, не одеваясь.
По всем правилам оставшаяся одежда была разбросана по комнате. Джинни задумчиво собрала её, думая о том, что сегодня воскресенье. Самый ненавистный день недели. Она отправила одежду в прачечную, а оттуда попросила переправить на адрес Малфоев. Естественно, эту фамилию там знали. Благодарности на работе не последовало, но, когда она вернулась домой, то на туалетном столике обнаружила коробочку. Браслет, инкрустированный сверкающими бриллиантами, с тех пор радовал глаз Джинни, украшая её тонкое запястье. Видимо, о состоянии Малфоев не зря ходили легенды.
Драко заметил браслет на её руке и холодно кивнул, проходя в свой кабинет в конце коридора. Эту ночь она провела с ним.
Итак, эта странная связь, всё ещё полная ненависти со стороны девушки, начала своё существование. Шкаф Джинни наполнился эксклюзивными вещами, а в ушах поблёскивали серьги, гармонирующие с браслетом. За то, что Драко купил её, днём она ненавидела его ещё больше, а ночью… отдавалась так, как никому ранее. Он знал её тело наизусть. Он доставлял ей наслаждение, и девушка не отставала от него, сама не осознавая, почему ей важно было услышать его конечный полувздох-полустон. А утром он исчезал до её пробуждения. Каждый раз…
Джин уже позавтракала. Девушка подошла взять с кресла свою сумку. Её взгляд упал на неприбранную кровать. Джинни вдруг захотелось увидеть Драко, сонного, раскинувшего руки, как тогда, в первое утро.
"Какая я сентиментальная", – хмыкнула девушка. Она вздохнула. Ещё одно утро, ещё один рабочий день – ничего нового. Снова вздохнув, Джинни аппарировала на работу.
1. Смерть Фредерика Паркинсона
– Уизли, – негромкий голос, немного тянущий гласные, позвал её.
Девушка была готова взорваться. Если она и думала о Малфое всё утро, это отнюдь не значило, что первый человек, на которого она должна была нарваться, – был он.
– Что? – презрительно наморщив нос, повернулась она к силуэту в конце коридора.
Она уже успела перенять от него многие неуловимые движения. Использовала в разговоре его словечки. Странно, они встречались лишь по ночам и занимались всем, кроме разговора. Однако в последнее время, уже расслабившись после секса, Джинни включала телевизор (не зря же она жила в маггловской квартире), и как-то получалось, что они смотрели его вместе. Стыдно признаться, от многих комментариев Драко она умирала от хохота. Возможно, от этой "близости" она и раскисла сегодня. "Близости! – мысленно повторила Джинни. – Какой, к черту, близости!". Она опустила глаза. Как же она устала…
– Ты меня слышала, Уизли? – вырвал её из грёз Драко.
– М… Что тебе надо, Малфой? Я даже в кабинет зайти не успела. 
– Меньше макияж надо накладывать, – спокойно парировал он и продолжил: – Я просил тебя зайти ко мне.   
"Ну что тебе ещё от меня надо-то?" – подумала Джинни, но ослушаться его не посмела.
Девушку, понятно, раздражал факт, что Малфой был её прямым начальником. Всеми исследованиями касательно документации заведовал он. Она прошла мимо своего отдела и, мельком заглянув, подмигнула Джульетте. 
– Он сегодня не в духе? – Джинни закатила глаза, подразумевая Малфоя.
– Так ты что, ещё не знаешь?.. – ахнула Джульетта, готовясь рассказать сплетню.
– Уизли! – уже громко позвал Драко.
– Иду… – буркнула девушка.
Его кабинет, как и у любого начальника, был в два раза больше её. К тому же, Драко не приходилось делить его с кем-либо ещё.
– Читай, – он кинул ей в руки "Ежедневный Пророк".
Девушка присела на кресло и развернула газету. Большой заголовок радовал красочным названием: "Фредерик Паркинсон повесился в собственной палате".
– Паркинсон, – повторила Джинни, – отец Пэнси?..       
Малфой кивнул и знаком дал понять, чтобы она продолжала читать.
Фредерик Паркинсон, бывший Упивающийся Смертью, три года назад был признан невменяемым после заклинания Круциатус, применённого к нему с разрешения Министерства (подробнее: стр. 3), и помещён в больницу Святого Мунго. Сегодня его обнаружили повесившимся на простыне, привязанной к карнизу. Карниз не обвалился, так как был заколдован во избежание несчастных случаев – жестокая ирония (об устройстве больничных палат: стр. 4). Мистер Рональд Уизли (награждён Орденом Мерлина I степени в войне против Сами-Знаете-Кого, подробнее: 5-6 стр.), колдомедик, наблюдающий волшебников после воздействия различных заклинаний, сообщил "Пророку", что мистер Паркинсон уже шёл на поправку, когда случилась эта неприятность…
Джинни хмыкнула над последним словом. "Пророк" был в своём стиле. Она мысленно порадовалась за брата, ему посвятили аж две страницы, хотя, что нового можно было выяснить о подвигах Рона, она не представляла. Девушка подняла глаза на шефа. Драко стоял, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в окно. Он раздражённо покусывал губу – первый признак того, что Малфой волнуется.
– Ну и что сие означает? – девушка встряхнула газетой в воздухе. – Повесился, так невелика потеря. 
– Ты всегда с предубеждением относилась к Упивающимся, – он не взглянул на неё, – а зря… В первую очередь, он человек. 
– Как и ты, – со всей ненавистью швырнула она ему в лицо, специально поднявшись с кресла.
Он наградил её взглядом, от которого и у мёртвого волосы зашевелились бы на затылке. Медленно, словно ему было неприятно говорить эти слова, Драко произнёс:
– Ты забываешься. 
Джинни и сама струсила. Как бы там ни было, а Малфой – её начальник. Он многое прощал Джинни: её опоздания, порой, прогулы и даже невыполненные к сроку отчёты. Но не стоит забывать, он был Малфоем и никогда бы не спутал работу с личной жизнью. Хотя, Джин и не питала иллюзий, что его личной жизнью была она. Однако просить прощения у Малфоя претило всей её сущности.
– Я позвал тебя не за этим, – вывел её из размышлений Драко, видимо, удовлетворённый её испуганным лицом. – Тебе не кажется подозрительным, – он махнул рукой на газету, – всё это?
– За все грехи в его прошлой жизни повеситься мало, – буркнула Джинни. – Кроме того, тут ясно сказано, что он псих.
– Да, верно, но ведь он уже шёл на поправку. Тебе ли не знать своего брата: Уизли так не сказал бы, если бы не был абсолютно уверен.
Девушка кивком согласилась. В отношении работы Рон был педантом. Откуда в нём появилось это качество, оставалось лишь недоумевать. С другой стороны, целители не имели права на ошибки.
– Всё равно ты никаких выводов сделать не можешь. Ну, повесился и повесился. Некромантия запрещена, никому не дадут прикоснуться к телу Паркинсона.
– Я не уверен, что он повесился, – молодой мужчина помедлил, – сам. Ему должны были помочь.
– Малфой, – скептически посмотрев на него, сказала Джинни, – охрана больницы колоссальная. При всём желании в палату попадают только те, кому уже помочь нельзя. А ночью там ходят кураторы. Это невозможно.
– Я понимаю, Уизли, – он взглянул на неё из-под длинных ресниц, – но мне неспокойно. Думаю, нам стоит узнать, что к чему.
– "Нам"? Причём тут "мы"? Тебе надо, ты и узнавай. Это не входит в мои обязанности.
– Там работает твой брат, ты мне будешь полезна. И не забывай, я твой начальник.
– Что, признаться, меня совсем не радует! – бросила Джинни.
Он равнодушно пожал плечами, что, скорее всего, означало: "это не в твоей компетенции". Джин разозлилась. Почему последнее слово всегда было за ним?! Во всём! Она покосилась на его галстук и, плюнув, начала перевязывать. Драко никогда не умел завязывать этот предмет туалета. Пока она увлечённо срывала злость на галстуке, парень неотрывно за ней следил.
– Я так понял, ты идешь? – соизволил сказать он.
– Да, – она расправилась с галстуком и вылетела из его кабинета, напоследок шваркнув дверью.
Джинни, пылая праведным гневом, села за стол, пнув его ножку так, что он зашатался. Джульетта миролюбиво посмотрела на неё и произнесла:
– Разгон устроил? Что-то он сегодня странный.
– Я его ненавижу, – сквозь стиснутые зубы ответила Джинни.
– А кто же любит начальников… – философски отметила Джульетта, возвращаясь к работе. 
Джин фыркнула в ответ на последнее замечание и ещё раз пробежала глазами заметку. Что так заинтересовало Малфоя? Только факт, что Паркинсон начал выздоравливать? Или… Возможно, покойный что-то знал. Что-то, неприятное для Малфоя. Логично предположить, если его убили, то секрет будет раскрыт. Хотя навряд ли Малфой такая важная персона, чтобы убивать за него людей. "А вот прикончить Малфоя было бы уместно". Джинни немного посмаковала эту мысль, представляя, как она зарежет его ножом для колки льда. Как раз вчера они смотрели "Основной Инстинкт". Девушка поморщилась. Нет, в своей постели она этого делать не будет. Вот если у него дома… Кстати, она никогда раньше не была у него дома.
– Джинни, – позвала её сотрудница, – как там твой таинственный кавалер?..
– Нормально, – ограничилась Джин, мельком бросив взгляд на браслет. Это стало чем-то вроде талисмана девушки. 
– О, Уизли, у тебя есть поклонник? – незаметно зашёл в дверь Драко.
Он остановился посередине кабинета и, засунув руки в карманы, выражал своим существом полное безразличие. Но это не мешало ему цепко наблюдать за Джинни.
– Я не обсуждаю свою личную жизнь на работе, сэр, – не отводя взгляда, ответила девушка.
– Что ж, весьма разумно, мисс, – с одобрением в голосе произнёс Драко.
Они помолчали, буравя друг друга взглядами. Джинни было неприятно осознавать тот факт, что Джульетта впитывает в себя начало к новым сплетням.
– Через полчаса я жду тебя в своём кабинете, Уизли. Пора сдавать отчётность.
Джинни холодно кивнула. Отчётность действительно пора было сдавать, проблема в том, что она почти не прикасалась к документам всю прошлую неделю. Драко быстро оглядел помещение и вышел.
– Знаешь, о чём я вдруг подумала? – спросила Джульетта и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Твой парень должен быть так же богат, как Малфой, – она испытующе посмотрела на Джинни.
Джин против воли вздрогнула, что не укрылось от взгляда Джульетты.
– Он маггл, – улыбнувшись, ответила Джин. – Нефтяной магнат. Ты же знаешь, я живу в маггловской части Лондона. Там и познакомились.   
– А-аа, – протянула Джульетта. Её интерес угас, и она вернулась к работе.
Спасительную идею о парне-маггле Джинни подкинуло досье Паркинсона. Конечно, по указанию Драко оно красовалось у неё на столе и портило общую картину. Теперь Джинни было некуда деваться, кроме как вплотную заняться проблемами шефа.
В жизни Паркинсона не было ничего интересного. Женат не был, когда-то встречался с магглой, откуда у него и появилась дочь Пэнси. Мать девочки отказалась от неё, узнав о "ненормальности" последней. Присоединился к Упивающимся добровольно. Далее идёт пропуск, составляющий около пятнадцати лет, – время служения Тёмному Лорду. Джинни подвела для себя итог: рассказать что-то о его жизни могла лишь Пэнси. Девушку порадовало, что общение со слизеринкой – задача Драко. Говорят, в школе они даже встречались. Джинни скривила губы, глядя на прилагающуюся фотографию дочери Паркинсона. Что можно было найти в этой корове? С другой стороны, школа есть школа. Им сказали, что Гриффиндор и Слизерин – враги, они следовали этому. "И, тем не менее, что могло заставить Драко Малфоя, привлекательного юношу, встречаться с этой?.."
Джинни могла привередничать. Ей Бог отсыпал немало богатств. Стройная, длинноногая девушка, помимо внешних данных, была ещё весьма неглупа. Конечно, Джинни тщательно следила за собой. Кремы, мази, целебные травы, не говоря уже о диетах, но результат того стоил. Однако её гордостью была копна пламенно-рыжих волос. Ещё в юном возрасте один человек, болезненное воспоминание Джин, восхищался именно пышностью её огненных волос. Ну вот, она опять вспомнила его. "Прошло уже… – девушка загнула пальцы, – десять лет… А я не могу его забыть. Первая влюблённость. Человек, который выслушивал меня, впитывал мои страхи, а потом воспользовался мной". Она всегда олицетворяла его с человеком. Воспоминание, полвека заключённое в дневнике. Он был для неё живым, реальным юношей. Его глубокие синие глаза манили, гипнотизировали и не давали успокоения. Довериться ему – значило умереть.
Иногда Джинни думала, что в основе привязанности у неё лежит мазохизм. И Драко Малфой тому пример. Спать с человеком, который доводил её до бешенства лишь взглядом. Ох, как же ей не хотелось помогать ему в деле Паркинсона! Работать с Малфоем в команде! Сталкиваться с ним постоянно! А раньше они ограничивались лишь постелью… Как же всё-таки ночь меняет людей. Изъяны сглаживаются, отрицание притупляется, желание усиливается. 
На стол девушки упал зачарованный самолётик. "Полчаса прошло. Я жду". Джин вздохнула и поднялась.
– Джульетта, я вряд ли сегодня вернусь. Пока, – девушки кивнули друг другу.
Джинни размышляла о записке Малфоя. Почему ей всегда приказывают или ставят условия? Она уже и забыла, как это, когда её просят… Она зашла в кабинет Драко. Он что-то проглядывал, сидя за столом. 
– Видела? – не отрываясь от документов, полюбопытствовал он.
– Досье? – скучающе спросила Джин. – Видела… Ничего интересного. С Пэнси будешь общаться сам. Ты умеешь уговаривать.
– Я покупаю, – холодно поправил Драко. – То, что я купил, не имеет право на возражения.
Ненависть неожиданно резко поднялась в Джинни, и девушка не смогла её сдержать.
– Сукин сын! – рявкнула она. – Ты меня не купил! Секс ещё ничего не значит! Ты думаешь, ты самый расчётливый, да?! Если я захочу, ты больше никогда ко мне не прикоснёшься!
Драко спокойно выслушал её гневную речь, наблюдая совершенно невыразительно. Он ожидал этой вспышки. Более того, он удивлялся, что она так долго терпела. Да, Драко Малфой понимал значение слова "ненависть" и уважал людей, способных её испытывать.
– Всё? – он приподнял одну бровь. – Я сказал: НЕ имеет право на возражения.
Джинни устало опустила руки. Что она этим изменила? Ради чего кричала? Только настроение себе испортила. Хотя, она уже с трудом помнила, когда у неё было хорошее настроение. Драко поднялся и подал ей руку. Они соприкоснулись ладонями, и пальцы парня крепко сжали её. С негромким хлопком они аппарировали.
2. Больница Святого Мунго
Сколько Джинни себя помнила, больница не меняла интерьер. Они с Драко стояли в холле возле выхода из больницы в маггловский квартал. Пока она озиралась, парень уже подошёл к ведьме в регистратуре и, улыбаясь самой чарующей улыбкой, узнавал последние события. Или ведьма попалась болтливая, или улыбка Драко сражала наповал (Джинни была за оба варианта), но через пять минут он подхватил Джин под руку, направляясь к лестнице.
– План такой: я иду в палату 4-51, а ты, в свою очередь, в кабинет Уизли, расположенный там же, на четвёртом этаже, по правую сторону.
– Спасибо, что посвятил меня в свои планы, – язвительно сказала Джинни. – Что я ему скажу? "Рон, ты знаешь, мне не хватало проблем на свою голову, поэтому расскажи мне о покойном"? 
– Можно и так, главное, чтобы сработало, – определённо не слушая девушку, ответил Драко.
Джинни остановилась и, достав палочку, воткнутую в юбку, прошептала:
Roseum.
Через секунду девушка стала обладательницей шикарного букета роз. Джинни очень гордилась этим заклинанием, сотворение цветов требовало от мага предельной концентрации на их образе. Обычно юношам заклинания на создание букетов давались сложнее.
– Зачем тебе розы? – вдруг прошипел Драко. 
– Отдам Рону. Я уверена, Гермиона цветов не получала уже целую вечность.
Драко сменил гнев на милость и настойчиво потянул Джин вверх по лестнице. Джинни, вдыхая аромат цветов, подумала, что и сама-то она не получала розы вот уже лет шесть. А так приятно было бы обнаружить букет из пятнадцати, нет, лучше семнадцати роз у себя на журнальном столике. Девушка посмотрела на Малфоя: догадается он или нет? Вряд ли… Цветы дарят, когда любят. По крайней мере, Джинни стойко придерживалась этого правила. 
– Что конкретно мне узнать? – спросила она, отмахиваясь от мечтаний.
– Понимаю, почему тебя перевели на документацию – Аврор из тебя никудышный, – фыркнул Драко, хоть и без особого яда.
Джинни промолчала. Кому-кому, а Малфою не стоило знать о её слабых местах. Драко наверняка не преминул бы воспользоваться её слабостью, узнай он, почему она перевелась в этот отдел. Её спутник, видя, что колкость не оценена, продолжил:
– Постарайся выпросить историю болезни, а также, кто посещал его последнее время. Заодно поинтересуйся соображениями брата, возможно, он подскажет что-то важное. Оттуда сразу аппарируй ко мне в кабинет. 
Драко иронично поцеловал ей руку и пошёл искать палату. "Урод", – мрачно решила девушка, смотря вслед удаляющейся фигуре. Кабинет Рона найти было легко. На позолоченной табличке большими буквами было написано: "Рональд Уизли. Целитель травм от заклинаний". Джинни переполнила гордость за брата. Она аккуратно постучалась. 
– Я занят, – донёсся голос Рона, – пациентов наблюдает Джерри Фельтман. Дальше по коридору.
– А для родственников у тебя время будет? Или тоже к Джерри? – засовывая голову в приоткрытую дверь, ухмыльнулась Джинни. 
Рон растерянно поднял взгляд от стола, заваленного бумагами, и, сфокусировав взгляд на Джин, попытался улыбнуться:
– Джинни… Авроры уже были.
– Почему ты думаешь, что я пришла по работе? – вручая брату букет цветов и поясняя, что это для Гермионы, спросила девушка.   
– Ты приходишь в разгар рабочего дня проведать брата "просто так"? Джиневра Уизли, не пытайся меня перехитрить, я давно тебя знаю, – с нежной улыбкой ответил Рон.
Девушка внезапно всхлипнула и обняла брата. Как же она соскучилась! Вцепившись в его спину, она разрыдалась. Рон пах мылом и каким-то своим братским запахом, который сопровождал Джинни всё детство. Ей сразу вспомнились ночи, когда она не могла уснуть, начитавшись комиксов о вампирах. Или кошмары о Томе Риддле, которые не проходили ещё полгода спустя после открытия Тайной комнаты.
Рон тихо поглаживал её по спине, шепча ласковые слова и, вроде бы, совершенно не удивляясь внезапным слезам сестры. 
– Я намочила твой халат, – сипло выдавила Джинни. 
Рон то ли усмехнулся, то ли фыркнул, потом, усадив Джинни на стул напротив, достал из-под стола склянку с зельем и протянул ей. На непрозрачной бутылочке была налеплена наклейка: "Успокаивающее зелье". Она утёрла слёзы и, откупорив крышку, глотнула содержимое разом. Это зелье всегда было вкусным: сочетание корицы и мёда. Девушка прикрыла глаза, ожидая действия, и спустя пять минут уже спокойно контролировала себя. 
– Паркинсон покончил с собой, – утвердительно начал Рон. – Авроры досконально проверили помещение. Никаких остаточных проявлений магии, будь то Империус, Волеослабляющее зелье или обычный гипноз, найдено не было. Следовательно, это желание самого, ныне покойного, Паркинсона.
– Но в "Пророке" ты говорил, что он шёл на поправку, – внимательно выслушав брата, сказала девушка.
– И не отказываюсь от своих слов. Я очень долго наблюдал за ним. После Круциатуса, как видно по Лонгботтомам, маги практически не приходят в себя. Паркинсона наблюдал наш психолог. Его допускали в палату. Покойный был весьма спокойным типом. Так вот, память, потерянная после насилия, потихоньку возвращалась к нему. Фредерик начал узнавать дочь, чему Пэнси была очень рада, я лично видел.
– Возвращалась память? – уцепилась Джинни. – Не могли ли его убить именно из-за этого? 
Рон нахмурился и, откинувшись на стуле, пронзил сестру внимательным взглядом:
– Почему ты вообще занимаешься этим делом? Ты же перешла в документационный отдел. 
Джинни вяло махнула рукой, надеясь, что брат расценит это, как указание свыше, которое хоть Джин и не нравится, а выполнять всё равно приходится. Рон от своих подозрений не отказался, но всё же продолжил: 
– Это суицид. Речи об убийстве быть не может. Хорошо, возможно, это была леггилименция – её засечь нельзя, но леггилиментов осталось так мало… К тому же, заставить человека повеситься… На это способен лишь Волдеморт, – он поводил пальцем по столу. – Или Снейп… Оба варианта рассматривать не приходиться, сама понимаешь.
Джинни кивнула и немного помолчала, стараясь запомнить информацию. По-видимому, её брат тоже считал эту смерть подозрительной, однако, за неимением доказательств, смирился с версией суицида. 
– Охрана? – полувопросительно произнесла Джинни.
– Три куратора на этаже поставлены охранять самых, мм, неспокойных пациентов. Генри, наш студент-медик, стоял на две двери от палаты Паркинсона и, по понятным причинам, ничего не видел. Его уже допросили.
Джинни сделала заметку, что с Генри ещё стоит поболтать. В мире магов вещи, которых ты не видел, не обязательно не случались в действительности. 
– Последнее, – девушка улыбнулась Рону, – кто посещал его на днях?
– Кроме Пэнси к нему никто не приходил, – последовал ответ. – Снять копию истории болезни? – без перехода спросил брат.
– Это же запрещено, – хмыкнула Джинни, пихая Рона в бок.
– Ты ведь всё равно попросишь, – вздохнул брат и произнёс заклинание.
Джинни попрощалась с Роном и аппарировала. Драко уже ожидал её в кабинете, нетерпеливо раскачиваясь на стуле. Девушка окинула сцену скептическим взглядом и поинтересовалась:
– Ну, и что ты узнал?
– Ничего, – хмуро ответил Малфой. – Палата самая обыкновенная. Кроме, как через дверь, проникнуть нельзя.
– Значит, проникли через дверь, – подытожила Джинни.
Брови Малфоя резко взметнулись, вопрошая. Девушка кинула ему на стол историю болезни и подробно пересказала разговор с братом. Под конец Малфой стал совсем мрачным. "Он, безусловно, что-то знает", – поняла Джинни, но, как вывести Малфоя на разговор по душам, представить себе всеми возможными способами не могла.
– Завтра поговоришь с Генри, – сказал Драко, постукивая пальцами по столу. – Конечно, Авроры должны были проверить его память, но убийца явно был не дурак оставлять такие доказательства. 
– Поняла, – кивнула Джинни. – Я включу всё своё обаяние. Ну, а ты?..
– Пообщаюсь с Пэнси, – как само собой разумеющееся, ответил Драко. 
Джинни поднялась, понимая, что беседа с шефом закончена. Так или иначе, а ей надо было заняться своей непосредственной работой. Она полагала, что Драко не будет возражать, попросись она домой, но совесть взяла-таки своё. Девушка задержалась на пороге и, поддавшись женскому любопытству, спросила:
– Ты кого-то подозреваешь? Кто может быть таким сильным леггилиментом?
Драко, невидяще поглядев на девушку, пожал плечами. Это отнюдь не убедило Джин в том, что он не имеет подозрений, а, скорее, убедило её в обратном. Да, он сомневался в своих мыслях, его выдавали характерные черты: покусывание губы и рассеянный взгляд, но предположения, кто стоял за всем этим, у него имелись. Она встряхнула головой, так, что её шелковистые волосы заблестели в лучах послеполуденного солнца, и с достоинством покинула кабинет. Взгляд Драко тут же потерял свою туманность. Молодой мужчина прикрыл дверь и, усевшись за стол, срочно принялся писать прошение Аврорату.
Вновь поприветствовав Джульетту, Джинни угрюмо оглядела стопку отчётов. Работы было видимо-невидимо. С опозданием Джинни посетила мысль, что Драко, скорее, сам повесился бы, чем рассказал ей о своих домыслах. В энный раз за день разозлившись на шефа, девушка ушла с головой в цифры.
Несколько часов прошли незаметно. Джульетта поднялась и спросила Джинни, собирается ли та домой. Джин грустно оглядела стол, на котором из десяти непроверенных папок она исследовала лишь три, и покачала головой, решив, что в ней есть ещё силы поработать. Джульетта исчезла. Отчёты по Аврорату, Отделу Обеспечения Безопасности Магглов, Магическому Зоопарку, Гринготтс-банку ввели Джинни в страшную тоску; девушка зевнула. Следующей папкой была Больница Святого Мунго. "Нет, – сказала сама себе Джинни, – здесь может быть нечто важное. Ещё пропущу". Она устало потёрла переносицу и посмотрела на часы. Было уже около восьми, вполне можно аппарировать домой. Джин не любила возвращаться на свою квартиру, там её никто не ждал. Но и сидеть на работе, не получая сверхурочных за благотворительное изучение отчётности, девушка не собиралась. Она взяла в руки сумку, и кабинет опустел.
3. Пэнси
Первым, что увидела Джинни в своей квартире, был приличных размеров букет оранжевых роз. Они были неестественного цвета, но это не имело значения; поклонник явно пытался придать им оттенок огненных волос Джинни. Оттенок, каким её волосы обладали ночью в свете электричества. С негромким ахом девушка уронила сумку на ковёр. Аромат наполнил уже всю комнату, значит, этот подарок стоял тут давно. Джинни, на лице которой против воли появилась счастливая улыбка, подбежала посчитать цветы и вдохнуть их благоуханье. Роз оказалось ровно семнадцать. "Мерлин, как он узнал?". Она глянула на настенные часы: до его прихода оставался час. Джинни захотелось сотворить что-то особенное. Для Малфоя. Он мог быть подонком, вернее, он был им и с успехом этим пользовался, но сегодня Драко сумел её восхитить, а это дорогого стоит.
Она быстро приняла ванну и надела его любимое бельё. Все нижнее бельё Джин он заказывал сам. Девушка не протестовала. Оно всегда отличалось простотой и изысканностью, а ещё баснословными ценами. Джинни включила зелёный ночник над кроватью. Когда-то он был жёлтым, Гриффиндорского цвета, но Драко категорически заявил, что жёлтые цвета раздражают глаз. Теперь её спальня была окрашена в нежно-зелёный цвет. И это на самом деле оказывало умиротворяющее воздействие.
Девушка в нерешительности остановилась. Она достала вино и приготовила лёгкий салат, но стоило ли зажигать свечи, она не знала. Поймёт ли Драко, что это дополнение к романтичному образу? "Романтик Драко Малфой", – пронеслось в голове у девушки, и она фыркнула от смеха. Так и не придумав, она поставила свечки на стол незажжёнными. На часах без пяти девять. Драко отличался пунктуальностью, значит, сейчас он должен был появиться. 
Джинни бегло осмотрела комнату и, включив телевизор, ожидала его появления. Лёгкий хлопок оповестил девушку, что "его величество" не задержалось. Она повернула голову и, вместо приветствия, сказала:
– Спасибо за букет.
– Я видел, как ты смотрела на розы для Грейнджер, – прочитав немой вопрос в её глазах, ответил Драко. – Рад, что ты осталась довольна.
– Почему семнадцать? – выдохнула Джинни. 
Драко присмотрелся к любовнице. Вопрос, что она так взволнованно выдала, явно мучил её с тех пор, как она пересчитала розы. Драко колебался, сказать ли ей правду или увильнуть от ответа? Он заказал семнадцать цветков будучи уверенным, что это особенное число для Джинни. Прошло всего пять лет, а казалось – вечность. Малфой сталкивался с Поттером и Джинни, целующимися в комнатах, коридорах, закутках дома на площади Гриммуалд. Он видел, какими глазами она смотрела на Гарри. Никто и никогда не смотрел так на него самого. И вряд ли когда-нибудь будет… Семнадцать – число Джинни, трагическое, но, безусловно, любимое.   
– Число семь – магическое, но дарить девушке семь роз не солидно, – наконец ответил он.
Джинни нерешительно кивнула. Её не покидало чувство того, что Драко хотел сказать нечто большее этим букетом, а не "поставить галочку". С другой стороны, он был Малфоем, а это отрицало любое проявление нежности, в частности, к ней.
– Ты голоден? – спросила Джинни.
– Зависит от того, в каком смысле, – внезапно по-мальчишески улыбнулся Малфой, весьма поразив Джин. – Но я не против перекусить.   
Она проводила его на кухню. Драко внимательно осмотрел стол и, вытащив зажигалку, подпалил фитили свечек. Джинни знала, что он курит, у многих магов была эта дурная привычка, но заклинание "Incendio" использовали чаще.
– Я хочу, чтобы ты внимательно просмотрела отчёты больницы, – делая глоток вина, сказал Драко.
– Ради всего, не надо о работе, – скривилась Джинни.
– Ты говоришь так, независимо работы это касается или моего рассказа о погоде на улице. Почему, когда я пытаюсь что-то тебе сказать, ты морщишься?
Джин немного опешила. "Наверное, сегодня какой-то неправильный день", – подумалось ей. Она действует сообща с Малфоем, делает для него особенный вечер и, самое невероятное, выслушивает обвинения, что недостаточно мила с ним в разговоре.
– Я… – начала, было, Джинни и остановилась.
"Я ненавижу каждый день, проведённый с тобой на работе!" – даже для Малфоя звучало грубовато. "Я просто свою работу терпеть не могу!" – обозначало последующий вопрос, зачем она ушла с работы аврором. "Я вообще не могу с тобой разговаривать!" – Джинни даже соблазнилась последней фразой, но сказала другое:
– Сейчас поздно… Голова уже не работает, – пробормотала она, убирая тарелки со стола.
– Может быть… – согласился Драко, по-кошачьи потянувшись. – Ты хорошо выглядишь сегодня. Очень сексуально.
Сердце девушки пропустило два удара. Кажется, он отошёл от щекотливой темы, перейдя к привычному. Она перекинула волосы на одно плечо, зная его вкусы, и присела к нему на колени. Драко коснулся губами её шеи и нежно втянул в рот её кожу. Указательным пальцем он начертил на её ладони что-то витиеватое. Джинни пропустила его мягкие волосы сквозь пальцы, зарываясь куда-то в шею и дурея от его неповторимого запаха. Девушка вдохнула побольше воздуха и закусила губу, сдерживая стон. Его поцелуи и прикосновения находили сиюминутный отзыв. Она возбуждалась мгновенно и никак не могла им пресытиться. Он подхватил её на руки и, донеся до кровати, бережно опустил. Драко выучил все коварные места и нарочно мучил её медленными ласками, доводя Джинни до исступления. Он удовлетворял её истому, пылающую в одной точке и по всему телу, только когда девушка начинала умолять его об этом. Джин подавалась ему навстречу, стремясь раствориться в нём, почувствовать его как можно глубже. Драко целовал её сухие губы, не замедляя темпа, от чего девушка переставала соображать. Она слышала, как сбивается его дыхание, и, наконец, он расслабляется с едва слышным стоном. Джинни обожала слушать этот звук из раза в раз, из недели в неделю. Стон Драко был самым прекрасным звуком, касавшимся её ушей, и она никогда не могла объяснить себе, почему. В этот волшебный миг близости, затмевающий весь разум Джинни, она признавалась себе, что почти любила его…
ЛилиХоплит
26.12.2007, 16:54 · Re: Конкурс максификов № 2 (фандом Гарри Поттера)
Аватар
НАЗВАНИЕ: Право на счастье
АВТОР: Лили Хоплит
САММАРИ: Бывают на свете люди, для которых хочется вырвать у судьбы хоть несколько минут счастья. Этот фанфик – о нескольких счастливых месяцах, проведённых Северусом Снейпом, в обществе юной Лили Эванс на 6-м и 7-м курсах Школы Чародейства и Волшебства. А ещё – о том, почему эти несколько месяцев так и не стали началом чего-то большего.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Фанфик содержит эротические сцены.
ЖАНР: Общий пополам с эротикой (гетеро-)
ПЕРСОНАЖИ: Северус Снейп, Лили Эванс, Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Альбус Дамблдор
РЕЙТИНГ: NC-17
СТАТУС: В работе, почти завершён
Disclaimer: то, что принадлежит автору ГП, то ему принадлежит.
Глава I
Праздник по случаю окончания учебного года в Хогвардсе шёл своим чередом – преподаватели, как водится, сидели за своим столом, ученики располагались в зале сообразно курсам и факультетам. За столами царило необычайное оживление – юные волшебники искренне радовались сданным экзаменам, предстоящим каникулам, строили планы на будущий год.
Лили Эванс, только что окончившая шестой курс, сидела в компании девчонок со своего факультета, выбравших для обсуждения самую интересную тему на свете – мальчишек. Тихие перешёптывания то и дело прерывались весёлым смехом.
– Да все слизеринцы странные! – заявила Лоди, худенькая веснушчатая девчонка. – Либо самовлюблённые до невозможности, либо… ну, не знаю… дикие какие-то, что ли. Вы видели хотя бы раз, чтобы студент Слизерина волочился за девочкой так как это делает, скажем, Обуальд с Хаффлпаффа?
– О, да! – засмеялись все. Застенчивый Обуальд был предметом беззлобного веселья школьниц всех факультетов. Решительный и потешно-деловитый во всём что касалось учёбы или спорта – в присутствии девочек он мгновенно терялся, заливался краской и умирал от стеснения. При этом он обожал женский пол, млея от постоянного присутствия в обозримом пространстве стольких симпатичных, и, как ему казалось, совершенно для него недостижимых девочек, но подойти и заговорить даже с самой некрасивой из них было для него невыносимым испытанием. В тщетных попытках побороть свою стеснительность он время от времени избирал себе в качестве предмета обожания какую-нибудь девчонку, и неделями ходил за ней тенью, преследуя на уроках, в парке, ожидая у дверей комнаты, притаившись за каким-нибудь предметом интерьера, мечтая, что вот-вот скажет ей о своих чувствах, но, так и не сумев открыть рта, в конце концов, оставлял попытки и, вздыхая, обращал взор к новой пассии в надежде, что с нею ему повезёт больше.
– Хм, – подруга Лили, Амелия глубокомысленно подняла палец вверх, прерывая всеобщее веселье. – А ведь сейчас я назову вам слизеринца, таскающегося за одной из гриффендорок не хуже малыша Обуальда. Правда, делает он это куда менее заметно, но не исключаю, что это не мешает ему знать точное количество волос на голове своей ненаглядной. – Говоря это, она смотрела на Лили, и та почувствовала неладное.
– Амели… – угрожающе начала она, но её реплика потонула в заинтересованных возгласах подружек.
Амелия загадочно улыбнулась:
– Видите ли, на нашу Лили ещё в дошкольном возрасте положил глаз Слюнтявус Снейп… Он не жалел времени, чтобы затащить это невинное дитя в рассадник тёмных сил – на Слизерин. Но она не поддалась на его происки, и с тех пор его носатая тень повсюду преследует нашу…
– Перестань немедленно, – процедила Лили, – или я запущу в тебя бокалом!
Сияющая подруга отвернулась от удивлённых девушек, наперебой принявшихся спрашивать: «Это правда? За Лили действительно волочился Снейп?» – и обернулась к Эванс:
– Ну перестань злиться! Ты же видишь, им интересно послушать про красавицу и чудовище!
Девчонки захихикали:
– Ну правда, правда – расскажи нам!
– Я помню, он ходил за тобой на первых курсах, а потом перестал. Ты его отшила? И что он сказал?
– Уж он сказал, можете мне поверить! – авторитетно кивнула Амелия. – В приличном обществе не повторишь.
– Да ладно, отстаньте от неё! Кому приятно вспоминать про это чернявое чудище! Кстати, что-то я его сегодня не вижу?
Привычное место Снейпа за слизеринским столом действительно пустовало.
– Я слышала, как Беллатриса говорила, – хихикнула Бретта, – что Снейп никогда не стирает свою мантию, чтобы остатки зелий, присохшие к ней, могли истребить своим благоуханием половину Гриффиндора. Должно быть, слизеринцы сжалились над нами и заперли его в комнате, чтобы мы смогли дожить до следующего курса!
Лили, тихо закипавшая от гнева, прошипела:
– Заткнись, Бретта! Только и умеете, что ржать. Сама-то давно мантию стирала? – она со злорадным удовлетворением ткнула пальцем в большое пятно неизвестного происхождения, украшавшее подол сокурсницы. Она терпеть не могла, когда при ней принимались злословить кого-то – в лицо или за глаза. Тем более, что Снейп, несмотря на то, что сделался в последнее время порядочной сволочью, когда-то был её другом. И за минувший с их последнего разговора год она не раз ловила на себе брошенный им украдкой тоскливый взгляд – но подойти с тех пор он так и не решился. Что ж, сам виноват! Надо было думать, прежде чем бросаться оскорблениями.
– Лили! Ты что – защищаешь Слюнтявуса? – взвизгнула Бретта. – Это ты поставила мне пятно? Нарочно?
– Вот ещё, – пожала плечами Лили. – Пятно твоё, авторской работы. Напоминает одну поговорку – насчёт бревна в глазу, не находишь? Поймите, наконец, что ошибиться или не понравиться нам может каждый – и это не повод набрасываться на него или высмеивать.
– Лили, почему ты так говоришь? Он же обозвал тебя сама-знаешь-как!
– Он извинился, – холодно сказала она, – и, хотя я не приняла извинений, слушать дальнейшие оскорбления в его или чей-либо ещё адрес я не намерена. Или мы меняем тему – или я ухожу.
– А ещё говорят, Снейп продался Неназываемому! – невпопад выпалила Лоди.
Эванс посмотрела на неё долгим взглядом и тихо и как-то зло сказала:
– Посмотрела бы я, кому бы продалась ты, если бы в школе тебя рассматривали исключительно как объект насмешек и травли, а дома тебя ждали бы вечная родительская ругань и нищета. Я не считаю возможным служить Тёмному Лорду, но и судить за это Северуса тоже не могу.
– Да что на тебя нашло сегодня? – Амелия взглянула на подругу.
– Со мной всё в порядке. А вот что нашло на вас? – Лили медленно поднялась и пошла прочь. Праздник был испорчен.
– Пошла миловаться со своим Слюнтявусом, – нарочито громко прошептала Лоди.
Лили, не оглядываясь, перекинула кончик палочки через плечо и швырнула ей на грудь большого чёрного паука, после чего, удовлетворённая раздавшимся визгом, скрылась за дверью. На душе у неё было мерзко. Она понять не могла, ради чего испортила себе выпускной, ввязавшись в дурацкий спор о Снейпе. Какое ей, в конце концов, до него дело? Только с девчонками поссорилась! Слабо утешало только то, что до следующего учебного года неприятный разговор забудется, и всё станет как прежде.
Мысли вернулись к Снейпу. Интересно, почему его нет на празднике? Никто не пропускает подобные торжества без причины. Может, что-то случилось? Она чуть было не свернула к комнатам Слизерина, но тут же остановилась, мысленно отругав себя. Ещё не хватало, чтобы эти балаболки заметили её у дверей Слюнтявуса! Вот уж была бы им потеха на весь следующий год – а заодно и всему факультету.
Но беспокойство, раз возникнув, больше не проходило. В том что слизеринцы способны ради смеха сотворить какую-нибудь гадость со своим сокурсником (скажем, превратить в гигантскую жабу и запереть в сундуке), она не сомневалась. Может, всё-таки проверить?.. С другой стороны, с чего ей вообще волноваться? Северус вполне способен за себя постоять. В последние пару лет он учился как бешеный – и это дало реальные результаты. Так что теперь он вполне мог поспорить и с сокурсниками (от большинства из которых, по чести сказать, обыкновенно было больше слов, чем дела), и даже с Поттером (который, в свою очередь, больше внимания уделял квиддичу и девочкам, чем урокам). Она улыбнулась, вспоминая последнюю стычку давних врагов. Северус в тот день превзошёл самого себя: троица Поттера подкралась к нему в парке, намереваясь повеселиться – но, не успел никто из них даже поднять палочку, как на них обрушился такой магический удар, что хватило всем и сразу. Тогда на минуту ей даже стало жаль задаваку Джеймса, в один момент покрывшегося склизкой зелёной лягушачьей кожей, чёрные разводы на которой складывались в непристойные ругательства, злобно квакающего в тщетных попытках наложить ответное заклятье. Остальные, помнится, выглядели не лучше. Снейпу, конечно, тогда сильно влетело: это ведь была чистая тёмная магия, применение которой к студентам каралось по всей строгости. Кажется, его даже намеревались выгнать из школы, но вступился кто-то из преподавателей. Однако расстроенным Снейп не выглядел – равно как и прочие слизеринцы, которые хоть и потеряли благодаря ему добрую сотню баллов, откровенно радовались тому, что главный заводила Гриффиндора проведёт неделю в лазарете, изживая в себе амфибию. Конечно, выйдя из госпиталя, Поттер не преминул отомстить, причём, сделал это гораздо изящнее и незаметнее, что сохранило баллы гриффиндорцам…
Кстати, вполне возможно, что Снейпу просто посулили исключение из Хогвардса за новую стычку с кем-либо из учеников, и он предпочёл избежать конфликта самым простым способом – вообще не появившись на празднике.
Лили хмыкнула – может быть, поэтому многие и называли его трусом. Ну да ладно! Размышления почти успокоили её, и она повернулась, чтобы идти к себе, но услышала голос Амели, зовущей её обратно, в общий зал.
«Ну уж нет, туда я не вернусь», – Эванс досадливо покачала головой: теперь в комнату идти нельзя: подружка в два счёта её там отыщет. Что ж, придётся поискать убежища в другом месте. Она стремительно сбежала вниз по лестнице, ведущей к выходу, прошла по высоким гулким каменным коридорам Хогвардса, отчего-то ощутив себя маленькой и виноватой – как будто прогуливала важную контрольную. Пройдя через пустой двор, она обернулась на ярко освещённые окна праздничного зала и застыла на миг: «Может, всё-таки вернуться?». Потом, покачав головой, решительно пошла дальше, – впрочем, совершенно не представляя, куда направляется.
Солнце ещё только клонилось к западу, и она вспомнила, что давно искала случая встретить закат на озере. А сегодня, быть может, и искупаться удастся: погода, несмотря на наползающие с востока тучки, выдалась тёплая.
Северус Снейп сидел на берегу озера, внимательно глядя сквозь Книгу Тайной Магии, с риском добытую из закрытого библиотечного хранилища. Мысли его бродили далеко от магических формул, и сосредоточиться никак не удавалось. Тем не менее, чтение надлежало закончить сегодня. Он был далёк от мысли, что ему удастся беспрепятственно вывезти фолиант из Хогвардса для домашнего изучения.
Но, оторвавшись в очередной раз от своих размышлений, он обнаружил, что за три истекших часа перевернул только две страницы, коих в увесистом томе насчитывалось шестьсот двадцать восемь. Осознав тщетность своих усилий, он закрыл книгу, пообещав себе вернуться к ней после небольшого перерыва, и принялся раздеваться. Скинув мантию, потёртую отцовскую рубаху и оставшись в чёрных холщовых штанах, едва прикрывавших колени, он разулся и направился к воде. Пройдя по деревянным мосткам, он с размаху кинулся в воду. Тело обдало холодом, но он быстро привык, и через минуту вылезать уже не хотелось. Наплававшись вдоволь, он вернулся на берег, мельком взглянув на выглядывающую из-под брошенной мантии книгу. Решив, что вернётся к чтению после второго купания, и успокоив тем самым совесть, он растянулся на траве, глядя на медленно затягивающие небо тучи. Похоже, будет дождь… ну и пусть его!
Ветер зашумел листвой, зашуршал в траве, и среди этого шелеста он не сразу различил шаги. Кто-то неторопливо шёл к озеру. Северус недовольно поморщился: только посетителей ему здесь и не хватало. Накинув на себя лёгкое маскирующее заклятье, он приподнялся с земли и стал ждать, когда пришелица – а судя по шагам, это была именно девушка – появится из-за деревьев.
«А где девушка – туда неизбежно подтянется какой-нибудь скороспелый ловелас, – с досадой подумал он. – Ведь не ради прогулки она оставила праздник, угощения и танцы».
Невысокая фигурка осторожно вышла на берег, и в груди Снейпа расползся неприятный холодок: пришелицей оказалась Лили Эванс. Он замер, ожидая и боясь увидеть идущего следом за ней кавалера. Лили тем временем подошла к воде и присела на траву, обхватив коленки руками. Потом откинулась на спину и, заложив руки за рыжеволосую голову, стала смотреть в небо. Прошло несколько минут, а никаких провожатых не появилось. Тогда Снейп, решившись, откинул покров невидимости. Лили резко встала и, подойдя к воде, опустила в неё руку.
– Тёплая, – негромко сказал он, – вполне пригодна для купания.
Лили, вздрогнув, обернулась:
– Господи, Сев, ты? Ты меня напугал.
– Извини, – слабо усмехнулся он, – мне не хотелось, чтобы ты сочла меня подглядывающим. Что ты здесь делаешь? Праздник, наверное, сейчас в самом разгаре…
– Для некоторых он уже закончился, – так же усмехнулась она.
– В чём дело? – он поднялся с места, не глядя накидывая мантию. – Тебя кто-то обидел?
– Меня – нет. Не так то это просто. Хотя тебе-то какая разница? – она пожала плечами.
Он приблизился к ней. Лили невольно подняла бровь: странно выглядел Снейп в коротких штанах с наброшенной наперекосяк мантией, прикрывавшей лишь плечи и спину.
– Ты всё ещё злишься на меня, – он по-своему истолковал выражение её лица. – Так и не простила, – его черты исказились, он отвёл от Лили взгляд.
– Вот ещё, – буркнула она, смутившись такой реакцией, – была охота на тебя злиться …
Он посмотрел ей в лицо, черты его снова смягчились, а в глазах зажглась радость:
– Нет? Ты не сердишься? Но почему же тогда за весь год… – он тряхнул головой, сообразив, что сейчас ляпнет что-нибудь лишнее. – Неважно. Ты правда простила меня?
– Простила, – кивнула она, разглядывая его. Снейп, как обычно, выглядел замученным – впрочем, после экзаменов многие выглядели так, – но при этом… возмужавшим, что ли. За последний год он вытянулся, став выше её почти на голову, и при этом перестав походить на ходячую мумию. Нет, мускулов особых она не увидела, но пришла к выводу, что сложением Снейп стал неплох.
Проследив её взгляд, Северус покраснел и запахнул мантию. Она улыбнулась и проговорила:
– Я намеревалась искупаться здесь, но раз этот пляж занят, я, пожалуй, поищу другое место.
– Я тебе мешаю или ты собираешься купаться в другой компании? – сухо поинтересовался он.
Лили одарила его таким взглядом, что он прикусил язык.
– Нет, – раздельно проговорила она, – я вообще не намеревалась купаться в чьей-либо компании, потому что не собираюсь раздеваться в чьём-либо присутствии. Ещё вопросы есть?
Несколько секунд он стоял молча, потом вымолвил:
– Нет. Извини. Я не буду тебе мешать, – и повернулся уходить.
Лили почувствовала досаду: «Ну почему с ним нельзя говорить нормально? Сначала несёт глупости, а стоит сказать что-нибудь в ответ…»
Она протянула руку, взявшись за краешек его мантии.
– Постой!
Он не остановился, и мантия сползла с плеча. Он неловко подхватил её.
– Ну постой же, Сев! Думаешь, тебе одному можно говорить гадости?
Он обернулся.
– А что я сказал?
Она только махнула рукой, поняв, что объяснять бесполезно.
– Ты делаешь странные предположения, – коротко сказала она. – Мне они неприятны.
Поняв, что она имеет в виду, он слегка улыбнулся.
– Извини. Я, кажется, совсем разучился разговаривать с девушками.
– Да ну? – она хмыкнула. – Ладно, никуда я не пойду. Останусь здесь обучать тебя этикету.
– Спасибо, – слегка поклонился он.
– Так что ты здесь делал один? Почему не пришёл на праздник?
– Я читал. Мне это показалось интереснее, чем в девятисотый раз за год созерцать физиономии своих друзей. Думаю, мы успели порядком поднадоесть друг другу за годы учёбы, – он вдруг улыбнулся хитро и шепнул: – А может, я просто знал, что именно здесь встречу самую красивую девушку Хогвардса.
– Ах, льстец! – Лили наклонила голову. Глаза её заблестели, по всему было видно, что ей приятно услышанное. – А говорил, разучился общаться с девушками.
– Так оно и есть, – он небрежно пожал плечами. – Просто пару минут назад у меня появился хороший преподаватель этикета.
Лили присела на траву и поманила за собой Снейпа. Настроение её уже готово было улучшиться.
Он в ответ мотнул головой:
– Пойдём лучше плавать. А то скоро начнётся дождь, и придётся уходить.
Лили хотела было повторить, что раздеваться при нём она не намерена, но потом махнула рукой на свои принципы, продиктованные девчоночьей стеснительностью, и, сказав: «А давай!» – стала выпутываться из мантии. В конце концов, это всего лишь Снейп, а не сборная команда по квиддичу! Да и не голышом она полезет в воду. Покончив с мантией, она осталась в одной шёлковой сорочке с кружевными бретельками, едва доходившей ей до середины ноги.
– Упс… ты ещё красивее, чем я думал, – мельком заметил Снейп и, отбросив свою мантию, направился к воде, оставив Лили краснеть на берегу. – Ну что же ты? Идёшь?
Она решительно пошла следом.
– Интересно, если кто-нибудь сейчас нас заметит, что он подумает? – пробуя воду кончиком пальца, поинтересовалась она.
– Он не успеет ничего подумать, – Северус по-кошачьи потянулся и взглянул на Лили. – Это я тебе обещаю.
Он вошёл в воду и поплыл, не обращая на полураздетую Эванс никакого внимания. Она осторожно направилась следом, ёжась от холода.
– Постой! Подожди меня, – войдя в озеро по пояс, она опустилась на воду и поплыла за ним.
Он остановился в воде.
– Плыви ко мне. Только осторожнее – здесь глубоко.
«Интересно, если я начну тонуть, он меня вытащит?» – подумала она и, взглянув в тёмные глаза Снейпа, поняла – вытащит, чего бы это ему ни стоило. Отчего-то при этой мысли по телу пробежал холодок.
Подплыв поближе, она коснулась его плеча. Северус никогда не казался ей красивым, но сейчас что-то такое было в его глазах, что не давало ей отвести взгляда.
«Боже мой, что я делаю?» – одёрнула себя Лили и, перевернувшись на спину, поплыла на глубину.
Он плыл рядом. Странно, ей всегда казалось, что он вообще не умеет плавать. По прошествии довольно длительного времени она спросила:
– Интересно, какая здесь глубина?
Он фыркнул, отплёвываясь от воды.
– Футов двадцать пять.
Она ойкнула от неожиданности и перевернулась на живот.
– Надо возвращаться.
На воде она держалась неплохо, но от дальних заплывов уставала.
Они повернули к берегу, и Лили скоро перешла на «стиль моей болонки», как она это называла. Это означало, что руки устали. Когда до берега осталось футов семьдесят, Снейп, внимательно следивший за ней, обогнал её, сказав коротко «держись за меня». Она не стала спорить и, стараясь причинять ему как можно меньше неудобств, положила ладонь на подставленное плечо. Грести одной рукой оказалось гораздо легче, и минуту спустя они оказались на мелководье.  Обретя, наконец, опору под ногами, она благодарно улыбнулась:
– Спасибо, Сев!
– За что, Лили? – он улыбнулся в ответ. – Ну что, пойдём на берег?
Она кивнула. На берегу он расстелил свою мантию – кстати, совершенно чистую, разве что прожжённую в нескольких местах, – и, стараясь не смотреть на ставшую почти прозрачной сорочку Эванс, пригласил её присесть. Сам он опустился рядом на траву. Лили, заметив это, покачала головой:
– Перестань, Сев. Иди сюда, уж как-нибудь поместимся.
Он подобрался поближе, чувствуя, как от близости Лили вскипает во всём теле кровь. Мысли растворились без остатка, голову заполнил гудящий багряный туман. Стараясь отвлечься, он спросил:
– Как ты закончила курс? – хотя и так знал это ничуть не хуже самой Лили.
– Вполне сносно. Были проблемы с парой предметов, но это ерунда. А ты?
– Я? У меня тоже были проблемы с зельеварением. Миссис Мэридж заявила мне, что если я и впредь посмею знать её предмет лучше неё самой, она подаст в отставку и посоветует Дамблдору посадить на преподавательское место меня, – оба засмеялись.
– Ты молодец, – сказала Лили. – Знаешь, я рада, что мы сегодня встретились. Всё-таки мне тебя недоставало.
Северус подумал о том, как ему недоставало Лили, но промолчал. Спросил только:
– Тебе не холодно? Ветрено, и солнце садится.
Она повела плечами:
– Да, пожалуй. Полотенец я, по рассеянности, не захватила.
Он поднялся и накинул ей на плечи мантию. Стало теплее. Лили посмотрела на него и, распахнув мантию, придвинулась к нему поближе, приглашая к себе под накидку.
– Раз уж мы сидим на твоей одежде, стало быть, укрываться будем моей.
Северус зажмурился – в его жилах пылал пожар, а от прикосновения влажной руки Лили перед глазами вспыхнули фейерверки. Он просил себя только об одном – не сделать какой-нибудь глупости. Лили меж тем прижалась к нему:
– Кажется,  я и вправду замёрзла. Ты дрожишь?
Он потряс головой, силясь прийти в чувство.
– Н-нет, ничего… всё хорошо.
Она обняла его обеими руками, стремясь укрыть от поднявшегося ветра.
Фейерверки превратились в маленьких огненных бесенят. Неужели она не понимает, насколько трудно сдерживаться?
– Лили…
– Что?
– …Нет, ничего. Просто очень хорошо…
– Но дрожать ты так и не перестал.
– Прости. Это, – он усмехнулся, – видимо, нервное. Не привык, чтобы было хорошо.
Его слова заставили сердце Лили сжаться. Она слегка отстранилась, чтобы увидеть его лицо.
Он смотрел на озеро. Лили подняла руку, легонько провела по его щеке, убирая прилипшие волосы. Его дрожь, кажется, передалась ей. Она вдруг поняла, что в первый раз сидит так близко к юноше и… настолько неодетой. «Боже мой, до чего же это всё может довести?» – испуганно подумала она. Но тут он повернул голову, и она забыла о своём испуге, утонув в бездонной черноте его глаз.
– Сев… – беззвучно прошептала она и, словно в омут бросаясь, приподнялась и приникла к его губам. Он вздрогнул – и ответил на поцелуй.
– Лили…
Вдали послышались голоса. Оба вскочили и переглянулись.
– Ты кого-нибудь ждёшь?
Она покачала головой.
– Тогда, пожалуй, пойдём отсюда.
Она кивнула. Он быстро скользнул к оставленной книге и рубашке и, подобрав их, потянул Лили вдоль берега. Она уже успела накинуть мантию.
– Куда мы?
– Там, в трёхстах ярдах отсюда, есть домик на дереве. Его построили несколько лет назад студенты. Они уже ушли из Хогвардса, так что теперь о нём никто не знает; я сам наткнулся на него случайно. Мы можем забраться туда… если ты захочешь, – он взглянул на неё, ожидая ответа. Она кивнула:
– Идём.
Голоса приблизились. Раздался вой, похожий на волчий, и вслед за этим – взрыв смеха. Снейп остановился, поворачиваясь на голос.
– Ты что? – Лили остановилась рядом.
Бессвязное бормотание голосов прорезал протяжный клич:
– Слюнтя-аву-ус! Ты нас боишься? Ну где же ты?
– Ненавижу, – сквозь зубы процедил Северус. Глаза его сузились в щёлочки. – Подождёшь меня? Порчу я навожу быстро – всего пара минут…
– Сев, – она обняла его, стараясь отвернуть от источника звука, – прошу тебя, оставь их! Если из-за этих кретинов тебя исключат…
Он, наконец, посмотрел на неё и, увидев её горячечно расширенные глаза и пересохшие губы, молча кивнул и, обняв, повлёк прочь от приближающейся компании.
Домик, уютно примостившийся на развилке огромной липы футах в двенадцати над землёй, был действительно хорош. Не очень маленький, порядка шести квадратных ярдов, и, судя по всему, устойчивый.
– И как мы туда попадём? – Лили посмотрела вверх.
– По стволу. Видишь, там прибиты дощечки. Подожди немного, – он легко поднялся по лестнице и заглянул внутрь домика. – Порядок. Здесь никого не было – охранное заклятье цело, – он снова спустился, – теперь ты. Я подстрахую снизу.
– Подстрахуешь или…? – Лили расширила глазки, выразительно помахав подолом своей сорочки.
– Ли… – укоризненно покачал головой он.
– Прости, – она хихикнула и, одарив его ласковым взглядом, полезла наверх. Внутри у неё всё похолодело от ужаса: она вдруг осознала, что там, наверху, они останутся наедине! А это означает, что… Голова закружилась, она с трудом преодолела последние ступеньки и ощупью присела на порог домика. На лицо ей упали первые капли дождя.
– Ну как?
– Порядок, – слабо улыбнулась она. – Дождь начинается.
– Значит, мы вовремя. Я брошу тебе вещи. Лови.
Он одну за другой перебросил ей мантии, рубашку и книгу, подтолкнув их заклятием прямо ей в руки. Лили скрылась в домике, а он полез по лесенке, готовый взвыть от восторга: Лили Эванс, о которой он мечтал с девятилетнего возраста, украдкой подсматривая за её упражнениями в левитации, ждала его наверху! Он старался не думать о том, что сейчас может произойти, боясь спугнуть нечаянную удачу.  Когда он вступил в домик, она стояла там в нерешительности, держа в руках мантию.
– Тут особенно расположиться-то негде – только лавки вдоль стен, но они узкие…
– Устроимся на полу. Холодно не будет, – он произнёс заклятие обогрева, глядя, как Лили медленно расстилает на полу мантии. Что-то в её движениях насторожило его. – Ли!
Она повернулась. В выражении её лица странным образом сочетались задумчивость и испуг. Он шагнул к ней, желая успокоить, взял за руки. Она не отняла ладоней.
– Лили, тебя что-то беспокоит?
Она чуть заметно и как-то судорожно кивнула.
– То, что мы – одни? – Он слегка сжал её пальцы. Она подняла на него глаза, словно ища поддержки. – Ничего не произойдёт – такого, чего бы ты сама не пожелала. Мы просто спрятались от дождя, и в любой момент сможем уйти отсюда. Да?
Она кивнула и уткнулась в его плечо.
– Прости, я просто нервничаю… Со мной впервые – так. Я… правда… – она не договорила. Он ласково погладил её по тёмно-рыжим мокрым волосам. Она как-то сразу встрепенулась и, улыбнувшись, отстранилась от него, вернувшись расстиланию мантий, – ну, вот как-то так… – одна на другой, изнанкой кверху. – Конечно, не диван-кровать, но тоже неплохо.
Снаружи шумел дождь, забрасывая брызги внутрь комнаты. Они устроились на мантиях, глядя на пелену воды за дверным проёмом. Оба молчали.
– Скажи, что это за книга у тебя? – Лили первой прервала паузу.
– Тайная Магия? – он беспечно махнул рукой. – Это из запретного хранилища Хогвардса.
– Откуда? – у неё округлились глаза. – Но как? Туда невозможно попасть! Многие пытались…
– У меня была масса времени и желания – и однажды всё это вознаградилось, но, к сожалению, слишком поздно. Лишь сегодня утром я смог добраться до этого фолианта. А завтра я должен буду исхитриться его вернуть, чтобы хранитель ничего не заподозрил.
– Но что это за книга? Зачем она тебе?
– Это книга о сути вещей – о том, чего не рассказывают на занятиях. Знания, изложенные в ней, дают власть над различными предметами и явлениями; власть, основанную не столько на магии, сколько на понимании. К большинству этих знаний маггловская наука только-только начинает подступаться, а к некоторым, вероятно, не приблизится в ближайшие сотни лет. Не зря, видимо, ходит слух, что книгу эту любил полистать на досуге Тёмный Лорд. Вероятно, кое-то из неё он счёл для себя полезным.
– Ты из-за этого ею заинтересовался? Решил, так сказать, пойти по стопам? – нахмурилась Эванс.
– Не совсем, – он усмехнулся. – Я вообще не люблю ходить по чьим-либо стопам. Но вместе с тем считаю, что глупо отказываться от знаний лишь на том основании, что ими обладает некто великий и ужасный. В конце концов, великим Волдеморт сделался не по мановению волшебной палочки, а именно благодаря тому, что знал и умел больше других. И потому страх некоторых магов перед тёмными искусствами напоминает мне суеверный трепет ацтеков перед конными испанцами – между прочим, приведший к весьма печальным для ацтеков последствиям.
Лили, имевшая весьма смутные представления об ацтеках, озадаченно молчала, и он продолжил:
– Не надо бояться знаний, Лили. Они не бывают плохими и хорошими, лишь от тебя самого зависит, станешь ты использовать их во благо или во зло.
– Э нет! – она покачала головой. – Тёмные искусства как раз отличаются тем, что их невозможно использовать в благих целях.
– Ошибаешься. И как-нибудь я докажу тебе это.
– Нет уж, спасибо, – фыркнула она. – И вообще, пожалуй, хватит об этом. Некоторых тем в разговорах касаться не следует.
– Ты же сама спросила, – он приподнял бровь. – А я тебе ответил. Действительно, должна же ты знать о тёмных наклонностях того, с кем собираешься провести вечер.
– Я и так знаю, – уверила она. – Я знаю, что ты меняешься – с каждым годом всё больше… Но вместе с тем вижу, что в глубине души ты остаёшься тем Северусом, которого я встретила семь лет назад. И этого ты не изменишь, даже если… – она умолкла. – Я говорю ерунду?
– Честно говоря, – он взял её руку, осторожно поднёс к губам. Она как завороженная следила, как он по очереди касается губами каждого пальца. – Да…
– Что «да»? – встрепенулась она.
– Ты, – он поцеловал тыльную сторону её ладошки, – говоришь, – перешёл к запястью, – ерунду. Но я готов слушать её вечно.
– Ах ты..! – она легонько ткнула его в грудь свободным кулачком. Он, играя, повалился на спину, увлекая её за собой. Она оказалась над ним, и каскад рыжих кудрей завесой отгородил его от остального мира. Взглянув в зелёные глаза Эванс он прошептал:
– Какая же ты красивая!
Она, улыбаясь, провела пальцами по его волосам, коснулась груди, ощутив исходящий от неё жар – и прижалась к нему всем телом; даже дыхание перехватило от собственной смелости, а по нервам метнулись снопы огненных искр.
«Что я делаю? Боже мой, что я делаю? Хотя… если этому суждено когда-нибудь произойти, то, может, пусть уж лучше с ним?»
Северус тем временем поднял руку и осторожно потянул за кружевную бретельку, обнажая плечо Лили, каждый миг ожидая противодействия. Но его не последовало, и он, смелея с каждой секундой, проделал то же самое со второй бретелькой. Теперь тонкое одеяние держалось только на груди Лили. Осталось только потянуть его вниз…
– Нет, так её не снимешь, – шепнула она, отстраняясь и, замирая от стыда, смешанного с новым, неизведанным ранее чувством, стянула сорочку через голову.
Северус даже дышать перестал, увидев обнажённое тело Лили, прикрытое лишь кружевным треугольником. Её грудь – небольшая, но ладная, вздымалась часто-часто, а глаза горели как угольки. Она опустила руку, заводя кончики пальцы за пояс его штанов, и нежно-нежно принялась гладить его тело там, куда позволял проникнуть затянутый пояс, потом прошептала:
– Раздевайся, – и наклонилась для поцелуя, одновременно ловкими пальчиками ослабляя узел на его штанах. Жаркая волна накрывала её с головой.
Он приподнялся с ложа, чувствуя дикий страх перед тем, что сейчас произойдёт. Возбуждение, достигшее крайности, испуганным зверьком метнулось прочь. Он стянул с себя последний предмет одежды, замирая от нахлынувшего страха, но Лили, сама обмиравшая от ужаса, продолжала гладить его так ласково, что он успокоился. Она же, стараясь не смотреть на открывшееся ей зрелище, тихонько проводила кончиками пальцев по его плечам, груди, чувствуя, как щёки её приобретают пунцовую окраску. Он бережно уложил её на спину и принялся целовать – сначала в губы, потом в шею… Она обвила его руками, подаваясь навстречу каждому поцелую, а он постепенно опускался всё ниже и ниже… Невыразимо приятные, щекочущие нервы ощущения – её никто ещё не касался здесь, и тем более, так – губами…
«Хорошо, что он, а не кто-то другой…»
Добравшись до лоскутка кружев, скрывавшего низ её живота, он поднял голову:
– Скажи, а что мы будем делать с отсутствием у нас хотя бы чего-нибудь противозачаточного?
Остатки без того слабой надежды на то, что сегодня всё закончится поцелуями, рухнули как песочный замок.
– Насколько я знаю физиологию, – чуть дрогнувшим от волнения голосом проговорила она, – в ближайшие несколько дней мне это ничем не грозит… А в остальном – я тебе доверяю…
Он уткнулся лицом в её живот. Потом взялся на краешек кружева:
– М-м?
Она кивнула, запуская пальцы в его волосы:
– Да…
Тонкая материя легко сползла вниз, открывая ему доступ к девичьему естеству. Подумалось: «Она ведь девочка ещё, наверняка девочка». Губы сами собой произнесли заклятье. Она ничего не заметила.
– Иди ко мне, – прошептала она.
Он скользнул вверх, впился в её губы. Его ладонь легла ей на грудь, слегка сжав, потом принявшись ласкать – осторожно, но страстно. Это было совсем непривычно, но приятно. Потом, оставив в покое бюст, его рука скользнула вниз по её животу, погружаясь в ложбинку меж бёдер, что заставило её развести ноги врозь и застонать в сладком ожидании, мимолётно ощутив внешней стороной бедра прикосновение чего-то твёрдого и горячего. Нежное поглаживание его пальцев рождало волны сладостной истомы, беспрерывно бегущие по всему телу. Потом он отвёл руку и, посмотрев в её затуманенные глаза, одним движением оказался между её ног и она ощутила настойчивое давление там, где только что ощущала поглаживание. После нескольких неудачных попыток проникновения, она поняла, что потребуется её помощь. Слегка дрожащей рукой она несмело дотронулась до него, направляя в нужном направлении. Миг – и он оказался в ней, заставив её слегка вскрикнуть. Тепло женского тела – столь желанного и так долго казавшегося недостижимым – обволокло его, и он, наконец, перестал смирять свои желания. Разум затопила эйфория, возносившая его всё дальше и дальше, в заоблачные высоты.
Всего пару минут спустя, счастливые и слегка утомлённые, они лежали рядом, обнявшись. Глаза у обоих горели как звёзды.
– Сев! – сглотнув пересохшим горлом, она сжала его ладонь. – Ты не представляешь…! Другие девчонки, у кого это уже случилось, рассказывали такое… Им было больно, а ребята были грубы и интересовались только собственными ощущениями, а ты… Ты замечательный, Сев! Мне было так хорошо… Я боялась поначалу, – она перевела дыхание, – я даже не думала, что это будет так… волшебно, – она мечтательно застонала, прикрыв глаза.
Северус весь сиял от гордости: Лили, самая красивая девчонка в школе не только занималась с ним любовью, но ещё и назвала его самым лучшим. За этот миг он был готов простить этому миру многое.
– Спасибо, Ли! Ты сделала сегодняшний день лучшим в моей жизни!
Она потянулась к его губам, а, нацеловавшись вдоволь, вдруг задумалась о чём-то, приподнявшись на локте. На лице её читалось недоумение.
– Сев, но ты ведь у меня первый!
Он облегчённо улыбнулся.
– Да, Лили…?
– Должна быть кровь и всё такое, а мне даже больно не было – ну ни капельки! Почему так?
– Ну… Скажем так, я не хотел, чтобы тебе было больно. Я, видишь ли, тоже смыслю в физиологии.
– И..?
– Ты не обидишься?
– Нет. Говори же!
– Это заклятие «женщина на час». Оно растворяет… ну… то, что отличает девочку от женщины, – он сделал красноречивую гримасу, – а через час всё восстанавливается как было, и невозможно узнать, что девушка уже…
– Ни-че-го себе! – выдохнула Лили. – «Женщина на час»! Откуда ты его знаешь? За ним охотятся половина старшеклассниц Хогвардса, его нигде не достать: в книгах его нет, а учителя точно не расскажут такого…
– Я нашёл его в старых тетрадях матери. Когда-то она тоже была старшеклассницей, и кажется, чуть более удачливой, чем нынешние, – он смущённо улыбнулся. – Ты не сердишься?
– Конечно нет! – она чмокнула его в щёку. – Пожалуй, мне действительно с тобой повезло! – Она вдруг нахмурилась. – Только ты не подумай, что я говорю так потому что не хочу, чтобы кто-то знал… Но мне было так приятно! Если бы не это заклинание, всё было бы по-другому.
– Раз так, – он приподнялся с места, – у нас есть ещё как минимум три четверти часа, чтобы не дать ему пропасть зря.
– О, да, – выдохнула она. – Но несколько минут отдыха мы всё равно заслужили, – она откинулась на мантии и, устремив взгляд в потолок, произнесла: – Знаешь, я никогда не думала что губы на самом деле имеют вкус. Я считала это… хм… поэтическим преувеличением для любовных романов и тому подобного.
– И что? – он с интересом посмотрел на неё.
– Теперь я поняла, что ошибалась. У твоих губ действительно есть вкус – необычный, ни с чем не схожий…
– Тебе нравится?
– Очень. До тебя я целовалась всего с… – опомнившись, она прикусила язычок, – ну, неважно. И ни разу не ощущала не только вкуса, но и интереса особого… Словно я кукла резиновая, до которой, в сущности, дела никому нет. А сейчас я впервые поняла, что значит чувствовать себя королевой!
– Так с кем же ты целовалась до меня? – переспросил он.
– Всего то… – она возвела взгляд к потолку, – да нет, это было на новогоднем балу, и это совершенно неважно! Потому что мне не понравилось, понял? – она повелительно нажала пальцем на кончик его носа.
– Понял, чего же тут непонятного.
Она прижала его к себе, и он уютно устроился рядом с нею, положив голову ей на грудь. Несмотря на наличие этих загадочных «кавалеров», якобы пришедшихся не по нраву Лили, он всё равно чувствовал себя самым счастливым из всех, когда-либо живших на свете. Эванс обнимала его одной рукой, другой теребя чёрные мягкие волосы.
«Нет, всё-таки он красивый. По-другому. Не так, как остальные», – она принялась почёсывать его за ухом, как большого кота. Он принял игру; приподнялся, по-кошачьи приоткрыв один глаз, несколько раз деловито лизнул её в живот, мыркнул довольно – и притянул к себе, принявшись щекотать языком ухо. Она смеялась, извиваясь:
– Ну перестань, щекотно! – потом глаза её снова подёрнулись дымкой и, не успела она опомниться, как он был уже на ней и в ней. Она гладила его тело, время от времени слегка впиваясь в кожу ноготками, а он целовал её – жарко, безостановочно – в шею, в губы, не на миг не прекращая движений, всё глубже и глубже входя в неё. Она чувствовала, что сходит с ума от его прикосновений, от того, что происходит там, внутри, – и в один миг горячая волна захлестнула её, лишив возможности видеть и слышать. Она застонала, впившись пальцами в его бока – и тут он снова позволил себе отпустить еле сдерживаемую лавину возбуждения, переросшего в нечто, чему у него ещё не было названия.
– О, Лили! – он опустился на неё на миг, потом, выскользнув из неё, лёг рядом.
– Северус! – простонала она. – Это невозможно… Такого просто не может быть! …И это ты творишь в первый раз. Что же будет после нескольких тренировок?
– Увидишь, – коротко мурлыкнул он.
– Надеюсь, – хищно облизнулась она. – Пить хочется.
Он потянулся за палочкой, произнёс заклятие перемещения – ничего не произошло. Несколько слабых искорок беспорядочно вспыхнули на кончике палочки – и всё. Он попробовал ещё и ещё раз. Безрезультатно. Обеспокоено осмотрел палочку, а потом, догадавшись, рассмеялся.
– В чём дело? – не поняла Лили.
– Боюсь, милая, я только что растратил всю свою силу. Я не могу колдовать после занятий любовью.
– А это не опасно? Твои способности восстановятся?
– Думаю, да. Иначе мужчины вообще не умели бы колдовать. Надеюсь на скорое возвращение сил.
– Ну, раз так – дай-ка мне палочку. Что ты хотел сотворить?
– Я хотел увести с праздника пару наполненных бокалов… – он протянул ей её ивовую палочку, – на, держи.
Она легонько взмахнула рукой и, кажется, не успела даже закончить заклятие, как на полу подле них появились кубки, наполненные шипящим напитком.
– Оп-па, – она удивлённо посмотрела на него. – Как легко!
Он передал ей один кубок и легонько стукнул по нему вторым.
– За самую прекрасную волшебницу на свете!
– И за самого горячего мага на свете, – Лили облизнула пересохшие губы и отпила из бокала. – Вот чего мне недоставало – глотка воды! – она игриво покосилась на него. – Но совсем чуть-чуть!
Она поставила кубок на пол и выпрямилась, стоя на коленях. Он тоже отставил бокал, ожидая какого-нибудь откровения: уж больно взволнованной вдруг стала Лили. Она положила руки ему на плечи, глядя на него так, словно хотела покрепче запомнить.
– Сев, послушай. Возможно я скажу сейчас странную вещь… не обращай внимания. Я хочу попросить тебя. Скоро заклятие прекратит своё действие, и я хочу… чтобы мы сделали это по-настоящему. Я хочу, чтобы ты был первым у меня во всех смыслах этого слова. Никто другой не будет так нежен как ты. Ни с кем другим я не буду желать этого так же сильно, – её голос срывался. – Да я и не позволю этого никому другому.
Он обнял её – крепко-крепко. Она чуть вздрагивала в его руках.
– Лили… – он перевёл дыхание, – Да, конечно, Лили… Если бы ты знала, как… – он умолк, пытаясь подобрать слова, потом вдруг, решившись, выговорил, – я хочу этого. Потому что люблю тебя – с тех пор, как увидел…
Они стояли на коленях друг перед другом, обнявшись, а чувства, высказанные впервые в жизни, захлёстывали их с головой, и Лили забывала, что ещё минуту назад она испытывала к Северусу совершенно иное – симпатию, сестринскую привязанность; – всё это смыло огненной волной никому неподвластной стихии, рождённой тремя – вечными – словами. И неистовый танец пламенных вихрей, вспыхнувших в зрачках двух волшебников, казалось, освещал стены маленького домика лучше тысяч свечей. И, поддавшись очарованию этого пламени, рождённого в тёмных глубинах его глаз, она тихо-тихо, почти беззвучно ответила:
– Сев… дороже тебя у меня никогда никого не будет.
Он закусил губу, чтобы справиться с волнением, перехлёстывающим через край. Сердце колотилось как безумное. Ещё крепче прижав Лили к груди, он невидящим взглядом уставился куда-то вверх, сквозь потолок, благодаря небеса и всех богов за этот миг. Лишь минуту спустя, совладав с собой, он ослабил объятия, и Лили, не смевшая до того пошевельнуться, мягко отстранилась.
– Ты такой хороший, – прошептала она.
– Я обыкновенный, – он улыбнулся краешком губ.
Они опустились на своё импровизированное ложе и долго лежали рядом. Он задумчиво гладил её ладонь, а она, прислонившись лбом к его виску, мирно сопела, изредка прикасаясь губами к его щеке, и пряди чёрных волос щекотали её лицо. Этот момент надолго сохранится в её памяти, и даже три года спустя, засыпая под храп отвернувшегося к стене мужа, она будет вспоминать этот вечер, и ласки первого человека, любившего её по-настоящему. И не раз промелькнёт сжимающая горло мысль – почему она пошла за тем, кто желал обладать ею, а не за тем, кто готов был отдавать ей себя? Почему согласилась стать ценным призом для вечного спортсмена, а не звездой в небесах волшебника? Она не будет знать, что навсегда осталась для Снейпа такой звездой – недостижимой, но вечно желанной… ведь издалека видна лишь красота; жалящие лучи не опаляют на расстоянии.
Но в тот миг всё это ещё не стало их будущим.
Долгие минуты спустя Лили приподнялась на локте, легонько коснулась губами лба Северуса, его длинных чёрных ресниц, а потом неожиданно впилась губами в его шею – так, что неминуемо должен был остаться след.
– Ах так? – он крепко, но вместе с тем осторожно взял её за руки, перевернул и прижал к ложу. – Ну, извини: сама напросилась.
Некоторое время она извивалась, безуспешно пытаясь высвободиться, но вскоре прекратила всякое сопротивление и лишь тихонько постанывала, задыхаясь от жарких поцелуев. Потом, когда хватка ослабла, она освободилась, подаваясь ему навстречу всем телом, обвила его руками, и, закинув свою ногу поверх его, мысленно попрощалась с последними воспоминаниями о своей скромности.
Он переместился чуть ниже, прихватил губами розовый сосок и бесцеремонно потянув за него, одарил Лили плотоядным взглядом хищника, изловившего добычу. Она тихонько пискнула и легонько царапнула его за плечо коготками, словно обещая: одно неверное движение – и возмездие последует без промедления. Он лишь хмыкнул в ответ, покусывая её грудь, совершенно не обращая внимания на выпущенные в ответ когти – впрочем, выпущенные настолько аккуратно, что совершенно не причиняли боли. Снова бросив на неё взгляд, он неторопливо перешёл ко второй груди, то целуя, то прихватывая зубами. Пискнув несколько раз и убедившись в тщетности подобного способа привлечения внимания, Лили извернулась, добираясь до его губ; несколько минут они упоённо целовались, потом он отстранился и перебрался на более удобную позицию между её колен, где выпрямился и совершенно хозяйским движением подтянул её к себе за ноги.
Она хохотнула. Он смерил её нарочито наглым взглядом, пристраиваясь поудобнее, потом медленно и осторожно, дюйм за дюймом стал пробираться в неё, бдительно следя за её реакцией, стараясь не обращать внимания на бурлящую в крови адскую смесь гормонов, требовавшую сделать всё немедленно, наплевав на всяческие предосторожности. Продвижение внутрь давалось несколько труднее, чем первые два раза. Лили же мирно улыбалась, и когда он уже решил, что на самом деле потеря невинности у девушек проистекает совсем не так тяжело, как об этом рассказывают, она вдруг переменилась в лице и, упёршись ладонями ему в грудь, принялась отталкивать от себя.
– Подожди! Больно…
Он остановился, невзирая на отчаянный вопль собственного тела, страстно желавшего продолжения акта любви.
– Сейчас… сейчас, подожди… помедленнее…
Он потихоньку продвинулся чуть-чуть глубже, потом ещё…
– Постой! Не так быстро… – зрачки её расширились, она едва переводила дух, и, глядя на неё, Северус остановился, хотя разум, затапливаемый желанием, убеждал, что происходящее совершенно безопасно для Лили, пусть даже и слегка болезненно, но причин для остановки нет.
Тем временем, отдышавшись, она кивнула и слегка подтолкнула его к себе. Обоим показалось, что дальнейшее растянулось во времени, хотя в действительности минули краткие мгновения. Она притихла, вцепившись в мантию и запретив себе издавать какие-либо звуки, а он, не останавливаемый более её вскриками, стал пробиваться дальше, почувствовав в какой-то момент, как истончается и исчезает сопротивление её лона.
Лили отпустила мантию и нервно провела ладонями по его бокам. Он вопросительно взглянул на неё.
– Кажется, всё, – она вымученно улыбнулась и притянула его к себе для поцелуя. – Теперь можно…
Дальнейшее, как ей показалось, было даже лучше, чем в прошлый раз, но непрошедшая память об ощущениях собственной растягивающейся-рвущейся плоти отнюдь не добавляла удовольствия. Поэтому Лили просто расслабилась, лаская Северуса лёгкими прикосновениями пальцев, с удовлетворением наблюдая за выражением его лица, когда он дошёл до наивысшего предела наслаждения – и тут почувствовала нечто необычное: тёплый, явственно ощутимый поток энергии хлынул к ней. Это было новое, необычайно приятное чувство. Она прижалась животом к его солнечному сплетению, ловя этот яркий поток, он же, кажется, ничего не заметил, решив, что она просто ласкается. Выбравшись из неё секунды спустя, он коснулся её губ и тут же, отвернувшись, принялся осматривать то место, где только что счастливо пребывал.
– Что ты там ищешь? – она слегка покраснела и набросила на себя угол мантии.
– Знаешь, дорогая моя, кровушки – в наличии. Кому-то предстоит хорошенько прополоскать одежду, прежде чем возвращаться в ней в Хогвардс, – он опустился рядом с ней. – Больно было?
– Да уж, приятного мало, – повела бровью Лили, и тут же поспешно поправилась, – но только поначалу. К тому же, была в этом и ещё одна положительная сторона. – она прижалась к нему, обнимая. – Ты почувствовал ток энергии..?
Они устроились рядом, накинув одну мантию на двоих, и разговаривали о всякой ерунде, как будто пытались наверстать упущенный год.
– Какая же я была дура, Сев, что оттолкнула тебя тогда. Не прощу себя за это, – она покачала головой. –  Ещё и гадостей наговорила… Прости меня, – Лили не привыкла просить прощения, но почему-то сегодня слова, всегда дававшиеся с трудом, сами срывались с губ.
– Ничего, Ли. Лучше не вспоминай.
(Продолжение следует, буде окажется востребованным...) wink.gif
Сообщение отредактировал ЛилиХоплит - только что
Mesmer
23.1.2008, 0:14 · Re: Конкурс максификов № 2 (фандом Гарри Поттера)
Аватар
Ну...начнем...
НАЗВАНИЕ: Сквозь тьму
САММАРИ: Детство, отрочество и немного юности Северуса Снейпа
ЖАНР: Говорят, что драма, я в этом не разбираюсь. Раз говорят, пусть будет
ПЕРСОНАЖИ: СС, НМП, АД, ЛМ, ЛВ
РЕЙТИНГ: R (авторский)
БЕТА: есть=) Хелена
Disclaimer: Отказываюсь, от всего кроме Ежа и Енота со старым прохиндеем, эти мои
Глава 1. Да здравствует этот свет!
Этот тоскливый и ничем не примечательный вечер больше подошел бы осени. Дождь лил не прекращая, и гром гремел весь день напролет. Символично, но именно пятница 13 стала первым днем в жизни нового человека, нового мага. Больница, ночь, и крик женщины. Крик боли и отчаяния – содержательно, не правда ли?
В принципе, это не совсем добрая и милая история, дорогой слушатель. А начало новой жизни через боль – не лучшее начало вообще.
Молодая, но уже уставшая от этого мира женщина, вопя от боли, проклиная и своего, еще не родившегося, ребенка, и мужа, которого ненавидела, проклиная всех и вся, пыталась успокоиться, прислушаться к речи врача, понять, что вообще происходит.
Мда, а дело было вот в чем. Ближе к ночи в одной из больниц, в пятницу 13 на свет появился маг, жизненный путь которого был непонятен даже звездам, а ведь они многое знают, многое видели. При рождении мальчик не был силен, я бы даже сказал наоборот, не многие рассчитывали что малыш выживет, таким слабым он родился. Ночью, именно этой ночью, друзья мои, на свет появился Северус Снейп.
«Почему Северус?» - спросите вы…
Не знаю, да и мать ребенка тоже, наверное не знала. Просто для Эйлин Снейп, в девичестве Принц, было важно дать ребенку достойное имя. Перебрав множество имен, она остановилась на Северусе. И только.
Мальчик родился раньше срока, и было чудом, что он вообще родился. Но нас не интересует история ДО его рождения, не так ли? Нас интересует история ПОСЛЕ.
Вообще Эйлин была милой, немного замкнутой, но милой. Я знал ее с детства, но, как уже было сказано ранее, это совсем другая история. Кстати, в то время, пока я с вами разговаривал, ребенка отнесли в другую комнату. Во избежание нервных срывов, видимо. Малыш уже не кричал, не пытался двигать ручками и ножками, а мирно посапывал. Да, да…Он таки выжил, как говорят в таким случаях, всем врагам на зло. Впрочем, слабость от рождения он исправит, как исправит и многое, стараясь стать лучше…но не будем забегать вперед. Вернемся к нашему повествованию.

Северус проснулся от яркого света и попытался оглядеться, но из-за слишком высокой спинки кроватки ему не удалось этого сделать, впрочем, как не удалось и осмыслить, где он находиться. Начал проявляться страх, Северус инстинктивно заревел, пытаясь привлечь к себе внимание. Тут в комнату вошла его, надо понимать, мама. Да, это именно мама, добрая, ласковая…его…
Женщина с резкими чертами лица подошла к детской кроватке и бережно взяла своего сына на руки. Отец наследника видеть не хотел, объясняя это тем, что ребенок не похож не то что на отца, а на человека в принципе, что имя у него отвратительное, да и характер, наверняка, такой же, и что знать он это отродье не желает. Мать не возражала, и была даже рада такому стечению обстоятельств. А если к тому же упомянуть, что Тобиас Снейп был магглом, а магов ненавидел из-за банального «почему у меня так не получается? И кто в этом виноват?» Ответ на эти вопросы был найден быстро, и Тобиаса найденное решение устраивало. Виновата, естественно, жена, и заплатить за это должна тоже она. Нет, Тобиас не был жестоким человеком, отнюдь, но эта неприязнь к магам была просто болезненной. Потом начались обвинения в неудачах, и пошло и поехало. А на сегодня мы имеем то, что имеем, и ничего уже не измениться в этих отношениях.
-Ну что ты, Северус, Сев…успокойся, мама с тобой, не надо так плакать…ну…?
Малыш вытянул ручку и вцепился в мамину кофту, не желая отпускать. С ней рядом было так спокойно…тихо…он чувствовал себя защищенным. Мать посмотрела на сына, вздохнула и уложила обратно в кроватку. Потом села рядом на стул и стала петь. Не очень хорошо, но это не важно, когда тебе поет мама, правда?
Малыш стал понемногу успокаиваться, и вскоре заснул.
Начиналась новая жизнь, полная и взлетов, и падений…Но пресной ее уж никак никто и никогда не отважится назвать. Так и повелось, что защиту и покой маленький Северус находил в объятиях мамы…А как же иначе? Она старалась защитить сына от всего, старалась, как могла...но не долго это продлилось.


Глава 2. Перемены, странности, новый знакомый
Мы оставили наших героев в милой и домашней обстановке, но, если посмотреть на их жизнь дальше, идиллия первой картины спадет, и очень быстро. Естественно, при всем желании семейная идиллия не продлилась бы долго.
Да… много я повидал на своем веку, но этот мальчик все больше и больше меня интересовал. Я ради этого даже вышел из «подполья» как я сам назвал угол, в котором я обитал.
Ребенок рос не очень сильным, я бы сказал, даже хилым, да простит меня дорогой слушатель за такую речь. Но очень умным и сообразительным, а самое главное, магические способности малыша никак не проявлялись. Да и были ли они вообще?. Еще один плюс.
Гордость матери, к пяти годам юный Северус много что умел, а главное, размышлял совсем совсем не так, как другие дети его возраста.
К крикам в доме привыкнуть сложно, но возможно. Вообще, можно привыкнуть ко всему и подстроится подо что угодно. Честно. После очередного скандала мать уходила в комнату, запиралась там и пережидала бурю, а затем приходила к сыну и долго с ним разговаривала. Просто так, без смысла, только чтобы успокоить себя, так как Северус был спокоен, из комнаты во время перебранок не выходил, отца ни злым, ни пьяным, ни добрым никогда не видел, поскольку редко с ним общался. У него был свой мир в комнате, где стояла его крепость, и остальное его не волновало. Он знал, что мать все равно придет вечером, что на улице все равно никто с ним играть не станет, просто из вредности, и что перед сном в комнату заглянет отец. Только говорить не будет, просто посмотрит и уйдет.
Нет, конечно ребенок не был в изоляции или еще чего похуже. И не думайте, что родители мальчика только и делали, что ругались…Это я так, нагнетаю обстановку. Характер у меня такой. Но вот то, что общались с ним мало, это да…Зато читать он просто обожал. Еще бы, мир рыцарей и принцесс, драконов, эльфов и пиратов, и много чего еще… Здесь в комнате, этих мирах можно сделать любую фантазию реальностью. Была у него и своя маленькая библиотека, состоящая из 15-20 книжек, как для совсем маленьких, так и для детей постарше. Северус их просто обожал, часто перечитывал, а так как семейство было не богатым, он знал что новые взамен старых ему никто не купит, то и бережно хранил. Это, можно сказать, было его маленьким сокровищем.
Таки я отвлекся от истории, но согласитесь, разве не милый малыш? Его мать тоже такой в детстве была…мда…Так, что это я? Хм…А! Так вот…
К пяти годам мы имеем дело с замкнутым, смышленым мальчиком, который, слыша в доме ругань и ссоры, старается уйти от реальности в свой мир. В принципе, Северус никогда не видел этих ссор. Слышать слышал, а видеть не приходилось.
Окружающий мир имеет препоганейшую в некоторых случаях тенденцию меняться. Вот возьмем, к примеру, рождество или день рождения. Каждый год, 13 августа Северус видел торт, сияющую маму и хмурого отца, каждое 25 декабря он видел елку, сияющую маму и пьяного, хмурого отца. Как говорится, найдите десять отличий.
И вы их без труда найдете, и даже больше, чем десять, особенно если рассмотреть каждый праздник в отдельности, а также прихватить еще и ярмарки, которые редко, но случались. В такие дни мама брала сына, и они отправлялись смотреть клоунов, есть конфеты и веселиться.
Северусу было четыре, когда случилось это. Да он и не помнил толком, что в тот день произошло, запомнилась лишь очень расстроенная мать и ненормально тихий в тот вечер отец. А началось все до банального просто.
Было утро, обычное весеннее утро, не отличавшееся от многих других до него. Не отличавшееся ничем, кроме запланированного похода на ярмарку. Конечно, празднество проходило не в Тупике Прядильщиков, где находился дом семейства Снейпов, что вы… Но мы опять отвлеклись.
-Северус!............Се-ве-рус!..........Ты собрался? – нет сомнений в том, что это Эйлин, ее голос я узнаю и из тысячи, тем более что слух у меня музыкальный. Вот, полюбуйтесь, стоит в прихожей, в этом своем ужасном легком плаще…бррр…зовет малыша…Нет бы самой подняться и помочь собраться…ага, разбежался…он же уже взрослый мальчик, сам оденется…угу…забыла мама, что нет у вас эльфов домашних, чтоб наследнику помогли! Ладно проехали, все равно, пока я разглагольствовал, сынок уже собрался...САМ…вот умница…
-Мам, ну зачем так кричать…я все слышу… - мальчик подошел к матери и протянул ей ручку, женщина взяла его ладошку в свою и уже собралась выходить из дома. – Мам, а мам, а давай Карла с собой возьмем, а? Ну пожалуйста, ну давай…Он будет хорошо себя вести, я обещаю…честно-честно…
О! Кто-то говорит обо мне? Куда взять? Туда?! Нет уж, увольте, я лучше здесь посижу… Ах, как же не вежливо с моей стороны! Простите, простите ради лешего, забыл представиться. Карл, местный ворон. Точнее ворон этой семьи, их фамилиар. Появился, когда Эйлин исполнилось семь лет, так и живу с ней, но, если быть честным с самим собой, хозяином уже давно считаю младшего Снейпа.
- Не думаю, милый, что Карлу там понравиться. Пойдем, а то на автобус опоздаем…ну же… или оставайся дома.
- Хорошо, только не сердись… - люди вышли из дома и направились в сторону остановки.
Естественно я полетел следом, ведь надо же кому-нибудь присмотреть за ребенком.
Ну что могу сказать я о ярмарках. Или как там еще это сборище люди называют? Шумно, давка, толкотня. Балаган, одним словом. Клоуны, аттракционы всякие, и так далее, и тому подобное. Лично для меня ничего интересного, а вот младшему нравится. И клоуны эти дурацкие, и аттракционы, особенно эта…как ее…ка-ру-се-ль, да, карусель. И что забавного в том, чтобы с черепашьей скоростью по кругу ездить? Ну, с другой стороны, если нравиться - пусть катается. Он же еще маленький, в конце концов. Меня вот что всегда удивляло, иногда, а точнее все чаще и чаще, Северус мог рассуждать почти как взрослый. И библиотека его ширилась, надо сказать, стараниями отца, который очень надеялся, что сынок окажется нормальным, или на худой конец сквибом, а ведь к этому, к радости Тобиаса, все и шло. Но были моменты, когда Северус вел себя как младенец, ей богу не вру, вот как сейчас. Другие дети хотели прокатиться на горках, зайти в комнату ужасов, ну или, на худой конец, в комнату смеха. А Северус ехал на своей лошадке по кругу и искренне этому радовался. И вообще, никогда не подумаешь, что этот тощенький мальчуган с чернющими глазами недавно рассуждал о пользе незаметного пребывания у них в доме во время ссор, случавшихся все чаще и чаще.
Нет, дорогие слушатели, сейчас это был ребенок, самый что ни есть настоящий ребенок, и Эйлин, немного уставшая, но счастливая, улыбалась своему сыну. И все бы было хорошо, но к сожалению не всегда все бывает гладко.
Ненавижу цыган, вот уж премерзкий народец. Без дома, без чести, без семьи, живут как древние кочевники, ей богу. О! Посмотрите, подходит одна, а Эйлин ее даже не замечает, зато заметил Северус, умничка, вот мальчуган все примечает, молодец, пригодиться в жизни. Началось. «Дай ручку позолочу» или как там у них? Неважно. Важно, что Эйлин ее не прогоняет, вон, глядите, даже слушает…Эх, слух у меня конечно музыкальный, но не на столько…
Женщина в сером плаще стоит возле карусели и улыбается мальчику. Ничего вокруг не замечая, а в голове проносятся вихрем мысли. И жалеет она, что когда-то хотела от этого чуда избавится, и невыносимо ей думать о том, что когда-нибудь он все же уйдет, а она останется одна, с человеком, который ее презирает.
«Мальчик, сынок, ну как он может быть сквибом? Нет, он конечно не будет вторым Мерлином, но это и не нужно…еще бы понять, что его магию сдерживает?»
Увлеченная своими размышлениями, женщина пропустила момент, когда к ней подошла довольно пожилая цыганка.
-Что, деточка, сыном любуешься? Хочешь знать, почему ведьмак он, а не видно?
Эйлин вздрогнула и повернулась к пожилой цыганке.
-Меня не интересует, что вы там говорите, я не верю в предсказания…
-А зря, я многое могу тебе рассказать, и о тебе, и о муже твоем, и о сыне…
В предсказания женщина действительно не верила, но взглянув на сына, который махал ей своей маленькой ручкой… «Просто любопытство,- говорила она себе,- это просто любопытство…» Она помахала в ответ и несколько натянуто улыбнулась потом снова повернулась к цыганке.
-Ну, что вы еще можете мне поведать, кроме того, что я и так знаю, или наоборот…
-Деточка, девочка, а про что такая красавица хочет узнать?
Эйлин задумалась, но лишь на секунду.
-Расскажи мне про будущее моего сына. – попросила она и протянула деньги.
-Эти бумажки оставь себе, а лучше скажи, действительно ли ты хочешь узнать именно это?
-Да. – прозвучал короткий, уверенный ответ.
-Что ж… будь по твоему… - цыганка внимательно осмотрела женщину и начала рассказ. По мере того, как пожилая предсказательница говорила, лицо Эйлин все больше походило на маску, улыбка исчезла с ее лица, а кожа бледнела прямо на глазах. Она смотрела на своего сына и не могла поверить в слова, слетающие с губ этой странной особы. Рассказ еще не был завершен, когда к Эйлин подбежал ее сын и начал дергать за полы плаща.
-Мам, ты меня слышишь? Мам, ну мам…а кто была эта женщина? Ну, которая стояла рядом…мааам.
Эйлин притянула к себе сына и крепко его обняла, потом повернулась к цыганке, но той уже не было рядом. Взгляду Эйлин предстала лишь пустота.
Эйлин подхватила сына на руки и поспешила домой. Вспоминать слова той ужасной особы не хотелось, однако фразы въелись в память и постоянно крутились в голове.
«Дома сегодня все как обычно, жена ушла с сыном на прогулку… Да… Северус… Сев все больше напоминал внешностью его, своего отца, то же телосложение, те же волосы, тот же нос, а вот овал лица от жены отпрыску достался, и губы тоже, так же как и тяга к книгам и некоторые черты премерзкого характера мальчишки. В остальном же вылитый Снейп. Вот только глаза…глаза были дедушкины, это точно, тот тоже, бывало, как посмотрит, мороз по коже пробегает. И хорошо, что нормальным растет, нечего еще одному члену семьи невесть чем заниматься. И вообще, как его угораздило жениться на такой…такой…даже слов не подобрать. И ведь ни слова про эту свою магию до свадьбы не сказала…Но ничего, мальчик никогда про нее и не узнает, не нужно ему это. Вот пойдет в нормальную школу, будет общаться с нормальным детьми…
Аха, вот и домочадцы вернулись. Сев чего-то настороженный… А, так вот в чем дело! У женушки очередной заскок.»
-Ну, и где вы были? А?
« Ноль внимания, это уже хамство, подойдем, вот так, схватим за рукав, так, в глаза мне смотри, истеричка!»
-Где. Вы. Были.
«В общем-то все равно, где, но это ее оцепенение нужно снять, а то сломает что-нибудь этой магией своей, а потом сыну объяснять придется, почему полка разлетелась, знаю я ее… Молчит, странно…»
-Отец, мы просто гуляли, мама хотела сказать тебе еще с утра, но ты быстро ушел…она не успела – немного помявшись, мальчик продолжил – Можно мне подняться в свою комнату?
Получив кивок от отца мальчик опрометью пронесся через гостиную и закрылся в своей комнате.
«Ничего не понимаю, что происходит в моем доме? И с чего вдруг эта скандалистка стала реветь? Ничего не понимаю, но утешать, видимо придется, а то этого…выброса магии не миновать.»
Ну вот, что я вам говорил? Премерзейшая старуха испортила весь день, если бы знать, какую чушь она наговорила Эйлин…Эх. Они возвращаются, надо спешить, а то Северус не найдет своего ворона и расстроится.
Вот, дом, как говориться, милый дом, если не считать плачущей Эйлин, в кои-то веки ведущего себя как человек Тобиаса и притихшего, как обычно Северуса наверху. А мальчик снова уходит в себя…Ведь надо же было такому случиться, магия…слава лешему, магия! А я то думал, почему так странно в этой комнате находиться…да он просто ее изменяет! Как хочет, так и изменяет! Ух ты…многое повидал на своем веку, но такого мои глаза еще не видели.
Так и прошел этот праздник, день рождения… То есть про день рождения моего, теперь, когда его магия наконец проявилась, хозяина все благополучно забыли, даже он сам, а вспомнили только через неделю. Но время, что называется, упущено, да и не любит Северус эти праздники в кругу семьи. Тем более, что отношения родителей портятся.
Как подумаю, что этот презренный маггл все ж таки начал поднимать руку на Эйлин, крылья чешутся набить тому его нелицеприятную физиономию. А юный Снейп все больше уходит в себя, и все реже я вижу то самое мечтательное выражение его лица, как когда Северус менял вокруг себя пространство. Или читал книжки... Эх, ну, не я в этом виноват, не мне это исправлять, а родителям. Ведь, в конце концов, что бы там цыганка не говорила, не повод это для матери от чада свого отказываться, да и папаша хорош, чтоб их всех кикиморы….Ну, чего-то я разошелся, наверно погода влияет, ведь скоро рождество, неделя осталась, а ни елки, ни настроения праздничного не предвидится. Беда, чую, скоро случиться, вот и Северус чувствует, а что толку? Правильно, толку никакого. Потеряют они мальчонку, вот как пить дать потеряют, он скоро совсем в себя уйдет. Да и плакать начал, никогда за ним такого не замечал раньше, а сейчас, вишь ты, плачет опять, и не приласкает его никто. Нет, уважаемые родители, помяните мое слово, еще год – два, вы вместо сына затравленную зверушку получите, да только кто старого ворона слушать-то будет?
Ох, опять отвлекся, вернемся к нашему повествованию. Мда, Рождество – семейный праздник…О! Опять эти их «разборки», ух как надоели-то, ну, что на этот раз? Нет, подслушивать конечно нехорошо, но вот и Северус, как я посмотрю, тоже в «беседе» участвует, так что и мне можно. Я же все ж таки не редька с огорода, а фамилиар, о!
-А мне плевать, слышишь? Плевать! Что ты сделала с сыном? А?!?! Я тебя спрашиваю! – мужчина схватил женщину за воротник потрепанной рубашки и швырнул на ковер рядом с камином. Женщина молчала, и лишь тихие всхлипывания говорили о том, что ей не безразлично происходящее.
Глава семьи был зол, нет, он был в бешенстве. Его сын…ЕГО СЫН оказался магом, черт, пять лет жили нормально, а теперь это. И вообще, он всегда знал, что этот… этот… выродок никак его сыном быть не может! О чем он только думал? Это наверняка их магия, будь она неладна! С работы попросили, аренду дома подняли, жена совсем от рук отбилась. И плевать, что ничего не изменишь, можно изменить, нужно изменить. Не будет это существо знать ни о какой, к черту, магии! НИКОГДА!
-Я кому сказал, заткнись! А ты, щенок, еще раз увижу, как ты эти свои шары делаешь, прибью, понял? Ей Богу, прибью!
-Не смей так с ним разговаривать!
»О! Ооооо! У нашей истерички голос прорезался…ХА! И что будет, кинет чем-нибудь в направлении главы семьи? Нет, не сделает она этого, не успеет.»
Мужчина дает женщине оплеуху и попытки возразить главе семьи пресекаются . Кажется, эти двое так увлечены выяснением отношений, что не замечают ничего вокруг. А мальчик впервые видит, именно видит, наблюдает ссору в семье. И ему откровенно страшно, он понимает, что мама уже не будет его защищать, что сейчас она заступается сама за себя, а не за собственного сына. И что отец никогда уже просто так на него не посмотрит, без неприязни, без отвращения. Все, это конец их семьи, и начинает малыш задумываться, а семья ли это, и нужна ли ТАКАЯ семья? И нет ли других, действительно «других». Плакать уже не хочется, слез уже нет, по крайней мере, на сегодня.
Отец тащит маму наверх, а она упирается, странно, необычно, и…жутко. Страшно, сердце екает в груди, мальчик хочет что-то сделать, что-то сказать, но поздно. Вот как в замедленной съемке, мама спотыкается, мучительно, невыносимо медленно движется назад и не удержавшись на ступеньке, начинает падать... Вот отец пытается ее подхватить, но не успевает... А потом все ускоряет темп, и картинки уже скачут, мама падает с лестницы, и как сквозь подушку, доносится звук, единственный звук – хруст. И одновременно с этим в мире рождается еще один звук, Его никто не услышит, никто не заметит, это в сердце мальчика обрывается первая струна. Первая нить, соединяющая сердце с разумом. И первый шаг на пути смерти чего-то…чего-то….а, неважно, сейчас неважно.
Господи, что ж такое происходит? А? Вот так вот и погибают те, кто не хочет жить. Глупо, конечно, но это я опять нагнетаю. Ну что. Все к этому шло, жаль только, что Северус это увидел. Да…мальчишка всю ссору в уголке просидел, молодцом держался, страху не показал, даже когда Эйлин упала. Встал, подошел, посмотрел, а потом его прорвало. Странно, но он не плакал, а только всхлипывал…неестественно так, без слез, ну да ладно. Стойко вынес парень, ничего не скажешь. Даже этот маггл был не в себе. Носиться по дому начал, ишь ты, видимо, весь алкоголь в миг выветрился, хех. Потом похороны были. Жалко Эйлин, да видно судьба такая. Северус вот приуныл, совсем в себя ушел, не дело это, запустил и комнату свою, и внешность. Нет, если тебя существованием попрекают постоянно, то оно конечно, но не так же. Не правильно это как-то, ну да не старому ворону судить.
Жизнь пошла в другом русле, я же говорил, что окружающее имеет неприятную, гадкую тенденцию меняться, вот и изменилось, чтоб его кикиморы заморили… Так и прожили сын с отцом еще года два, да, точно, Северус тогда еще в школу не хотел идти…Лет семь ему было. Я вот тоже согласен, читать, писать он умеет, а считать ему ни к чему. Вот зачем ему считать? А? Но с людьми не поспоришь, очень упрямые иногда попадаются. Плохо только, что магия больше у него не проявлялась…А так, мальчик как мальчик, никак не скажешь, что ведьмак. Только вот друзей как не было, так и нет.
В школе правда, он тоже не особо общался, но учиться прилежно начал, да…он у меня такой…И со мной разговаривает, аж сердце птичье сводит, ведь так со мной уже лет 20 никто не говорил…ух, мальчик же мне попался, умничка, а не мальчик. И правильно, что от других особняком держится, правильно, ничему хорошему его в этих компаниях не научат. Вот, вот, что я вам говорил! Всего полгода проучился, а уже неприятности пришли, да не одни. Подлечу поближе, посмотрю.
-Стой! Эй, Снейп, говорят же тебе, стой!
-Отвали, Майк, по-хорошему… - мальчик резко развернулся на каблуках и недоверчиво посмотрел на другого мальчишку, чуть повыше ростом и его друзей – Что тебе надо?
-Мне-то? Мне ничего, а ты что выпендриваешься? А? Типа я все знаю, да? Что ты мне все срываешь?
-Ах, так ты про мой ответ на уроке? – лениво протянул черноволосый, но поза из недоверчивой стала настороженной, ожидающей удара – Сам напросился, я не виноват, если ты ничего не помнишь.
-Мразь!
-Какие слова…Где набрался, а, Майк?
-Щас ты у меня узнаешь…сопляк – высокий мальчик подскочил к черноволосому и схватил за грудки – Никогда, слышишь, больше никогда так не поступай!
-Если ты не в состоянии ответить на простой вопрос, это далеко не моя вина. Твои умственные способности.. – договорить Северус не успел, его кинули на землю.
-Снейп, ты вообще нормально говорить можешь? Тебя никто не учил, как нужно разговаривать? Где была твоя мама, а?
-Не смей говорить о моей матери, урод – черноволосый встал с тротуара и начал медленно подходит к высокому мальчишке – Не смей упоминать мою мать, ты слышишь…Не смей…
Высокий хихикнул, наблюдая за реакцией соперника и подмигнул друзьям.
-А то что, Снейп? Что ты сделаешь? И почему нельзя? Что, деф..деф..деффективная?
-Ты хоть знаешь значения этого слова? Ты оскорбил меня, мою семью, что дальше? По хорошему говорю, отвяжись, Майк, пока не поздно…
-Да что ты мне сделаешь, сопляк!
Черноволосый мальчик стиснул кулаки и попытался выровнять дыхание, но получалось не очень. Злость медленно просачивалась сквозь стену отчуждения и покоя, так бережно охранявшую его от опрометчивых поступков.
-Я тебя предупреждал, Майк…- глаза Снейпа опасно сузились.
Высокий мальчик вскрикнул и повалился на асфальт, держась за правую руку, а черноволосый подходил ближе, не сводя глаз со свой жертвы, пока та не закричала в голос. Во взгляде Снейпа что-то изменилось и он поспешно отступил.
-Убирайтесь, если не хотите на себе это испытать…ЖИВО!
Ребята подхватили валяющегося на асфальте друга и увели прочь, а черноволосый сел на бордюр, закрыл лицо руками и заплакал. Давно этого не было и поди ж ты, именно сейчас… Ему на плечо опустилась чья-то рука, а потом рядом кто-то присел. Мальчишка повернул голову и увидел пожилого, но не совсем старого мужчину с седыми волосами. На слегка вздернутом носу виднелись большие квадратные очки в синей оправе. Одет незнакомец был в темно синий жилет, а также черные шерстяные брюки и ботинки, тоже черные, новые и лакированные, вокруг шеи был обмотан длинный шарф непонятного оттенка и узора. Волосы были кучерявые и выглядел этот человек немного странно. Он доверчиво глядел своими карими глазами на мальчишку.
-Ну и что это значит, молодой человек? С чего плакать, если одержал победу?
-Не могли бы вы отцепиться, сэр, я вас не звал, я вас не знаю, и знать не желаю.
-Отчего же? – незнакомец пододвинулся ближе и протянул платок.
-Я не ясно выразился? Я не желаю, чтобы вы сидели здесь рядом со мной. И вообще, что вам от меня нужно?
-Хм…ясно, очень ясно…Да ничего мне от тебя не нужно, просто жалко мне тебя стало. Вроде бы и радоваться должен, разделался с ними не приближаясь, ни разу кулаком не замахнувшись, а сидишь и ревешь.
-Вы…вы видели?
-Видел…
-И ничего не спросите? Не убежите? – странно, но именно ЭТОТ человек не вызывал раздражения, скорее наоборот.
-А чего это я должен убегать? Это ваше личное дело, и я в него нос не суну. Да я много чего в жизни видел, и не такое.
Мальчик все же отказался от предложенного платка и поднялся с бордюра.
-Спасибо, сэр, что поддержали. Жаль, что мы с вами не представлены друг другу… - мальчишка помялся немного, потом протянул руку – Северус Снейп, рад познакомится, и если быть откровенным, вы первый человек, которого не хочется сразу разорвать на части и заставить заткнутся.
Мужчина усмехнулся и пожал протянутую ладонь.
-Джулиус МакМилан. Я тоже рад знакомству. Может, зайдешь на чай?
-Сэр, мы не настолько близко знакомы, чтобы я мог вам так доверять…
-Брось, не съем же я тебя, в конце концов.
-Можно поинтересоваться тогда, где вы живете?
-Конечно, мой дом у тебя за спиной.
Мужчину немного смешило поведение Северуса, мальчик казался нескладным, и не по возрасту вел себя, это-то и было интересным. А еще он был жутко чумазым. Северус же настороженно наблюдал за Джулиусом, пока тот поднимался с бордюра, как бы оценивая, не собирается ли мужчина причинить ему вред. Но он все же позволил этому странному человеку проводить себя в дом и в глубине души очень удивился, что позволил втравить себя в эту авантюру.


Глава 3. Джулиус
Гостиная была небольшой, но уютной. Настолько уютной, что хотелось сесть с ногами вон в то большое кресло посередине комнаты устроиться поудобнее и предаться мечтам, постепенно переходящим в сладкую дрему. Честное слово, только пледа не хватало. Напротив этого кресла стояло другое, оба были обиты светлым материалом в какой-то странный цветочек, не то пион, не то розу, старость мебели стерла четкие контуры. Между креслами стоял столик. Этот предмет мебели был единственным, что говорило: «Хозяин живет в XX веке». Возле столика, у стены, стояло еще одно кресло с кучей подушек. Джулиус, видимо, любил тепло и домашнюю обстановку. Окно в комнате было единственным и задергивалось тяжелыми зелеными шторами, но зато размерами оно было практически во всю стену. На противоположной от окна стене висели картины, при чем нельзя было сказать, куплены они были, или написаны живущим здесь, но то, что они странным, непостижимым образом сливались со стеной и становились частью интерьера, это точно. Вообще, гостиная страдала минимализмом, но таким ненавязчивым, что данный недостаток, а может и достоинство, смотря как относится к данному факту, практически не замечался.
Северус немного неловко переминался с ноги на ногу у порога, не зная, окунуться в эту атмосферу целиком, или сбежать. Второе было предпочтительнее. Действительно, с чего бы этому человеку с ним так разговаривать? Хотя…чем черт не шутит, идти ему все равно некуда, да и незачем. Что его ждет в том жилище? Именно жилище, потому что домом назвать место, где ты обитаешь вместе с отцом, постоянно недовольным своей жизнью вообще и своим сыном в частности, не мог. Да и после смерти матери жизнь перевернулась. Сломалась какая-то пружинка, из жизни исчезла та часть, которая отвечала за доверие к людям. И вот, пожалуйте, милостивый государь, он снова поверил. И с чего бы это? Северус пытался рассмотреть гостиную, стоя в маленьком коридорчике, но его взору была открыта, дай бог, одна треть всей комнаты.
-Ну, и что мы там застряли, молодой человек? В ногах правды нет, проходите, присаживайтесь.
Мальчик стряхнул оцепенение и прошел в гостиную. Немного сомневаясь в своем решении, он все же сел в одно из кресел, в то, которое стояло чуть дальше от окна. Мужчина задернул шторы и зажег несколько канделябров. Комнату заполнил легкий свет свечей, запахло воском, не хватало только клавикордов. Гость осматривал помещение с неприкрытым удивлением, поскольку раньше и не думал, что свечи могут ТАК оттенять, подавлять мглу в углах, вызывать ощущение уютной тишины и покоя. Немного помедлив, но все же решив наплевать на свои соображения безопасности, Северус откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники и прикрыл глаза, наслаждаясь окружающей его атмосферой.
Джулиус сам не знал, зачем пригласил мальчишку. Наверно, потому что ему этим днем стало немного тоскливо, да и парню, судя по всему, не мешало отвлечься. А, может, он видел в случайно встреченном мальчишке того, с кем можно поговорить, без ощущения, что ты безнадежно отстал от жизни. А может, ему просто стало жалко то существо, которое сжалось, сидя у бордюра. Неважно. Главное, что это случилось.
Он долго пытался зазвать упрямого до несносности сорванца в гостиную. На пацана просто какой-то столбняк напал. Пришлось приложить немалые усилия, и лишь последняя фраза, по-видимому, была услышана. И нате вам, нежданный гость уже развалился в его любимом кресле и закрыл глаза. Джулиус усмехнулся про себя. Если быть откровенным, он ненавидел детей, но именно этот парень не был похож на ребенка. Не состыковывалось что-то. Джулиус услышал как кто-то начал бить в окно, и заметил, что при этих звуках его гость напрягся. Хозяин дома приоткрыл штору и увидел старого ворона, штурмующего его жилище. Мальчик расслабился и попросил впустить птицу. Джулиус удивился форме просьбы, но вида не подал. Вы только представьте.
-Ээээ…Сэр, я вижу, вы обратили внимание на птицу, пытающуюся проникнуть внутрь. Это…мой ворон. И, если вас не затруднит, я попросил бы вас открыть окно, в противном случае, птица не успокоится, пока я здесь нахожусь.- И приподнял уголки губ, видимо, данное выражение выражало ухмылку, или улыбку. Джулиус рассмеялся и впустил птицу, быстро влетевшую в открывшееся окно и устроившуюся на спинке кресла, в котором сидел мальчик.
Нет, только представьте мое негодование, когда эти…эти…эти несносные, омерзительные, невоспитанные, да у меня просто слов нет! Я даже каркнуть как следует не мог! А самое обидное, что вступиться тоже. И что я вижу? Я говорил, Северус – умничка? Да? Ну и леший с вами, опять скажу, и опять, и снова, он УМНИЧКА! Неконтролируемый выброс магии – это вам не шутка. Одно дело, разбить чашку, перекрасить волосы в другой цвет, вызвать небольшой потоп в ванной…И совсем другое, дробить кость тому, кто пытался тебя ударить. Надо будет присмотреться…Ага, ну точно, дробит…Эх, способный…Эйлин была права, не Мерлин, конечно, но тоже не слабый маг. Но лучше бы он радугу в комнате делал, да картинки-иллюзии творил, чем…так. Ох, что ж вы меня все никак не остановите? Я вам тут распинаюсь, тонкие материи объясняю, а моего хозяина уже какой-то хрыч к себе увел, и дверь перед самым носом, тьфу ты, клювом захлопнул. Ох, Северус, Северус …говорила же тебе Эйлин, не ходи с незнакомыми…ну ничего, пришло время вспомнить молодость удалую…Лишь бы клюв да крылья не подвели…Такс…Пригнемся, перья распушим…ага...Эй, дамочка…Э-эй. Нет, не надо мне вашего знакомства, сорока несчастная…да, да. Именно вы, и именно сорока…Ух, нашли время цепляться, от дела отвлекать…Хотя…если бы не дело…Нее, слишком светлые перья, ненавижу блондинок. Пригнулись, сосредоточились, и, как говаривал мой дальний родственник: «На абордаж!». Открывай, злей, ну! Ох, наконец-то впустили. Батюшки…вот попал, так попал…разведаем обстановку…Вроде все прилично, никаких ужасов в виде телевизора или магнитофона нет…Все вроде в порядке, а главное, Северусу нравится…Ну, если хозяин доволен, я молчу. Но далеко отлетать не стану.
Пристроившись позади хозяина, я стал наблюдать за невысоким мужчиной, но вскоре успокоился, не станет он обижать мальчика.
Джулиус в своей жизни прошел через многое, да и много странного видел, но эта парочка была необычной вдвойне. Какой дуэт: ворон, похоже, вылетел из сказки, а мальчишка из нее, кажется, и не выходил.
-Хм…Может, чаю?
-Естественно, сэр, вы же за этим меня пригласили.
Мальчонка насторожен, но это не удивительно, если рассматривать ситуацию, в которой он оказался. Мужчина оставляет странную пару наедине, а сам отправляется на кухню, за обещанным чаем, а по возвращении перед его глазами предстает чудесная картина. Мальчишка гладит ворона, устроившегося на руке хозяина.
Вот, да, так, чуть правее…мммм...Хорошо.…Ох, ты, снова меня занесло. Вы б хоть сказали, что отвлекаюсь. Эх, да рассказывать-то и нечего.…Ну чего, сидят, пьют чай, молча. А здесь приятно, по-домашнему, как в нашу с Эйлин в комнату в поместье попал. Там тоже свечи везде горели. Эхе, вот и разговор склеиваться начал…ну-с, посмотрим, как юный Снейп может вести тонкую беседу. Семь лет – не шутка, пора б и учится начать.
-Сэр, можно задать вам вопрос?
-Ты уже его задал…
-Я про освещение, почему вы зажигаете свечи?
-Хм…а сам ты как думаешь? Почему?
-Сэр, я не умею читать мысли, и в данном случае, мое мнение значит не так уж и много, поскольку я спрашивал вас.
-Северус…Могу я тебя так называть? – мой хозяин утвердительно кивнул и отпил из чашки – Почему ты так выражаешься? Нет, я понимаю, мы знакомы поверхностно, но..
-Вы не ответили на мой вопрос, сэр.
-Ха, а тебе палец в рот не клади…
»Эт точно, держится…Хех, если так и дальше пойдет, переквалифицируюсь в попугая…и буду повторять: умничка, умничка…»
-Ну, скажем так…Электричество меня раздражает…
Несколько минут стояла тишина. Этот человек разглядывал, ей богу, просто разглядывал Северуса, а хозяин…да ему по барабану. Да простит меня слушатель, иногда заносит старого ворона.
-Раз уж мне было позволено задать один вопрос… Вы не испугались, не убежали… Почему?
-А должен был? Ты же не на меня напал, в конце концов…
-Нет, но…некоторые…избегают…скажем так, некоторые избегают общения со мной из-за моих выходок. Я…иногда мне самому кажется, что я опасен для других людей.
»О-па, вот так поворотик. Загадаем…Коли ответят доверительно, оставлю их, так и быть, все равно спать хочу, а коли нет…Начал вспоминать боевую молодость, вспомни, что называется, до конца.»
-Согласен, если учесть то, что я видел, ты можешь быть опасным. Но, насколько я могу судить, не в твоем характере нападать первым, верно?
-Конечно, сэр, я…
-И называй меня Джулиус, а то как-то непривычно…
-Конечно, Д…Джулиус.
-Вот и славно. А то, КАК ты себя защищаешь, это твое дело. Я уже говорил, что многое повидал на своем веку, ЭТИМ ты меня не удивишь.
»Все, оставляю их наедине, спать хочу, и окно приоткрыто…Здорово.»
Ворон удовлетворенно каркнул, подлетел к окну и вылетел на свежий воздух, оставляя собеседников одних.
-У тебя странная птица, Северус, не находишь?
-Есть немного – мальчик улыбнулся, спрятав улыбку за чашкой – Эээ…Вы говорили, что многое повидали…
-Да, говорил.
-Расскажите, а?
-Хм…любишь сказки?
Гость напрягся и сжался в кресле, которое сразу показалось огромным, неудобным.
-Сказок не бывает, сэр, как и чудес…
-Никогда так не говори. На свете всегда есть чудеса. Вот даже взять твою недавнюю драку, хотя как раз дракой ее трудно назвать. Это было…несколько необычно…
-Сказок нет, – резче, чем можно было ожидать, ответил собеседник – Я думаю, на этом мы можем прекратить нашу беседу?
Джулиус допил свой чай и присмотрелся по внимательнее. Казалось, теперь перед ним сидел не мальчик, готовый слушать про походы его юности, а зверек. Да, именно маленький, загнанный зверек, готовый защищаться до последнего. Мужчина решил не давить.
-Конечно, можем закончить. Ты хотел послушать про дела моей давно минувшей юности?
Северус немного расслабился, но некоторая настороженность все еще оставалась.
-Да, если вы не передумали…
-Отчего же? Коль тебе так интересно….Хм…так, с чего бы начать? Пожалуй, с того, что в небольшом городе, на юге Великобритании…..
И Джулиус стал рассказывать про времена своей молодости, когда он ходил в дальние плавания, увлекая мальчика за собой в мир невероятных и загадочных приключений. Он рассказывал про русалок, и про всякие другие чудеса которые действительно видел.
Надо сказать, что имя Джулиуса МакМилана было вымышленное, также как и его рассказ. Правда присутствовала, но была искажена, перевернута с ног на голову. Рассказчика в действительности звали Аугустус Флеминг. Был этот мужчина волшебником, но за определенные преступления (контрабанда и пара отравлений конкурентов) лишился палочки и права колдовать. Лишился давно, лет 50-55 назад. И, если быть откровенным, начал забывать про существование магии, поскольку и в молодости не особо ей пользовался. А этот парнишка заставил его вспомнить. К тому же малыш был не безнадежным, и кроме того чем-то напоминал Джулиусу его самого в детские годы. На людей Джулиус тогда не нападал, но и популярностью не пользовался. И тут мужчине пришла в голову идея фикс, как сказали бы в некоторых кругах. Идея взять парня под свое крыло. Нет, об обсуждении магии и речи быть не могло, но мальчишка, по крайней мере, смог бы развивать внутренние способности, научиться более эффективно защищать себя. А уж жестоко используя магию или на кулаках, будет выбором исключительно сидящего напротив.
А еще нужно познакомить этого мальчугана со своим сыном. Да, да…Года два назад быть в одиночестве Джулиусу осточертело, и он решил усыновить какого-нибудь маггла. Не особо повезло. Маггл попался строптивый, хорошим манерам учиться не хотел, да и вообще… Хотя об этом попозже.
После русалок пошли рассказы про единорогов, великанов, эльфов… И закончилось повествование только под вечер. Северус слушал внимательно, не перебивал, и улыбался снисходительно. Ну что он мог сказать? Мы же договаривались? Все это чушь и вымысел. Где-то внутри он понимал, большинство из историй – правда. Не в чистом, что называется, виде, но правда. А главное, уходить из этого места, нет, дома не хотелось. Но пришлось, поскольку рассказ был завершен, печенье съедено, чай выпит, а за окном уже горел закат. Пора возвращаться на землю.
-Мда…вот в принципе и все…
-Спасибо, сэ.. Джулиус, рад был знакомству – мальчик поднялся с кресла и поставил чашку на столик, потом посмотрел на заходящее солнце, и, решив что-то для себя, обратился к хозяину дома – А… вы не будете против, если я приду еще? Нет, если вы возражаете, то…
-Все в порядке, я вообще, давно ничего никому не рассказывал. Не спрашивали. И, отвечая на твоя вопрос, да, ты можешь заглянуть на чашку чая с печеньем.
Северус улыбнулся и отправился домой. На сердце стало немного теплее, а порванная струна стала восстанавливаться. Позже он понял, что зря.
»Уже вечер, а этого крысеныша нет. Убью, честное слово, задушу собственными руками. Черт, выпивка закончилась, этот заморыш где-то пропадает…»
Еще одна бутылка полетела в угол, когда дверь с легким скрипом открылась.
-А! Вернулся…задохлик. Где ты шлялся?
»Напрягся, стоит у лестницы. Нет, дружок, так просто ты от меня не отделаешься.»
-Эй! Уродец! Где ты шлялся?
»Опять ноль реакции, ну ничего, щас встанем…Голова кругом, но не на долго, так, стена – хороший ориентир, добавим шипящие нотки.»
-Где ты был? А? Я кому говорю? Стене?!?!
»Опаньки, мы поворачиваемся. Ну? Ответишь? Нет? А придется. Я, в конце концов, отец тебе или нет? Может, я волновался?»
Северус вернулся, когда солнце уже село. Отец опять был пьян, а кресло стояло вполоборота от двери, так что был шанс проскочить. Только добрался до лестницы и услышал голос отца.
-А! вернулся…Задохлик. Где ты шлялся?
»Не отвечать, не отвечать. И не поворачиваться. Он успокоится, выпьет еще и отключится. Только бы отключился!»
-Эй! Уродец! Где ты шлялся?
»Руки сами сжимаются в кулаки. Но второй раз спровоцировать меня сегодня не удастся, и не надейтесь. Главное спокойно ответить. Поворачиваемся, смотрим. Выпивки больше нет, это плохо. Настроение у отца отвратительное – еще хуже. Он идет сюда – ремня не миновать.»
-Где ты был? А? Я кому говорю? Стене?!?!
-Нет, отец. Я гулял. Не думаю, что должен отчи…
»Пощечина, отлетаем в угол. На-ча-ло-сь...»
Мальчишка отлетел к стене, а отец стал медленно, пошатываясь, подходить к упавшему.
-Должен, сопляк…еще как должен… - на лице застыла ярость, и тяжелая рука вцепилась в плечо, заставляя подняться, приближая к себе. От мужчины пахло перегаром, дышать было трудновато – Ты обязан отч…отчитываться мне, понял, сопляк?
Рука сильнее сжала плечо, но жертва не произнесла и слова, ничем не показывая свое смирение или страх. Мальчишка просто стоял и смотрел, наблюдая как бы со стороны за всем происходящим.
-Понял?!?!
Северуса швырнуло к стене, и он тихо сполз по ней на пол, обхватив себя руками. Все хорошее настроение улетучилось, а отец не собирался останавливаться. Он еще что-то говорил о том, что сын – полное ничтожество, что он не достоин носить фамилию Снейп, но когда речь пошла о маме, Северус не выдержал.
-Не смей так говорить о ней! Говори, что хочешь обо мне, о других, но ее не трогай! Тебе мало того, что ты ее убил, да? Зачем издеваться над мертвыми? Что тебе это дает?
-Да хоть твои вопли, недоносок, – мужчина бы рад произведенныму эффекту. Пусть сынок знает, ГДЕ его место. Он схватил мальчика и за шкирку и выбросил в центр комнаты – Говори учтиво, сынок.
Последнее слово Тобиас просто выплюнул.
-И знай, с кем говоришь. Щас я тебе наомню, если забыл.
Северус поднялся на ноги и спокойно, собравшись, отступил на шаг. Нападать на отца ему не хотелось. Но сегодня впервые отец во время своей пьяной ругани упомянул маму, и не в первый раз так вел себя. Вторая нить внутри оборвалась. Сегодня он понял, что защищаться ему придется и дальше. И не только от отца, но и от других людей. Физически было сложновато, пока. Но он чувствовал в себе силу, используя которую мог отбросить человека в сторону или заставить страдать. А это уже кое-что. По началу можно отразить одного, но если постараться, то вскоре его побоятся тронуть, и это выход, на данный момент единственный.
Мальчик сосредоточился и отшвырну отца, затем подошел к лежащему человеку. Глаза, до этого просто темные, стали черными, настолько, что не было видно радужки.
-Я. Не. Буду. Отчитываться. Перед. Тобой. Ни сейчас, ни позже.
После этого Северус ушел в свою комнату, закрылся там и проплакал несколько часов, пока не заснул. Он чувствовал, что поступил подло, неправильно, но иначе было нельзя. А если бы юный маг уходя обернулся, он увидел бы испуганное, ошарашенное лицо Тобиаса, который тоже кое-что сегодня понял, и сына больше не трогал. Орать орал, унижал, оскорблял, но больше не прикасался.
»Ух ты, два выброса магии за день. При чем второй очень даже контролируемый. Интересно, а мой юный хозяин об этом знает? Скорее всего не знает. Прибежал, закрыл дверь и разревелся. Я на подоконнике сидел, когда он вернулся. Не знаю, чего Тобиас взъелся. Я тоже волновался, но не бить же сына за это? Но их отношения – это их отношения. И никого другого касаться не должны. А мальчонку потеряли. Ага, сегодня, зато, другие его нашли. Я долго думал, почему в том доме, как в поместье. А потом дошло. Хозяин – маг. Эт хорошо…Эт значит, что Северус под присмотром будет.
Сижу я на своем подоконнике, и сердце птичье сжимается. Плачет, плачет…Чего плакать? Сдачи дал, свое место в семье обозначил. И, самое главное, не разговаривал он со мной, чего раньше не случалось. Вот так вот, дорогой слушатель, сорвался мой хозяин после первого применения магии, и поговорить с ним об этом некому. Нет рядом толкового наставника, или хотя бы просто мага. Хорошо хоть он сейчас в истерику не бросился, а если бы внизу? Если бы папаша его чокнутый это увидел? А? Что тогда? Ну вот, опять нагнетаю обстановку. Главное, что Тобиас больше руку не поднимет, да и самооценка у отпрыска поднялась. Что еще вам надо? Мне, к примеру, ничего.»
TBC, если дозволят)
Вышло чуть больше 10...иначе 3 не помещалась...
Сообщение отредактировал Mesmer - только что
Nokia
31.1.2008, 20:53 · Re: Конкурс максификов № 2 (фандом Гарри Поттера)
Аватар
Название: Сделка с Дьяволом
Саммари: Впоследствии одного недоразумения, Гермиона навсегда изгнана из волшебного мира. Чтобы вернуться обратно, ей придется заключить сделку… с Дьяволом.
Жанр: romance
Персонажи: Гермиона Грейнджер, Драко Малфой, Гарри Поттер
Имя автора: Nokia, musical_genius@mail.ru
Имя беты: Mallin
Рейтинг: PG-13
Disclaimer: Все персонажи(кроме Броди, Альберта и Миранды)принадлежат Ро, а содержание фика - мне
Глава 1. Осколки волшебства
Гермиона, крепко прижав к животу подушку и подобрав под себя ноги, сидела в кресле. На журнальном столике дымилась недопитая кружка горячего кофе. Из нее тонкими змейками поднимались белые струи дыма, исчезая в районе потолка. В углу комнаты раздавался депрессивный гул из недр процессора включенного компьютера. Монитор озарял гостиную неоновым светом, приглашая закончить недоделанную работу. Очередной бессмысленный вечер.
Гермиона вздохнула. Ей очень хотелось вырваться из этого тоскливого заточения и почувствовать глоток жизни. Она ненавидела, проклинала здесь всё: и скучную работу, и тесную квартиру, и дурацкий компьютер, за которым она сидела часами. Порой ей казалось, что стоит только разбить этот неоновый, дразнящий монитор, как все кончится. И работа, и квартира, и этот невозможный гул.
Не думая, девушка швырнула кружку, целясь в монитор. Промахнулась. Разукрашенный фарфор вдребезги разбился о стену, оставляя за собой мутные разводы. Гермиона спрятала лицо в ладонях.
Гнетущая атмосфера магловского мира. Именно магловского. Здесь не было искр волшебства, не было красоты магии. Иррациональное, не вписывающееся в рамки магловского мира волшебство наполняло жизнь Гермионы радостью. А теперь не было ни магии, ни жизни. Не было Хогвартса, не было приключений, ничего не было… Словно это был сон, навеянный фантазией одиннадцатилетней девочки.
Как?! Как магический мир мог так просто исчезнуть из ее жизни? Как она могла навеки застрять здесь, среди маглов?
Воспоминания хлынули неистовым потоком и пронеслись вереницей в ее голове.
***
Когда Волдеморт был побежден, жизни Гарри, Гермионы и Рона начались заново. Все изменилось. Они могли учиться спокойно, без опасения за жизнь близких. Они наконец-то начали говорить о чем-то другом, помимо планов Темного Лорда. Они стали нормальными.
Без вмешательства опасных приключений, к которым они привыкли с первого курса, молодые люди благополучно закончили Хогвартс. Гарри сразу же попал в элитную лигу начинающих авроров Великобритании, Рон поступил в институт исследования магловских изобретений. А Гермиона, всерьез увлекшись нумерологией, успешно сдала экзамены в международный университет финансов имени Ровены Равенкло. Несмотря на разные выборы в жизни, все трое обещали сохранить дружбу.
Но обещание было нарушено. На двадцатилетие Гермионы Рон сделал ей предложение, а она, на радостях, незамедлительно дала согласие.
Гарри был очень рад, и даже был шафером на свадьбе, но на его лице явно читалось сомнение. Встревоженная Гермиона попросила его о небольшой короткой беседе прямо за несколько минут до начала свадьбы.
Сначала им было очень трудно завязать разговор. Гарри был смущен свадебным платьем девушки, и праздничная атмосфера порядком его напрягала.
- Ты очень красива, - пробормотал он, сжимая руку девушки.
- Спасибо, – прошептала Гермиона, поправляя складки на платье. – Гарри, ты чем-то обеспокоен?
Он вздохнул.
-Гермиона, я действительно очень рад за вас. Ты же знаешь, как я дорожу вами обоими. Рон думает, что я ревную, но это не так. Не пойми меня неправильно, но я просто боюсь, что… - он замялся. – Что вам сложнее будет сохранить дружбу, если… - он опять вздохнул, – если у вас ничего не получится.
Гермиона уже предугадала такой ответ, поэтому тут же возразила:
- Гарри, милый, это не так. Мы втроем через многое прошли, и я сомневаюсь, что после стольких испытаний мы не сможем больше быть вместе. Даже если я расстанусь с Роном, мы никогда не перестанем быть друзьями. И поверь мне, Рон будет замечательным мужем!
Но уже очень скоро девушка пожалела о своих последних словах…
Гермиона очень любила Рона, но как только они вступили в брак, что-то изменилось. Постепенно ее любовь стала угасать, а Рон начал казаться совершенно другим, не похожим на себя прежнего человеком. Раньше она любила его за простые вещи: за беззаботность, за хорошее чувство юмора, за то, что с ним никогда не было скучно. Но, к ужасу Гермионы, эти качества быстро поблекли и обрели другие краски. Его детская беззаботность превратилась в безалаберность, шутки стали раздражать, а сам Рон больше не казался ей увлекательным.
Гермиона знала, что все супружеские пары рано или поздно сталкиваются с такими же проблемами. Благоверные начинают надоедать друг другу, а их браки медленно рассыпаются в прах. Но обычно такие серьезные разногласия возникают гораздо позже, когда супругам уже лет за тридцать-сорок, когда дети вырастают, когда влюбленность былых лет идет на убыль. Люди становятся старыми, циничными, слишком уставшими, чтобы ценить воспоминания и чувства. Они либо разводятся, либо остаются вместе из страха общественного порицания. Гермиона не могла понять, почему для них с мужем все закончилось так рано. Иногда она думала, что Рон слишком легкомысленно относится к браку. Но в глубине души девушка понимала, что всегда была слишком требовательной к мужу… Два года, проведенные в браке с Роном, оставили в ее памяти горький отпечаток.
Первый год был самым сложным. Вместо нежной любви и уединения она столкнулась с горьким разочарованием супружеской жизни. Молодоженов пригласили пожить у Уизли, пока не накопилась достаточная для покупки собственной квартиры сумма денег. Гермиона была категорически против, но из вежливости согласилась пожить со свекровью. Как она и ожидала, эта идея потерпела полное фиаско.
Естественно, атмосфера в Норе сильно изменилась с тех самых пор, как они подростками отдыхали здесь летом. Во-первых, дети выросли, а во-вторых, между миссис Уизли и Джинни произошла крупная ссора.
Дело в том, что младшая Уизли уже порядком разозлила родителей, отказавшись выйти замуж за Гарри. Виной всему были его постоянные отъезды по заданиям Министерства (недавно, к примеру, он уехал в Сирию). Всех, включая и Гермиону, сильно удивил отказ Джинни, которая всегда с таким пониманием относилась к Гарри и его выбору. Видимо, она не считала задания Министерства такими же важными, как уничтожение хоркруксов Вольдеморта. Однажды, воспользовавшись отсутствием своего жениха, обиженная девушка завела роман с парнем, который оказался его бывшим коллегой. После грандиозного скандала Джинни покинула дом, но в Министерстве до сих пор сплетничали о любовных похождениях младшей Уизли.
Гермиона догадывалась, почему Джинни так поступила. Трудно жить, а тем более заводить семью, с человеком, пропадающим неизвестно где и постоянно рискующим жизнью. Джинни поступила эгоистично, но ее можно было понять.
В отличие от Гермионы, Уизли так не считали, особенно миссис Уизли. Мать многодетного семейства пыталась выместить всю свою злость на новоиспеченной невестке. Молли постоянно жаловалась, придиралась к мелочам и просила Гермиону помогать ей с домашним хозяйством. В случае отказа миссис Уизли подолгу не разговаривала с невесткой. Казалось, из миловидной женщины Молли превратилась в сварливую тетку. Гермиона не могла жить в таком обществе и просто уехала. Рон долго разрывался между матерью и женой, но после серьезного разговора встал на сторону Гермионы, к великому негодованию миссис Уизли.
Но и сожительствовать с Роном оказалось совершенно невыносимо. Начиная с незакрытой зубной пасты и заканчивая грудой грязного белья, эти, казалось бы, мелкие бытовые проблемы сильно действовали Гермионе на нервы. Из-за этого она часто ругалась с мужем, пару раз в приступе злобы даже разбивала посуду. Рон же в ответ часами не разговаривал с девушкой и спал на кушетке в гостиной. Мирились они с неохотой, но сцена ежемесячно повторялась. И с каждой новой ссорой Гермиона все больше убеждалась в том, что ее чувства к Рону постепенно исчезают.
Девушка часто плакала по ночам в подушку и, периодически звоня матери (несмотря на магический образ жизни, Гермиона уговорила мужа поставить телефон), жаловалась на свою жизнь. Гермионе не хотелось верить, что она могла разлюбить Рона. Но о разводе не могло быть и речи, так как гордость не позволяла девушке признать, что с замужеством она поторопилась. Именно поэтому Гермиона хотела доказать самой себе, что сможет вновь полюбить Рона.
Решение пришло незамедлительно.
Гермиона всегда мечтала завести ребенка, но откладывала это на «потом». Для начала она хотела подняться по карьерной лестнице и обрести весомый статус в обществе, чтобы малыш родился в достатке. Но страх перед разводом толкал ее вперед. Девушка думала, что с ребенком любить Рона станет легче, что появится прочный узел, который соединит ее с мужем… Ведь, как никак, одна из банальных причин, по которым заводят детей, это сохранение неустойчивого брака.
Когда она забеременела, Рон был вне себя от счастья. В глубине души он тоже чувствовал, что с переменами их жизнь станет лучше. Но после выхода в декретный отпуск Гермионе стало не по себе. Она привыкла работать, писать отсчеты, обсуждать с коллегами перспективы того или иного проекта, выступать перед аудиторией с речью… Сидеть же дома и заниматься вязанием казалось ей бессмысленным и чересчур глупым занятием. К тому же распри с Роном участились, и одно лишь его присутствие выводило Гермиону из себя. Но до появления ребенка оставалось еще четыре месяца, поэтому Гермиона старалась не усугублять положение.
После очередной ссоры Гермиона предложила развлечься. И ей непременно захотелось покататься на машине, которую ее родители подарили молодоженам на свадьбу (они считали такой способ передвижения более безопасным, чем трансгрессия). Гермиона давно уговорила Рона пройти курсы вождения, и после нескольких месяцев обучения и практики он научился легко управлять автомобилем. Никто и не думал, что эта безобидная прогулка обернется бедой.
Уже садясь в салон машины, Рон первым начал спор. Он хотел отдать ребенка на воспитание своей матери. Гермиона же была категорически против этого. Она не собиралась, подобно бездушному инкубатору, носить девять месяцев в чреве младенца, которого потом пришлось бы отдать другой женщине. Да и воспитание свекровь давала неважное, потому что никто из ее отпрысков не являлся примером для подражания. Гермиона даже не собиралась обсуждать этот вопрос, но Рон упрямо стоял на своем. На ее просьбы прекратить спор муж не реагировал. Красный от злобы, вцепившись руками в руль, он ехал, не разбирая дороги.
Под конец разговора Рон отвлекся и не заметил ехавшую навстречу машину. Резко повернул, остановился. Что было дальше, девушка сама не помнила от шока. Рон, будучи не пристегнутым, вылетел через лобовое стекло и разбился головой об асфальт. Гермиона закричала, выбежала из машины и принялась на виду у маглов колдовать, чтобы остановить кровотечение. После безуспешного применения заклинаний она поняла, что Рон умер у нее на руках. Тогда у девушки началась истерика, которая проявилась в огромном выплеске магической силы – витрины окружающих магазинов разлетелись вдребезги, сломался светофор. Кроме того, у нее начались преждевременные роды.
Гермиона очнулась в клинике св. Мунго. На известие о кончине мужа и о выкидыше она никак не отреагировала и слушала тихий голос медсестры с совершенно непроницаемым лицом. Затем сообщили о слушании в Министерстве Магии – ее обвинили в рассекречивании магического мира. Гермиона заплакала лишь после того, как дверь за больничной сиделкой бесшумно закрылась.
Через неделю, сидя перед судом Визенгамота и едва сдерживая слезы, девушка слушала, как ей зачитывают длинный список нарушений, которые она совершила. Угроза волшебному сообществу. Демонстрация агрессивного колдовства. Вдобавок ко всему, сотрудники из Министерства не обошлись без массового обезвреживания свидетелей. Один пожилой магл даже лишился рассудка, его разум не выдержал нагрузки заклинания Забвения. Что же касается смерти Рона…
Ее в этом тоже обвинили. Только тогда Гермиона вскочила с места и закричала:
- Я не виновна!
Усадив ее на место, судьи продолжили монотонно читать.
- В Министерстве существует ОБРЧП – Отдел Быстрого Реагирования при Чрезвычайных Происшествиях. В случае угрозы жизни для гражданина волшебного сообщества сотрудники отдела незамедлительно оказывают помощь пострадавшему. В каждом районе Лондона есть подразделения ОБРЧП. Во время аварии вы находились в двух кварталах от штаба №12 – тут пожилой волшебник оторвал взгляд от свитка, и, посмотрев на подсудимую поверх очков, произнес, - без вашего вмешательства Рональда Уизли могли бы спасти спустя минуту после происшествия. Вы не являетесь квалифицированным целителем и не обладаете достаточным опытом, чтобы самостоятельно применять к тяжелораненому исцеляющие заклятья. Вы нанесли непоправимый ущерб здоровью Рональда Уизли! – его голос сорвался на крик. - Без тщательной дезинфекции и специального оборудования к раненому заклинания применять нельзя! Вы сами убили своего мужа!
- НЕТ! – сорвалось с дрожащих губ девушки. Старые волшебники с суровыми лицами смотрели на нее с осуждением, перешептываясь и бросая на нее презрительные взгляды.
- Я… я хотела его спасти! – Гермиона всхлипнула, и слеза прочертила мокрую дорожку по ее щеке. – Я не знала…
- Не знали? – рявкнул волшебник. – Правила ОБРЧП общеизвестны! За пренебрежение к безопасности магического сообщества, применение колдовства в магло-населенном пункте и в причастности к смерти волшебника Верховный Суд Визенгамота постанавливает объявить вас виновной! – тут же раздался заключительный стук молотка, зашуршали пергаменты, зашептались волшебники.
- Вы будете исключены из волшебного сообщества, - произнес судья, поправляя очки на носу. – Ваша палочка будет конфискована, деньги обменены на магловскую валюту. Вам запрещается (опять необоснованный перескок с будущего на настоящее время) устанавливать контакт с любым гражданином волшебного сообщества, в устном и в письменном виде. В случае разглашения информации о существовании волшебного мира к вам тотчас применят поцелуй дементора.
В этот момент Гермиона сорвалась.
- Не надо, прошу вас! – она упала на пол и разрыдалась
- Уведите ее! – властно произнес старец, выставив руку вперед.
Судебный пристав, взяв под руки плачущую девушку, насильно увел ее из зала. Массивные двери с гулким стуком захлопнулись за их спинами…
Остальное Гермиона помнила смутно. Ослепительные вспышки фотокамер, шумные голоса, эхом отражавшиеся от стен Министерства Магии, репортеры, сующие под нос микрофоны и просящие прокомментировать случившееся… Девушка лишь безутешно рыдала, не веря в такой исход.
На следующий день ее палочку отобрали, вместо привычных галеонов ей протянули бумажные фунты. Квартиру Гермионе выделили новую, в магловском районе. Она подписала договор о неразглашении, и с того момента, как за судебным приставом закрылась дверь, девушка больше ни разу не видела волшебников.
***
Ни слезы, ни утешения родителей не помогли ей справиться с горем. Потеря мужа, выкидыш, исключение из магического мира… Все эти несчастья градом высыпались на ее голову, и во всем произошедшем она винила только себя.
А, что ни говори, раньше ей жилось лучше. Даже если дни протекали в бесконечных спорах с мужем, она все еще была волшебницей и могла колдовать! Ведь магия всегда являлась неотъемлемой частью ее жизни, да что там… Эта и была ее жизнь! А теперь Гермионе все это чудилось сном.
Казалось, на этом беды кончились. Но самое страшное горе ожидало ее впереди.
После аварии шансы забеременеть в будущем оказались равны нулю. В итоге Гермиону можно было считать бесплодной. Маленькому ребенку, которого она всегда с умилением рисовала у себя в воображении, никогда не было суждено появиться на свет.
Девушке хотелось умереть. Но под ласковый голос матери она кое-как пришла в себя. Устроилась работать, стала нормально есть и спать, а не торчать ночами напролет у открытого окна. Но все это она делала автоматически, почти не думая.
Так прошло три года. Утром Гермиона ходила на работу и целый день сидела за монитором. Весь ее день состоял из мелких работ и поручений: подписать документы, написать отчет, принести кофе… Почти не двигаясь и ни с кем не разговаривая, она сидела в своей конторке и смотрела на все из-за толстых стекол очков для чтения. Все пережитые невзгоды словно бы иссушили девушку, и она встала невзрачной, незаметной. Красивые работницы в офисе целый день хихикали за ее спиной и делали колкие замечания.
С мужчинами дела обстояли еще хуже. Будучи морально истощенной, Гермиона была не готова к каким-либо отношениям. У нее были ухажеры, но она очень быстро расставалась с ними, не перенося их общества. В последний раз она встречалась с мужчиной полгода назад. Прознав в офисе, что он заключил пари с дружками на то, что переспит с ней за три дня, она перестала отвечать на его звонки и опять замкнулась в себе.
Параллельно девушка ходила на сессии в колледже, ведь волшебный мир не потрудился позаботиться о её образовании. Ей дали ей только аттестат по окончанию школы, остальное волшебников не волновало. Из-за дополнительной нагрузки в виде магловского университета Гермиона всегда приходила домой разбитой и опустошенной.
А ведь она могла идти дальше. Смириться с новой жизнью и с гордо вскинутой головой идти навстречу судьбе! Но девушка боялась, не хотела. Лишь с каждым годом все больше и больше уходила в себя, прячась за стеной, построенной из собственных комплексов и страхов.
Гермиона устала от такой серой и тоскливой жизни. Постоянное хихиканье сотрудниц, чертов экран компьютера и горький кофе по утрам – вот и вся ее жизнь, собранная из осколков мельчайших, ничего не значащих дел. И не было никого, кто мог бы пролить хоть немного света на ее существование. Ни любимого человека, ни ребенка, о котором она так мечтала…
И вот, глядя на разводы кофе на стене, слушая гул процессора и наблюдая за закатом, Гермиона наконец решилась. Ей не нужна была такая жизнь.
Вскочив с кресла, она пошла на кухню и достала из аптечки сильнодействующее снотворное. Это был трусливый и эгоистичный выбор, но ей было все равно. Налив себе стакан воды, девушка высыпала все таблетки на стол и посчитала их. Десятерых хватало. Вздохнув, она взяла в руки первую. Еще чуть-чуть, и всё будет кончено… Всё.
И только она собралась проглотить эту аккуратную белую таблетку, как сзади раздался голос:
- Только не говори мне, что ты действительно собираешься это сделать…
Глава 2. Полночный гость
Гермиона в ужасе остановилась. По ее спине пробежали мурашки. Она смутно помнила этот голос, эту неповторимую манеру речи. Но…
- Этого не может быть, - не оборачиваясь, прошептала девушка.
- Может, Грейнджер, может.
Раздались неспешные шаги.
- Господи, я схожу с ума, - едва шевеля губами, произнесла Гермиона. Ее словно пригвоздило к полу. – Мне это мерещиться.
Она почувствовала дыхание за спиной. Не выдержав, она повернулась.
- О боже…
Перед тем, как очертания комнаты расплылись и исчезли во мраке, она увидела перед собой Драко Малфоя.

Проснулась она на диване в гостиной, где к ней и пришла мысль о самоубийстве. Было холодно, и вокруг стояла кромешная тьма. Морозный воздух вливался в раскрытые нараспашку окна, пробирался под одежду и заставлял зябко поводить плечами. Так как не было слышно гула компьютера, Гермиона догадалась, что отключили электричество за неуплату. Ругнувшись, она медленно села.
«Это был сон», - с некой долей разочарования подумала девушка. Встав, она подошла к окну и хотела было закрыть его, как вновь услышала голос:
- Ну, наконец-то ты очнулась.
На этот раз Гермиона повернулась очень медленно. Но зрение ее не обманывало - в слабом свете луны вырисовывался высокий силуэт Малфоя. Он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.
Драко нисколько не изменился с момента их последней встречи. Только черты его лица стали тоньше, усиливая сходства парня с Люциусом. Вопреки ожиданиям девушки, он не отрастил волосы и не собрал их в хвост, как когда-то делал Малфой-старший. Они были растрепаны с небрежным изяществом, а светлая челка ниспадала на лоб.
- Я в аду? – озадаченно спросила Гермиона, затаив дыхание.
- Нет. Ты все еще в своей жалкой квартире, где, благодаря тебе, отключили свет. К счастью, у тебя есть я, и в темноте нам друг друга щупать не придется.
Гермиона кожей почувствовала, как он усмехнулся. Она поморщилась и только собралась ответить, как вдруг:
- Люмос!
Гермиона вскрикнула, когда на конце волшебной палочки Малфоя загорелся лучик света.
- Грейнджер… Я конечно понимаю, три года без волшебства… Но я не ожидал, что ты оценишь это простое заклинание с восторгом пещерного человека.
- Так я все же не сплю! – воскликнула Гермиона, ошеломленно таращась на палочку. – О господи… это… это Ты!
И тут ее наконец осенило. Это был Малфой, во плоти и крови, посреди ночи в ее квартире. И они были совершенно одни.
- Что ты тут делаешь? – еле выдавила из себя Гермиона, пятясь назад.
Драко вновь усмехнулся.
- Это очень долгий разговор, поэтому для начала советую тебе присесть. Не предложишь ли нам что-нибудь выпить?
Он устроился на диване и выжидающе уставился на девушку.
Гермиона пожала плечами и отправилась на кухню. На столе были беспорядочно разбросаны белые таблетки, вода из опрокинутого стакана стекала на кафельный пол, напоминая о том, какую глупость девушка чуть не совершила несколько минут назад. Гермиона достала из холодильника лимонад, разлила его по стаканам, поставила их на поднос и вернулась в гостиную. Малфой уже успел наколдовать несколько свечей и теперь исследовал содержимое ее книжного шкафа.
- Коэльо, Мураками… Ах, ну естественно, Дэн Браун. Грейнджер, это так банально… - произнес он, проводя изящными пальцами по корешкам книг.
Гермиона хотела спросить, откуда у него такие широкие познания в современной магловской литературе, но не смогла. Ее потрясение было настолько сильно, что казалось, будто она потеряла голос. Поставив поднос на кофейный столик, девушка выжидающе посмотрела на Малфоя. Тот, не поднимая глаз, спросил:
- Так что, ты все же привыкла к магловской среде?
Удивительно, но на это она все же смогла ответить.
- Нет!
Драко усмехнулся.
- Вижу, ты здесь все ненавидишь. Мечтаешь вернуться обратно?
Гермиона опустила голову и едва слышно прошептала «да». Драко даже не переспросил, ответ и без того был очевиден.
- Понимаю, - произнес он, усаживаясь на диван. – И правда, что здесь интересного? Не удивительно, что я застал тебя в таком отчаянном положении. Ennui считается одним из главных факторов суицида, помимо неразделенной любви и несбывшихся надежд… Мерлин, что за отраву ты мне дала?
Малфой с кислым выражением лица поставил лимонад на место. Осторожно протерев уголок рта платком, он взмахом палочки извлек из воздуха бутылку вина и два бокала. Гермиона заворожено наблюдала, как его фамильный перстень отливает серебром при свете свеч. Выйдя из оцепенения, она спросила:
- Если ты с самого начала мог наколдовать напитки, - Гермиона с большим удовольствием произнесла это позабывшееся слово, - почему ты послал меня на кухню?
Драко поднял на нее взгляд, разливая вино. Пустые бокалы мгновенно наполнились темно-красной жидкостью.
- Чтобы ты постепенно пришла в себя и обрела дар речи. И вообще, это правило этикета – предлагать гостю выпить, - и он жестом указал на кресло напротив себя. – Так как гостеприимностью ты не отличаешься, я беру инициативу в свои руки. Присаживайся.
В другой раз Гермиона и сказала бы ему что-нибудь язвительное в ответ, но сейчас она безропотно последовала его приглашению и села. Все это было так… странно. Богом забытый одноклассник из далекого прошлого нежданно-негаданно наносит девушке визит посреди ночи, поймав ее на попытке самоубийства.
Драко облокотился о спинку кресла и теперь смотрел Гермионе прямо в глаза. Помолчав минутку, он сказал:
- Мне и говорить за тебя, или ты все же сама спросишь о причине моего визита?
Только сейчас Гермиона задумалась об этом. Действительно, какого черта?
- Мы с тобой не виделись больше семи лет. Теперь ты врываешься в мою квартиру в полночь, неизвестно по какой причине, и фамильярничаешь, хотя мы друг другу глубоко неприятны. Я понятия не имею, что тебе от меня нужно.
Гермиона даже и не узнала свой собственный голос. Он прозвучал намного холодней, чем она ожидала. Тем не менее, девушка сухо продолжила:
- Если тебе нужен Гарри, на меня и не рассчитывай. Я три года не устанавливала контакт ни с кем из волшебного мира, и с ним в том числе. Даже не знаю, жив он или нет. В последний раз я видела Гарри перед тем, как он уехал в Дамаск.
Вспомнив об этом, Гермиона напряглась. Ей не позволили присутствовать на похоронах мужа, потому что они состоялись на неделю позже судебного разбирательства. Девушка знала, что Гарри придет на отпевание и не застанет ее там. Гермиона не раз представляла себе выражение его лица – боль, разочарование… а может и ненависть.
Она вздохнула и вернулась к реальности. Ее до сих пор знобило от одного лишь присутствия Драко.
- Давай сразу исключим вариант, что ты меня спас, - произнесла Гермиона, изучая пол. – Этим занимаются ангелы-хранители, и я скорее трижды выкинусь с окна, нежели поверю в такой бред.
По лицу Драко пробежалась тень усмешки.
- Замечательно, к способности говорить присоединился еще и сарказм. На такие щедрые подарки я даже и не рассчитывал, – он вздохнул. – Так тебе сказать правду? Или ты дашь мне право увиливать от ответа до определенного момента? А затем я все же скажу тебе правду, выдержав при этом эффектную паузу?
Гермиона закатила глаза.
- Ну, как знаешь. – Драко поднялся и, закинув руки за спину, подошел к окну.
- Причина, Малфой. – Гермиона с непривычки поморщилась. Она давно не произносила это имя.
Он молчал, выдерживая свою идиотскую паузу. Или просто думал – сказать ей правду, или нет. Во всяком случае, ответил он нескоро:
- Я пришел заключить с тобой сделку.
Гермиона прыснула.
- Что?
Драко повернулся.
- У меня есть для тебя выгодное предложение.
Гермиона с откровенным недоумением уставилась на полночного гостя. Возможно, она все же выпила ту таблетку и теперь видела сон. Очень нелогичный, но интересный сон.
«Отчего ж он мне раньше не снился»? – подумала Гермиона, изучая глаза Малфоя - «И почему именно он?»
Заметив, что она не отвечает, Драко начал расхаживать по комнате.
- Тебе ведь надоело здесь, правда? Осточертела работа, окружающие люди, даже эта квартира, – он обвел взглядом гостиную. - Тебе ведь не хватает магии, верно? Ты знаешь, что в реальной жизни источников волшебства ты не найдешь, поэтому ты черпаешь их из тех вещей, которые тебе только под руку и попадаются.
- Ты хочешь вернуться обратно. Туда, где действительно твое место, – наконец произнес Драко.
- Я же грязнокровка. Мое место здесь, – не удержалась Гермиона.
«Если ему от меня что-то надо, то придется очень сильно постараться, чтобы добиться моего согласия, если он его вообще получит», - злорадно подумала девушка, внимательно наблюдая за выражением лица Малфоя.
Драко фыркнул.
- Не огрызайся, Грейнджер. В конце концов, это в твоих же интересах.
Гермионе это надоело. Ей не нравилось ходить вокруг да около.
- Что ты хочешь сказать?
Драко вновь замолчал. «Опять эта его дурацкая пауза», - разозлилась Гермиона.
- Ну?
Малфой подошел поближе и вновь уставился ей в глаза. Не моргая, он произнес:
- Я могу вернуть тебя обратно. В волшебный мир.
Мариула
1.3.2008, 19:25 · Re: Конкурс максификов № 2 (фандом Гарри Поттера)
Нет аватара
закрыто
Ссылки на тему
› На форум (BB-код)
› На сайт или блог (HTML)

Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)

Администрация не несёт ответственности за достоверность информации размещённой на форуме о любви и отношениях - она предоставлена в информационных целях и зачастую может быть не достоверна. Никакую информацию кроме правил форума не следует расценивать как публичную оферту - она ей не является. Мнение парней и девушек, пользователей нашего форума, скорее всего не совпадает с мнением администрации, ответственность за содержание сообщений лежит только на них. Всю ответственность за размещённую рекламу несёт рекламодатель, не верьте рекламе!
Сейчас: 4.12.2016, 13:15
Малина · Правила форума · Удалить cookies · Сделать вид что всё прочитано · Мобильная версия
Малина Copyright форум живёт в сети с 2007 года! Отправить e-mail администратору: abuse@malina-mix.com
Яндекс.Метрика