Малина - форум о любви и отношениях
Форум о любви · Красота и здоровье · Мобильная версия
X   Сообщение сайта
(Сообщение закроется через 2 секунды)
ИгрыИгры   АнекдотыАнекдоты   ПодаркиПодарки   RSS



2 страниц V   1 2  
Ответить в данную темуНачать новую тему
* 

Гарри Поттер и Светлый круг

чернигов
18.6.2007, 3:02 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Нет аватара
"Посвящается трем замечательным писательницам:
Джоан К. Роулинг,
без которой я не смог бы все это написать;"
Н-дааа
Georgius
18.6.2007, 4:13 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Нет аватара
чернигов
Простите, не дошло.
Georgius
27.6.2007, 23:10 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Нет аватара
Глава 21. Три палочки, три капли
Когда они зашли (поскольку правила вежливости не позволяли трансгрессировать напрямую в чужой дом, они все возникли во дворе перед входной дверью), Гарри на секунду показалось, что вышла ошибка и они попали не в тот дом. Но это, конечно, была «Нора». Вот только тяжелая, печальная атмосфера внутри делала ее не такой, как обычно. Пенелопу они увидели сразу – девушка понуро сидела за столом, спрятав лицо в ладонях. Миссис Уизли стояла рядом и успокаивающе гладила ее длинные кудри. На соседнем стуле – Флер; Гарри никогда не видел ее такой расстроенной. Спиной к ним у окна стоял Артур Уизли, устремив пустой взгляд куда-то вдаль.
- Рад видеть, рад видеть… - произнес хриплый голос; раздались шаги, перемежающиеся деревянным стуком, и из полутемного угла им навстречу шагнул Грозный Глаз Грюм. – Ну, я пойду, Молли… Может, в мое отсутствие он наберется смелости и спустится к вам.
Друзья поздоровались с ним, а потом еще и с Чарли и Биллом, которые сидели на угловом диване.
- Ты уж прости, Аластор, - пробормотала миссис Уизли. – Заходи еще.
- Да уж конечно, зайду, - заверил ее Грюм. – Молли, если ты не возражаешь, я немного обойду двор, посмотрю, не остались ли какие-нибудь следы, - он показал пальцем на свой Волшебный Глаз. – Эта штука может увидеть многое. Если найду что-нибудь, загляну сообщить, а нет, так отправлюсь к себе домой.
- Конечно, конечно… - миссис Уизли заколебалась. – А ты не мог бы заглянуть в спальню?.. что он там делает…
Грюм усмехнулся, Волшебный Глаз завертелся и закатился под верхнее веко, пронизывая взглядом теменную кость и потолок.
- А что он может делать? Ничего совершенно. Сидит на кровати и тупо смотрит перед собой… физиономия кислая и очень упрямая.
- Ну, зря ты так…
- Я говорю как есть, Молли, ты сама просила посмотреть. Артур, пока, я пошел.
Вздрогнув, мистер Уизли повернулся.
- Ты уже? О, привет! – он бледно улыбнулся, только сейчас заметив вошедших. – Хорошо, что вы пришли, хорошо… Я сейчас Аластора только провожу…
- Садитесь, – негромко пригласила миссис Уизли. – Хоть вы поешьте, а то зря я, что ли, готовила… Пенни, деточка, ну хоть что-нибудь, нельзя же так…
Пенелопа вяло кивнула, даже не посмотрев на стол. Она больше не плакала, только изредка шмыгала носом – то ли совладала с собой, то ли сил плакать уже не осталось. Флер, озабоченно гладя ее по руке, глянула на друзей, улыбнулась и показала глазами на стулья. Они молча уселись, не зная, что сказать.
- Успокоилась, Пеньелопа? – ласково спросила Флер. – Нье стоит он того, повьерь!
- Конечно… - тихо отозвалась девушка.
Джинни отчетливо хмыкнула. Мистер Уизли, проводив Грюма, вернулся, сел вместе с ними за стол и внимательно посмотрел на Гермиону.
- Со мной все в порядке, - сказала она.
Мистер Уизли кивнул:
- Знаю. Я раза два заглядывал в лавку через камин … вы и не заметили, наверное. Я хотел тебя попросить… Ты ведь раньше неплохо ладила с Перси… Не могла бы ты подняться и позвать его?
Гермиона кивнула и встала.
- Скажи ему, что Аластор уже ушел, - попросил вслед мистер Уизли.
- И что на его место пришли все мы, - негромко пробормотала Джинни, провожая Гермиону взглядом. – И он тут же спустится, как же!
- Перси не трус, - возразила Пенелопа. – Он просто… - она замолчала.
Миссис Уизли недовольно посмотрела на дочь:
- Как-никак он ваш брат…
На лицах Джинни и всех ее братьев тут же возникло одинаковое выражение: скептически-упрямое. А тут еще Гермиона, расстроенная и недовольная, спустилась по лестнице и в ответ на вопросительные взгляды хмуро покачала головой.
- Не хочет, да? – уверенно поинтересовалась Джинни.
- Да. И очень грубо не хочет.
Рон вскочил:
- Что он тебе сказал?!
- Да нет, - успокоила она его, - мне лично ничего обидного. Просто потребовал, чтобы не лезли к нему. Не хочет никого видеть, и все.
- Даже меня?..
- Не знаю, Пенни… 
- Не хочет, а придется, - заявил Рон, выходя из-за стола. – Как в том анекдоте…
- Подожди, сынок! – сказал вдруг с непривычной жесткостью мистер Уизли. – Сядь. И когда он явится, постарайся держать себя в руках.
Рон неохотно подчинился. Артур Уизли встал и направился к лестнице; видно было, что ему очень не по себе. Снова хмыкнув, Джинни проводила отца взглядом и пробормотала:
-  Если он явится…
- Джинни!
- Ладно, мама, не буду.
Она вдруг рассмеялась от какой-то неожиданной мысли; потянула к себе сидящих по обе стороны Невилла и Рона, что-то шепнула. Рон, высоко подняв брови, тоже рассмеялся. Невилл задумался и вдруг с улыбкой сказал:
- А знаешь, без всяких загадываний – мне почему-то кажется, что он будет…
- Невилл! – громким шепотом перебила Джинни. – Сглазишь! Загадываем?
- Ага! – с непонятным восторгом согласился Рон. Невилл только весело кивнул.
Гарри посмотрел на Джинни, но спрашивать не стал, по опыту зная, что она опять сделает загадочную физиономию и ничего не ответит. Он снова повернулся к лестнице - сверху уже раза два доносились невнятные голоса, сейчас было тихо. Не обладая Волшебным Глазом, он вдруг четко представил комнату Перси (ему как-то довелось в ней заночевать), самого Перси, сидящего на постели и упрямо уставившегося в стену, и мистера Уизли, стоящего к нему спиной. И тут наверху скрипнула дверь, прозвучали невнятные голоса – более громкий, сердитый и недовольный, принадлежал Перси. Что-то грохнуло, опять наступила тишина, потом хлопнула дверь и заскрипели ступеньки лестницы.
- Ва-ау! – ошеломленно закричала Джинни. – Ему удалось!
- Что? – хмуро бросил Перси, неохотно спускаясь по лестнице. – И кому удалось?
- Папе, кому же еще?! Папа! – крикнула она отцу, который с непонятным выражением спускался вслед за сыном. – Быть тебе Министром магии!
Артур Уизли даже притормозил на секунду, глядя на нее с недоумением, а Перси резко спросил:
- Да что ты несешь?
- Папа, мы тут загадали такое, - с демонстративной серьезностью начала объяснять Джинни (обращалась она к отцу, игнорируя Перси), - что если тебе удастся вытащить этого из спальни – значит, будешь Министром Магии!
Перси аж позеленел.
- Меня никто не вытаскивал и не посмеет вытаскивать силой! – заявил он. – А здесь я потому, что сам так решил! Чтобы вы не воображали, что я кого-то боюсь!
Постояв немного для придания своим словам значительности, он резко повернулся и направился в дальний угол, чтобы взять стул – вокруг стола все места были заняты.
Раздался всеобщий ошеломленный вздох. Миссис Уизли даже подалась вперед, чтобы убедиться, что глаза ее не обманывают – а потом откинула голову и начала хохотать. И меньше чем через секунду вся «Нора» сотряслась от общего смеха! Перси аж подпрыгнул от звукового удара и сделал пирует, повернувшись к ним – но слишком поздно. Все увидели его мантию, разорванную ниже воротника – как бывает, когда человека берут за шиворот и одним рывком ставят на ноги.
Конечно, мало ли отчего может порваться мантия? Однако вдобавок чуть ниже спины красовался великолепный, четкий отпечаток пыльной подошвы… так что все было ясно. Гарри даже почувствовал легкий укол совести, настолько жалко было смотреть на Перси (который, к тому же, явно не понимал, над чем смеются все). Но поделать ничего не мог – только держался за Гермиону, чтобы не упасть со стула, и смеялся так, что от выступивших слез запотели очки.
Перси явно догадался, что с его спиной что-то не так, и чуть не вывихнул шею, пытаясь разглядеть. Не смог, поджал губы и шагнул было к лестнице, но мистер Уизли загородил ему дорогу и покачал головой. Бедняге ничего не оставалось, как все-таки взять стул и втиснуться между сидящими. Смех понемногу затихал, зато Джинни с братьями принялись, ритмично хлопая в ладоши, скандировать: «Папа, быть тебе Министром, папа, быть тебе Министром!..» Печаль и напряжение незаметно растаяли. Перси, конечно, сидел насупленный, но о нем словно и позабыли.
- Хватит, ребята, угомонитесь! – крикнул Артур.
Гомон понемногу стих.
- Спасибо, - с плохо скрытым весельем добавил он, - только, к сожалению, шансов стать Министром у меня столько же, сколько и у…
Он замолк, пытаясь подобрать сравнение. Гермиона вдруг рассмеялась, бросила на него веселый взгляд и, перегнувшись через Гарри, что-то зашептала Рону.
- Ха! – воскликнул Рон. – Точно! А ведь это могло быть и пророчеством! Папа, помнишь, я тебе рассказывал – ну, когда я на пятом курсе подался в вратари?
Мистер Уизли помнил, конечно, как и все – и то, что Рон, нервничая, играл хуже некуда и в игре с Когтевраном пропустил четырнадцать голов подряд; и его неожиданно блестящее выступление на матче со Слизерином, обеспечившее гриффиндорской команде Кубок…
- Я тогда совершенно скис, папа, -  сказал Рон, - после первого матча…
Он посмотрел на Гермиону.
- Мы тогда сидели в гостиной, - продолжила вместо него она, - перед Пасхой… И Рон сказал такое: «В этом году у нас столько же шансов выиграть Кубок по квиддичу, сколько у моего отца – стать Министром Магии».
- Ах так! – с напускной обидой сказал мистер Уизли. – Значит, ты в родного отца не веришь, да?
Рон с усмешкой глянул на Перси, который встрепенулся и стал внимательно слушать их разговор. А мистер Уизли сказал:
- Но ведь вы потом выиграли, не так ли? И во многом благодаря тебе, насколько я помню?
- Вот именно, папа, вот именно! – со значением заявил Рон. – Кто знает – вдруг я изрек пророчество?
Мистер Уизли рассмеялся, а Перси со злостью откинулся на спинку стула.
- Я бы на твоем месте не выпендривался так, - заявил он, - если вспомнить, как ты завалил прорицания на СОВ!
- Что ж, Перси, можно только радоваться, что ты не на моем месте, - не остался в долгу Рон. – И что меня еще больше радует – что я сейчас не на твоем месте!
Перси из красного снова стал зеленым – прямо как светофор.
- Гарри… - начал он, - можно тебя…
Его прервал скрип двери. Все оглянулись – это вошел Грюм.
- Нашел что-нибудь? – взволнованно спросила миссис Уизли.
- Много и ничего, - проворчал старый мракоборец и направился к угловому дивану. Чарли и Билл подвинулись, освобождая ему место.
Краем глаза Гарри заметил, что Перси опять надулся и уставился в стол. Значит, не Грюма он боялся, не из-за него отказывался выйти… Джинни была права.
По дороге Грюм прихватил со стола многоэтажный бутерброд и по привычке обнюхал тем, что оставалось от его носа. Миссис Уизли на секунду нахмурилась – Грюм ведь знал, что в «Норе» его точно никто не отравит, и все-таки оставался верен своей вечной подозрительности! Тот тем временем с кряхтением опустился на диван и вытянул деревянную ногу.
- Следов там много, - сказал он и откусил от бутерброда, отчего его голос зазвучал невнятно, - очень много… Можно восстановить всю картину нападения. И еще я нашел вот что…
Он поднял что-то вроде медальона – восьмигранную пластинку из потускневшего серебра, с которой свисали два обрывка тонкой цепочки. Луна привстала, широко раскрыв глаза. Грюм внимательно посмотрел на нее:
- Вам эта штука знакома?
Луна помотала головой.
- Она была у того типа, который меня схватил, - пояснила она. – Когда я его ранила и освободилась от захвата, я зацепила эту цепочку, она и порвалась. Я тогда почувствовала… что-то очень нехорошее.
- Еще бы! – усмехнулся Грюм, пряча медальон. – Я давно охочусь за этой штукой – она принадлежала Антонину Долохову. Главная составляющая его знаменитого проклятия! Чем, кстати, вы его ранили?
Достав сай из рукава, Луна подошла к нему. Грюм внимательно рассмотрел клинок. Спросил:
- В каком месте вы его ткнули? И насколько глубоко? Если можете вспомнить, конечно…
Луна молча ткнула себя пальцем в бок, потом показала на клинок – примерно в одной трети от кончика. Грюм поднял брови и с уважением посмотрел на нее:
- Вы это так точно запомнили?
Девочка кивнула.
- Спасибо, - мракоборец откинулся на спинку дивана и с некоторым разочарованием добавил: - Значит, он жив. Долохов. Если только на вашем клинке нет каких-нибудь заклятий.
- Он магический, - объяснила Луна, не поняв его вопроса. – Он может быть один, а может и много, - в доказательство она свела и развела руки, и в них оказались два сая. – А может и преображаться в другое оружие.
Она продемонстрировала – сай обернулся короткой железной дубинкой с гардой, которая с одной стороны изгибалась лепестком параллельно тупому железному бруску.
- Это называется «дзютте», - сказала Луна. – Им можно отбивать удары и сломать клинок противника.
- Занятная штука, - разочарованным голосом отметил Грюм, - но я не об этом спрашивал. Я имел в виду разрушительные и убийственные заклятия, которые можно наложить на холодное оружие. Их не было?
- Нет! – отрезала Луна, спрятала сай в рукав и пошла на свое место.
- Значит, он жив… - со вздохом сказал ей вслед Грюм. – Жаль, очень жаль… Мисс Лавгуд, на войне нет места гуманизму.
- Я не знала, кто он! – резко возразила Луна. – Он меня держал так, что я не видела его лица, и к тому же был в капюшоне. Если бы я его узнала, я бы проткнула его насквозь – он пытал родителей Невилла!
Грюм некоторое время смотрел на нее, и искалеченный рот сложился в подобие улыбки.
- Не обижайтесь на старика, мисс Лавгуд, - с какой-то неожиданной усталостью сказал он; Луна подняла на него взгляд и заморгала. – Я еще не привык к тому, что вы можете позволить себе эту роскошь – быть справедливыми…
- Не надо, мистер Грюм! – резко повернулся к нему Билл.
Некоторое время они смотрели друг на друга – двое мужчин с настолько обезображенными лицами, что как-то и не вспоминалось, что один из них очень стар, а второй очень молод.
- Если считать справедливость роскошью, то… - Билл помолчал, подбирая слова. – Ну что далеко ходить за примерами? Посмотрите на Скриджмера, вспомните Барти Крауча!
- Посмотрите на Министерство, - неожиданно, с незнакомыми жесткими нотками вставила Гермиона. – Если Орден Феникса станет таким же, тогда зачем он вообще будет нужен?
Грюм долго смотрел на нее.
- Знаете, - сказал он наконец, - мы хотели принять вас в Орден.
- А теперь больше не хотите? – с вызовом спросила Джинни.
- Теперь уже не имеет никакого значения, хотим мы этого или нет, - Грюм усмехнулся. – Вы просто должны вступить в Орден.
- Должны?!
- Если вы и правда не хотите, чтобы он выродился, чтобы он превратился в еще одно Министерство – да! Должны!
Перси вздрогнул и побледнел.
- И кто-то… - Грюм помолчал. – Кто-то должен его возглавить! - он поднял ладонь, пресекая возможные возражения. – Дамблдор? А он сам сказал, что Орденом должен руководить человек, потому что только живой по-настоящему понимает живых.
Гарри стало малость нехорошо еще до того, как на нем скрестились все взгляды. Хотел Грюм этого или нет, но в тот момент, когда он произнес: «Кто-то должен его возглавить!», его Волшебный Глаз прекратил свое бесконечное вращение и остановился на нем. А когда прозвучали слова «…только живой по-настоящему понимает живых», вслед за Волшебным повернулся и обычный глаз.
Все молчали. Зачем слова, когда все ясно?
- У тебя есть время, чтобы решить! - заверил его Грюм. –  Все равно ты пока еще…
- …слишком молод? – с усмешкой закончил за него Гарри. «Зря я так» - мелькнуло запоздалое раскаяние, поскольку Грюм явно растерялся и расстроился; он поспешил добавить:
- Я подумаю и скажу. Может быть… - он замолчал, пытаясь поймать какую-ту мысль, - даже сегодня.
- Э… - сказал вдруг Перси, и все повернулись к нему. – Э… если никто не возражает… Я хотел сказать кое-что Гарри… с глазу на глаз.
На него смотрели с недоумением. Мало того, что он, в его нынешнем положении, вдруг заговорил, так еще и исполненным важности начальственным тоном! Перси еще сделал странное движение – будто хотел изо всех сил хлопнуть ладонью по столу, но в последний момент то ли испугался, то ли сразу вспомнил, где он находится и почему.
- Как всегда, - заметила Джинни. – Не вовремя и не к месту!
- Особенно если тебе нечего сказать, сынок! – добавил мистер Уизли.
- У меня есть что сказать!
- Почему бы тогда не при всех?
- Потому что… Гарри, я тебя очень прошу! – лицо Перси приобрело почти помидорный оттенок, и «просьба» прозвучала, как приказ. Он достал палочку, бросил ее на стол: - Вот! Если боишься, что я тебе что-то сделаю…
- Да ничего ты мне не сделаешь! – с удивлением рассмеялся Гарри. – Забирай ее и… ладно! – вдруг решил он. – Пойдем.
Он встал и пошел к двери; оглянулся. Перси в нерешительности потоптался у стола, потянулся было к палочке. Джинни решительно забрала ее и посмотрела на него со знакомым прищуром. Перси отшатнулся и инстинктивно поднял руку к лицу.
- Понял, да? – тихо и с угрозой сказала ему сестра. – Мы лучше Гарри знаем, что ты такое. Здесь тебе никто не доверяет, и не надейся!
- Джинни, пожалуйста… - попросила Пенелопа. – Зря ты так, он не злодей, он…
- Он дурак, - безжалостно закончила Джинни. – Дурак хуже злодея. Мне кое-что про тебя рассказали, Перси! В Ирландии ты пытался наложить на Симуса «Империо», Непростительное Заклятие! Твое счастье, что Симус умеет ему противостоять! И что он счел это неудачной шуткой!
- Мне разрешили! – закричал Перси. – Я всего лишь хотел привлечь его к делу!
- Ах, разрешили?! Кто? Амбридж, да?
Перси смотрел на сестру так, будто хотел испепелить ее взглядом, и чуть не подскочил, когда в наступившем молчании от двери раздался холодный голос Гарри:
- Мне еще долго тебя ждать? Или ты раздумал?
- Да… Да, Гарри, сейчас…
- Подожди, - приказала Джинни, наставив на него палочку. – Акцио!
От силы заклинания Перси чуть не упал. Раздался треск рвущейся ткани и Джинни ловко поймала вылетевшую из его внутреннего кармана палочку.
- Сейчас многие ходят с двумя палочками, - невозмутимо заметила она. - Ладно, иди.
Сжав кулаки, Перси резко повернулся и пошел к двери. Поймав тем временем встревоженный взгляд Рона, Гарри показал на свое ухо и нарисовал в воздухе кружок. Рон высоко поднял брови, засмеялся и кивнул.
Выйдя на крыльцо, Гарри прислонился к перилам. На него уже наваливалась усталость. «Ну и денек!» Он равнодушно глянул на Перси, который быстро закрыл за собой дверь и подошел, и отвернулся. Горизонт уже наливался светом, было прохладно - прохладно и приятно. Он улыбнулся, прикрыл глаза, думая о друзьях в доме – и с тихим звоном вокруг него вспыхнула серебристая нить. Перси попятился.
- Э… это он и есть, да? Светлый круг?
Гарри кивнул, не глядя на него.
- И он вас защищает?
- Он нас соединяет, - нехотя ответил Гарри.
- Но зачем он тебе сейчас? Обе палочки я оставил дома… ты не подумай, я про вторую просто забыл, клянусь!
Гарри усмехнулся, разглядывая сад за оградой. Ветви уже оголялись, землю покрывали красные и желтые листья, по которым порой бесшумно пробегали садовые гномы. Вспомнился похожий, давний уже разговор здесь же, в этом саду. Тогда было Рождество, лежал снег. Перси сидел с родителями, а Руфус Скриджмер уговаривал Гарри «сотрудничать с Министерством».
- Что ты хотел мне сказать? – спросил он.
- Я… да, кстати, что это означало?
- Что? – Гарри наконец повернулся к нему.
Перси повторил его жест – показал на свое ухо и нарисовал в воздухе кружок.
- Что это значит? – с нажимом повторил он.
- Пока что я тебе этого не скажу, - Гарри снова отвернулся и оперся на перила. – Я тебя слушаю.
- Зря ты так…
Перси замолчал, собираясь с мыслями, и Гарри вовсе не собирался помогать ему.
- Зря… - повторил Перси. – И зря ты им разрешаешь вести себя таким образом!
-  Что-что?!
Гарри уставился на него: уж такого он не ждал услышать! Перси нервно мял отвороты мантии.
- Я не знаю, что ты себе представляешь насчет нас, - с раздражением сказал Гарри, - но представления у тебя явно не те. С чего ты взял, что я буду кому-то что-то разрешать или не разрешать? Это мои друзья, а не подчиненные.
- Но ты же главный в этом вашем Круге, не так ли? – Перси со значением покосился на светящуюся нить.
Гарри усмехнулся и покачал головой.
- В Круге нет главных, - сказал он, - на то он и круглый.
- Гарри, - снисходительно заявил Перси, - ты же должен понимать, что так не бывает. Нельзя же быть настолько наивным! Особенно сейчас, когда тебе предложили такое! Неужели ты не понял? Грюм сказал, что ты…
- Ну да – что я должен рано или поздно возглавить Орден. Ну и что? Тебе-то что до этого? Решать мне, а не тебе, не так ли?
Перси закатил глаза и в раздражении зашагал взад-вперед по крыльцу.
«Гарри! – раздался вдруг голос Рона. – Если этот придурок попытается что-либо выкинуть, кричи: «Тревога!»
«Не сейчас!» - резко шепнул Гарри.
«Да ты не беспокойся – он не слышит!»
«А вы?»
«Мы все слышим. Потом объясню».
«Да, потом!» - быстро согласился Гарри, потому что Перси остановился рядом.
- Конечно, решать тебе, но… - заговорил он, - я очень боюсь, что ты примешь неправильное решение! Ты должен понять, что есть вещи поважнее дружбы…
- Откуда тебе знать? – холодно осведомился Гарри. Он уже начал мерзнуть и ему хотелось поскорее закончить этот дурацкий разговор. – По-моему,  у тебя никогда не было друзей.
Перси вздрогнул, как от пощечины.
- У меня были друзья!
- Да, - подумав, согласился Гарри. – Теперь я вспоминаю, что были. Кажется, даже мы с тобой были друзьями. А сейчас? Есть сейчас у тебя друзья? Не коллеги, начальники и подчиненные, а просто друзья?
- У меня есть Пенни!
- Потому что она тебя любит. Ладно, хоть это хорошо. Может, пойдем? Здесь холодно.
- Подожди! – Перси изо всех сил старался держать себя в руках. – Гарри, ты обязан принять предложение Грюма!
- Ха! – Гарри уставился на него. – По правде, я думал, что ты будешь меня отговаривать!
Перси усмехнулся, наконец-то почувствовав себя в своей стихии.
- Вот видишь! Есть вещи, которые я понимаю лучше, Гарри. Не обижайся, но в политике ты совершенно некомпетентен, и мой опыт тебе очень пригодится.
«Видел я твою компетентность в Битве!» - со злостью подумал Гарри.
- Послушай, - Перси говорил с какой-то кошмарной смесью доверительности и высокомерного снисхождения, - если ты не просто примешь это предложение, а настоишь на том, чтобы тебя сделали главой Ордена сейчас, несмотря на молодость, тебе, при твоей славе и авторитете, никто не сможет помешать! Слишком молод – ну и что? У тебя буду я, мой опыт в политике! Я тебе смогу помочь, уверяю тебя!
- Да в чем ты мне поможешь? – Гарри с трудом сдерживал смех: Перси рассуждал точь-в-точь как Локонс!
- Стать Министром… о, Мерлин! Ты и правда, что ли, не понимаешь?! – Перси опять закатил глаза. – Ты герой Битвы, победитель Сам-Знаешь-Кого, ты Избранный! Если Орден Феникса будет под твоим контролем, сместить Скриджмера для тебя будет – раз плюнуть! Ты будешь самым молодым Министром за всю историю!
Покусывая губы, Перси с ожиданием смотрел на него.
- Допустим, - хмыкнул Гарри. – А оно мне надо?
- Значит, ты отказываешься…
- Я еще ничего не решил.
Перси словно и не расслышал.
- Отказываешься… - хрипло и невнятно повторил он, повернулся спиной и медленно направился к входной двери. - Отказываешься… Считаешь себя выше политики, да? Я думал, ты умнее моего дражайшего папаши.
Он вдруг резко повернулся, лицо у него дергалось.
- Ты не представляешь, что сейчас творится, Гарри! – голос у него срывался. – Если ты не согласишься, это будет очень безответственно!
- О чем ты?
- Неважно! Неважно! Прости, но я должен тебя заставить!
Перси поднял руку – руку с палочкой.
- Им…пе…
…И время опять растянулось, секунды становились длинными и медлительными, а воздух – густым, как тягучий сироп. Гарри не торопясь шагнул вперед и в сторону, уходя с линии выстрела, протянул руку и отобрал у Перси палочку.
Дверь с треском распахнулась, на крыльцо вылетели Рон и Джинни с палочками наготове, но их помощь не понадобилась. Перси стоял на коленях, согнувшись и с искаженным от боли лицом; Гарри держал его за руку, завернутую за спину, и с удивлением разглядывал отнятую палочку:
- У него их было три!
Следом выскочил мистер Уизли с белым лицом. Ни слова не говоря, он отодвинул Гарри, схватил Перси за многострадальный шиворот и под звук рвущейся ткани поставил на ноги.
В гостиной все были на ногах, и все держали палочки, а миссис Уизли – массивную скалку, которой очень выразительно похлопывала по ладони. Перси, бледный и ошарашенный, вертел головой.
- Гарри… - прохрипел он. – Ну, теперь ты видишь? Они подслушивали!
- Я знаю.
- Знаешь?!!
Гарри показал на свое ухо, нарисовал пальцем кружок и направился к своему стулу.
- Теперь понял? – спросил он и обратился к Рону: - А что ты хотел объяснить?
- Да тут все просто, - ответил тот и вернулся на свое место; все понемногу снова рассаживались вокруг стола. – Мы поняли это сразу, как только начали слушать вас. Если мы не хотим, чтобы нас кто-то слышал…
- …и особенно если мы его не любым, - неожиданно вставила Луна. Рон с удивлением посмотрел на нее и широко улыбнулся.
- Да! Так вот, он нас слышать не будет. А друг друга мы будем слышать, даже если не говорить вслух, а только шевелить губами.
- Здорово! – восхитился Гарри.
- И очень важно, - серьезно заметила Гермиона.
- Да, - согласился мистер Уизли, - но об этом потом. Итак, сынок… Аластор, у тебя вроде должен быть веритасерум?
- Всегда, - усмехнулся Грюм и полез в карман мантии.
Перси бросил испуганный взгляд на Пенелопу.
- Нет! – хрипло сказал он. - Я не буду пить эту гадость!
- Да не беспокойся, - с отвращением сказал мистер Уизли, правильно истолковав его взгляд, - никто не будет спрашивать про твои личные дела. Молли, будь добра, чашку чая. Сынок, ты нам сейчас выложишь все, что подвинуло тебя на эту дикую выходку. Сегодня… вчера, вернее, - поправился он, глянув на окно, - произошло целых два нападения, и я хочу знать, какое отношение имеешь к этому ты!
- Вряд ли, - с сомнением заметила Гермиона, - раз он сюда явился…
- Я даже не знаю, о чем идет речь, папа!
- Мы тут всю ночь об этом говорили.
- Я, если помнишь, сидел в спальне! И у меня нет привычки подслушивать!
Кое-кто хмыкнул.
- Три капли тебя не отравят, - заметил Грюм, достав небольшой флакон.
- Подождите, - вмешалась вдруг Гермиона, и все повернулись к ней. – Вам решать, конечно, но… трех не надо, достаточно будет одной.
- Стандартная доза – три капли, мисс Грейнджер! – удивился Грюм. – Почему вы думаете, что хватит одной?
- Потому что… - Гермиона говорила медленно, тщательно взвешивая слова. – Я однажды задалась вопросом: «Почему именно три капли?» и решила поискать в библиотеке. Я нашла там оригинальную книгу Парацельса, который первый и создал веритасерум. Вот что он пишет в главе «Три шага к истине»: «С одной капли человек делается способным не лгать себе. С двух – перестает лгать другим. Три капли лишают его воли к утаиванию». Мистер Грюм, мистер Уизли… у Перси и так осталось слишком мало воли. Амбридж хорошо поработала над ним.  Что бы он ни натворил, мне не хочется, чтобы он окончательно сломался. В конце концов, хватило на то воли у него, чтобы вернуться… пускай и с помощью Пенни!
Грюм недоверчиво уставился на нее:
- И вы это запомнили слово в слово?
Раздались смешки.
- Если это сказала Гермиона, мистер Грюм, - сказала Джинни, - можете быть уверены – слово в слово!
Грюм задумчиво начал разглядывать флакон с веритасерумом. Тем временем миссис Уизли молча сунула на стол перед Перси чашку ароматного чая.
- Тогда, может… - нерешительно начал Перси, - может все же без…
Грюм кашлянул, и он умолк.
- «Все же»! – передразнил Грюм. – Мисс Грейнджер, может, тогда все же две капли?
Гермиона задумалась. Перси с надеждой посмотрел на нее, но она покачала головой:
- Нет! Извини, Перси, но ты слишком уж привык к самообману. Одна капля поможет тебе быть честным перед собой… пусть и ненадолго. Но, может, ты поймешь, что быть честным – это хорошо. А насчет двух… - она задумчиво посмотрела на Грюма, - нет, лучше не надо. Немного доверия с нашей стороны ему не повредит.
- Интересная точка зрения… - удивился мракоборец. – Ладно, мисс Грейнджер. Будь по-вашему, - он откупорил флакон и тщательно отмерил каплю. – Ну, пей! – приказал он. – Выпей до дна… да не торопись так, обожжешься! Ну что, Гарри? Решил что-нибудь?
Перси вздрогнул, повернулся к Гарри и машинально поставил чашку на стол, но тут же, охнув, снова схватил – миссис Уизли чувствительно ткнула его скалкой. Никто не заметил – все смотрели на Гарри.
А ему вдруг стало легко.
- Кажется, да.
Грюму показалось, что он колеблется, хотя Гарри всего лишь обдумывал слова, и, желая помочь, сказал:
- Даже если ты решишь, что этот придурок прав и тебя надо сделать главой Ордена сразу, мы примем твое решение, Гарри.
- Нет.
- Я так и думал… - обреченно прошептал Перси.
- Нет, не так, как ты думал. Я сейчас объясню, профессор Грюм. У меня… скажем так – встречное предложение. Простите, но я не хочу возглавлять Орден. Я очень не люблю кем-то руководить, не люблю приказывать… и очень не люблю, когда приказывают мне. А все равно пришлось возглавить Отряд Дамблдора и руководить Особым курсом – ну, это одно и то же…
Грюм с пониманием кивнул.
- Если надо, я поговорю с Дамблдором, - предложил он. – Если для тебя столько ответственности в тягость, он может освободить тебя от руководства Отрядом.
- Да вы что! – рассмеялся Гарри. – Я же создал Отряд, как я могу его бросить?! Нет, у меня другое предложение. Пусть Орден объединится с Отрядом!
- Мы ведь участвуем в Особом Курсе, - осторожно заметил Грюм, - Дамблдор говорил тебе об этом?
- Конечно. Это замечательно, профессор, нам и правда есть чему научиться друг от друга. Но я говорю о настоящем объединении, именно с Отрядом, а не только с курсом. Дамблдор говорил, что сила в единстве, и он прав. Будем одной организацией. Орден Феникса вступит в Отряд, а Светлый Круг вступит в Орден. То есть – мы вступим.
От удивления Перси опять чуть не поставил чашку и получил новый тычок. Волшебный Глаз Грюма крутанулся к нему и опять остановился на Гарри. А из угла Билл и Чарли хором воскликнули:
- Ха! Вот это идея!
Грюм поскреб небритый подбородок:
- И как же мы будем в таком случае называться?
- Как и прежде, - пожал плечами Гарри. – Орден останется Орденом, Отряд - Отрядом.
- Самостоятельные – и в то же время единые? – Грюм и мистер Уизли переглянулись. – Плохо представляю, Артур. Но что-то в этом есть…
- Гарри объяснит, я полагаю, - заверил его мистер Уизли, глаза которого горели от восторга. – Ну что, Перси, чаю попил?
Перси сидел с хмурым и потемневшим лицом, ни на кого не глядя. Очки он снял, отчего его взгляд стал беспомощным; перед ним на столе стояла пустая чашка и он смотрел на гущу на донышке так, будто гадал по чаинкам.
- Амбридж сошла с ума… - выдавил он наконец. – Я не хочу, не хочу говорить о ней плохо, она ведь заместитель Министра… но то, что она задумала – это катастрофа! И… Гарри! Ты… только ты можешь остановить ее! Я тебя умоляю – стань Министром! Амбридж уже собирает бывших Пожирателей!
Кто-то присвистнул.
- Она решила стать новым Волдемортом? – недоверчиво спросил Грюм.
- Хуже… Намного хуже! Она решила создать второе Министерство Магии! Привлечь на свою сторону ирландских волшебников и…
- Расколоть сообщество?
Это спросила Гермиона.
- Нет… простонал Перси. – Этого она не хочет, но этим-то и кончится!
- Но что же тогда она хочет?! – закричал мистер Уизли. – Что за дикая идея, зачем ей два Министерства?
- Это-то как раз ясно, - спокойно сказала Джинни. – Чтобы самой стать Министром Магии. Так ведь, Перси?
Тот кивнул и тут же замотал головой.
- Нет. Не совсем так. Министром она быть не хочет, она говорит, что столько ответственности – не для нее… Она хочет, чтобы был Министр, который слушался бы ее и которого слушались бы… все, - он замолчал; сглотнул, словно в горле что-то застряло, и с усилием добавил: - Она обещала сделать Министром меня.
Перси рассказывал не чтобы путано, но время от времени его «уводило». Гермиона, которой остальные предоставили инициативу, временами возвращала его к теме наводящими вопросами. Но и то, что на первый взгляд не имело отношения к делу, наводило на размышления. Перси очень нужно было выговориться, а капля волшебного зелья помогала называть вещи своими именами.
Идея стать Министром неожиданно привела Перси в ужас. Да, когда-то он мечтал об этом. Однако фанатизм, с которым он ударился в свою карьеру, что-то сдвинул у него в голове. Министр Магии стал представляться ему фигурой неземной, недостижимой, окутанной волшебным сиянием – и в то же время ущербной! Перси нравилось то, что над ним есть вышестоящие, достойные его преклонения – так, как он сам достоин поклонения нижестоящих. А раз выше Министра никого нет?.. С кем тогда делить ответственность?
Поневоле Гарри вспомнилась тетя Петунья, которая замечала малейшие недостатки у соседей, но в упор не видела, что творится с ее сыном. Амбридж, похоже, была из той же категории. Страха Перси она не заметила, она вообще не замечала то, что ее не устраивало. Она видела в нем только благодарного слушателя и изводила его бесконечными монологами, в которых перемешивались поучения, жалобы на жизнь и далеко идущие планы. Перси не возражал – не мог, не смел и даже не допускал возможности возразить высшему начальству. Амбридж оставалась заместителем Министра, а значит, на ней тоже лежал отсвет его величия.
Он все же осмелился заикнуться о своих сомнениях, когда Амбридж начала привлекать бывших Пожирателей Смерти – главным образом из числа тех, кто в свое время дезертировал из армии Снейпа. Амбридж осадила его, категорически заявив: «Они раскаялись и не стали поддерживать Темного Лорда!» То же самое она сказала и когда, к полному шоку Перси, он застал в ее кабинете Люциуса Малфоя и Антонина Долохова. «Раз они получили амнистию, значит, им следует дать шанс начать новую жизнь на благо волшебного сообщества!» Из услышанного обрывка разговора Перси уловил, что Амбридж добивается от Малфоя и Долохова финансовых пожертвований. И добилась их. Но дальше шло очень туго. Ирландские волшебники смотрели на затею со вторым Министерством крайне недоверчиво, и Амбридж, даже обещая большие оклады, не могла набрать штат. Деньги лежали в дублинском отделении «Гринготса» безжизненной кучей золота; а еще и гоблины, что-то заподозрив, стали намекать на непонятное происхождение этих денег, на банковское расследование, на арест счетов… Амбридж после долгих размышлений поделилась с Перси свежей идеей – позаимствовать опыт маглов, ввести налоги. Перси чуть в обморок не упал! «Да ты не беспокойся! – снисходительно сказала она, впервые заметив его страх. – Это потом, когда наше Министерство объединится с нынешним. Сейчас главное – добиться популярности. У нас еще нет Отдела Мракоборцев!» Что верно, то верно – но Перси подозревал, что Амбридж сама тянет с этим, уж очень она не любила мракоборцев. Может, и не всех – она порой с некоторой теплотой вспоминала Долиша и жалела о том, что Скриджмер сделал его главой Отдела. «Сейчас он вряд ли захочет перейти к нам! Другое дело, когда ты будешь Министром!» Смещение Скриджмера она считала неизбежным, часто жалела о Фадже, который, на ее взгляд, был идеальным Министром. «Может, пригласить его возглавить наше Министерство?» – осторожно предложил Перси. Амбридж так посмотрела на него, что он пожалел о том, что вообще открыл рот. И тут же вздохнула: «Он не согласится… Дамблдор в свое время сделал все, чтобы скомпрометировать меня. Проклятые кентавры!» А потом, будто невзначай, добавила: «Не люблю предателей. Запомни это!»
Оставив его в кабинете в состоянии полной прострации, она ушла в банк на очередной диспут с гоблинами. Только корпоративная дисциплина помешала Перси запереться – как-никак, рабочий день еще не кончился. Он уже всерьез подумывал, не наложить ли на себя заклинание «Обливейт», чтобы все-все забыть… Его очень разозлил стук в дверь, а потом он глазам не поверил, когда вошла Пенелопа.
Ему неслыханно повезло, что Скриджмер все же захотел проверить, чем в Ирландии занимается его заместительница, и что он отправил с инспекцией Пенелопу, которая заменила Перси на должности секретаря-референта. «Мне очень жаль,  - холодно сказала она, - но он просил передать, что ты уволен за то, что самовольно покинул работу».
Перси сначала показалось, что рухнул весь мир. Потом у него пропали все чувства и эмоции. А потом он вдруг сказал: «Есть разговор, Пенни. Пойдем в кафе. Амбридж сегодня не будет, а я могу снабдить тебя всеми нужными сведениями». Пенелопа так удивилась, что не стала возражать. И Перси рассказал ей. Не все, что он рассказал друзьям, не настолько прямолинейно и четко – но Пенелопа тоже работала в Министерстве, имела опыт в карьере и многое поняла. Оправившись от изумления, она потребовала, чтобы Перси трансгрессировал вместе с ней; когда он заколебался, сказала: «Я инспектор, я имею права арестовать тебя. Так и скажешь потом Амбридж». Это его устраивало! Он взял ее за руку. Вела она, и Перси ждал, что они очутятся в приемной Скриджмера. А вместо этого увидел дверь «Норы» и, конечно, не поверил глазам. Пока он стоял в полном ступоре, Пенелопа забарабанила в дверь, которая почти сразу же распахнулась (так совпало, что они явились через несколько минут после того, как Рон, Луна, Джинни и Невилл отправились в Косой переулок). Она толкнула Перси навстречу потрясенным родителям.
- …До сих пор сама не пойму, почему я доставила его к вам, а не к Министру, - пробормотала Пенелопа. – Но, кажется, правильно получилось…
- Ты очень хорошео сдьелала, Пенни, - заверила ее Флер, и миссис Уизли закивала.
- Мистер Уизли, - спросила вдруг Парвати, - у вас есть сова?
- Есть, а что… - Артур Уизли осекся, когда близняшки показали ему свиток. – А, вы все записали? Молодцы! Но кому вы хотите его отправить? Скриджмеру? Вряд ли это будет разумно!
Перси с удивлением и благодарностью посмотрел на отца.
- Дамблдору, - сказала Падме. – Мы думаем, что он должен знать, и чем скорее, тем лучше!
- Можете взять моего Гермеса… - еле слышно сказал Перси. – Хотя нет, он же в Дублине…
Джинни хихикнула, а Рон усмехнулся и тихо свистнул. Раздалось пронзительное верещание, крохотная сова слетела с потолочной балки и запорхала над сидящими.
- Ой, твоя малютка! Сычик! – обрадовалась Падме. – Сто лет его не видела!
Она ловко поймала совушку и начала привязывать свиток к ее ноге.
- Ладно, - сказал мистер Уизли сыну, - можешь идти к себе. Ни Скриджмер, ни Амбридж не узнают, что ты здесь.
- Спасибо, папа…
- И никаких трюков со стиранием памяти! – сурово заявила миссис Уизли.
Перси торопливо кивнул. Шагнул к лестнице, помедлил, оглянулся на Пенелопу. Девушка отвернулась:
- Я домой. Всю ночь не спала, а мне на работу. Мне все-таки придется написать отчет об инспекции, мистер Уизли.
- Конечно, пиши! Главное, что Дамблдор узнал первым. А Скриджмер все равно все проигнорирует.
- Мисс Клируотер, - неожиданно спросил Чарли, - а вы не хотели бы вступить в Орден Феникса?
- Да, - сказала она после короткого молчания, - очень…
Georgius
27.7.2007, 18:45 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Нет аватара
Глава 22. Сон Луны
В конце концов они решили отдать должное угощению, которое за это время ничуть не остыло – семья Уизли, как оказалось, обзавелась собственным домашним эльфом, который за этим и следил. Помня, что Гермиону права эльфов когда-то беспокоили, мистер Уизли поспешил заверить ее, что со своей эльфихой они обращаются лучшим образом.
- Да я и не сомневаюсь, - рассмеялась Гермиона. – А где она?
Миссис Уизли вызвала эльфиху, и тут уж веселому удивлению не было предела – это была Винки! Пища от восторга, она металась среди друзей, чтобы обнять каждого и никого не пропустить, это было нелегкое испытание – маленькие и тощие на вид, домашние эльфы были невероятно крепкими. Винки еще налетала с такой скоростью, что удержаться на ногах было нелегко. А все и так валились с ног от усталости. Трансгрессировать в таком состоянии никому не хотелось, и миссис Уизли предложила им заночевать в «Норе». Сначала не поняла, над чем они смеются, потом до нее дошло – какое тут «заночевать», если уже солнце взошло?! Грюм заверил, что будет стоять на страже, и тут же вызвал для подмоги Люпина и Тонкс – то-то было радости от новой встречи!
Фред с Джорджем и близняшки Патил все-таки решили вернуться в лавку и распрощались, обещав явиться в Хогвартс накануне девятнадцатого. Ушли они через камин («Нам ли бояться какой-то там сажи?!»), а остальные вернулись к столу, где Джинни на десерт снова угостила всех своим волшебным кофе. А потом, взбодрившись, решили выйти и встретить восход. Грюм что-то проворчал насчет легкомысленной молодежи и необходимости соблюдать бдительность – а потом вышел вместе со всеми. Гарри со вздохом опустился на шаткую скамью рядом с Гермионой.
- Ну и денечек!!!
- Устал?
- Есть немного.
- А я после джинниного кофе никакой усталости не чувствую.
- Я еще и… объелся слегка, - смущенно признался Гарри. – Сначала твой торт, потом здесь… ну безумно вкусно готовит миссис Уизли, Невилл прав как никогда!
Гермиона рассмеялась. Собиралась что-то сказать, но тут кто-то подошел сзади, и две дружеские руки легли на их плечи. Оглянувшись и задрав головы, они увидели смеющееся лицо Люпина.
- О, профессор!
- Здравствуйте, профессор Люпин!
- Здравствуйте и вы, профессор Грейнджер и профессор Поттер! – весело поздоровался их бывший преподаватель защиты, обошел скамью и сел на краешек. Гарри и Гермиона переглянулись.
- А ведь верно!
- Гм… слишком непривычно!
- Привыкайте! - засмеялся Люпин. – Мы тоже будем вашими студентами.
– Ну что, Римус? - К ним подошла Тонкс, пристроилась на другом конце скамьи; сейчас у нее были ярко-зеленые волосы, китайский разрез глаз и классический прямой нос, как у римлянки. Гермиона восхитилась, а Гарри стало несколько смешно, хотя не мог не признать, что получилось неплохо.
- Решила попробовать, - Тонкс беззаботно пожала плечами и спросила у Люпина.  - Сказал им?
Люпин отчего-то смутился.
- Знаешь, - тихо сказал он, - для такого у меня просто слов нет.
- Слов нет, чтобы сказать простое «спасибо»?
- Простое «спасибо» - это очень, очень мало, Тонкс…
- Спасибо – кому? – удивилась Гермиона. – И за что?
Гарри подумал, что Люпин благодарит их за смерть Лестрейнджа, но тот, словно забыв о его присутствии, смотрел на Гермиону; в глазах поблескивали слезы. Гермиона улыбалась в полном недоумении.
- Вы были правы, - тихо сказал Люпин. – Все получилось, мисс Грейнджер, все! Вы не представляете… не только для меня, для многих это шанс вернуться к нормальной жизни…
Он вдруг шмыгнул и отвернулся. Достал смятый носовой платок и, пробормотав: «Извините!», вскочил. Они посмотрели на Тонкс, та развела руками и побежала за мужем.
- О чем это он? – удивился Гарри.
- Сама не пойму… - Гермиона хмурилась, пытаясь сообразить. – Шанс вернуться к нормальной жизни? Для многих?.. А! – она широко открыла глаза и уставилась  на него. – В прошлом году!.. Но это же было только предположение! – она вскочила и побежала вслед за Люпиным и Тонкс, крича: - Профессор Люпин! Профессор Люпин!
Порядочно ошарашенный, Гарри проводил ее взглядом. Засмеялся, когда Гермиона подпрыгнула, чтобы не споткнуться об курицу, оказавшуюся у нее на пути - птица с истеричным кудахтаньем метнулась прочь. Он наконец понял, что в Гермионе изменилось – походка! Раньше она была какой-то резкой, отрывистой, немного по-мальчишески угловатой. Сейчас она стала легкой… но не как летящая походка Флер и Габриель, и не как у Луны – по-детски раскованной и воздушной. Гарри улыбнулся – у Гермионы была походка бойца. Он вспомнил, как молниеносно она срубила узел на коробке. Дар Постижения… похоже, он давал каждому свое.
Догнав Люпина и Тонкс, Гермиона вступила в неслышный с такого расстояния разговор. Может, через Круг и удалось бы… но зачем слушать личные разговоры? Если решит – сама расскажет, хотя Гарри было страшно любопытно, за что Люпин так благодарен Гермионе? Он вздрогнул – вокруг него вдруг загорелась нить Круга. Кто-то из друзей хочет что-то сообщить? Но тут Круг погас, а из-за угла дома быстрым шагом вышел Рон, глянул мельком на разговаривающих и скрылся в «Норе». Гарри перевел взгляд на троих собеседников – и тут сразу произошло много непонятного. Люпин внезапно опустился на колени… нет, на четвереньки – и превратился… в собаку? Нет, в волка! Волка-оборотня!
Гермиона шарахнулась. Гарри сдавленно вскрикнул, вскочил и выхватил палочку из кармана, пожалев, что оставил меч в гостиной. Тут же увидел, что Тонкс повернулась к нему и успокаивающе машет рукой. Он застыл с палочкой в руке. Не может быть, думал Гарри, пусть он и оборотень, но не может же он превратиться сейчас, на восходе солнца! Его совершенно сбило с толку и это невозможное превращение, и жесты Тонкс, и то, что Гермиона не сделала даже попытки защититься… да и оборотень не проявлял агрессивности – видимо, Люпин сохранил разум и самоконтроль. Постоял немного, виляя хвостом (а ведь волки хвостом не виляют!), затем встал на задние лапы и снова превратился в человека. Послышался смех Гермионы, она обняла его, затем отпустила и пожала руку. Гарри обессилено опустился на скамью, не сводя с них глаз. До него начало понемногу доходить значение увиденного.
- Гарри! – раздался голос Рона. – Ты видел? Видел, что вытворяет Люпин?!
Вздрогнув, Гарри повернулся. Рон, подошедший незаметно, с ошеломленным лицом тоже смотрел на Люпина, Тонкс и Гермиону.
- Конечно, видел! Похоже, он взял свое оборотничество под контроль! – Гарри приподнялся, чтобы убрать палочку в карман. – Спросим потом у Гермионы. Насколько я понял, она ему еще в прошлом году что-то посоветовала.
Рон присел рядом. Гермиона уже шла к ним, Люпин и Тонкс направились к остальным.
- Да я думать и забыла об этом! – все еще с немалым удивлением сказала она, когда мальчики засыпали ее вопросами. – Как-то был один разговор в прошлом году, помните? Когда он жаловался, что Снейп очень неохотно варит для него «волчье зелье», а Слизнорт слишком занять, чтобы просить его об этом … Мне очень хотелось ему помочь, я начала искать в библиотеке… ну, и обратила внимание, что превращения оборотня и превращения анимага очень похожи в магическом смысле. Только анимаг делает это сознательно, а у оборотня происходит само собой, под влиянием лунного света. Я и подумала - а что, если оборотень обучится анимагии и превратится в волка до того, как произойдет бессознательное превращение? Тогда у него не отключится разум, и он будет… ну, разумным волком, превратившимся анимагом! Я поделилась с ним, он очень удивился и сказал, что подумает над этим. Я потом и забыла об этом, не до того было. Мы с вами отправились искать хоркруксы. А он не забыл…
Рон в восхищении прошептал что-то вроде: «Ты гений!», и Гарри был согласен с ним. Смущенная и польщенная одновременно, Гермиона обняла обоих. Так и сидели втроем, в обнимку, наслаждаясь утром. Было зябко, но никто не мерз – они были вместе.  Чуть погодя подошли Невилл и Джинни, и стало еще теплее.
- Ребята, кто зажигал Круг? - с ходу спросила Джинни; Невилл тем временем опустился на краешек скамьи, которая протестующе заскрипела. - Мы даже всполошились немного – подумали, что опять что-то…
- Да, - спохватилась Гермиона, - я тоже хотела спросить.
Рон вдруг смутился.
- Я Луну искал, - признался он.
- Ой, а где она?!
Рон засмеялся и показал глазами на дом:
- В гостиной. Свернулась калачиком на угловом диване и… спит себе!
- Она там одна? – нахмурилась Гермиона.
- В доме не опасно, - успокоила ее Джинни. – У «Норы» сейчас защита не хуже, чем в Хогвартсе.
- То-то на вас напали вчера!
- Во дворе… но кто мог ждать?.. – Джинни озабоченно оглянулась. – Я уже думала - наложить, что ли, охранные заклинания до самого забора? Замучаемся – открытое пространство…
- Спросим у Грюма, - сказал Рон, потом добавил с неловкостью в голосе: - Я и не заметил, когда Луна отстала. Думал, вышла со всеми, - он улыбнулся. – У нее такая интересная способность – она может спать где угодно и когда угодно!
Все засмеялись.
- А вот и она, - заметила Гермиона, оглянувшись на крыльцо. – Луна, иди к нам!
Девочка стояла на крыльце, сонно моргая. Зевнула и потянулась с наслаждением проснувшегося котенка, потом легко перемахнула через перила и побежала к ним.
- Садись,! – пригласил ее Рон и подвинулся было, но скамья опять заскрипела и зашаталась.
- Нет! - она с опаской попятилась. – Всех она не выдержит.
И прямо-таки сглазила. Будто услышав ее слова, скамья затрещала, начала опрокидываться, и все с криками повскакивали.
- Я же говорила, - невозмутимо заметила Луна, доставая палочку из-за уха.
Один взмах – и скамья выпрямилась, стала как новенькая, даже со свежим лаком. (Рон на всякий случай потрогал – не слишком ли свежий, прилипнут еще!) Все было в порядке. Луна задумалась, потом опять взмахнула, и появилась вторая скамья, параллельная первой.
- Так будет удобней, - без особой необходимости заметила она.
Так было удобней; они снова расселись, по трое друг напротив друга, а Гермиона и Невилл оказались «в кавычках»: Гермиона между Гарри и Роном, напротив них - Невилл между Луной и Джинни…
- Помнишь, Гарри?.. – тихо спросила Джинни.
Улыбнувшись, Гарри кивнул:
- «Искатели»…
- …и «отряд прикрытия»!
* * *
«…И смерч – то поднимавший его к облакам, где не хватало воздуха, то обрушивавший его с такой скоростью, что казалось, будто алтарь летит навстречу, алтарь, на котором сейчас ничего не было – вихрь подхватил ножны, и те пролетали мимо каждый раз, когда Гарри менял направление полета. То вверх, то вниз – все остальные направления были заказаны, все остальные движения слились в безумное вращение смерча. Как страшно кружилась голова!.. Он уже знал, что долго ему не продержаться, что есть только один выход – поймать ножны и лететь вниз, разбиться об алтарь, держа ножны перед собой в надежде, что последний хоркрукс разобьется первым. Но поймать ножны каждый раз не удавалось; алтарь летел навстречу, и Гарри еле удавалось передвинуться к середине воронки, где вертикальный поток подхватывал его и уносил вверх. Вверх, где не хватает воздуха. В момент поворота удавалось увидеть то, что происходит за бешено мчащимися воздушными стенками – Рон, высунувшийся из-за разрушенной стены, Гермиона, залегшая за поваленной колонной, оба с нацеленными в основание смерча палочками: они пытались подсечь вихрь, чтобы эта безумная ловушка открылась и Гарри смог выбраться из нее.
Очередная попытка - он поймал ножны кончиками пальцев, но они легко вырвались и умчались наверх; опять на середину, взгляд наружу – он ахнул, увидев две новые фигуры… Пожиратели? Но одна из них была одета в синюю мантию, у нее были длинные светлые волосы… и тут в смерч что-то влетело, и Гарри стала нагонять рыжая комета. Все, думал он, это бред, это все… Но две маленькие сильные руки стиснули его со спины, а рядом с древком «Молнии» возникло второе, с потускневшей надписью «Серебряная стрела». Объединенной магии двух метел удалось совладать с мощью вертикального потока, и они зависли на середине. А когда ножны снова помчались вниз, Гарри и Джинни поймали их одновременно…»
* * *
Гермиона с некоторой тревогой смотрела на него, и он очнулся. Потом сказал с улыбкой:
- Знаешь… Ты права, конечно, что не стоит проваливаться в прошлое. Но и не вспоминать тоже плохо. Особенно хорошее.
- Да, - согласилась она. Тревога в ее взгляде исчезла, но лицо оставалось серьезным. – Ты прав, Гарри.
Она снова прислонилась к рукам Гарри и Рона, лежащим на спинке скамьи. Помолчала, прикрыв глаза. Заметив, что уголок рта Рона приподнялся (у Рона сохранилась привычка подшучивать над ее задумчивостью), Гарри предупреждающе глянул на него, но тот только улыбнулся и одними губами сказал: «Она сейчас не обижается!» «Да, - таким же образом ответил Гарри, - но это может быть что-то важное. Не сбивай ее!» Рон согнал с лица улыбку.
- Да ладно вам, ребята! – рассмеялась вдруг Гермиона. – Вы никогда не мешали мне думать!
- Ты слышала?! – поразился Рон.
- Догадалась… - она глубоко, с наслаждением вдохнула утренний воздух и забавно изогнула брови. – Ты прав, Гарри. Хотя бы свои победы надо помнить. Что бы ни было у нас в прошлом – хорошее, плохое… хорошего все-таки больше. Знаете, что я поняла? Что хорошее всегда будет с нами. А плохое всегда остается в прошлом, - она с улыбкой посмотрела на Луну. – Потом было потом, не так ли?
Глядя куда-то вдаль, девочка кивнула.
Гермиона хотела сказать что-то еще, но тут их позвали. Друзья оглянулись – к ним торопилась, ослепительно улыбаясь, Флер, ее волосы струились за ней, как невесомый шлейф цвета золота с серебром, и Гарри пришла неожиданная мысль. «Особый Курс – это же новый факультет… Не сделать ли это его цветом?» Он засмеялся. Почему бы и нет?
- Нье хотите к нам? – спросила Флер. - `Арри, мы хотели вас попросить – если вы нье очьень сильно устали, коньечно… Мы очьень хотьели посмотреть ваше фехтованье!
- Да ньеть… - Гарри еле смог ответить, красота Флер по-прежнему действовала  на него несколько оглушающее; он вдруг понял, что начал копировать ее акцент. – Нет, - повторил он, взяв себя в руки. – Я не против…
Он вопросительно посмотрел на остальных. Рон, тоже со слегка обалдевшей физиономией, с восторгом кивнул.
- Я не против, - Гермиона улыбнулась, - если не слишком долго.
- Пошли тогда за оружием, - сказала Джинни.
Особого восторга в ее голосе не было, но не было и неохоты. Похоже, их отношения с Флер стали куда более ровными. «Привыкли друг к другу» - решил Гарри.
Они направились к дому. Флер шла рядом.
- Как вам мойя сестрьенка? – спросила она.
- Ничего, - отозвалась Луна, - По-моему, ей у нас понравилось. А нам понравилось парижское танго!
- О! – рассмеялась Флер. – она очьень музыкальная! И очьень способная!
Видимо, так, подумал Гарри – во всяком случае, Габриель по-английски говорила почти без акцента.
- А ее верный шевалье? – продолжала расспрашивать Флер. - Счастлив?
- Ее… кто? – удивился Рон.
- Рыцарь, - пояснила Гермиона. – Кавалер. Ты о Денисе Криви?
- О, да, Деньис! Такой милый гарсон! Наши семьи – давно друзья, они прийезжали к нам прошлым льетом! Колийн так замечатьельно фотографирует! Мон папа предложиль ему работу  после Хогвартса!
Рон и Луна остались с ней на крыльце – у Луны оружие было с собой, а Рон попросил друга захватить его эспадрон.
- Это не эспадрон, - сказала вдруг Гермиона, - я немного напутала. Это эспада.
Рон беззаботно махнул рукой и повернулся к Флер. Остальные зашли в гостиную.
- Он все еще балдеет от нее, - усмехнулась Джинни, беря свой лук.
- По правде, я тоже, - признался Гарри. – Правда, действует уже не так сильно, но…
- Ты-то ладно, - Джинни побренчала тетивой, проверяя натяжение, закинула колчан за спину  и потянулась к клинку. – Ты ее  редко видишь, а с непривычки она разит наповал. Но Рону-то давно пора привыкнуть.
- А ему не хочется, - засмеялась Гермиона. – Невилл, а как она тебе?
- Да ничего… - отозвался Невилл. – У нее в роду случайно нет вейл?
- Есть, - сказал Гарри, вспомнив проверку палочек на Турнире. – Бабушка вейла. У нее и в палочке волос с ее головы.
- Понятно, - Невилл постучал окованным бронзой концом посоха об пол. – Я что-то почувствовал. Только меня это не берет. На волшебников в нашем роду вейлы не действуют. Такая вот фамильная особенность.
- А я все удивлялась, почему ты на нее не реагируешь, - с пониманием заметила Джинни. – Когда на первенстве по квиддичу болгары выпустили вейл, Рон и Гарри чуть с трибуны не спрыгнули!
- Может, пойдем? – быстро вмешался Гарри, беря клинок Рона. – Гермиона, а почему это не эспадрон?
- Эспадрон – это сабля такая, - ответила Гермиона, пока они один за другим выходили на крыльцо, - с острым кончиком…
Рон, которому, похоже, удалось стряхнуть наваждение, (Флер разговаривала с Луной), на этот раз прислушался с интересом.
- …а это эспада, шпага-меч. Или эсток? Нет, у эстока, кажется, клинок граненый, без лезвия… Я еще посмотрю в библиотеке.
- Да ладно, пусть будет эспада, - сказал Рон, забирая оружие у Гарри. – Тоже красиво звучит. Флер, Луна, мы готовы! Пошли?
Невилл что-то шепнул Джинни и спустился с крыльца. Рассмеявшись, девочка запрыгнула на перила, и он посадил ее к себе на плечо. Флер звонко захохотала:
- Ты очьень галантный, Невилл! Дай я понесу твой посох!
- Да нет, - улыбнулся Невилл, - я вполне могу…
- Я хочу посмотрьеть.
Невилл с удивлением отдал ей посох, и Флер на ходу стала его разглядывать, потом, взяв за середину, слегка подбросила.
- Тьяжеловатый, - сказала она, - но ничего, нье страшно. Я вам потом кое-что покажу…
Потом она спросила у Гермионы, собирается ли она и дальше учить французский.
- Уи, мадам! – рассмеялась Гермиона. Флер весело обняла ее за плечи.
Они завернули за угол и направились к группе остальных – а тех стало больше. Джинни вдруг радостно взвизгнула, спрыгнула с плеча Невилла, и они побежали к его родителям. Алиса Лонгботтом, улыбаясь, обняла обоих. Гарри сердечно поздоровался с Френком Лонгботтомом.
- Ну как? – спросил тот. – Мистер Грюм прожужжал нам все уши о ваших достижениях! Удивите нас?
- Попробуем! – весело сказал Гарри.
Френк вдруг стал серьезным:
- Мы уже знаем о нападениях. Похоже, у Ордена будет еще немало работы… Да, о твоей идее нам тоже рассказали. Очень, очень хорошо будет, если мы объединимся! - потом снова улыбнулся. – Артур несколько рассердился, что мы с Алисой пришли. Мы с ней сейчас вроде секретного оружия.
Гарри непонимающе смотрел на него.
- Наше излечение удалось сохранить в тайне, - объяснил Френк. – В больнице записано, что нас, как безнадежно больных, перевели на домашнее лечение.
Тем временем Невилл подошел к Флер, и та отдала ему посох.
- Ну что, Гарри? – спросил он. – Начнем?
Гарри кивнул Френку и вместе с Невиллом пошел к друзьям.
- А с чего начнем? – спросил он и посмотрел на Рона и Гермиону. – Давайте вы двое против меня!
- Мы еще так не делали, - заколебался Рон.
- Когда-нибудь надо начать, верно? – настаивал Гарри. – Это ведь та же тренировка.
- И репетиция, - вставила Джинни.
- Какая еще репетиция?!
- Ой! – она прикрыла рот ладошкой. – Ну ладно… Не говорите Фреду с Джорджем, что я сказала вам, хорошо? Они решили девятнадцатого, на день рождения Гермионы, организовать вечеринку на весь Хогвартс. От нас наверняка потребуют, чтобы мы выступили, понимаете?
- Кто потребует? – удивился Гарри.
- Все потребуют! А в первую очередь – наши фанаты! Или ты думаешь, что никто не знает о наших тренировках? Или не видел нас с оружием?
- Ну, скоро вы? – раздался со стороны зрителей голос Артура Уизли.
Публика явно начинала проявлять нетерпение!
Рону поневоле пришлось отбросить сомнения и встать в позицию. Гарри и Гермиона последовали его примеру.
Что ж, разыграли они великолепный бой! Поначалу Гарри, закрываясь «тройным веером», только оборонялся. Рон и Гермиона атаковали по-европейски, прямыми колющими ударами, потом Гермиона перешла на сабельную технику, пытаясь связать клинок Гарри и раскрыть его защиту, подставив под укол Рона. Тут уже пришлось туго, тем более, что его противники почему-то держали клинки в левых руках. А он еще и не мог задействовать то состояние, в котором время замедляло свой бег. Пришлось взять меч обеими руками, чтобы легче маневрировать своим клинком. Один раз удалось пробить защиту Рона, но тот захватил кончик Экскалибура в решетку гарды. Испугавшись за меч (хотя вряд ли Рон стал бы его ломать!), Гарри тут же отступил, и ему снова пришлось уйти в защиту. Потом Рон, подмигнув, вдруг развернулся, и они вдвоем атаковали Гермиону.
А она только этого и ждала! Меч Гриффиндора – более короткий, чем Экскалибур и эспада, но зато и более легкий – начал, как перышко, перелетать из руки в руку, размывался в призрачный круг и все время стремился в ближний бой, где длина Экскалибура и эспады была скорее помехой. Рон раньше Гарри уловил тенденцию. В какой-то момент он вдруг одним прыжком оказался далеко в стороне, отведя оружие назад, а потом сделал широкий шаг, одновременно бросив эспаду в другую руку. Он рассчитывал таким образом увеличить дистанцию удара – но в результате остался без оружия: клинок Гермионы ударил по его клинку до того, как ему удалось поймать рукоять. Протестующе зазвенев, эспада покатилась по траве, а Гермиона легла на землю, перекувырнулась, зацепила скрещенными ногами его щиколотки и сделала «ножницы». Рон с криком полетел вслед за своим оружием, получив вдогонку чувствительный шлепок плашмя, а Гермиона стремительно развернулась на «пятой точке», и Гарри, чтобы избежать подсечки, пришлось сделать грандиозный прыжок. Зрители в восторге зааплодировали.
На том, не сговариваясь, и решили остановиться, пока усталость не дала о себе знать. Отсалютовали друг другу, убрали оружие, несколько картинно поклонились своей публике и уступили место второй троице.
- Устали? - с пониманием и в то же время разочарованно спросил добросердечный Невилл. – Ладно, я пожонглирую немного – тоже эффектно. А Луна и Джинни пускай фехтуют.
Джинни насупилась, а Луна с удивлением возразила:
- Мы и с тобой вполне можем.
- Твоими булавками? – засмеялся Невилл, со свистом крутанул посохом и  забросил его за спину. – Или ножичком Джинни?
Ни слова не говоря, Луна взмахнула руками, и саи превратились в тяжелые ножи, более короткие, но с лезвием шириной в ладонь. Джинни тоже достала свой клинок (у нее в руке он выглядел куда увесистей, чем в ножнах на поясе – возможно, по контрасту со своей миниатюрной обладательницей), и обе девочки встали против Невилла. Джинни почему-то продолжала держать в левой руке лук.
Гарри, Рон и Гермиона встали в сторону, чтобы и не мешать зрителям, и самим посмотреть. Оценив стойки девочек, Гарри шепнул:
- Я бы на месте Невилла так не ухмылялся.
Она кивнула.
- А он уже понял, - коротко усмехнулся Рон.
Невилл и правда уже не ухмылялся. Внимательно глядя на своих противниц, слегка сдвинулся в сторону. Джинни тут же повернула клинок лезвием вверх, а лук выставила перед собой. Он вытянул руку вперед – Луна развела руки, взмахнула вверх-вниз. Чжоу как-то показывала такие ножи и назвала их «бабочками» - теперь Гарри понял, почему. «Как бабочка крыльями!»
«Только зря они так серьезно! - подумал он, глядя, как Невилл и девочки разыгрывают «бой на пальцах». – Публика вряд ли поймет!» Но, оглянувшись на зрителей, увидел, что ошибся. Сейчас никто не проявлял нетерпения, и все смотрели очень внимательно.
Странная для непосвященных «боевая пантомима» длилась недолго, противники замерли. Еще несколько длинных, полных напряженного ожидания секунд, потом вокруг Невилла загудел обернувшийся вихрем посох, а вслед за ним все трое словно взорвались единым движением. Почти невозможно было разглядеть, что происходит. Джинни приседала и уворачивалась, Луна словно летала на крыльях своих «бабочек», на глухие удары посоха клинки девочек отзывались коротким веселым звоном. Казалось, две стремительные стрекозы атакуют вставшего на задние лапки большущего жука – весьма, кстати, проворного!
- Ребята, помедленней! – громко, жалобным голосом закричала миссис Уизли; Невилл и девочки отскочили друг от друга, остановились и повернулись к зрителям. – Нам совершенно ничего не видно!
Засмеявшись, они кивнули и возобновили поединок – на этот раз в чуть замедленном темпе. Гарри тоже был этому рад – наконец-то он понял, зачем Джинни лук: его пружинящее древко весьма неплохо отбивало удары. Джинни несколько раз подставляла его так, что посох скользил по гибкой дуге, зацеплялся за «рог» на конце и на долю секунды останавливался, после чего Луна тут же переходила в атаку, стремясь, на манер Гермионы, навязать Невиллу ближний бой. Посох будто вообще не был для нее помехой – при нижних ударах она через него перешагивала или перепрыгивала, более высокие останавливала вертикально выставленными ножами либо просто подныривала под него, пропуская удары над собой. В конце концов Невилл отступал и уходил в защиту.
Развязка была неожиданной и веселой. Каким-то хитрым приемом Невилл выбил из рук Джинни клинок и нанес удар по ногам Луны. А та на этот раз, молниеносно перехватив оба ножа в левую руку, поймала конец посоха и ударила по нему ногой, вырвав из рук Невилла. Джинни тут же взмыла в высоком прыжке, сделала сальто и приземлилась у него на плечах. Вскрикнув, Невилл схватил ее за ноги, не давая ей сжать коленями его шею. Ножи Луны снова превратились в стилеты. Девочка метнулась вперед, воткнула их в землю у его ног и отступила. Джинни тут же соскочила с его плеч и встала рядом с ней. Изумленный Невилл повернулся, потянулся к упавшему посоху – и вдруг, вскрикнув, упал!
Встревоженные зрители бросились к ним и остановились, когда Невилл, явно невредимый, сел и начал оглядываться. Гарри, Рон и Гермиона, подбежав, уставились на его ноги и расхохотались.
- Луна! – завопил Невилл. – Так не делают!
Остальные зрители, в конце концов, тоже поняли, в чем дело, раздался смех. Невилл выдернул саи - гарды были зацеплены за шнурки его ботинок - отдал Луне и, не выдержав, рассмеялся вместе со всеми.
- Люблю нарушать канон, - невозмутимо сообщила Луна, убирая сай (снова в одном экземпляре) в рукав.
Друзья смешались со своей недавней публикой; их быстро растащили по группкам, стали обсуждать увиденное, расспрашивали. Гарри оказался рядом с Грюмом и Френком. Старый мракоборец, привычно почесывая шрамы на подбородке, размышлял, сощурив свой обычный глаз, в то время, как Волшебный привычно, помимо его воли, вращался, следя за окрестностями.
- Очень впечатляет! – восхищался Френк (сейчас он сильно напоминал Джеральда Грейнджера). – Вы будете учить и нас, Гарри, верно?
Гарри кивнул.
- Не знаю, конечно, как долго вам придется это осваивать, - тут же предупредил он. – Нам очень помог дар Луны, Магия Постижения. Но насколько она будет действовать на людей вне нашего Круга? Мы еще не все знаем о нем, мистер Лонгботтом…
- Мы постараемся, - заверил его Френк.
- Вы-то да… - рассеянно пробормотал Грюм. – Но чтобы я прыгал и танцевал на своей деревяшке…
- Постижение дает каждому то, что может ему служить, - объяснил Гарри, невольно глянув вниз, где из-под края мантии Грозного Глаза высовывалась когтистая деревянная лапа. – Неплохое оружие, кстати!
Грюм усмехнулся:
- Это-то я знаю. Порой доводилось угостить кого-нибудь хорошим пинком. Но мне, Гарри, мне, человеку старому и упрямому, нужны аргументы поувесистей. То, что вы показали, очень впечатляет, верно Френк говорит, но против старой доброй волшебной палочки…
- У нас магическое оружие.
- Да, я видел этот фокус у мисс Лавгуд…
Гарри в полном недоумении уставился на него – и вдруг сообразил: он же не знает подробностей нападения! Для верности припомнил все разговоры с того момента, как они оказались в «Норе». Все так и было – Рону, Джинни, Невиллу и Луне они рассказали еще в Косом переулке, а здесь все крутилось вокруг Перси.
Пришлось рассказать еще раз.
На этот раз должное впечатление было достигнуто. Приоткрыв рот, Френк Лонгботтом смотрел на Гарри совершенно круглыми глазами. А Грюм вцепился в свой подбородок так, словно хотел удержать нижнюю челюсть на месте. Волшебный Глаз повернулся к рукояти меча за плечом Гарри, потом почему-то начал скользить взглядом вверх-вниз по его груди. Гарри не сразу сообразил, что Грюм разглядывает меч сквозь его грудную клетку!
- Аластор…
- Что? – рявкнул Грюм, повернувшись к Френку; Волшебный глаз при этом продолжал разглядывать меч.
- Извини, - рассеянно сказал Френк, который словно пытался поймать какую-ту мысль. – К нам на днях заходил Наземникус…
- Френк, я просил не дергать меня так внезапно! – сердито прохрипел Грюм. – Ты же знаешь мои рефлексы – когда-нибудь тебе достанется! Флетчер заходил? Ну и что?
- А то, что все это, похоже, очень вовремя, - Френк кивнул на Гарри или, вернее, на его меч. – Он интересовался, нет ли у нас какого-нибудь старинного оружия. Я спросил, зачем ему это, и он объяснил, что спрос на холодное оружие, в особенности гоблинской работы, в последнее время сильно вырос и он рассчитывает на этом подзаработать. Он ведь часто ошивается в Лютном переулке, и старикашка Горбин предложил ему поискать – мол, кое-кто из Темных волшебников, из амнистированных, увлекся коллекционированием и все такое прочее. Новая мода.
Гарри вдруг вспомнил вчерашнюю встречу на лестнице.
- Вчера Блез Забини сказал…
- А это кто еще? – удивился Френк.
- Новый преподаватель Защиты, - нетерпеливо объяснил Грюм. – Выпускник Слизерина. Да? Что он сказал, Гарри?
- Что владение холодным оружием – священная  традиция у чистокровных волшебников.
- Ну, кое у кого – да… - усмехнулся Грюм. – Люциус Малфой, к примеру - таскает в своей трости шпагу и думает, что никто об этом не знает! Но чтоб вдруг кинулись покупать… Новая мода, как же!
- Вот именно. Что-то затевается, Аластор!
…В Хогвартс они вернулись только вечером, еле поспев к ужину. Днем, после всех разговоров, они решили все же послушать мисс Уизли и хоть немного вздремнуть в гостиной, но сон не шел – слишком много было событий, пусть несколько и удалось отвлечься. Но отдохнуть немного смогли – благодаря расслабляющим упражнениям, которым научила их Чжоу. Когда наступили сумерки, миссис Уизли настойчиво предложила, чтобы все вернулись в Хогвартс, где намного безопасней, чем в «Норе». Они и на этот раз подчинились – но не потому, что боялись нового нападения.
Просто вместе им было хорошо.
Поужинав, они устроились в новообретенной гостиной. Этот сюрприз устроил им Слизнорт – за время их отсутствия у него произошел очередной приступ архитектурных изысков, и он изменил планировку их маленького жилого крыла. Но никто не жаловался – получилось хорошо: коридорчик превратился в восьмиугольный холл с диванами, креслами и маленькими столиками, все в том же стиле роскошной старинной гостиницы. Двери в их комнаты сейчас были в четырех из стен (через одну), еще в одной – входная дверь, а напротив нее – переходящая в стрельчатое окно стеклянная дверь, ведущая на террасу. Вид на озеро оттуда открывался просто замечательный.
На одной из двух глухих стен висела картина – пейзаж с горами, окружающих Хогвартс, так что она тоже напоминала окно. Картину притащила Луна, как только увидела гостиную – раньше пейзаж висел в одном из боковых коридоров, куда редко кто заходил. Так что теперь их двойники с портретов могли приходить к ним в гостиную. А во второй глухой стене был камин, и они сразу же придвинули к нему кресла – осень есть осень, вечера уже стали прохладными.
- Что, Невилл? – ласково и с некоторой лукавинкой спросила Джинни. – Флер все же смогла произвести на тебя впечатление?
Невилл улыбнулся и кивнул.
- Мулине, - пробормотал он.
Так назывался прием, который Флер все же решилась продемонстрировать им. Одолжив у Невилла посох, она взяла его за середину и начала вращать – сначала медленно, а потом ее руки с поразительной быстротой замелькали, и посох превратился в прозрачный круг. Рон присвистнул, попробовал атаковать шпагой – не тут-то было! Даже втроем с Гарри и Гермионой оказалось практически невозможно, да что там – даже Луне с ее быстротой  не удалось пробиться через этот гудящий щит.
Больше всего их поразило то, что хрупкая и очень изысканная француженка владеет таким простонародным оружием. «Йе-европа тоже что-то умеет! - смеялась она, возвращая посох Невиллу. – Нье так мудрено, как у вас, но йеффективно, вьерно?» Друзья искренне восхитились. «Я много врьемени проводила у гранмаман, - объяснила Флер, - она меня койе-чьему научила!»
- О чем ты так задумалась? – спроси Гарри у Гермионы. – О том, что сказал Френк?
- Ну да, - она отрешенно кивнула. - Что-то затевается…
- Это уже ясно, Гермиона, - мягко заметил Рон и осторожно, чтобы не сбросить Луну, вытянул ноги. – В один день напали и на вас, и на нас, и все спланировано заранее – это же очевидно, что готовились давно и основательно.
- Каждое нападение в отдельности - да, - возразила Гермиона. – Но оба вместе – чушь получается, Джинни правильно сказала.
- Мы это уже обсуждали, - сказал Рон. – Гермиона, давай сейчас не будем по новому кругу, ладно? Не у всех такие неутомимые мозги, как у тебя…
Гермиона слегка нахмурилась, потом вдруг засмеялась:
- Ладно. Послушаемся МакГонагалл.
Вернувшись», они в первую очередь отправились в директорский кабинет и сообщили МакГонагалл и Дамблдору то, что узнали от Френка. От их глаз не укрылись многозначительные взгляды, которыми обменялись директор, призрак и портрет. Но на вопрос Гермионы: «Что вы об этом думаете?», МакГонагалл ответила только: «Во-первых, я думаю, что это очень важно, а во-вторых – что вам сейчас надо пойти и как следует отдохнуть. Сутки без сна размышлениям не способствуют!» Им пришлось согласиться, хотя Гермиона была не очень довольна, конечно.
- В чем дело, Добби? – спросил Гарри, когда из-под журнального столика донесся громкий вздох облегчения.
Эльф робко высунул свой длинный нос. Он был сам не свой от смущения, из-за того, что друзья пригласили его составить им компанию, когда он принес всем вечерний чай. От такой чести он чуть не потерял сознание, но все же трансгрессировал на кухню за чаем для себя, а потом со своей чашкой спрятался под столик.
- Добби боялся, что сэр Гарри Поттер и его друзья не послушаются мадам МакГонагалл, сэр, - пискнул он. – Добби не хочет, чтобы они переутомились. Добби уже думал позвать Кричера, чтобы тот сказал им идти спать.
Все рассмеялись.
- А почему ты сам не сказал нам, Добби? – поинтересовался Рон.
Удивленный вопросом, эльф целиком вылез из-под столика и выпрямился.
- Разве Добби может сказать такое, сэр Уизли? – воскликнул он, торжественно подняв руку с чашкой. – Добби свободный эльф, сэр Уизли, Добби знает, что такое свобода. Добби знает, что свободным людям не приказывают!
От волнения у него пересохло горло, он залпом допил чай и щелчком пальцев отправил чашку на кухню.
- А Кричер – невоспитанный нахал, сэр Уизли, - продолжил он, - так что, если свободным друзьям Добби все-таки надо что-то приказать, Добби будет звать Кричера!
- Сурово! – заметила Джинни.
- Да, мисс Уизли, он такой, - вздохнул Добби и полез назад под столик. – Может, Добби не будет его звать? Может, друзья Добби сами пойдут отдыхать?
- Мы уже отдыхаем, Добби! – заверил его Рон. – Если у тебя есть дела, тебе необязательно сидеть с нами.
- Нет-нет! – раздался испуганный голос из-под столика. – Добби очень счастлив посидеть с вами! Добби просто беспокоился, что они сильно устали! Мисс Лавгуд уже спит…
- Нет, Добби, я не сплю, - успокоила его Луна, которая улыбалась с закрытыми глазами. – Я-то как раз днем поспала. А сейчас вспоминала свой сон.
- А что тебе снилось? – полюбопытствовал Рон.
- Наши дети.
- Но… у нас же нет детей! – осторожно возразил он.
- Нет, так будут.
Рон засмеялся – и вдруг перестал, его глаза широко раскрылись.
- Луна, ты… - он запнулся, и все уставились на них, подумав то же самое, что и он. – Ты же не хочешь сказать, что ты…
Луна открыла глаза и подняла голову, глядя на него с недоумением:
- Что – я? А, ты подумал, что... – она рассмеялась. – Нет, я не беременна. Я пока еще не хочу. Не расстраивайся, ладно? – она опять свернулась в клубочек и положила голову ему на грудь.
- Не буду! - с облегчением пообещал Рон.
Правда, Гарри в его голосе послышалась, помимо облегчения, еще и легкая нотка разочарования.
- Вот и замечательно, - с закрытыми глазами пробормотала она. – Мне они просто приснились, Рон… А я вот немножко расстроилась. Не знаю, как назвать дочь.
- У нас еще будет время решить, - серьезно сказал Рон.
- Да я уже решила, просто не знаю, понравится ли тебе. Хочется, чтобы Летиция, как маму….
- Твою маму звали Летиция?
- Ну да. Я Луна Летиция. Разве папа тебе не говорил?
- Нет… да и я не спрашивал. Как-то неловко было, она ведь…
- Я понимаю. У меня все на «Л». Луна Летиция Лавгуд. А значит, наша дочь будет Летиция Луна… Уизли. Как тебе?
Рон, подняв брови, размышлял.
- Ничего, нравится. Особенно Уизли! – он тихо смеялся. – Но ты сказала – дети…
- Да, они же близнецы. Мальчик и девочка. Ах! – она вздохнула. – Какие у них волосы!
- Как у тебя? Или как у меня?
- Да.
- Что – да? – спросил он в полном недоумении; ответ был в стиле Луны – простой и совершенно непонятный.
- И так, и так… - с оттенком недоумения объяснила Луна. – Вперемежку – рыжие и светлые… Как полоски у тигра.
- Ничего себе!
Остальные слушали, как завороженные. Растроганный Добби под столиком громко шмыгнул.
- Луна, - позвала вдруг Гермиона; голос у нее был необычайно серьезен. – Это был только сон, или…
- Или что?
- Ты тогда сказала Гуаньинь, что тебе порой открывается будущее.
Луна подняла голову и медленно обвела взглядом друзей. В ее широко раскрытых глазах ни было и капли сна.
- Я немного солгала ей, - сказала она с ноткой раскаяния в голосе. – Нет, я иногда и правда вижу будущее… бывает, оно мне снится, но я не всегда знаю, что это оно. Но я не знала, поймет ли Гуаньинь, если я скажу, что я просто знала, что вы нас никогда не бросите, что вы нас найдете даже там, в Стране Мертвых, и вернете нас к жизни… что это просто потому, что вы наши друзья. И это на самом деле не могло открыться мне в будущем, просто… - она задумалась, - просто потому что это уже в настоящем. Смотрите.
И она стянула с пальца кольцо Мерлина.
- Видите? Я его сняла – и вы все равно остались моими друзьями.
- Ты можешь его снять?! – потрясенно воскликнул Гарри и помимо воли схватился за свое кольцо. Оно не поддавалось.
- Сейчас – могу, - спокойно ответила Луна.
- А почему мы не можем? – спросил Гарри, глядя на то, как остальные тоже тянут и крутят свои кольца.
- Потому что вам это не нужно. Это мне надо было показать, вот я и сняла его.
- Что показать?
- Что это мы делаем Светлый Круг, а не он нас.
- Круг делает наша любовь, не так ли? – внимательно спросила Гермиона.
- А разве дружба – не любовь? – спросил писклявый голос и Добби, в ужасе оттого, что осмелился вмешаться в их разговор, высунулся из-под столика.
- Какой ты умница, Добби! – умилилась Луна. – Я как раз это и хотела сказать!
Залившись краской, эльф юркнул назад и громко шмыгнул. Луна надела кольцо.
- Только не говорите Мерлину, что я его снимала, - озабоченно попросила она. – Вдруг расстроится…
- Вряд ли, Луна, - засмеялась Гермиона. – Скорее, напишет новое уравнение.
Луна просияла. Потом снова задумалась.
- И знаете что?..
- Что?! – почти шепотом спросил кто-то: то ли Рон, то ли Невилл.
- Пошли спать, ребята, - закончила она. - Поздно уже.
Georgius
20.8.2007, 2:38 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Нет аватара
Глава 23. «Песни Габриель»
Сон ускользал, и Гарри боролся с пробуждением; боролся, улыбаясь с закрытыми глазами, и пытался разглядеть и запомнить смеющееся мальчишеское лицо. Сознание распалось на две половины – проснувшаяся говорила, что это всего лишь сон, а спящая возмущалась: «Не мешай! Я хочу посмотреть!» Мальчик рассмеялся, бросился на шею Гарри, несколько раз коснулся губами его щек – словно бабочка крылом задела - и растаял. Вторая половина Гарри успокоилась и тоже проснулась. На щеках, в тех местах, где его поцеловал мальчик, оставалось ощущение легкой прохлады. Он открыл глаза, и они встретились с глазами Гермионы. Конечно же, это были ее летучие поцелуи, она его всегда так будила.
- Тебе снилось что-то хорошее?
- Да… так, - все с той же улыбкой он потянулся к очкам на тумбочке. – Луна вчера навеяла… когда рассказывала про свой сон. Мне снился…
- Не говори! – воскликнула Гермиона и Гарри, надев очки, с удивлением уставился на нее. - Я хочу угадать сама… У него каштановые волосы, как у меня?
- Нет, темнее… - у Гарри вдруг пересохло во рту. – Намного темнее, но все же не черные! И не настолько кудрявые…
- …но все же вьющиеся. А топорщатся, как у тебя! А глаза то карие, то зеленые…
- …смотря как падает свет!
Гермиона потрясенно повалилась на спину рядом с ним и уставилась в потолок. Они взялись за руки и крепко сжали.
- Обалдеть… - пробормотал Гарри. - Хочу такого сына!
- И я!
- Помнишь, о чем вы говорили с Луной перед танцами? – напомнил Гарри его собственный голос.
Гарри повернул голову и встретился взглядом со своим портретом. Конечно же, он помнил – это было позавчера, хотя после стольких событий вчерашних суток казалось, что прошло не меньше недели.
«Ты хочешь сказать, что, если кто-то из нас что-то умеет, значит – умеют все?»
«Да, именно это».
- Думаешь, мы заглянули в будущее? – взволнованно спросила Гермиона и приподнялась на локоть, чтобы посмотреть на картину.
- Кто его знает? – одновременно сказали оба Гарри. А настоящий добавил: - Хорошо, если так!
- Значит, так и будет, - Гермиона поцеловала его. – Не знаю, правда, когда…
- Некуда спешить! – быстро сказал Гарри. – Пусть сначала…
- …жизнь придет в норму, - закончил за него Гарри-с-портрета.
С этим все были согласны, и Гарри почувствовал легкий холодок. Позавчерашние нападения были, никуда от этого не денешься – от этого и от слов Френка: «Что-то затевается!»
- Здесь все было в порядке! – поспешил заверить его Гарри-на-портрете: сейчас, когда все рядом, он, конечно, знал, о чем подумал его оригинал.
- Спасибо, - улыбнулся Гарри.
На душе снова стало спокойно. Конечно, он мог просто войти в портрет и, слившись со своим двойником, узнать все, что происходило в Хогвартсе за время их отсутствия… но неохота было вставать. Гермиона, тоже успокоившаяся и удивленная тем, что Гарри-на-портрете торчит в гордом одиночестве, спросила:
- А где я? Я, нарисованная…
- У Рона, - улыбнулся портрет. – В портрете Луны, то есть. У Луны случился приступ творческого вдохновения – рисует Рона.
- Гарри! – возмущенная Гермиона-на-портрете выскочила из-за края рамы. – Это должно было быть сюрпризом!
- Ой!
- Ущипни его, Гермиона!
- Меня?! – завопил настоящий Гарри. – Я-то тут при чем?
- Когда она тебя ущипнет, он тоже почувствует, - объяснила Гермиона-на-портрете.
- Так ущипни его ты! – возразил Гарри. – Тогда будет справедливо – он почувствует, а я нет.
- Жалко… - призналась Гермиона-на-портрете.
- Ладно, - сказал, посмеиваясь, нарисованный Гарри. – Я уже сам себя ущипнул, так что проблема решена. Пойдем в гостиную, - предложил он нарисованной подруге. – Хочу прогуляться по этому пейзажу – я его вчера толком не рассмотрел.
- Давай! – она уже забыла, что сердилась. – А вы?
- Я хочу кое-что дописать, - с ноткой извинения сказала Гермиона, кивнув на стол, где с позавчерашнего дня ее дожидался развернутый свиток.
- Тогда я посижу в гостиной, - сказал Гарри, меняя пижаму на рубашку и свои излюбленные потертые джинсы. – Попрошу Добби принести кофе.
Портреты помахали им руками и исчезли, оставив на картине пустующую гостиную. Гарри с улыбкой оглянулся на подругу – накинув домашнюю мантию, она уже сидела за столом и задумчиво грызла кончик пера – и тихо закрыл за собой дверь.
Он с наслаждением плюхнулся в кресло – роскошное кожаное кресло, обнимающее сидящего так, что тот чувствовал себя невесомым. Почти сразу же открылись еще две двери, и на порогах возникли Рон и Невилл, оба в пижамах. Одновременно потянулись, зевнули и пошли к свободным креслам.
- Привет, Гарри! – сказал Невилл.
- Привет! Ты уже встал? – спросил Рон.
- Как видишь. А где Джинни, Невилл? Спит еще?
- Нет, она в ванной.
- А Луна еще дрыхнет, - сказал Рон.
- А я понял так, что она тебя рисует, - удивился Гарри, - нам мой портрет сказал.
Рон рассмеялся:
- Это не она рисует, а ее портрет!
- То есть как? Ее портрет рисует твой портрет?
- Ага! Такое только она могла придумать! Она – ну, настоящая – вчера нарисовала на своем портрете мольберт, а он для нарисованной стал как настоящий, и Луна-с-портрета начала рисовать на нем меня.
- Думаешь, что-нибудь получится?
Рон картинно развел руками:
- Ну, это же Луна! Посмотрим. Во всяком случае, если помнишь, на втором курсе в кабинете Локонса было полно его портретов. И там был такой – он, одетый как художник, рисует собственный портрет… помнишь?
- А, да!
- Я тоже помню, - сказал Невилл. – И оба портрета были живыми!
- Вот-вот. Так что – вдруг получится?
Обе двери опять распахнулись, и два девичьих голоса одновременно сказали:
- Привет, ребята!
Голос Джинни был бодрым, Луны – еще сонным.
- Как там с портретом? – поинтересовался Рон.
- Она еще не закончила-а-а... – голос Луны перешел в сладкий зевок. – Но он уже ожил!
- Ну, и какой он? – полюбопытствовал Рон. – Такой же, как я?
Луна со смехом втиснулась рядом с ним в кресло.
- Да, - безмятежно-рассеянным голосом подтвердила она. – Такой же несносный – уже даешь ей советы, как лучше сделать! Я люблю тебя, Рон, - несколько неожиданно закончила она и потерлась щекой об его плечо. – Я тебе это говорила?
Поперхнувшись и прокашлявшись, Рон с улыбкой ответил:
- Сегодня еще нет. Хотя нет, говорила – когда я пытался тебя разбудить.
- Ну ничего… Мне лишний раз не жалко…
- Ты еще собираешься спать? – удивился он, когда она закрыла глаза.
- Нет, я пытаюсь вспомнить, что же я забыла… Невилл, у тебя случайно нет напоминалки? Ой, нет, я забыла, у меня же есть!
Она выпрямилась, порылась в карманах мантии, доставая какие-то совершенно несусветные предметы – разноцветные перья, волшебную чернильницу-непроливайку, целую горсть сережек-редисок – и вручая их Рону. Наконец с торжествующей улыбкой она выудила стеклянный шарик, наполненный красным светящимся туманом.
- А куда тебе столько? – удивился Рон, разглядывая кучку сережек у себя на ладони.
- Мне их все время дарят мои фанаты, - рассеянно отозвалась Луна, забирая у него сережки и кладя назад в карман; чернильницу она поставила на журнальный столик и положила рядом перья. – Некоторые почти такие же хорошие, как и мои… Так…
Она стала разглядывать напоминалку.
- Что-то ты точно забыла, - заметил Рон. – Красная вот.
- Это потому, что я забыла, что у меня есть напоминалка, - объяснила девочка. – Так…
Невилл, у которого был самый большой опыт с напоминалками, посоветовал:
- Сожми ее пальцами и припоминай по очереди… или лучше называй вслух.
Луна с благодарностью улыбнулась ему и последовала совету.
- Так… - в третий раз повторила она. – Кажется, я что-то забыла… записать… для кого-то… Невилл, а почему цвет не меняется?
- Ну, значит, именно это ты и забыла.
- Ага! Значит, я что-то для кого-то забыла записать или написать… Айрис?
Шарик вдруг стал прозрачным.
- Ой, работает! – восхитилась Луна. – Для Айрис я ничего не забыла! Для Габриель?.. Ой! Ну конечно!
Она в легкой панике вскочила на ноги, кинула в карман покрасневший шарик и бросилась к двери своей комнаты.
- Вылетело из головы, – донесся оттуда ее голос, - а она ведь собиралась зайти!
Луна выскочила назад с толстой тетрадью и свитком пергамента в руках.
- Нет, - пробормотала она, положив свою ношу на столик, - я не успею переписать… О! Гермиона знает Протеевы чары, она же тогда сделала нам сигнальные галеоны!.. Где она, Гарри, еще спит?
- Работает.
- А ничего, если я ее позову? Она мне очень нужна!
- Конечно, ничего! – горячо заверил ее Гарри. – Она еще не завтракала, а мне ее звать бесполезно. Может, тебя она послушает!
Луна кивнула, приоткрыла дверь и заглянула в их комнату.
- Привет, Луна! – донесся оттуда голос Гермионы.
- Привет! Ты мне не поможешь?
- Сейчас, только абзац допишу. Это срочно?
- Ужасно! И знаешь, я потом покажу тебе одну папину статью в «Придире». Он там неопровержимо доказал, что писать натощак очень вредно!
Из комнаты послышался смех:
- Ладно, сейчас!
Луна ждала, слегка подпрыгивая от нетерпения. Когда Гермиона, запахивая мантию и поправляя волосы, вышла наконец в гостиную, она сразу же схватила ее за руку и потащила к столику, объясняя на ходу.
- Перенести текст в тетрадь? – переспросила Гермиона. – А это не Протеевыми чарами, тут нужно Копирующее заклинание… Сейчас!
Она подняла палочку. Свиток ожил и начал разматываться. Написанные на нем строчки вдруг вспыхнули золотистым светом, и эта светящаяся копия начала отделяться от поверхности и подниматься в воздух; текст быстро бежал вверх и начал исчезать в потолке. Гермиона, которая помимо воли вглядывалась в него, вдруг спохватилась:
- Это ничего, что я их читаю?
- Ничего, конечно! – удивилась Луна.
Гарри тоже пытался что-нибудь разобрать, но строчки шли слишком быстро, а читать со скоростью Гермионы он не умел. Только когда, заинтересовавшись, она с тихим: «О!..» притормозила текст, заставив две строки вспыхнуть ярче, он смог прочитать:
«…если все это неправда,
зачем тогда снятся сны?»
(Р. Рождественский)
Рон и Луна обменялись улыбками, Гарри и Гермиона тоже. И Невилл с Джинни – неужели и у них был такой же сон?
- Это твои стихи? – с восхищенной улыбкой спросила Гермиона.
Луна засмеялась и помотала головой. Гермиона с недоверчивой улыбкой глянула на нее. Гарри тоже подумал, что Луна просто скромничает.
- Так, - сказала Гермиона, когда последние строчки повисли в воздухе.
Она опять взмахнула палочкой. Текст поплыл вниз, погружаясь на этот раз в поверхность столика, пока в комнате не появилось снова его начало. Тетрадь раскрылась, лента, образованная из светящихся строчек, изогнулась, ее начало легло на раскрытой странице, а затем страницы, шелестя, начали с громадной скоростью перелистываться, втягивая невесомый текст.
- Вот это да-а-а… - выдохнула потрясенная Луна. – Работа мастера!
Она схватила тетрадь и начала листать. Гермиона даже порозовела:
- Спасибо, Луна…
- Тебе спасибо! Только, если можно… - она умоляюще посмотрела на Гермиону, - Протеевы чары тоже нужны. Чтобы все, что я записываю в этот свиток, сразу появлялось в тетради. Это не сложно?
- Нет, нисколько. Положи их рядом.
Гермиона начала водить палочкой над тетрадью и свитком, словно соединяя их множеством невидимых нитей.
- Все, - сказала она, опуская палочку. – Только, когда свиток закончится, на следующий надо будет снова наложить чары.
- Он не закончится, - несколько рассеянно успокоила ее Луна, открывая чернильницу и вставляя в нее свои разноцветные перья. Получилось что-то вроде причудливого букета в миниатюрной вазочке.
- Луна, - с мягкой снисходительностью заметила Гермиона, - любой свиток рано или поздно заканчивается…
- Только не этот, - возразила Луна. – Это Бесконечный свиток.
Придвинув палочкой к столику низенький пуфик, она уселась, положила тетрадь перед собой и, задумавшись, достала из чернильницы синее перо. Одним быстрым движением вывела на обложке аккуратный прямоугольник и начала заштриховывать.
- Лу-на… - выдохнула Гермиона.
Даже когда она обнаружила в лавке Фреда и Джорджа книгу Локонса, на ее лице не было такого потрясения, как сейчас!
- Что? – рассеянно спросила девочка. Закрасив прямоугольник, воткнула перо назад и начала задумчиво перебирать остальные.
- Это… это правда?
- Что – правда?
Выбрав желтое перо, она быстро вывела в синем прямоугольнике красивыми золотыми буквами: «Песни Габриель».
- Это правда… Бесконечный свиток?
- Ну да… - Луна краем глаза глянула на нее. – А, ты же считала, что его не существует…
Гарри тоже было интересно, но он все же не понимал, что так поразило его подругу. Лично ему куда более занятным показалось то, что чернила Луны меняют цвет в зависимости от цвета пера. И рисунок понравился тоже – хотя то, что Луна хорошо рисует, он знал еще с прошлого года, когда они столь драматичным образом навестили ее отца.
Теперь она, быстро меняя перья, разрисовывала обложку цветами и птицами
- Ну прости, что не верила! - жалобно извинилась Гермиона. – Луна, а… он у тебя… только один, да?
Девочка отложила перо и некоторое время озадаченно смотрела на нее. Потом в ее глазах вспыхнуло торжество, она вдруг вскочила, скрылась в комнате и почти сразу же вышла с охапкой свитков.
- Вот, - сказала она, сияя улыбкой. – А то все никак не могла придумать, что бы тебе подарить. С днем рождения, Гермиона!
- Ты с ума сошла… - жалобно шепнула Гермиона, нерешительно принимая подарок. – Луна, спасибо тебе, но… нельзя же так, это же такая редкость!..
Луна с улыбкой помотала головой, взяла со столика тетрадь и начала внимательно разглядывать.
- Красиво получилось, правда? – спросила она, показав ее Гермионе и тут же, не дождавшись ответа, засмеялась: - Они уже не редкость. Первый – да, папа раздобыл его в Египте. Если бы он не верил в такие вещи, он бы даже не понял, что попало ему в руки! Потом мы их продублировали, и… вот!
Осторожно, будто неся что-то до невозможности хрупкое, Гермиона шагнула к комнате. Медленно присела, нажав локтем на ручку, открыла плечом дверь и скрылась. Мальчики, кто с недоумением, кто с улыбкой, смотрели ей вслед.
- Ну конечно, - сообразил Гарри, - пергамент, который никогда не кончается… Мечта Гермионы!
Рон рассмеялся, кивнул и деловито спросил:
- Завтракать будем?
- Да! – спохватился Гарри. – Добби!
На этот раз ему удалось самому оторвать Гермиону от созерцания нового сокровища и привести ее в гостиную, где эльфы, ревниво поглядывая друг на друга, расставляли на двух столиках чашки, тарелки и прочее. Кричер, явившийся по собственной инициативе, покосился на Гермиону, которая сердечно поздоровалась с ним, и ответил коротким кивком. Это был немалый прогресс – раньше необходимость здороваться с ней, маглорожденной «грязнокровкой»,  вызывала у него судороги.
Появление Кричера привело к ссоре между ним и Добби, по счастью, недолгую – недолгую по человеческим меркам, конечно: между собой они говорили с невероятной скоростью. Но что-то удавалось уловить. Добби настаивал на том, что он, как свободный эльф, имеет полное право обслуживать своих друзей, а Кричер – что он, как домашний эльф сэра Гарри Поттера, имеет не меньшее право обслуживать друзей своего хозяина, не говоря уж о самом хозяине.
Когда дело дошло до самого завтрака, эльфы чуть не подрались – на вопрос, чего они желают, Гарри опрометчиво ответил: «На ваше усмотрение». Кричер стал настаивать на булочках, Добби – на гренках. Если бы Гарри в свое время не запретил им драться, то дракой бы и закончилось. Проблему разрешил Рон; изнывая от голода, он воскликнул: «Давайте и то, и другое, чего уж там!»
Эльфы несколько секунд таращились друг на друга, потрясенные гениальностью этого решения, потом молниеносно накрыли столик и стали по очереди трансгрессировать на кухню. Так что завтрак удался на славу. Добби, не дожидаясь на этот раз приглашения, взял свою чашку и одну из булочек Кричера и юркнул под столик. Старого эльфа это возмутило: «Если Добби считает, что его гренки лучше, почему он берет булочку?!» «Кричер сказал, что он обслуживает друзей сэра Гарри Поттера, - парировал Добби. - А Добби тоже его друг!» Гарри оборвал новую перепалку, пригласив и старого эльфа. Пригласил с некоторой опаской (зная характер Кричера), но в то же время и с желанием показать Гермионе, что не считает эльфа слугой, пусть тот и категорически не хочет свободы (как-то наедине, он ему предложил – эльф, конечно же, закатил истерику!) Реакция Кричера поразила всех. Поклонившись Гарри и заявив, что слово хозяина – закон, он поколебался и вдруг попросил разрешения сесть рядом с Гермионой! От изумления даже Добби выскочил из-под столика и уставился на него.
- Но, Кричер… - ошеломленно возразила Гермиона, - тебе же это будет неприятно!
Эльф серьезно кивнул:
- Да, Кричер так воспитан, мисс Грейнджер. Кричер не выносит грязнокровок, но Кричеру надо перевоспитаться, потому что мисс Грейнджер будет его хозяйкой.
- В таком случае Кричер должен перестать называть ее этим нехорошим словом! – закричал Добби.
Гарри уже готовился вмешаться, чтобы пресечь новую ссору, но Кричер вдруг кивнул и сказал:
- Добби прав, хозяин, но Кричер по-другому не может, потому что прежняя хозяйка миссис Блек приказала ему называть так всех маглорожденных. Хозяину нужно приказать Кричеру не говорить это слово, и приказать Кричеру любить маглорожденных, потому что миссис Блек приказала ненавидеть их.
Гарри некоторое время смотрел на него, размышляя. Все ждали с неподдельным интересом.
- Хорошо, Кричер, - сказал наконец Гарри. – Больше никогда и никому не говори это слово и запомни, что оно очень дурное и очень глупое. Но это все. Приказывать тебе любить или не любить кого-то я не буду, потому что любить по приказу – это плохо. Ты должен научиться сам.
«О-о!..» - с восхищением пробормотала Гермиона. Кричер задумался, поклонился и сказал:
- Хозяин мудр.
После чего без лишних слов взял свою чашку, демонстративно цапнул гренок со столика, накрытого Добби, и запрыгнул на подлокотник гермиониного кресла.
Он добросовестно просидел на этом месте весь завтрак и в конце заметно расслабился. Но все же ему явно полегчало, когда Гермиона, допив кофе, вспомнила о карточке Бонда и пошла в комнату.
- Все требует времени, хозяин, - сказал эльф,  когда Гарри вопросительно посмотрел на него. – Кричер привыкнет.
И, спрыгнув с подлокотника, присоединился к Добби. Вместе они убрали пустую посуду, поклонились и исчезли.
- Я прямо сейчас и сбегаю к папе, - сказала Гермиона, появившись в гостиной уже одетая в хогвартскую мантию. – Приглашу его к нам, не возражаете?
Никто, конечно, не возражал, и она весело убежала.
А вернувшись, обнаружила, что чуть не пропустила знаменательное событие – окончание работы над Роном-на-портрете и первое вхождение Рона в нарисованный мир!
В комнате уже собрались все. Рон, плоский, как фотография, стоял в нарисованной гостиной рядом с нарисованным мольбертом. Полотно на мольберте было первозданно пустым – портрет и оригинал уже слились. Рон обнимал светящуюся от счастья и забрызганную красками Луну-на-портрете и с преувеличенно-скромным выражением принимал поздравления. Настоящая Луна запрыгнула в раму, слилась с нарисованной и повисла у него на шее. Нарисованная гостиная Когтеврана незаметно наполнилась живыми портретами. Двойники Гарри и Невилла пожимали ему руки, Гермиона-с-портрета и невесть как появившаяся Лаванда оттесняли Луну и друг друга, пытаясь его поцеловать. Не выдержав, их оригиналы тоже забрались в портрет, отчего стало казаться, что рама вот-вот затрещит. Но двойники слились, и места хватило всем. В комнате теперь оставалась одна Джинни, у которой не было портрета и поэтому мир картин был ей недоступен. Заметив это и пожалев ее, Луна и Гарри с Гермионой вернулись в комнату. Потом вышел и Рон, оставив на картине своего новообретенного двойника.
- К этому надо привыкать постепенно, - сказал он своему портрету и обратился к Джинни: - Ну что, сестренка? Может, попросишь Дина нарисовать тебя?
Джинни как-то неопределенно пожала плечами:
- Посмотрим…
- Мы прогуляемся немного, - сказал Рон-с-портрета. – По картинам. Крутой здесь мир! Пока, оригинал, не скучай без меня!
Оба Рона подмигнули друг другу.
- А что твой папа? – спросил Гарри, когда они вернулись в гостиную. – Ты вроде хотела его пригласить?
- Да занят он, - недовольно ответила Гермиона. – Похоже, решил до Рождества изучить всю магию от Древнего Египта до наших дней. И мама туда же – изучает магическую медицину. Она сейчас работает у мадам Помфри.
- По крайней мере понятно, в кого ты такая пошла, - глубокомысленно заметил Рон.
Гермиона рассмеялась.
- А еще, похоже, папа решил переспорить всех наших преподавателей и Дамблдора, - добавила она, откинувшись в кресле. – Тут у них были такие дискуссии! – потом уже серьезным тоном добавила: - Он очень напуган этими нападениями, ребята…
- А что тут странного? – удивилась Джинни. – Он же твой отец!
- Не только… Он старался не показывать, но я же своего папу знаю, - Гермиона слегка улыбнулась. – Папа боится не только за меня, но, кажется, и за весь Хогвартс… Вы не представляете, как он привязался к Хогвартсу! Наверное, потому что здесь так много детей… ну, и магия тоже. Они когда-то хотели, чтобы у них было много детей, как у вашей семьи, но так получилось – у мамы после меня был еще один ребенок, который умер после родов, и после этого у нее больше не было детей. Мне тоже жаль – у меня была бы сестренка, и тоже волшебница, наверное. Ладно, не надо смотреть на меня с таким сочувствием! – смущенно попросила она и поспешно сменила тему: -  Джинни, а что у тебя за колебания? Ты разве не хочешь, чтобы и у тебя был портрет?
- Да хочу… - с какой-то непонятной досадой отозвалась Джинни. – Только тут такое дело…
- Дин хочет, чтобы она позировала ему обнаженной, - засмеялся Невилл.
- Ну и что? – удивился Рон. – Он же был твоим парнем, сестренка!
- Рон, у нас с ним дальше поцелуев не заходило – хочешь верь, хочешь нет! - сердито сказала Джинни. – А потом пошли всякие ссоры… ну, и до большего так и не дошло… Да ладно, не в этом дело, - добавила вдруг она. – Я, вообще-то, не против, мне просто не хочется расстраивать Лаванду. Им и без того тяжело оттого, что они не могут даже прикоснуться друг к другу.
- А что мешает Дину нарисовать самого себя и войти к ней? – недоумевал Рон.
- Он… не хочет, - сказала вдруг Гермиона и все с удивлением посмотрели на нее. – Да, мы как-то говорили об этом, и он очень подробно расспрашивал меня о том, как мы входим в картины и как сливаемся со своими портретами. Он считает, что у него не получится, и, похоже, он прав. Если бы такое происходило всегда, об этом бы знали давно – художники, по крайней мере. Он думает, что это возможно только для нас… потому что мы Круг. Я тоже так думаю. Что-то вроде побочного эффекта магии Круга. Может, стоит еще раз вызвать Мерлина из книги и рассказать ему… наверное, он и сам не предвидел такого.
- Последний враг… - пробормотал Гарри.
- Ты о ком? – удивился Рон, которому показалось, что Гарри говорит о Мерлине.
- О смерти.
- Мы видели эту надпись в Годриковой Лощине… - объяснила Гермиона. - На могиле его родителей.
- Ох, извини, ты же рассказывал! – с досадой на себя воскликнул Рон. – «Последний враг, которого нужно победить – это Смерть»! Ну так мы это сделали, Гарри!
- Нет, - тихо, словно про себя сказал Гарри, - пока еще нет.
Он встретил взгляд Рона. Тот провел рукой по волосам Луны, выразительно посмотрел на Невилла и Гермиону и снова повернулся к нему:
- Разве нет?
- Еще нет, Рон. Трое… ну, четверо, если считать Седрика. Правда, не мы его воскресили, а Чжоу, это ее заслуга…
- Прежде всего это твоя заслуга! - возразила Луна; сонно-безмятежное выражение слетело с нее, ее обычно широко раскрытые глаза были слегка сощурены и смотрели очень внимательно. – Дамблдор и Орден Феникса еще рассуждали и копались в теории, когда ты воскресил Гермиону! Ты первым доказал, что смерть можно победить, Гарри. Это уже половина победы!
Он смотрел на нее в легкой растерянности, а она на него – так, словно ждала что-то важное. Со стороны могло показаться, что они играют в гляделки. И как-то сами собой вспоминались ее реплики, которые Луна бросала невзначай и которые скрывали в себе что-то очень важное. «Это же мы, - сказала она позавчера. – Значит, разница есть».
«Что это?» - спросил Рон два года и еще вечность назад, когда они вшестером стояли в обнимку на Астрономической башне. «Это мы», - сказала Луна, и все почувствовали – придет время, и они поймут, что это значит.
Время пришло. Они поняли. Гарри улыбнулся ей, и она просияла.
- Спасибо, Луна, - серьезно сказал он. – Но пока это только половина.
- Будет и остальная, - сказала Луна. – Когда Лаванда будет с Дином, когда мама будет со мной…
На мгновение в ее глазах мелькнула печаль. Она потянулась к тетради с надписью «Песни Габриель» и начала листать:
- Где же оно?.. А, вот!
«Когда в душе полярная зима,
И неизвестно, подойдет ли лето,
Бывает очень нужно, чтобы тьма
Пересеклась порой полоской света…»
Послышался звонкий удивленный смех, и новый голос с легким забавным акцентом продолжил:
- Что можьет просийять таким лучом?
Порой довольно взгляда и улыбки,
И - словно снова провьели смычком
По струнам позабытой старой скрипки!
(Эдуард Голдернесс)
- Габриель! – Луна радостно вскочила.
Поставив у двери черный футляр, девочка пролетела через гостиную и повисла у нее на шее. Следом нерешительно зашел Денис, тоже с каким-то футляром в руке. По форме казалось, что внутри футляра сковородка с очень длинной ручкой.
- Заходи, Денис! – приветливо сказала Гермиона, отчего мальчик еще больше смутился. Габриель отпустила Луну, подошла к нему и решительно потащила за руку.
- Что это у него? – негромко спросил Гарри.
Гермиона пожала плечами.
- Банджо, - застенчиво сказал мальчик, услышав его вопрос, и уселся на краешек кресла.
- Мы собьираемся организовать оркестр! – весело объявила Габриель. – Луна, спасибо, что познакомила меня с Айрис! Она тоже будет участвовать… О! – ее взгляд упал на тетрадь, она порывисто схватила ее и начала листать. – Луна! Спасибо тебе, гран мерси! Только почьему «Песни Габриель»?.. Нет, очень мило, но это же твои…
Луна вздохнула:
- Это не мои стихи, Габриель, я тебе уже говорила.
- Ну, Луна! – слегка сердито возразила девочка. – Ну кто, кроме тебя, можьет написать замечательное стихотворение про нафталин?
- Про что? – со смехом воскликнула Джинни.
- Про нафтальин! – с восторгом повторила Габриель. – Видьишь? Такое может только Луна!
- Значит, не только, - мягко сказала Луна, - значит, еще кто-то может.
- Ну, кто?
- Я не знаю, Габриель. Я не пишу стихи. Я их только записываю. Их кто-то пишет, и они приходят ко мне. И если они мне нравятся, я их записываю.
- Ну кто? – в полном замешательстве снова спросила Габриель. – Кто, если не ты?
- Кто-то, - пожала плечами Луна. – Кто-то где-то когда-то их написал… или еще не написал, но обязательно напишет. Ну не расстраивайся! Ты же собираешься это петь, верно? Значит, это будут твои песни, и все.
Габриель размышляла над ее словами, то улыбаясь, то хмурясь, и казалось, что свет в гостиной слегка мерцает.
- Не напрягайся так, - засмеялся Рон, пытаясь стряхнуть наваждение. – Луну просто так не поймешь, Габриель.
- Даже ты? – удивилась девочка.
- Даже я!
- Ну, хорошео! – она посмотрела на Дениса. – Давай спойем Луне! Деньис!
Мальчик, заворожено уставившийся на нее, вздрогнул и чуть не уронил футляр:
- Да… давай! – он рванул молнию и начал вытаскивать инструмент: что-то вроде гитары, но с совершенно круглой декой. Габриель подбежала к черному футляру и достала аккордеон. Денис взял пробный аккорд – и улыбнулся, как-то сразу забыв про напряжение и чувство неловкости.
- Про нафтальин! – сказала ему Габриель. – Ен-де-троа!
Она растянула мехи, и банджо Дениса тут же отозвалось слегка дребезжащим звоном струн.

Табарен говорил: "Нафталин - это шар; - запела девочка, -
в глубине сундука ядовит он и светел"
Денис подхватил:
Со слезами во рту Франсуа возражал:
"Нафталин это бог, нафталин это ветер!"
Дальше они пели дуэтом:
Не полуночный шаг и беспечный ночлег,
Не настой водяной на серебряных ложках,
Не больной, не апрельский, не сумрачный снег
За булыжной стеной на садовых дорожках.
Табарен говорил: "Нафталин - это смерть; - пела Габриель. -
погостил и пропал, и никто не заметил"
Франсуа закричал Табарену: "Не сметь! - протестовал Денис. -
Нафталин это бог, нафталин это ветер!".
Не стеклянный озноб и размеренный бред,
Не передника в красный горошек тряпица,
Не удара, не крови, не судорог след,
Что в песке оставляет подбитая птица.
Табарен говорил "Нафталин это ложь;
он глаза затуманит и голову вскружит".
Франсуа прошептал "Ты меня не поймешь,
Ты меня не осилишь, тем хуже, тем хуже..."
Не железный венок и означенный звук,
Не горланящий, ночи не помнящий петел,
Не жестокий, не твой, не отрекшийся друг.
Нафталин - это бог, нафталин - это ветер!
(Владислав Дрожащих)

Друзья долго смеялись, долго аплодировали, а Рон и Джинни одновременно закричали:
- Спасибо!!!
- Необыкновенная песня, - серьезно сказал Невилл. – Очень весело и очень грустно… правда?
Джинни посмотрела на него и закивала.
- Габриель, Денис, вы знаете, что у Гермионы завтра день рождения?
Реакция на ее вопрос была более чем неожиданная. Дети как-то всполошились, переглянулись и покраснели, будто их поймали на какой-то шалости.
- Ну… да, знаем… - выдавил Денис. – А что?..
- Да ничего, - удивилась Джинни. – Просто хотела спросить, не споете ли нам? Фред и Джордж решили организовать вечеринку.
- Д.. да, конечно… Правда, другое…
- Деньис! – предупреждающе воскликнула Габриель.
- Ой… ну, мы тогда пойдем, порепетируем…
Мальчик вскочил, подал руку Габриель, и они кинулись к двери, на ходу заталкивая инструменты в футляры. Друзья озадаченно смотрели им вслед. Вдруг Гермиона со смехом воскликнула:
- О, кажется, все понятно!
- Что? – спросил Гарри.
- Когда я ходила к папе, от меня все младшекурсники шарахались, - весело объяснила она. – И у всех такие хитрые мордочки! Похоже, они готовят что-то для вечеринки и боятся, как бы мы раньше времени не узнали!
- Ну, тогда будем делать вид, что ни о чем не догадываемся! – рассмеялся Рон. – Или наоборот – что все знаем!
- Не стоит, Рон, - серьезно сказала Луна. – Не надо их смущать.
- Да я пошутил, - сконфузился Рон.
Луна улыбнулась, встрепала ему волосы и скрылась в комнате.
- Помнишь, - сказала Гермиона, когда они вернулись в комнату и Гарри плюхнулся на кровать, - когда Дамблдор сказал: «Жизнь вернулась в Хогвартс»?
- Конечно!
- Мне сейчас кажется, что ее стало больше.
- И любовь стала приходить раньше, - улыбнулся Гарри. – Юан и Айрис, Денис и Габриель…
Гермиона присела рядом и наклонилась над ним, щекоча волосами его лицо.
- Габриель – француженка, - заметила она. – У них с этим легче. Я бы не сказала, что на наших младших курсах не было любви. Ты, наверное, не замечал… Ханна Аббот, скажем, и Эрни Макмиллан – они были неразлучны со второго курса. Бедняжка Ханна, - ее голос стал грустным. – Сначала Пожиратели убили ее маму, потом Эрни погиб…
- У меня на глазах, - тихо сказал Гарри.
Гермиона сжала его руку. Он посмотрел на нее, догадываясь, что она скажет: «Ты ничего не мог сделать»…
- Ты ничего не… - заговорила Гермиона.
И осеклась. В гостиной раздался крик, от которого оба вскочили на ноги.
- Есть кто-нибудь?!! – с надрывом кричал знакомый девичий голос, и кто-то отчаянно забарабанил в дверь. – Ребята, вы здесь?!!
Снова раздались удары, более глухие – кто-то метался по гостиной и стучал во все двери.
- Легка на помине… - ошеломленно воскликнула Гермиона, бросаясь к двери.
Все уже повыскакивали из комнат, окружив рухнувшую в кресло девушку со светлыми косичками. Она закрывала руками лицо, ее трясло. Луна и Джинни присели на подлокотники, обнимая ее; Гермиона подбежала, присела перед ней, и все наперебой спрашивали: «Ханна, что такое?.. Что случилось?..»
- Сейчас… простите… - прохрипела Ханна. – МакГонагалл… просила, чтобы вы пришли в больничное… она сама хотела вас позвать, но я вызвалась… я хотела сама сказать вам… она просила только никому больше…
Она наконец отняла руки от лица, подняла голову, и Гарри с изумлением обнаружил, что, хоть ее лицо и залито слезами, но она… улыбается!
- Кто-то пострадал? – спросил Рон.
- Да… нет… - у нее снова перехватило горло. – Эрни… - и вдруг закричала: - ЭРНИ ЖИВ! Вер… вернулся!
Кто-то наколдовал стакан воды, и она стала давясь, пить, расплескав половину содержимого, ее зубы стучали о край стакана. Потом долго кашляла, наконец заговорила более связно:
- Его нашли у ворот, его и еще какого-то старика, он его тащил на себе… У них еще палочка была какая-то странная…
- Ханна, - внимательно спросила Гермиона, - а ты уверена, что он не…
- Нет! Не инферни! Он говорит… и он меня узнал… а я его не сразу узнала, кожа да кости… крайнее истощение… Ребята, пойдем… пожалуйста! Мне страшно!
Georgius
1.11.2007, 2:43 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Нет аватара
Глава 24. Днем раньше. Орден Тьмы
- Как я себя чувствую? – переспросил человек в парящем над мраморным полом кресле. Он пошевелился, устраиваясь поудобнее, и его лицо, длинное, белое и перекошенное, еще больше перекосилось от боли и приобрело зеленоватый оттенок. – Уже не так невыносимо, Люциус, твоими заботами. Всего лишь ужасно. Всего лишь так, как может чувствовать себя человек, которому в бок вогнали десять дюймов железа.
Сидящий на троне напротив наклонился вперед, на его лице было только сдержанное, но неподдельное сочувствие. Казалось, он не расслышал двойственный смысл, скрытый в этой сомнительной благодарности.
- Так что же заставило тебя покинуть постель и просить у меня, так сказать, аудиенции? – с недоумением спросил он. – Тебе сейчас нужно лежать и поправляться!
- Мне – да, - отозвался гость, - но нам… нам нужно кое-что знать, Люциус.
- Мессир, - поправил его Малфой.
Кроме них, в зале было только двое эльфов. Один из них стоял навытяжку у кресла, а второй, стоя несколько сбоку перед троном, слегка подскакивал и пытался привлечь внимание своего хозяина. Тот его, конечно, заметил уже давно, но только сейчас посмотрел на него и вопросительно поднял бровь. Эльф запрыгнул на каменную тумбу у подлокотника, так что его голова оказался вровень с головой хозяина, и что-то быстро зашептал. Малфой хмыкнул, кивнул и, отдав вполголоса приказ, отослал его небрежным жестом.
- Я думал, старые друзья могут называть друг друга по имени, - заметил Долохов.
- Да, мой старый друг, - согласился Малфой. – Наедине – да. Но только не тогда, когда один из друзей был избран Гроссмейстером, а второй сначала проголосовал за это, а потом… наверное, стал несколько жалеть о своем решении, не так ли? Так что будьте любезны называть меня «мессир», Старший Мастер!
- Полагаю… мессир, ваш эльф сообщил вам, что все уже собрались и ждут вашего приглашения? – осведомился Долохов и закашлялся. С уголка его рта потекла струйка кровавой слюны. Он вырвал из рук перепуганного эльфа большой флакон и начал шумно глотать искрящее зелье. Тем временем эльф, забравшись на подлокотник, распахнул его мантию и начал озабоченно исследовать повязку, на поверхности которой расплылось алое пятно.
Глядя на это, Малфой укоризненно качал головой. Он сидел прямо, не касаясь спиной спинки трона, а свою неизменную трость зажал между коленями. Рукоять трости представляла собой серебряную змеиную голову с рубиновыми глазами, которые сейчас слепо уставились на Долохова.
- Может, тогда не будем заставлять наших соратников ждать? – предложил он. – Тебе нужно в постель, Антонин. Как бы ты меня ни ненавидел, но я по-прежнему твой друг. Я поддерживал твою кандидатуру, если помнишь…
Долохов резким движением сбросил эльфа с подлокотника и швырнул ему пустой флакон.
- А я твою! Это не ненависть… мессир! - прошипел он. – Это намного хуже. Разочарование! Но если ты не против обсудить это со всеми… Кстати, я могу и отослать их. Как пригласил помимо твоей воли, так и отослать могу! И поговорим наедине – как старые друзья. Хочешь?
Люциус Малфой смотрел на него с непроницаемой вежливостью.
- Для поединка ты не в форме, - мягко заметил он.
- А кто тебе сказал, что я собираюсь вызвать тебя на поединок? Когда я говорю – поговорить, я хочу сказать – «поговорить»! – Долохов осекся, сообразив, насколько нелепой получилась фраза. – Во всяком случае, я не собираюсь ни смещать тебя, ни позорить! Ты понимаешь, в какую лужу ты сел? В один день - двое убитых, куча раненых! Яксли, Родольфос – элита Ордена!
- Яксли умер? – удивился Малфой.
- А ты не в курсе, что человек, прошитый насквозь трехфутовой стрелой, обычно умирает? Мы хотим знать, зачем это было нужно… мессир! И против кого ты нас послал? Из этой авантюры никто не вернулся в целости и сохранности! Макнейр и Руквуд – на костылях, Торфин Роуд весь в ожогах – эта чертова француженка лупит вейлинским огнем похлестче дракона!
Долохов снова закашлялся. Его эльф щелкнул пальцами, и флакон вновь наполнился ядовито-зеленым мерцающим зельем, но хозяин только отмахнулся.
- Я того и гляди поверю в байку про Светлый Круг, - тише, словно про себя, добавил Долохов. – Этих сукиных детей ничто не берет! Вокруг них и правда светился какой-то круг, от него все отскакивает, даже «Круцатус»! А эта бешеная дурочка пырнула меня вон таким кинжалом, да еще перерезала Макнейру поджилки! Стащила у меня Талисман Силы! Что ты там про нее говорил? «Тихая, кроткая, не от мира сего»? Да я ее еще по Битве помню – расшвыривала нас, как щепок, как солому на ветру! Тихая… Если бы группе Керроу не удалось отрезать от них Поттера, она бы проложила ему дорожку до самого Лорда! Добраться бы до нее, до нее и до этой рыжей малявки с луком! Старина Родольфос, Яксли… Сколько нас осталось, Первых, учившихся вместе с Темным Лордом? Ивен Розье – убит Орденом Феникса… Крауча-младшего поцеловал дементор… - он уже бормотал еле слышно, погружаясь в воспоминания. – Джарвиса и Мальсибера убил Скриджмер, когда Темный Лорд пытался захватить Министерство… Треверс – раздавлен своими же великанами… Алекто и Амикуса сожрал кальмар… Сивый – хоть и дерьмо, но все-таки наш – Сивого голыми руками душит мальчишка Уизли… Темный Лорд – Темный Лорд пал! – хрипло выкрикнул он. – Что творится, Люциус?! Почему мы теряем силу? Почему нас одолевают… дети?!
Люциус Малфой молчал, его лицо было непроницаемо.
- Дети… - хрипел Долохов. – Родольфоса и Яксли – тоже… Все те же Уизли, Поттер и его грязнокровка, которую якобы убили… Лонгботтом, которого якобы убили – я его видел своими глазами, он жив, он девчонок собой прикрывал, рыцарь гриффиндорский! Про эту сумасшедшую Лавгуд тоже говорили, что она погибла с концом – так нет же, она меня чуть не прикончила! Что они такое? От их защиты отскакивает «Круциатус», Поттер отбивает «Аваду» мечом, у его грязнокровки – меч Гриффиндора! Как она его заполучила? И что за меч такой у Поттера? И у него в руках это не меч – молния! Как он этому научился, когда успел?! В Хогвартсе этому не учат! Почему дурочка Лавгуд владеет кинжалом так, будто с ним родилась? Девчонка Уизли стреляет из лука – как какая-то Диана… Они знают, Люциус! Они знают, что мы вооружаемся, и делают то же самое! У нас больше нет преимущества! Они знают! Откуда? Кто нас выдал?
Прервав свой монолог, он поднял голову и увидел, что Малфой слушает его с явным интересом. Лицо Долохова снова задергалось от боли и злости:
- Выбирай, Люциус! – потребовал он. – Отчитываться перед всеми или только передо мной! Выбирай! Отослать их или позвать сюда?
- Зови.
Долохов неверящим взглядом уставился на него. Чуть-чуть улыбнувшись, Малфой кивнул.
«Вот поэтому-то, Антонин, - подумал он, любуясь его растерянностью, - я сижу на троне Гроссмейстера. Я, а не ты. Я должен был испугаться. А я согласился. Тебе этого никогда не понять».
Долохов перевел взгляд на эльфа и дернул головой. Эльф сломя голову бросился к тяжелым двойным дверям, которые уже сами собой медленно раскрывались ему навстречу.
- Гроссмейстер с радостью примет вас! – завопил он и проворно отскочил в сторону, когда люди в капюшонах и масках начали входить в зал.
Бесшумно – если не считать стука двух костылей – они выстроились полукругом по обе стороны от кресла Долохова. Вернее, от двух кресел – вместе с вошедшими в зал вплыло еще одно, полулежащий в нем человек напоминал мумию из бинтов. Только по выбивавшимся из-под повязки на голове светлым волосам Малфой узнал Торфина.
Все, кто мог, опустились на колено, склонили головы и тут же выпрямились. Двое с костылями, человек-мумия и Антонин Долохов по необходимости ограничились только кивком-поклоном.
- Именем Лорда! – негромко произнес Малфой.
- Памяти Лорда… Лорда… памяти… памяти Лорда… - вразнобой отозвались вошедшие.
Наступила тишина, и Малфой медленно обвел глазами молчащий полукруг. На его лице мелькнуло недоумение, а глаза задержались на одной из фигур.
- Кто ты? – мягко, придав своему голосу оттенок волнения, спросил он.
Человек в капюшоне и маске достал волшебную палочку; трость в руке Малфоя тут же дрогнула, и рубиновые глаза серебряной змеи повернулись к нему. Но незнакомец всего лишь прижал кончик палочки к горлу и произнес: «Сонорус». Затем зал заполнил свистящий шепот – усиленный заклинанием, он позволял хорошо разобрать слова и в то же время не узнать голос говорящего:
- Я пока сохраню инкогнито, мессир!
Малфой вежливо наклонил голову и обратился к Долохову:
- Старший Мастер, я рад приветствовать в нашем Ордене нового члена, но разве посвящение – не прерогатива Гроссмейстера? Или устав сам собой изменился?
- Я бы не сказал, что это именно «новый» член, мессир, - усмехнулся Долохов.
Малфой снова посмотрел на того, кто не пожелал открыть свое лицо, и пошевелил губами, произнеся что-то беззвучное. Распахнутая пасть серебряной змеи вспыхнула невыносимо ярким светом, пронзившим зал; яркий пучок ударил в лицо незнакомцу, по его металлической маске заметались ослепительные блики. С оглушившим всех визгом тот упал на колени, заслоняя рукой глаза. Свет угас. Глаза в прорезях масок ошеломленно моргали. Но Гроссмейстер был ошеломлен не меньше. Он хотел увидеть глаза незнакомца, и увидел. И узнал!
По счастью, все были ослеплены вспышкой, и это дало ему небольшой выигрыш во времени. К тому же они не увидели изумление, которое против воли появилось на его лице и тут же сменилось выражением боли. К тому моменту, когда в глазах людей прояснилось, Малфой снова стал непроницаем.
- Уж не скажешь ли ты, Старший Мастер, - упавшим голосом спросил Гроссмейстер, - что тебе удалось осуществить Завет Лорда и победить Смерть?
- А хотя бы и так! – закричал тот, кому свет ударил в лицо.
От перенесенного шока он забыл, что все еще находится под заклятием «Сонорус», и его голос загремел по залу так, что зазвенели стекла и хрустальные подвески на темной люстре. Все заткнули уши. «Квиетус» - быстро произнес незнакомец, коснувшись палочкой горла, и уже нормальным голосом повторил:
- Хотя бы и так… мессир Люциус!
Он скинул капюшон и эффектным жестом снял маску.
Вернее, сняла.
- Ну, что ты скажешь на это… Гроссмейстер? – спросила Беллатрисса Лестрейндж.
- Я могу только спросить, - с усилием отозвался Малфой, - сохранила ли ты свою крысу?
Беллатрисса задохнулась.
- Если бы мы поверили… - с неожиданной злобой процедил Малфой. – Если бы Нарцисса поверила в это! Она была бы сейчас здесь! И мой сын… тоже!
Внезапно наклонившись вперед, он закричал на Долохова:
- Ты рассчитывал заморочить мне голову, да? Чтобы я поверил, будто эта дрянь вернулась… оттуда?! Просчитался, мой старый друг! Так получилось, что я знаю об этом фокусе с крысой!
Долохов несколько раз открыл и закрыл рот, Беллатрисса, потеряв дар речи, безумным взглядом уставилась на Гроссмейстера. В зале нарастал гул – недоумевающие Пожиратели Смерти, забыв об орденской дисциплине, шептались между собой. Выдержка окончательно изменила Малфою – он зашипел, брызгая слюной:
- Что ж, Белла, ты оказалась очень даже дальновидной! Тебе бы еще и чуточку убедительности! Знала бы ты, как мы смеялись тогда, мы с Нарциссой и Драко… Защититься от «Авада Кедавра» с помощью крысы! Прекрасный анекдот! Драко даже решил, что у тебя прорезалось чувство юмора!
- Но это правда, Люциус! – завопила Беллатрисса. – Вот она я, живая и здоровая, перед тобой! Ты считаешь, что я виновата в вашей глупости?! Вот я, доказательство, что защита возможна!
- Да?! – с иронией спросил Гроссмейстер, несколько овладевший собой. – И ты решила явиться, так сказать, с даром? Как будто он нам нужен! У нас сейчас враги, которые не применяют «Авада Кедавра», Белла! Хотя, твоего супруга крыска могла бы спасти… возможно. Что же ты не дала ему крысу?
- Даже он не знал, что я жива, - хмуро ответила Беллатрисса. – Мы сочли, что до поры до времени никто не должен знать…
- …что ты не настолько предана Темному Лорду, - насмехался Малфой, - и все же не считаешь такой уж честью пасть от его руки, если его вновь обуяет священное безумие!
- Я считала, что должна остаться в живых, чтобы служить ему и дальше, - с неожиданной гордостью крикнула Беллатрисса. – Ему и его делу! Высшему Благу! И он тоже так считал! Он, если хочешь знать, и научил меня этому способу – это его открытие!
- Нет, - произнес глубокий низкий голос и все, вздрогнув, заоглядывались. – Это мое открытие.
Из темноты за спинкой трона словно отделился сгусток. Темная масса медленно приближалась к границе освещенного круга. Глаза Малфоя вспыхнули торжеством.
- Ты все же решил присоединиться ко мне!
- Возможно, - ответил голос, - возможно… А возможно, и нет.
То, что вплыло в освещенный участок зала, оказалось еще одним парящим креслом. Его толкали двое эльфов, а в кресле сидел иссохший старик, такой древний, что даже приблизительно нельзя было предположить, сколько ему лет. Вновь ошеломленное молчание наполнило зал.
- Как вы забавны! - сказал старик; казалось невероятным, что именно ему принадлежит этот глубокий, проникающий всюду голос. –Очень трогательны. Я смотрю на вас, и словно возвращаюсь в свою молодость. Знаешь, мессир Малфой, не исключено, что я и правда присоединюсь к тебе, чтобы хоть немного повеселиться. Я провел в своей темнице, наверное, сто лет. Или пятьдесят. Мне все равно сейчас! – он вдруг захихикал тоненьким, дребезжащим смехом. – Пользы тебе от моей поддержки, конечно, не будет. Но и вреда, наверное, тоже.
- Да кто ты такой?! – крикнул Долохов.
- Я? – прежним глубоким голосом переспросил старик и сделал преувеличенно-задумчивое лицо, словно и правда пытался вспомнить, кто он такой. Но его глаза горели живым блеском, ясно давая понять, что их владелец паясничает. – Я - имя. Имя, на которое рассчитывает мессир Малфой в надежде на то, что оно заставит вас немного взяться за ум. И за дело. Не поверите, Малфой в какой-то момент был готов даже уступить мне свой трон, только мне это давно уже неинтересно. Ты спрашиваешь, кто я такой, Старший Мастер? Ответ тебе очень не понравится.
- Отвечай! Кто ты такой?
- Я – Геллерт Гриндельвальд, - ответил старик.
Он помолчал, наслаждаясь ужасом и замешательством собравшихся, гулом невнятного бормотания, пронесшегося по залу. «Гриндельвальд?.. Тот самый Гриндельвальд?»
- О, тот самый, тот самый! – захихикал он. – Или за время моего отсутствия появился еще один?
Собравшимся и так казалось, что их двое – безумно хихикающий старичок и кто-то, незримый, с голосом, заполняющим весь зал. Это было жутко, некоторые даже попятились. Двое или трое неожиданно для себя преклонили колено, как перед Гроссмейстером. Это вызвало еще больший приступ смеха. А хуже всего было то, что живые, с каким-то даже озорным блеском глаза принадлежали вовсе не безумцу.
- Крыса… - вдруг сказал Гриндельвальд, не обращая внимания на умоляющий взгляд Беллатриссы. – Защита от заклятия, против которого нет защиты. Не обязательно крыса, кстати. Возьмите хоть кролика, хоть муху, хоть… слона! Да хоть Пожирателя Смерти, ха-ха-ха!
Он замолчал, быстро бегающими глазами разглядывая собравшихся, потом вдруг безо всякой связи с предыдущими словами продолжил:
- Орден! Да какой же вы Орден? В вас нет слаженности, нет дисциплины… Куда вам до моих Серых Рыцарей? «Памяти Лорда…» Вот они бы, как один, рявкнули: «Памяти Лорда»! - его голос внезапно прогремел так, что все содрогнулись, потом снова тихо захихикал: - Старший Мастер перечит Гроссмейстеру, а тот опускается до спора с ним…  Дети, ну прямо дети малые… и это в вашем-то возрасте… Как трогательно! И на что же вы надеетесь?
- На победу!
Малфой и Долохов произнесли это одновременно, что немало удивило обоих, а еще больше – всех остальных, привыкших к их постоянной скрытой вражде. Однако комментарий Гриндельвальда поставил все на свои места.
- Это конечно, - пробормотал он; это был еще один голос, обычный. Не глубокий, проникающий во все уголки и все уши голос неведомого демона, не визгливый смех престарелого клоуна. Обычный голос старого и усталого человека. – Победа друг над другом. Кто кого - вот в чем вопрос, хе-хе-хе! Ладно уж, поставим вопрос по-другому. Чего же вы хотите, Орден Тьмы? Хоть какая-то цель у вас есть?
- Конечно, сэр! – потрясенно воскликнул Долохов. – Разве мессир Малфой не говорил вам?
Гриндельвальд глянул на Малфоя, беспокойно заерзавшего на своем троне, и усмехнулся.
- Что-то он говорил, - сказал он, - он много чего говорил. Мессир Малфой умеет говорить, ничего при этом не сказав. Это я вам не в обиду, Гроссмейстер – как-никак, я вам обязан за свое освобождение и заботу, хе-хе-хе!
Малфой вдруг успокоился.
- Я вовсе не обиделся на вас, учитель! – мягко сказал он.
Глаза Гриндельвальда сначала расширились, потом весело сверкнули.
- Учитель? Учитель… - повторил он, словно пробуя слово на вкус. – А что, это мне нравится! Как бы только вы не пожалели, ученички… ну да ладно. Так что там насчет цели Ордена, Старший Мастер?
Малфой с облегчением откинулся на спинку трона. Расчет оказался верным - польстив старику, он смог избежать неудобных вопросов, из которых самым неудобным был вопрос о цели Ордена.
Лично ему Орден был нужен, чтобы сохранить контроль над бывшими соратниками Волдеморта. И еще – ему очень нравился весь этот готический мистицизм. Долгие тягостные месяцы, проведенные в Азкабане, разбудили его воображение, и он коротал дни, придумывая будущий Орден, его ритуалы, дизайн своего трона и всего этого зала. Азкабан был конечно, не тот, что до падения Лорда – сейчас, когда в нем не стало дементоров, жизнь в нем стала куда выносимей. Правда, демоны, призванные Министерством на место дементоров, наводили оторопь… но ни эмоции, ни тем более душу они не высасывали. И на том спасибо!
Впрочем, лично ему и в пору первого заключения не на что было жаловаться – он достаточно долго ходил в любимчиках у Темного Лорда, чтобы не бояться дементоров. А этим жутким, но достаточно тупым существам вовсе необязательно было знать, что заключенный Малфой утратил расположение их повелителя…
Краем уха он прислушивался к Гриндельвальду, устроившему присутствующим форменный не то допрос, не то экзамен, и внутренне усмехался, сохраняя на лице непроницаемое выражение. Вот уж кому не повезло. Угодить в тюрьму, построенной им же для своих врагов, провести пятьдесят лет в скрытом от всех глаз Нурменгарде без малейшей надежды обрести свободу, без общения, без событий… Сурово же обошелся Дамблдор со своим другом детства! По сравнению с этим Малфой мог считать свое заключение просто небольшим отпуском.
Небольшим – потому что у него были деньги. Больше денег, чем у остальных членов Ордена Тьмы, вместе взятых. И больше, чем у Министерства, порядочно истратившегося на войну с Темным Лордом. Скриджмер это понимал. Люциус Малфой был первым, кто удостоился амнистии за хорошее поведение и чистосердечное раскаяние. Кипя от бешенства, Министр подписал приказ о помиловании (по правде, Малфою не довелось это увидеть – Скриджмер его не любил и всячески избегал личных встреч; но Долорес Амбридж, лично доставившая приказ в Азкабан, не преминула сообщить об этом!)
- …Ну хорошо, победить Смерть, стать ее хозяевами и повелителями – это я понял еще по тому, как вы себя называете! Пожиратели Смерти, как же! – хихикал тем временем Гриндельвальд. – Но как вы себе это представляете? Что такое, по-вашему, хозяин Смерти, в чем он ее хозяин?
«Интересно, - с внезапной оторопью подумал Малфой, - а смог бы ответить на этот вопрос Темный Лорд?»
Он чуть не отогнал эту мысль – по давней привычке: думать такое в присутствии Волдеморта, владеющим легелименцией, было попросту опасно. На всякий случай Малфой избегал таких размышлений всегда, даже находясь вдали от своего повелителя – а то вдруг мелькнет такая мыслишка и тогда, когда он рядом… Но сейчас, когда повелитель пал?
Но пал ли? Или все же где-нибудь, в недоступном и защищенном месте еще лежит уцелевший хоркрукс, а Волдеморт, обратившийся бесплотным духом, вновь ищет возможность возродиться? Как можно знать наверняка?
- Ну? – ехидно спросил Гриндельвальд. – Вот, смотрите – это домашний эльф, - он ткнул пальцем в своего эльфа, и тот испуганно вздрогнул. – Мой эльф. Гроссмейстер был так любезен подарить мне парочку, так что теперь я его хозяин. А он, соответственно, мой раб… ты мой раб, не так ли?
Он ткнул ногой эльфа.
- Да, хозяин! – пропищал тот, согнувшись в поклоне.
- Что ты должен делать?
- Все, что прикажете, хозяин!
- Готовить для меня, убирать мою комнату, заботиться о моем комфорте и о моем здоровье?
- Так точно, хозяин!
Недоумевающие люди переглядывались, переминались с ноги на ногу – они уже устали стоять и с завистью посматривали на четверых сидящих. Никто не мог понять, к чему клонит Гриндельвальд. Никто, кроме разве что Долохова и Беллатриссы: первый смотрел на старика с настороженным прищуром, а вторая – с каким-то безумным восхищением. Похоже, они одни улавливали в этом нелепом диалоге некий скрытый смысл. У Малфоя это вызывало безотчетное раздражение. Вдруг за долгие годы, проведенные в Нурменгарде, Гриндельвальд и правда выжил из ума?
И тут голос старика снова загремел в зале:
- Я знаю, что значить быть хозяином эльфа и знаю, что должен делать для меня раб! Но объясните мне – что значит быть хозяином Смерти и что должна делать для своего хозяина Смерть?!
«Хороший вопрос!» - подумал потрясенный Малфой и против воли подался вперед, невольно разделяя восхищение Беллатриссы. И тут он заметил то, что ему очень не понравилось. Он заметил усмешку в уголке перекошенного рта Долохова.
Гриндельвальд тоже это заметил.
- Ты мне можешь ответить, Старший Мастер?
- Да. Думаю, что могу.
- И что же должна делать для тебя Смерть? Приносить тебе кофе в постель и подтирать твою…
- Она должна отнимать или возвращать жизнь по моему желанию. Жизнь тех людей, на которых укажу я. И, разумеется, она не должна трогать мою жизнь.
«Я должен был это сказать! – с внезапным бешенством подумал Малфой. – Я должен был до этого додуматься!»
Гриндельвальд смеялся до слез. А потом неожиданно сказал:
- Одно хорошо, Старший Мастер – ты знаешь, чего хочешь!
Под злобным взглядом Малфоя, Долохов, и без того растерявшийся из-за смеха Гриндельвальда, полностью сник. Старик оглянулся на Гроссмейстера – и столько было в его взгляде понимания и иронии, что бешенство уступило место ледяному ужасу!
«Он владеет легилименцией!»
- Конечно, Гроссмейстер, - негромко подтвердил Гриндельвальд. – А что ты думал? Да ты не пугайся…
«Легко сказать!» - сердито подумал Малфой, привычно выставляя над своими мыслям щит оклюменции. За те два месяца, что ему довелось общаться с Гриндельвальдом, он настолько привык к образу престарелого и взбалмошного волшебника, что порой забывалось – в свое время тот был темным магом ранга Волдеморта, если не страшнее! И…
Не нарочно ли Гриндельвальд изображал из себя капризного старичка? Не зря ли Малфой заставил пленного Оливандера сделать для него палочку?
Как могло получиться, что сразу после этого Оливандер, беспомощный и полумертвый, исчез из неприступного подземелья, да еще прихватив собой истощенного пленом мальчишку? Может, Гриндельвальд потихоньку отпустил их, или убил и уничтожил, и зря Малфой сорвал свою злость на эльфах, охранявших темницу?
Но зачем ему это?
- …И ты всерьез представляешь себе Смерть этаким персонажем, как в «Сказках барда Биддля»? – с иронией спрашивал тем временем Гриндельвальд.
Долохов решительно кивнул.
- Допустим… - протянул Гриндельвальд. – Допустим… Положим, ты ее вызовешь…
- Я не знаю, как это сделать.
- Неважно, - отмахнулся Гриндельвальд. – Как вызвать существо из-за Вуали – этому я могу тебя научить. Я сейчас о другом спрашиваю – что ты в первую очередь потребуешь у Смерти? Подумай! Для того чтобы вызываемое существо стало твоим рабом, ты должен сразу после вызова отдать ему четкий приказ, который оно может выполнить! И это должен быть приказ, противоречащий его натуре! Для того чтобы подчиниться тебе, Смерть должна пойти против себя. Понял?
- Нет, - прохрипел Долохов.
- Дурак. Напряги мозги. Что является натурой Смерти? Забирать жизнь, не так ли? Значит, если она вернет жизнь, она пойдет против своей натуры! Значит, первый приказ, который она должна получить, должен быть: «Верни жизнь!» Ну? Понял?!
- Д.. да…
- Да, наградил меня Гроссмейстер учениками! Что дальше, Старший Мастер? Чью жизнь ты потребуешь вернуть?
Малфой стиснул зубы с такой силой, что казалось – еще немного, и они начнут крошиться. А крик все равно стремился наружу – страшный, беззвучный, Малфоя разрывало желание броситься на колени, кричать, умолять: «Драко!!! Моего сына! Антонин… прошу тебя!!! Пусть Смерть вернет мне сына!» Огромным усилием, чуть не стоившем ему кровоизлияния в мозг, Малфой заставил себя не поддаться истерике. На поддержание щита, закрывающего мысли, сил уже не хватило, и Гриндельвальд с удивлением оглянулся на него, вопросительно изогнув бровь. Это было очень некстати – все взгляды последовали за ним, а по бледному лицу Гроссмейстера все еще катились капли пота. Гриндельвальд поспешно отвернулся.
- Ну, Старший Мастер? – спросил он.
«Пожалел!» - с брезгливой благодарностью подумал Малфой и обессилено прислонился к спинке кресла. Он надеялся, что никто ничего не заметил.
Долохов медлил, и Беллатрисса, не выдержав, закричала:
- Ну же, Антонин! Ты ведь знаешь, кто нам нужен!
- Темный Лорд… - с усилием отозвался Долохов.
«Дурак, - подумал Малфой, которого все еще била дрожь, - какой дурак!»
Гриндельвальд, прикрыв глаза, размышлял.
- А ведь неплохо, - сказал он наконец, - неплохо… У меня есть некоторый счет к вашему Лорду!
- Вы были знакомы? – ошеломленно спросил Долохов.
- О да! Да-да-да! – захихикал старик. - Он соблаговолил навестить меня в Нурменгарде, но об этом как-нибудь в другой раз… Ладно, Старший Мастер! – он взмахнул палочкой, и все вздрогнули. - Приступим к уроку!
Он поднял руку,  из палочки ударил слепящий луч неприятного сине-зеленого цвета. Одновременно померк магический шар под куполообразным потолком, и люди стали похожи на трупы. Кончик луча остановился в воздухе, словно наткнувшись на незримую преграду, а потом заметался, выписывая строчки непонятных символов и странные чертежи и схемы.
- Октограмма?! – воскликнула Беллатрисса.
- Ну конечно, - пробормотал Долохов. – Разве Смерть можно удержать обычной пентаграммой?..
- Молчать, ученички! – прошипел Гриндельвальд.
Он сохранял полную неподвижность, его рука с палочкой будто закаменела, а луч, обретший самостоятельную жизнь, метался через весь зал, лихорадочно выписывая все новые строчки. Почти загипнотизированные, Пожиратели Смерти вертели головами влево-вправо, напоминая Малфою котов, которых дразнят кусочком мяса. Сам Малфой несколько поддался этому гипнозу, но на него это подействовало успокаивающее. О своей чуть не вырвавшейся из-под контроля вспышке он думал теперь с недоумением. Долохов выбрал не того – ну и что? Малфой был не дурак, он всегда держал в рукаве лишний туз. Если у Долохова получится (в чем Гроссмейстер сильно сомневался), Малфой добьется, чтобы Драко стал следующим после Темного Лорда. Если нет – что ж, есть запасной вариант. Нет такого врага, которого нельзя сделать другом.
В отличии от Долохова, он не считал Светлый Круг байкой.
Узнав об окончании Битвы, он добился небольшого отпуска – ему, как образцовому заключенному, разрешили присутствовать на похоронах жены и сына. Ему и правда было тяжело, хотя смерть Нарциссы все же была и порядочным облегчением для его дальнейшей жизни. Но Драко… Сына он все-таки любил, пусть тот об этом и не догадывался. Даже при тех сомнениях, которые периодически внушала ему Нарцисса – будто бы на самом деле у Драко другой отец… Так что похороны все же были тяжелыми. И все же Малфой не поддался горю и смотрел по сторонам. На всякий случай. Любые факты, любая мелочь могла оказаться полезной.
Поэтому он точно знал, что Гермиона Грейнджер, Луна Лавгуд и Невилл Лонгботтом погибли. Он видел их тела в саркофагах. Видел, как опускаются над ними каменные крышки и как потом над рядами саркофагов вспыхнуло серебряное пламя, вспыхнуло и осело, открыв взору всех мраморный мавзолей.
И он своими глазами видел фотографии, копии которых достал ему Долиш. Фотографии тех же Грейнджер, Лавгуд и Лонгботтома, и даже давно погибшего Седрика Диггори.
Воскресших!
Светлый Круг – враг Тьмы? Ну и что? Ведь Темный Лорд сказал, и сказал очень-очень верно: «В мире нет добра и зла, нету Тьмы и Света – есть лишь власть…» (Малфой тихо хмыкнул, вспомнив концовку, которую придумал сам: «…и два козла, что поют про это!») Есть лишь власть. И она у него, у Малфоя, Гроссмейстера Ордена Тьмы. Долохов, хитрый, безжалостный, опасный – подчиняется ему. Так что нужно только подождать – кто в конечном итоге окажется хозяином Смерти? Нет такого врага, которого нельзя подчинить и сделать другом. Подлеца можно купить или наложить на него «Империус». Благородного героя можно разжалобить. Поттер наверняка помнит, что Драко встал рядом с ним против Волдеморта.
Еще благородного врага можно очернить, а потом встать на его защиту (Малфой сделал мысленную пометку – Рита Скиттер недавно прислала ему сову, просила встречи для интервью. Эта стерва может оказаться полезней идиотки Амбридж!).
Но все же… очень хотелось убедиться самому. Ему нужно было точно знать, действительно ли эти шестеро – Светлый Круг, и действительно ли Светлый Круг способен одолеть Смерть. Жаль, что Родольфос не справился!
Эти размышления не мешали ему следить за тем, что происходит в зале. Он не пытался вникнуть в текст, который выписывал в воздухе Гриндельвальд. В конце концов, эта информация нужна Долохову, а не ему. Малфой слегка усмехнулся, глянув на Беллатриссу. Долохов тоже припрятал лишний козырь, но… туз оказался у Малфоя. Беллатрисса против Гриндельвальда?
- Тебе что-нибудь непонятно, Старший Мастер? – нарушил молчание Гриндельвальд.
Долохов замялся:
- Простите, учитель, но вы сидите напротив нас, и текст как бы…
- …в зеркальном отображении, да? – с иронией спросил старик. – Маг, дорогие ученички, должен уметь читать! Слева направо, справа налево и даже если руны вниз головой или отражены в зеркале! Ибо в разных положениях и смысл разный! Ну ладно…
Он взмахнул палочкой, и магический шар под потолком вспыхнул вновь. В воздухе возник большой свиток пергамента, который начал быстро перематываться, поглощая светящийся текст. Вновь свернувшись, свиток полетел к Долохову и, так как тот не смог его сразу поймать, стукнул того по носу.
- Изучи его как следует! – приказал Гриндельвальд. – Эти заклинания должны отпечататься в твоей памяти лучше, чем на пергаменте, и должны быть произнесены без запинки, иначе вся твоя затея может кончиться плохо для всех!
- Да, учитель… - с благоговением выдавил Долохов.
- Что-то я подустал, Гроссмейстер, - сказал Малфою Гриндельвальд. – Может, распустишь это собрание?
Не дожидаясь кивка Малфоя, он толкнул эльфа ногой, и тот вместе со своим собратом поспешно развернул его кресло. Малфой встал. Он тоже чувствовал усталость.
- Я разрешаю вам удалиться, - сообщил он собравшимся.
- Учитель, подождите! – крикнул Долохов. – Значит, все-таки это правда? Этим ритуалом и правда можно призвать Смерть?
Из темноты за границей освещенного круга раздалось злорадное старческое хихиканье. Потом глубокий, сильный голос ответил:
- Да откуда я знаю? Этим ритуалом можно вызвать из-за Вуали существо высшего ранга, это я тебе гарантирую. Если там есть существо, имя которому – Смерть, то оно явится и будет в твоей власти. Однако я должен предупредить тебя, Старший Мастер! Если Смерть – не имя, а звание или должность, то у тебя могут возникнуть серьезные проблемы!
- Какие?! – испуганно крикнул Долохов.
Никто не ответил.
Georgius
15.3.2008, 21:27 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Нет аватара
Глава 25. Беглецы
Заметив, что руки дрожат, Гарри сцепил их и зажал между коленями. Его била дрожь, и он очень надеялся, что чувства, охватившие его, не отразились на лице – смесь ужаса, недоверия, острой жалости... И ненависти. Ненависти к тем, кто способен довести человека до такого состояния. Сейчас он очень хорошо понимал, почему Ханна сказала: «Мне страшно!» В постели сидел обтянутый серой кожей скелет. И это Эрни Макмиллан, который комплекцией мог поспорить с Невиллом?
- Великий Мерлин! - прошептала Джинни. – Что они с тобой сделали?
Эрни попытался улыбнуться. Это выглядело жутко -  словно он забыл, как улыбаются. Неуютно было всем, но Гарри больше всего, потому что Эрни не сводил с него глаз и явно собирался с силами, чтобы заговорить.
- Гарри, ребята, - сказал он наконец, снова попытался улыбнуться, и на этот раз ему удалось. – Я понимаю, что вы не можете мне доверять, и я хочу заверить вас – это действительно я, Эрни Макмиллан. Я могу это доказать, Гарри. На втором курсе я боялся тебя и считал, что ты наследник Слизерина. Но когда василиск напал на Гермиону, я понял, что ошибся, потому что ты никогда не причинил бы ей зла. А на пятом курсе я сказал, что верю тебе насчет Того-кого-нельзя-называть, и что тебе верят не только сумасшедшие… - он вдруг поперхнулся и виновато посмотрел на Луну. Та засмеялась:
- Все в порядке, Эрни! Это ты, без вопросов!
Как только он заговорил, в палате словно посветлело, и друзья тихо вздохнули – с облегчением. Так говорить мог только Эрни Макмиллан. Вслед за Луной улыбнулись все, а Рон сообщил:
- Мы тебя узнали, как только ты заговорил!
- А как?.. – удивился Эрни.
- Старина, да у кого еще в Хогвартсе такой торжественный стиль?!
Эрни опять поперхнулся бульоном – Ханна пользовалась любой паузой, чтобы кормить его с ложечки. Только на этом условии – что больного заставят поесть – мадам Помфри согласилась впустить их в больничное крыло, где оказались еще и МакГоногалл, Дамблдор, Слизнорт и почему-то Мартин Оливандер. Мастер палочек сидел на стуле рядом со второй постелью и молча, с мягкой улыбкой, сжимал руку изможденного старика. Наверное, тот, кого Эрни тащил на себе… Родственник Оливандера-младшего? Или даже… «Не может быть!»
Оливандер-старший? Живой?!!
Это был он, и он повернул голову, ответив на их взгляды серебристо-лунным сиянием глаз. С радостным восклицанием Луна вскочила, подбежала к нему.
- Что, малышка? – слабым и очень теплым голосом сказал старик, сжав ее руку. – Меня тоже трудно узнать, правда?
Девочка кивнула, в ее широко раскрытых глазах блестели слезы.
- Ты жива… - прошептал Оливандер. – Ты снова жива…
Луна всхлипнула, улыбнулась сквозь слезы и погладила его руку. Не только Гарри – все были потрясены. Никто ни разу не видел Луну плачущей, пусть и от радости!
Показалось, или призрак Дамблдора и правда негромко шмыгнул?
- Гм… Эрни… - негромко сказал он, уплотняясь рядом с постелью, - это ничего, что я вас называю по имени?
- Нисколько не возражаю, сэр, - с удивлением в голосе отозвался Эрни. - И я счастлив, что вы вернулись, пусть и… - он замолчал.
- В виде призрака? – улыбнулся Дамблдор.
Стоящая неподалеку МакГоногалл посмотрела на него с легким неодобрением.
- Да… или… Так вы призрак, сэр? Простите. Таких привидений я ни разу не видел! Вы сейчас стали как живой… простите!
- Не извиняйтесь, Эрни, вы мне льстите. Да, то, что вы видите перед собой – одно из величайших моих достижений. Скажите, - Дамблдор внимательно посмотрел на него поверх очков, - я правильно понял, что вы обо мне не знали и не слышали?
- Я… Да, сэр.
- Значит, можно предположить, что вас похитили не позже февраля.
Мальчик задумался, машинально отодвинув руку Ханны с ложкой.
- Пожалуйста, Эрни! – жалобно попросила Ханна.
Эрни неохотно проглотил еще ложку. Наверное, его смущало, что его кормят так на глазах у всех – но только ли в этом было дело? Казалось странным, что человек, настолько истощенный голодом, отказывается от еды… Видимо, Дамблдор и Слизнорт подумали о том же – они вдруг переглянулись, Дамблдор кивнул, и профессор зельеварения мягко спросил:
- Скажите, мой мальчик, а давно вам не хочется есть?
Что-то было в его голосе такое, отчего все насторожились. Даже Ханна опустила ложку, когда Эрни задумался. Но мальчик только сказал беспомощным голосом:
- Не знаю, сэр!
- Примерно с конца весны, - раздался слабый голос Оливандера. - Его бросили в мое подземелье уже в таком состоянии. Не в смысле истощения, а под заклятием. Помоги немного, Март…
С помощью Луны и сына он сел, прислонившись к спинке кровати.
- Это было вскоре после того, как из тюрьмы вернулся Люциус Малфой… - с явным усилием продолжил он. – Он меня вроде как… проведал, спрашивал, хорошо ли за мной ухаживали в его отсутствие, - старик усмехнулся, хмыкнул, - хотя он видел, конечно, что мне стоило пребывание у него. И в особенности… общение с Темным Лордом. О, Малфой был – сама забота, но меня это не сильно трогало. Даже известие, что Темный Лорд мертв, почти что не обрадовало меня.
Он слабо улыбнулся Луне и посмотрел на остальных. Потом сказал Дамблдору:
- Лучше сначала я немного расскажу, Альбус. Эрни не сможет… пока. Не обижайся, мой мальчик.
- Ни в коем случае, сэр!.. – горячо воскликнул Эрни.
- Подождите… - вмешался вдруг Слизнорт, и все слегка вздрогнули – несмотря на свои габариты, профессор умел присутствовать настолько незаметно, что о нем почти что забыли. – Эрни, мой мальчик, что вы чувствуете, когда пытаетесь что-то вспомнить? Ну, что у вас в голове?
- Как туман, сэр… и… все незнакомое…
- Вам в этом тумане страшно?
- Нет… нет, пожалуй. Просто неприятно, и очень неохота…
- Ага! И вам не хочется есть?.. Ага! Простите, господа, я вас ненадолго покину… - не обращая внимания на изумленные взгляды, Слизнорт бросился к двери; за ним, словно кометный хвост, затухало его отрешенное бормотание: - Экстракт одолени,  две капли аконита, порошок фей…
- Сок сливы-дирижабля! – закричала вслед Луна.
Послышался глухой удар, Слизнорт отскочил от полуоткрытой двери и застыл,  держась за лоб.
- Простите, сэр!
- Ничего… ничего… - профессор зельеварения медленно повернулся к ней. – Что… что вы сказали?
- Простите, сэр… - растерянно повторила Луна. – Просто я подумала, что сок сливы-дирижабля мог бы помочь…
- О да… - пробормотал профессор. – Конечно, мог бы! Очень даже мог бы, дорогая моя! – он потрясенно смотрел на девочку. – И если бы он у меня был…
Он осекся, потому что Луна вскочила и в несколько стремительных шагов - казалось, даже ее очертания расплылись – оказалась перед ним. Слизнорт слегка даже попятился. Луна поднесла руки к ушам, потом протянула ему что-то. Слизнорт нахмурился, разглядывая лежащие на ее ладонях сережки.
- Да, я их давно заметил, дорогая моя… они прелестны и очень вам идут, но… погодите!
Он осторожно взял одну из сережек, поднес к глазам.
- Это же они… - Слизнорт лихорадочно схватил и вторую сережку; Луна опустила руки. – Это и правда сливы-дирижабли, они почти неотличимы от редисок… Мисс Лавгуд, дорогая, откуда это у вас?
- У нас дома целый куст растет, - нетерпеливо ответила Луна. – Этого хватит, верно? Нужно ведь совсем немножко. Хоть они и подсохли, но несколько капель выдавить можно.
- Конечно, конечно! – заверил ее Слизнорт, доставая из кармана маленькую баночку и бережно опуская в нее сережки. – Тогда простите меня, дорогая моя, я побежал… Вы мне потом расскажете, ладно?
- Что?
- Как вы додумались… И пятьдесят баллов Гриффиндору!
Слизнорт выскочил из палаты.
- Я из Когтеврана, сэр! – крикнула вслед Луна.
- Да, в самом деле, - донеслось из коридора. – Когтеврану тоже!
Посмеиваясь, Луна вернулась к постели Оливандера. Разыгравшаяся сценка несколько развеселила всех, в палате уже не было так тягостно, и Гарри в который раз задался вопросом: что за девочка такая, Луна? Случайно ли у нее получается, или она делает так сознательно? Он попытался поймать ее взгляд, но Луна безмятежно смотрела куда-то поверх голов.
Кто-то дотронулся до его плеча, он оглянулся и увидел МакГоногалл. Директор жестом поманила его и Гермиону за собой.
На диванчике в преддверии сидели, напряженные и бледные, мужчина и женщина. При их появлении они вздрогнули и отшатнулись назад, вжимаясь в спинку, потом встали и нерешительно, со страхом и ожиданием в глазах, шагнули навстречу.
- Это миссис и мистер Макмиллан, - представила МакГоногалл, аккуратно прикрыв дверь.
Гарри и сам догадался - Эрни был весь в отца. Мистер Макмиллан был невысоким, полным и круглолицым, его лицо с добродушными чертами сейчас блестело от пота, а на лбу пульсировала жилка – точь-в-точь, как у дяди Вернона, когда тот злился. Но мистер и миссис Макмиллан не злились. Им было страшно. Они надеялись и не смели поверить.
- Это и правда наш мальчик? – прерывающимся голосом спросила миссис Макмиллан, вытирая платочком глаза.
Директор молча кивнула, и миссис Макмиллан схватилась за плечо мужа.
- Кто же тогда погиб рядом с вами, мистер Поттер? – хрипло спросил Макмиллан, пристально глядя на Гарри. – И чьей палочкой вы воспользовались?
Гарри растерялся от этого вопроса.
- Я не знаю, мистер Макмиллан… Палочку я отдал кому-то из Министерства. Разве ее вам не передали?
- Тейлор настоял, чтобы ее положили в саркофаг рядом с… сейчас даже и не знаю, с кем! – тихо сказала миссис Макмиллан. - С телом.
- Потому что это была не его палочка, - сказал вдруг мистер Макмиллан, - и мне почему-то не хотелось, чтобы она осталась у нас…
- Ты мне этого не говорил!
- Я думаю, - вмешалась МакГоногалл, - теперь мы узнаем. Главное – друзья его опознали, и это действительно он.
Гарри и Гермиона поспешили подтвердить ее слова. Миссис Макмиллан с благодарностью улыбнулась.
- Нам уже можно войти? О, замечательно! – обрадовалась она, услышав, что Ханна сейчас кормит Эрни. – Такая хорошая девочка! Она так страдала, когда он…
Макмиллан успокаивающе тронул ее за локоть и сказал:
- Хорошо, мы подождем. Как он, миссис МакГоногалл?
Помедлив, директор решительно ответила:
- Плохо. Нет, для его жизни опасности нет, - быстро добавила она. – Он крайне истощен, у него дистрофия, но это мы умеем лечить. Мальчик поправится быстро. Однако… - она опять помедлила, - он заколдован. С его памятью что-то сделали, и мы пока не знаем, что.
- Он нас не узнает?! – воскликнула побледневшая миссис Макмиллан.
- Узнает! – заверила ее МакГоногалл. – Возможно, с некоторым трудом. Он не сразу узнал Ханну, не сразу узнал ребят…
Вот почему Эрни так долго смотрел на меня, сообразил Гарри.
- …Это какая-то непонятная пока комбинация заклинаний. Гораций Слизнорт сейчас подыскивает нужное зелье. У Альбуса есть несколько приборов, которые позволят обследовать память Эрни. Я думаю, мы с этим справимся.
- А вы? – спросил вдруг Макмиллан, обращаясь к Гарри и Гермионе. – Вы не можете что-нибудь сделать? Я слышал, что вы вернули зрение девочке из Когтеврана.
Гарри молчал, ему очень не хотелось отвечать: «Я не знаю». Но тут, к его облегчению, заговорила Гермиона:
- Очень возможно, мистер Макмиллан. Только сначала мы должны понять, что с ним. С Айрис Смит было легче – все люди представляют, что такое слепота, для этого достаточно закрыть глаза…
«Умница!» - с нежностью подумал Гарри и с вернувшейся уверенностью сказал:
- Мы поймем.
Лица Макмилланов посветлели.
- Давайте сделаем так, - предложила МакГоногалл. – Я сейчас попрошу ребят ненадолго выйти, вы можете повидаться с ним. Только я вас попрошу вот о чем – вести себя спокойно и естественно и по возможности не расспрашивать его.
- Ну, может быть… – с сомнением протянул Рон, когда они устроились на диванчике и стульях  в вестибюле и приготовились ждать. – Мне не показалось, чтобы Эрни был под каким-то заклятьем. Он всегда был немного тугодумом, а после того, что ему довелось пережить… у кого угодно в голове перепутается.
Джинни рассердилась:
- Зря ты так! Эрни – герой! И сбежал, и Оливандера вытащил!
- А кто спорит, сестренка? – удивился Рон. – Я про то, что может и не быть какого-то заклятия. Хотя, то, что у него пропало чувство голода…
- Ну, это-то ты понимаешь… - усмехнулась Джинни.
- Заклятие есть, - настаивала Луна. – Это же заметно!
- Не у всех такое зрение, как у тебя, малышка.
- Да сам ты малыш!.. – рассердилась она; и все рассмеялись, а Гарри мысленно дополнил: «Малыш шести футов росту!». - Вы заметили, как он все время моргает? Его свет слепит…
- Точно! – воскликнула Гермиона. – У него все время расширены зрачки, а я никак не могла понять – что это у него с глазами! Так, постойте…
На ее лице появилось хорошо всем знакомое, такое родное выражение Гермионы-Отрешенно-Задумчивой, что Гарри и Рон переглянулись и улыбнулись. Чуть ли не явственно послышался шелест страниц невидимых книг – невидимых для всех, кроме Гермионы, конечно!
- Но расширенные зрачки – это больше похоже на яд… - пробормотала она – Так, однако ведь яд не может воздействовать на память таким образом. Настолько… утонченно.
- Яд – вот это очень может быть! – воскликнул Рон. – Мало ли что ему могли подсыпать! Гермиона, Эрни ведь был в Отряде Дамблдора с самого начала.
- Ну, и что?
- То, что Гарри тогда научил нас противостоять «Империус»-у. А это значит, что он мог сопротивляться любому заклинанию, воздействующему на память! «Конфундус», «Обливейт»… ему они должны быть нипочем! Не так ли, Гарри? Гарри! Ты меня слышишь?
…Конечно, Гарри слышал его, но как бы издалека. Он смотрел на стену напротив, не видя ее. Вместо стены там была размытая мозаика… которая как раз начала обретать резкость, и не хватало только несколько кусочков.
Такое получалось не впервые. Еще на втором курсе – когда на вырванной из книги странице он прочитал написанное рукой Гермионы слово «трубы», и это оказалось недостающим кусочком – он сразу и вдруг… даже не понял, а увидел, как василиск перемещается по замку, а потом – как и почему его жертвы окаменели, но не погибли.
- Я слышу, Рон… - пробормотал он, - подожди…
Сейчас отсутствующий кусочек прятался в прошлом – в очень недавнем. В лавке близнецов Уизли. Что там было? Да много всего…
Краем глаза он увидел, что Рон собирался сказать еще что-то, но Гермиона резким шепотом потребовала: «Не мешай ему!» Она не сводила глаз с Гарри. Никто не сводил с него глаз.
…Когда он искал последний хоркрукс, недостающие кусочки тоже прятались в прошлом. Выручай-Комната, статуя волшебника, диадема, которую он сам надел ей на голову, чтобы пометить место, где спрятал тетрадь… Тогда, правда, мозаика сложилась слишком поздно – Драко успел перепрятать диадему. Но хотя бы удалось понять, что это она… «К чему все это?..» Гермиона как-то сказала: «Хотела бы я уметь так, как ты!» А что он умел? Это она умела – работать кропотливо, выстраивать мозаику кусочек за кусочком. Умела искать и находить, знала, где искать и находить.  А он порой даже не сознавал, что ищет что-то… пока искомое не возникало само собой.
Чего же не хватало в картинке сейчас? Недостающий кусочек. Лавка Уизли. Луна… Что она сказала? «Взяли обычную туманку, и…»
Туманка. Выдумка близнецов – маленький шарик, вызывающий не очень густой туман.
А кто-то хотел наложить заклинание «Агорафобос» на всех, кто в тот момент находился под открытым небом. Заколдовать сразу такое количество людей – задача непосильная даже для самого могущественного волшебника.
Однако можно заколдовать «туманку» и заполнить весь Косой переулок туманом, уже несущим в себе заклятие!
И можно…
- Я понял, - сказал Гарри.
…Проклятие можно наслать непосредственно на человека – так обычно и делают. Но обладающий достаточной силой и подготовкой волшебник может отбить его – если, конечно, это не одно из Непростительных.
Однако многие проклятия можно наложить на предмет. Два года назад заколдованное ожерелье чуть не убило Кети Белл. Еще раньше такое проклятие поразило самого Дамблдора, который имел неосторожность надеть кольцо Марволо. О таких проклятиях и говорил Грюм, когда спрашивал Луну, заколдовывала ли она свое оружие.
Редко кто решается на такое. Во-первых, есть такое понятие, как честь. Порой она встречается даже у злодеев. А во-вторых – простой расчет на самосохранение. Если будешь подсовывать врагу проклятые вещи, он в конце концов может ответить тем же.
И тем более никто не решится накладывать проклятия на то, что человек есть, пьет… или просто вдыхает. Более того – это просто не придет в голову, а если и придет, то вместе с тем же расчетом: если я это сделаю, то же самое могут сделать и со мной.
- А все же кто-то не побоялся это сделать… - пробормотал Невилл.
Гермиона, уставившаяся на Гарри совершенно круглыми глазами, вдруг сорвалась с места и скрылась за дверью лазарета. Послышался быстрый шепот; минута-другая - и она вернулась в сопровождении мадам Помфри и МакГоногалл. За ними прямо из стены вышел Дамблдор – настолько выведенный из равновесия, что даже забыл уменьшить свою плотность; из стены он вырвался со звуком выскочившей из бутылки пробки.
- Вы уверены?.. – задыхаясь, спросила директор.
- Не на все сто, - решительно ответила Гермиона, - но ведь это можно проверить. Похоже, Эрни дали уже заколдованное зелье. Наверное, оно само по себе действует оглушающе, и он не может сопротивляться заклятию… или заклятиям. Скорее всего, их несколько.
- Проверить нетрудно, - вмешалась мадам Помфри. – Яд наверняка присутствует, Гораций ведь его распознал. Как только он сварит противоядие, мы дадим его мальчику – от яда его надо избавить в любом случае. Если наложенные заклятия существуют…
- Да, Помона, ты права, - кивнула, несколько успокоившись, МакГоногалл. – К нему вернется способность сопротивляться. Но кто мог вообще додуматься до такого?!
- Я знал такого человека, - хмуро сказал Дамблдор.
Все повернулись к нему, но он ничего больше не сказал. Он просто исчез – мгновенно и бесшумно, без привычного хлопка трансгрессии. Впрочем, он же был призраком, хотя об этом нередко забывали. А сейчас никто об этом и не думал. Догадка была – хуже некуда. И хмурое лицо Дамблдора, который возник в том же месте меньше чем через минуту, только подтвердило ее – еще до того, как он заговорил.
- Его там нет, - сказал он МакГоногалл. – Нигде во всем Нурменгарде.
МакГоногалл побледнела, а Гермиона сжала руку Гарри с такой силой, что он даже охнул.
- Прости, - шепнула она, разжав пальцы. – Я… мне… стало страшно!
Он успокаивающе сжал ее руку, хотя тоже было не по себе. Не только ему - оглянувшись, увидел, что все, включая МакГоногалл и мадам Помфри, не сводят широко раскрытых глаз с хмурого призрака. Все, кроме… Гарри тихо засмеялся, чувствуя немалое облегчение, и шепнул подруге:
- Посмотри на Луну. Она не боится.
- Ну, и что?..
- Вот если бы Луна испугалась – тогда было бы страшно!
Гермиона скептически глянула на него, но все же не удержалась, и уголки губ дрогнули в улыбке. А Гарри напомнил:
- Не ты ли когда-то говорила, что не нужно бояться имени?
- Я, - подтвердила Гермиона. И на этот раз улыбнулась по-настоящему.
Гарри ответил ей ободряющей улыбкой – и слегка вздрогнул, когда раздались еще смешки. В тишине, наступившей после слов Дамблдора, их шепот был слышен всем.
- Разве я такая бесстрашная, Гарри? – с удивлением спросила Луна.
Тут уже заулыбались все.
- Вы разве сомневались, мисс Лавгуд? – спросил Дамблдор, разом утративший всю свою хмурость.
Девочка пожала плечами:
- Да нет, просто я об этом как-то не думала… А давно он сбежал?
- Давно, - ответил Дамблдор. – Я еще допрошу нурменгардских эльфов, но и так ясно, что вскоре после Битвы. Мне больше хотелось бы знать, как он это сделал! Он ведь сам создал эту тюрьму и позаботился, чтобы оттуда не было выхода!
- А какой смысл в тюрьме без выхода?
Дамблдор уставился на нее поверх очков.
- Совершенно верно, мисс Лавгуд… - медленно проговорил он. – Убить ведь проще, правда? Проще, чем строить тюрьму без выхода!
Луна кивнула.
- Заключенный всегда может понадобиться, сэр!
- Вот он кому-то и понадобился….
- Так-так, Альбус!
От гулкого баса Слизнорта вздрогнули все – никто и не заметил, как он подошел.
- Я правильно понял? – с непривычной суровостью  спросил зельевар, глядя Дамблдору в глаза. – Гриндельвальд сбежал? Альбус, друг мой, как неосмотрительно с твоей стороны! Как неосторожно!
Зрелище было немного комичным. Старые волшебники смотрели друг на друга, для чего высокому и худому Дамблдору пришлось нагнуться, а низенькому и толстому Слизнорту – задрать голову, рискуя вывихнуть шею. Некоторое время человек и призрак молча смотрели друг на друга, наконец Дамблдор сказал:
- Ты прав, Гораций. Совершенно прав.
- Ладно, - вздохнул Слизнорт; отвернувшись, достал из кармана вычурный флакончик и задумчиво посмотрел на него. – Зелье получилось, кажется, отменное, спасибо мисс Лавгуд за блестящую идею. Пойдем к нашему пациенту?
С этими словами он протянул мадам Помфри вычурный флакон. Гарри вспомнились слова МакГоногалл о «мужественном трусе», но Слизнорт не казался особенно напуганным. Мадам Помфри посмотрела флакон на просвет, коснулась его палочкой, отчего жидкость внутри мягко засияла; кивнула и скрылась за дверью.
МакГоногалл повернулась к Слизнорту, собираясь что-то сказать – наверное, что к Эрни пришли родители и надо немного подождать – но тут дверь снова открылась, и Макмилланы вышли из больничного крыла. Отец Эрни тут же подошел к ней и Дамблдору.
- Мадам МакГоногалл, сэр… - он говорил быстро, но четко, с теми же торжественными нотками, что и его сын, - я хочу подтвердить, что это и в самом деле наш сын…
- Мы в этом и не сомневались, мистер Макмиллан, - мягко сказал Дамблдор.
- …и я хочу добавить, что мы заметили что-то важнее. Его волосы растут очень неровно. По всей видимости, их достаточно давно выстригали,  чтобы изготовить Оборотное зелье.
- Сейчас это трудно заметить, - вставила миссис Макмиллан, - они уже отросли. Но я заметила.
- Это тоже очевидно, - сказала МакГоногалл.
- Я понимаю, что вас тревожит, Тейлор, - тем же мягким голосом заговорил Дамблдор. – И в свою очередь заверяю вас, что на репутации вашего сына не лежит ни малейшей тени. Пусть ему и не довелось сражаться, но одно то, что он смог бежать и спасти из плена человека, которого все считали погибшим, уже делает его героем Битвы. Я не могу обещать ему орден Мерлина, поскольку это, увы, в ведении Министерства – но обещаю вам, что табличка с его именем в Зале Славы будет!
- Спасибо, сэр! – воскликнул растроганный мистер Макмиллан, а его жена всхлипнула и улыбнулась.
- И я думаю, - добавил Дамблдор, - что мы узнаем, кто был предателем, скрывавшимся за его обликом.
- А вот тут, - неожиданно для себя пробормотал Гарри, - есть одна странность…
Захваченный неожиданной мыслью, он даже не заметил, что все смотрят на него, и даже вздрогнул, когда Макмиллан напряженным голосом спросил:
- У вас есть какие-то сомнения относительно Эрни?
- Что?.. Нет-нет! Не Эрни. Не Эрни… Но тот человек, который принял его облик…
Он снова задумался, теребя подбородок.
- Непохоже, чтобы он был предателем.
…Гарри очень не любил вспоминать эту, самую драматическую часть Битвы. А когда все же приходилось – скажем, когда он рассказывал Рону, девочкам и МакГоногалл  - перед глазами вставал, вытесняя все остальное, поединок с Волдемортом. Конечно, память хранила все.   Как группа Пожирателей буквально врезалась в них, оттеснив его от друзей, как он отступал, отбиваясь, потеряв из виду Джинни, Луну и Невилла; как вдруг оказался среди пяти-шести пуффендуйцев, из которых знал только Эрни. Память хранила все. Вспомнилось - он встретился глазами с Эрни, ожидая, что они подбодрят взглядами друг друга, но тот почему-то резко отвернулся и ушел в сторону, не прекращая, впрочем, метать заклинания в наступающих врагов. А тех становилось все больше, было не до удивления – и все же Гарри на секунду поразила ярость на лице Эрни. На секунду подумалось – он мстит за разлуку с Ханной: девочка уехала из Хогвартса после того, как Пожиратели убили ее маму. Потом стало не до того – плотный отряд Пожирателей вдруг расступился, и вышел Волдеморт…
- Я думал, что мне конец, - говорил Гарри, говорил словно про себя, - а когда кажется такое, замечаешь и запоминаешь все. Потому что кажется, что в последний раз. И я его видел – этого, про которого думал, что это Эрни. Видел боковым зрением, краем глаза. Он наставил палочку на Волдеморта, и у него была какая-то безумная ухмылка. Волдеморт ударил раньше. Две очень мощные «Авады» - такой силы, что перед ними шла воздушная волна, меня толкнуло назад, и я оказался среди трупов. Упал… об это я уже рассказывал.
Этот человек четко сражался против них, он пытался ударить даже по Волдеморту… И во время сражения он раза два оказывался позади меня, он мог элементарно убить меня в спину – я ведь думал, что это Эрни, меня не беспокоило, что он у меня за спиной. Он не сделал этого. Он ничего не сделал, чтобы помешать нам!
Все смотрели на него с удивлением, Макмилланы – с некоторой растерянностью. Спохватившись, Гарри извинился:
- Простите, мистер Макмиллан, я просто… К Эрни, конечно, это никакого отношения не имеет, и он вряд ли знал, кто и для чего воспользовался его обликом.
- Я понимаю, что это важно, - отец Эрни кивнул и сказал жене: - Может, пойдем, дорогая?
Было ясно, что все, связанное с неведомым Пожирателем, его не интересует или пугает, и Гарри не мог его осуждать. Мистер и миссис Макмиллан не состояли в Ордене Феникса, и к тому же только что снова обрели своего сына, которого считали погибшим. Они сердечно попрощались со всеми, миссис Макмиллан обещала прийти на следующий день и испечь для Эрни тортик; ее заметно расстроило, когда мадам Помфри, как раз вышедшая из палаты, строго запретила ей приносить еду, потому что истощенный голодом Эрни пока что нуждается в специальной диете. Но приходить разрешила – в отведенное для свиданий время. «Что ж, пойдем, дорогая, - снова сказал мистер Макмиллан, - за Эрни здесь будут ухаживать не хуже, чем в больнице Святого Мунго!»
Они ушли. Рон некоторое время смотрел на Дамблдора, явно колеблясь, и наконец, решившись, спросил:
- Сэр… как вы думаете, может Гриндельвальд оказаться новым Темным Лордом?
Дамблдор и Слизнорт переглянулись и коротко рассмеялись.
- Мне кажется, вопрос резонный, Альбус! – с упреком в голосе заметила МакГоногалл.
- Нет, Минерва! – усмехнулся Дамблдор. – Да, вопрос резонный, но чтобы Гриндельвальд!.. Понимаете ли, Рон, он уже слишком стар, чтобы быть чем-то новым!
- Вы считаете, что опасности нет? – настойчиво спросил Рон.
Дамблдор сразу стал серьезным.
- Нет, не считаю. Насолить он может, и еще как! – он помолчал. – Хотя я слышал, что он несколько раскаялся в заключении… однако… человек он достаточно, скажем так, своеобразный. Мы еще поговорим о нем. Как я понимаю, Поппи, мы уже можем зайти?
К удивлению всех, мадам Помфри покачала головой. Дамблдор вопросительно уставился на нее поверх очков.
- Возможно, вы добавили в свое зелье многовато аконита, Гораций, - сказала она, обращаясь к Слизнорту, - так что мальчик уснул. Что, кстати, к лучшему – во время сна его организм освободится от яда. Но разговоры с ним придется отложить. Будит его сейчас я не позволю! – добавила она категоричным тоном. – Сон ему в любом случае нужен, как и мистеру Оливандеру – мальчик тащил его на себе черт-те сколько миль, а потом еще они и трансгрессировали сюда в таком состоянии, что как только целы остались!
- Ну, раз так, - отозвался несколько растерявшийся зельевар, - то все хорошо… Пойду подготовлю кое-что к уроку.
Кивнув всем на прощание, он поспешил по коридору. За ним последовала МакГоногалл, у которой тоже скоро должен был начаться урок. Перед тем, как уйти, она подошла к Гарри и Гермионе, улыбнулась и сказала:
- Спасибо.
- За что? – удивилась Гермиона.
- За напоминание. Имени и правда не надо бояться, а Гриндельвальд – это всего лишь имя.
Она ушла, и друзья остались с Дамблдором. Словно забыв об их присутствии, призрак размышлял, машинально перебирая серебряные пряди своей бороды. Молчание уже начинало давить, и Гарри подумывал, как бы поделикатней увести друзей, но Дамблдор вдруг нарушил тишину.
- Мне бы хотелось попросить вас кое о чем, - сказал он, - но это может быть несколько… неприятно. Так что я не обижусь, если вы откажетесь.
- А что нужно сделать?
- Нам очень стоит вместе сходить сейчас в мавзолей и посмотреть, кто лежит в саркофаге Эрни.
Не дождавшись ответа, он замерцал, став полупрозрачным, поплыл над полом и прошел сквозь окно. Машинально шагнув за ним, друзья растерянно остановились.
Похоже, Дамблдор был настолько выбит из колеи, что даже забыл – он-то призрак, но они нет!
- Ладно, - с усмешкой хмыкнул Рон. – Пошли.
Они заторопились по коридору.
Утро встретило их солнечным светом и зябким ветерком, и друзья невольно сбились тесной кучкой – так было тепло. То самое тепло, которое они впервые испытали на Астрономической башне, и в котором нуждались сейчас – потому что им было не по себе. Может, не всем – Луна шла с обычным отрешенным выражением, Невилл тоже казался спокойным. Прошедшие через смерть… Дамблдор, ждавший их у входа, негромко спросил: «Идем?» и, продолжая оставаться бесплотным, пошел, вернее, поплыл над аллеей, ведущей к озеру. Они последовали за ним, не видя его лица - только просвечивающий силуэт. Гермиона почему-то слегка дрожала, несмотря на охватившее их тепло Круга. Внешне было незаметно, но Гарри держал ее за руку и чувствовал эту дрожь.
- Что с тобой? – спросил он наконец.
Он спросил негромко, но Луна услышала – оглянулась, на лице мелькнула тень беспокойства. Гермиона этого не заметила.
- Я… она замолчала. – Нет, не обращай внимания… Это глупо, конечно.
Однако Гарри чувствовал, что ей очень хочется сказать, и он спросил:
- И все же, в чем дело?
- В то, что… Очень глупо, я ведь и сама знаю… Это как тогда, с моим портретом… хотя нет, не совсем. Портрет и я – одно и то же, а тут…
Гарри коротко рассмеялся.
- Извини, - быстро сказал он, когда Гермиона с обидой глянула на него. – Нет, ладно, не сердись! Ты думаешь о своем саркофаге?
Она еще несколько секунд смотрела на него сердито, пока в конце концов не споткнулась, и Гарри пришлось придержать ее.
- Гермиона, - ласково сказал он. – Ты здесь. Ты живая. Я тебя люблю. Какое значение имеет, что лежит в саркофаге? Твое прежнее тело, только и всего…
- Нет, - возразила Луна.
- Что?!
- Ничего там не лежит. Я туда ходила.
- Ты… открывала саркофаг? – ошеломленно спросила Гермиона.
- Нет, конечно! – Луна засмеялась. – Нет там твоего саркофага. Моего тоже. И Невилла.
От неожиданности все остановились. С удивлением оглянувшись, Дамблдор подплыл к ним; узнав, в чем дело, он улыбнулся, ступил на землю и обрел плотность, став похожим на живого человека.
- Все правда, - подтвердил он. – Как только вы вернулись к жизни, Гермиона, ваш саркофаг исчез. Как потом и саркофаги мисс Лавгуд и мистера Лонгботтома. Я не спрашивал у мистера Диггори, но не удивлюсь, если узнаю, что могилы Седрика тоже больше нет. Зачем живым могилы и саркофаги?
Аллея выходила к озеру в некотором отдалении от мавзолея, и они, свернув, пошли вдоль кромки воды. Ветерок то стихал, то снова начинал дуть, по поверхности пробегали пятна ряби, волночки с тихим шелестом набегали на воду и снова откатывали. Раздался всплеск, недалеко от берега высунулась голова гигантского кальмара – он заплыл на мелководье, где вода была прогрета солнечными лучами. В воздух взметнулось громадное щупальце и, подняв фонтан брызг, снова скрылось под воду. Наверное, кальмар просто ловил рыбу, но казалось, будто он с ними поздоровался. Друзья помахали ему в ответ, а Невилл крикнул:
- Привет, союзник!
Луна порылась в карманах, достала надкусанный и явно зачерствевший бутерброд и, примерившись, метнула в озеро. Щупальце снова взмыло в воздух.
- Это он понимает лучше, чем «привет», - невозмутимо заметила девочка и оглянулась на Дамблдора. – Пойдем?
Дамблдор улыбнулся - в его очках ярко сверкнул солнечный блик - и кивнул.
Они снова последовали за ним. Гарри почувствовал, что Гермиона успокоилась – ее рука больше не дрожала, пальцы расслабились. Окончательно он убедился, когда она, потянув его за собой, ускорила шаг и поравнялась с Дамблдором.
- Сэр, а вы не думаете, что тело этого человека могло сохранить облик Эрни?
- Но ведь зелье действует только час! – удивился Гарри (Гермиона ведь сама варила Оборотное зелье, в нарушение всех школьных правил, еще на втором курсе!)
- На живого человека! - возразила она. – Организм стремится вернуть свою форму, и зелье быстро истощается. А если человека убили, пока оно действует?
«Хороший вопрос!» - с восхищением подумал Гарри.
Он вспомнил признания Барти Крауча-младшего – как он бежал из Азкабана, поменявшись внешностью с матерью, и как она умерла и была похоронена в его облике…
- Хороший вопрос, Гермиона! – сказал Дамблдор, будто прочитав мысли Гарри. – Только ответ вас разочарует.
- Ничего, скажите!
- Я не знаю.
От огорчения Гермиона даже замедлила шаг. Дамблдор с улыбкой оглянулся:
- Что делать – никому не дано знать все на свете… Но хотя бы ответ на ваш вопрос мы сегодня узнаем.
Аллея раздваивалась, обтекая с обеих сторон саркофаг-гробницу Дамблдора – он стоял перед мавзолеем, будто охраняя его. Не сговариваясь, друзья тоже пошли с обеих сторон, обходя саркофаг – Гарри, Гермиона и Рон слева, Джинни, Невилл и Луна справа…
Словно что-то, повеявшее из прошлого, снова разделило их на Искателей и Отряд Прикрытия.
Взмыв в воздух, Дамблдор проплыл над саркофагом, хранящим его тело. Потом повернулся, и почему-то присел, глядя сощуренными глазами вдоль крышки. Потом вдруг усмехнулся:
- Что ж, хоть крышку-то он закрыл снова. Аккуратненько… Интересно, это у него совесть проснулась? Или просто не хотел оставлять следов?
- У кого? – в недоумении спросил Рон.
- У Волдеморта.
Джинни ахнула:
- Что?! Волдеморт… вскрывал вашу могилу? Зачем?!!
- Из-за палочки, - хмуро сказал Гарри. – Я видел… когда мы возвращались в Хогвартс. Видел его глазами… хотя… - он осекся. – Нет, не понимаю…
- Что, Гарри? – спросил Дамблдор.
В его голосе отчетливо прозвучала нотка веселья – здесь, в тени мавзолея, она казалась сильно неуместной.
- Когда мы вернули Луну и Невилла, - Гарри оглянулся на друзей, - профессор МакГоногалл достала палочку, про которую сказала, что это ваша. Она отдала ее Сириусу вместе с палочками моих родителей.
Призрак кивнул.
- Это и была моя. А та, которую положили в саркофаг… тоже моя, конечно. Моя самая первая палочка, детская, так сказать, работы Оливандера. Хоть меня и терзала боль, хоть я и делал ошибку за ошибкой, но по крайней мере эту ошибку я не допустил. Когда мы с тобой, Гарри, отправились в пещеру, мне все же хватило ума оставить в надежном месте свою палочку и взять взамен старую.
Гарри смотрел на него в полнм потрясении. Вторая палочка Волдеморта… самая первая палочка Дамблдора?
- Ольха, жало мантикоры, - улыбнулся Дамблдор. – Это была сильная палочка, но ты устоял против нее.
Гарри потряс головой:
- Сейчас даже не пойму, как мне это удалось!
- По двум причинам. Во-первых, потому что ты очень сильный волшебник. А во-вторых, потому что это тоже была моя палочка. Даже если волшебник очень долго не пользуется палочкой, связь с ней сохраняется. Она помнила меня – а значит, не хотела зла тебе. И когда ты направил против нее силу самого Волдеморта, она предпочла вылететь у него из руки! Ладно, - спохватился он, - мы еще поговорим об этом. Иди первый, Гарри.
Машинально, все еще под впечатлением от его слов, Гарри повернулся и шагнул к мавзолею.
И снова остановился, глядя на бронзовую дверь.
По обе стороны от нее еще двое охраняли покой погибших. Два барельефа - волшебника и волшебницы, изображенные в профиль – они смотрели на дверь и в то же время, хотя их головы были склонены в печали, казалось, что они смотрят друг на друга. Гарри нерешительно шагнул поближе, пытаясь понять, почему они кажутся ему такими знакомыми, почему у волшебника слева от двери очки и непокорные встопорщенные волосы, почему у волшебницы справа в глазах зрачки из малахита… Он почувствовал, что друзья столпились позади него, сделал еще шаг – и тут оба барельефа ожили, повернули головы, посмотрели на него – и улыбнулись. И Гарри ничего не оставалось, кроме как узнать их.
Он же видел их на первом курсе в зеркале Еиналеж, и на пятом - в Омуте памяти…
С трудом отведя взгляд от двух пар мраморных глаз, он оглянулся на Дамблдора.
- Потом, Гарри, - мягко сказал призрак. – Нам сейчас лучше зайти.
Поднял руку, и бронзовая дверь бесшумно растаяла.
Georgius
4.5.2008, 14:44 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Нет аватара
Глава 26. Безмолвный разговор
Снаружи мавзолей казался не очень большим – однако, шагнув внутрь, друзья оказались в большом зале. Даже не просто большом – огромном: здесь действовало мощное Заклинание Расширения. Полумрак разрезали лезвия света, проникающего через узкие окна под самим потолком, и тихий женский голос пел песню без слов – грустную и очень знакомую. Плач Феникса, раздавшийся над Хогвартсом в ночь, когда Дамблдор умер. Полумрак, голос – и ряды саркофагов. Их было много, так много, что глазам не поверишь. Конечно, там ведь сражались не только студенты Хогвартса, но и мракоборцы, и родители многих студентов, и просто волшебники, пришедшие на помощь…
И все равно их много, думал Гарри, и сердце сжимала прежняя боль. Слишком много…
Рон тронул его за плечо, а Гермиона шепнула:
- Пойдем?
Тут ее за руку тронула Луна, она с удивлением оглянулась на нее, и девочка показала глазами. Все посмотрели туда – и увидели в одном из рядов пустое место - как раз на три саркофага. Не говоря ни слова, она пошла между рядами.
- Спасибо тебе… - тихо сказала вслед Гермиона.
«Спасибо», - подумал и Гарри. Ему стало легче, и он оглянулся. Дамблдор молча ждал их в некотором отдалении, и они направились к нему. Гарри заметил, что его друзья порой останавливают взгляд на надписях, высеченных на крышках, и поспешно отворачиваются. Он понимал их, и сам был рад тому, что имена, которые попадались ему на глаза, были по большей части незнакомы. «…впускать в себя правду постепенно», - сказала тогда МакГоногалл, правильно сказала...
Дамблдор тоже все понимал и не торопил их. Рон и Луна остановились у одного саркофага, читая надпись на крышке. Джинни с Невиллом свернули к другому ряду. Взгляд Гарри скользил по рядам, зачем-то пытаясь охватить весь зал, а в голове звучали слова МакГоногалл: «Вы не представляете, какие силы бросил на нас Волдеморт».
Теперь он это представлял. МакГоногалл была права - каждый видит только маленькую часть сражения – та, что происходит вокруг него. И, наверное, думал Гарри, каждый думает, что это и есть все сражение.
«Никто не видит всего – сказала МакГоногалл, - все поле боя, все сражение, всю войну….»
Но здесь, в этом зале, можно было увидеть все.
Он даже вздрогнул, когда руки Гермионы сцепились у него на плече, оглянулся и встретил ее глаза. Такой понимающий взгляд… Конечно – ей ли этого не понимать? Девушка оглянулась, глянула на ближайший саркофаг. Гарри проследил за ее взглядом. И у него внутри все сжалось.
«Гестия Айлин Джонс». Непроизвольно он шагнул поближе, руки подруги соскользнули с его плеча.
- Она была из Ордена, да? – спросила Гермиона.
Гарри оглянулся на нее и кивнул.
- Она еще эвакуировала моих родичей, - добавил он. – Вместе с Динглом. А он мне ничего не сказал в «Дырявом котле». Наверное, думал, что я знаю…
Гермиона снова взяла его за плечо. Некоторое время они стояли молча, потом она сказала:
- Пойдем?
Гарри отошел от саркофага, и стало легче. Их друзья уже собрались около Дамблдора.
- Знаешь, однажды папа сказал, - сказала по дороге Гермиона, - он где-то прочитал такую мысль… Если в самой маленькой на свете войне погиб только один человек – то для него и его близких это была самая большая война.
Они уже были рядом с друзьями, и Дамблдор услышал ее слова.
- У вас очень мудрый отец, Гермиона, - серьезно заметил он.
Гарри с Гермионой подошли и встали у саркофага напротив него. Смущенная и польщенная одновременно, Гермиона, тем не менее, добросовестно возразила:
- Это не он придумал.
- Но он прав, - сказал призрак. – И он помог мне понять одну вещь. Найти ответ на вопрос, над которым я много лет безуспешно ломал голову много лет – в чем состоит истинная мудрость?
- И в чем же?
- В правоте. Мудр тот, кто прав, и другой мудрости не бывает.
Он развел руки, наклонился и провел ладонями над крышкой. Искрящиеся струйки света срывались с его пальцев, погружаясь в камень, а выражение становилось все более озадаченным.
Наконец, он выпрямился, и кое-кто невольно улыбнулся. Такого ошеломления на его лице друзьям не доводилось видеть с того раза, когда Луна смогла его разглядеть, несмотря на невидимость!
Однако улыбки исчезли быстро, когда веселье сменилось вопросом – в чем причина? Друзья ждали, а Дамблдор молчал, раздумывая.
- Ну что ж, вот и ответ на ваш вопрос, Гермиона, - сказал он в конце концов. – Зелье все-таки выдохлось. Видимо, достаточно давно. Первоначальный облик вернулся.
- Но кто же это, сэр?
- Я мог бы и догадаться, - пробормотал Дамблдор, глядя  на крышку саркофага с вырезанными на нем буквами «Эрни Тейлор Макмиллан». – Но все же, обнаружить именно его…
Он взмахнул рукой, и надпись исчезла. Оглянулся, медленно озирая печальный зал, затем посмотрел на Гарри.
- Знаешь, - сказал он, - наверное… Прости, что я нагружаю тебя еще и этим… Но мне кажется, только ты можешь решить, следует ли ему лежать здесь, вместе с павшими…
- Возможно, сэр, - отозвался Гарри, стараясь подавить раздражение, - если бы я знал, кто это!
Дамблдор встрепенулся, словно очнувшись ото сна.
- Да, конечно, - с извиняющейся улыбкой сказал он, - ты же не видишь сквозь крышку…
Он повел рукой тем же движением, но в обратную сторону, и надпись появилась снова – только теперь она была другой.
«Питер Петигрю (Хвост)»
С трудом оторвав от нее взгляд, Гарри поднял голову и в упор посмотрел на Дамблдора. «Ну, спасибо!»
Он тут же отвел глаза, с опозданием подумав, что делать этого не следовало. Посмотрел на друзей, встретил взгляд Невилла, и тот улыбнулся. «Ну, конечно!» - подумал Гарри, чувствуя немалое облегчение, и слегка мстительно сказал:
- Не только я, сэр. Петигрю был в долгу не только передо мной. Так что, наверное, мы с Невиллом решим… потом. Или надо ответить сейчас?
- Конечно, нет, Гарри! – с изумлением в голосе ответил Дамблдор. - Однако….
Он посмотрел на него, потом на Невилла, и улыбнулся:
- Есть что-то, о чем я не знаю?
- Видимо, да, - отозвался Невилл. – Простите, сэр, но вы не появлялись до самой битвы. Так что рассказать эти подробности просто не было возможности. А когда вы появились…
Дамблдор кивнул:
- Не стало вас. Да. Но теперь-то вы расскажете?
- Конечно, сэр, но…
- Да, разумеется, не здесь. Потом мы можем пойти в мой кабинет, и я выслушаю вас с огромным интересом. Так… - Дамблдор задумался, расчесывая пальцами бороду. - Мне все же придется открыть саркофаг. Меня очень интересует его палочка, которая так напугала мистера Макмиллана. Друзья, если вам неохота смотреть, вам необязательно оставаться. Вы уже знаете, кто это. Можете подождать меня снаружи…
Все, как один, отрицательно покачали головами.
- Хорошо. В сущности, это не так уж неприятно. На тела наложено Заклятие Нетленности…
Он вытянул руку над саркофагом, и крышка мягко скользнула с него.
Дамблдор был прав – Оборотное зелье выдохлось, и тело вернуло свой прежний облик. Питер Петигрю по прозвищу Хвост, бывший друг Джеймса Поттера, Сириуса Блэка и Ремуса Люпина лежал, скрестив на груди руки, одна из которой заканчивалась спрятанной в рукаве культей, а пальцы второй лежали на палочке. Гарри смотрел на лицо, сохранившее ту самую ухмылку. Сочетание спокойно закрытых глаз и этой ухмылки – безумной, злобной - вызывало отвращение. Гарри ждал, что старая ненависть поднимется в нем, как только он увидит лицо предателя – но ее не было. Только чувство брезгливого недоумения.
Этот человек предал его родителей. Помог Волдеморту возродиться. А потом предал Волдеморта. Да что он вообще хотел?
Да, конечно, у него был должок к Гарри, который на третьем курсе пощадил его, не дал Сириусу и Люпину расправиться с ним и потребовал, чтобы его отдали в руки правосудия. Но разве этого хватило, чтобы Петигрю переметнулся на их сторону?
Гарри вздрогнул, когда Дамблдор пробормотал:
- Странно… Я был лучшего мнения о способностях Риддла.
Все с удивлением посмотрели на него, и он пояснил:
- Серебряная рука. Она не сохранилась… В чем дело? – тут же спросил он, потому что Невилл отчетливо хмыкнул. – Или это тоже из тех вещей, которые я еще не знаю? Вам известно, что стало с серебряной рукой?
- Да, сэр… - он поколебался, нахмурился. – Это я ее отрубил.
Помолчав, добавил:
- Это и сделало его моим должником.
- Я очень, очень хочу услышать ваш рассказ, друзья мои, - сказал после короткого молчания Дамблдор. – Так что закончим с делами, которые привели нас сюда…
С этими словами он осторожно вытащил палочку из-под мертвых пальцев. Поднес к глазам и некоторое время рассматривал, то поднимая, то опуская голову и глядя то сквозь очки, то поверх них.
- Еще одна… - пробормотал он наконец. – Певереллы не теряли времени даром… - Дамблдор перевел взгляд на тело Петигрю, некоторое время смотрел с недоумением. – Но каким образом… почему Волдеморт доверил такую палочку ему? Здесь может быть только одно объяснение… - он посмотрел на Гарри. – Похоже, Гарри, тебе очень повезло. И  ты проявил большую дальновидность, пощадив Хвоста. Что ж, пойдем.
- Вряд ли, сэр, - возразил Гарри, пока они неспешно шли к выходу печального зала. – Я тогда не думал о будущем. Даже не сказать, что я его жалел, - он почему-то оглянулся на саркофаг, на который снова опустилась тяжелая крышка, - хотя он был жалок до невозможности. Кажется, все, что я хотел – чтобы его судили в Министерстве, по закону…
- Я не буду спорить, - улыбнулся Дамблдор, - но все же подумай о том, что ты только что сказал «кажется». Значит, могло быть что-то еще, верно?
Может быть, неохотно подумал Гарри. У него не было никакого желания вспоминать все это.
После полумрака в зале яркий свет резал глаза, все невольно заморгали и остановились. Гарри оглянулся. Бронзовая дверь возникла снова, а барельефы снова повернули головы и улыбнулись ему. Гарри улыбнулся в ответ, и на сердце вдруг почему-то стало спокойно.
«Мама, - мысленно сказал он, - папа… Я верну вас. Обещаю. Как странно… Мы сейчас почти ровесники».
«Не страшно, - молча ответили барельефы. – Мы поймем. Мы очень удивимся, но поймем. Это так замечательно, что ты уже большой мальчик. Что ты такой, ты стал таким, как мы мечтали. Мы верим тебе, мы верим в тебя».
«Простите, что я вас так редко вспоминаю».
«Не страшно. Ты же нас не забыл».
«Не забыл. Просто я больше не одинок. У меня есть друзья. Мы вернем вас. И я познакомлю вас с Гермионой».
«Она нам понравится. Можешь не сомневаться».
«Держитесь».
«Мы держимся. Скоро ты нас услышишь. Феникс уже несет весточку».
Гарри показалось, что сердце куда-то провалилось.
«Феникс? Вы сказали – феникс? Этот разговор, он… на самом деле? Взаправду?»
«А что ты думал?»
«Не знаю… Наверное, что… не знаю. Что я просто представил, вообразил…»
«Все в порядке, Гарри».
Мраморные лица его родителей снова улыбнулись и повернулись к двери – стражи мавзолея возобновили бдение.
- Я говорил с ними… - отрешенно пробормотал Гарри, когда Гермиона потянула его за собой.
- Я поняла, - тихо отозвалась она.
Они подошли к остальным, и Дамблдор повел их по аллее. Не сразу они заметили, что он пошел дальше вдоль берега, а не назад к замку. Но наваждение мавзолея понемногу рассеялось, глаза снова привыкли к солнечному свету, и Луна с любопытством спросила:
- Куда мы идем, сэр?
- Да вот, я подумал, - Дамблдор оглянулся, окидывая взглядом берег и озеро, - погода ведь хорошая… Не прогуляться ли нам до Хогсмита? Вместо того, чтобы возвращаться в мой мрачноватый кабинет – не лучше ли будет навестить моего брата? – кое-кто засмеялся. – Да, я понимаю, что в «Кабаньей голове» грязновато и не слишком уютно, но зато прогулка будет приятной, а у Аберфорта всегда найдется сливочное пиво.
- Да вы что, сэр! – возразил повеселевший Рон. – Мы все любим «Кабанью голову»! Там ведь впервые собрался «Отряд Дамблдора»! – он оглянулся на друзей, все засмеялись. – Отличная идея, пошли!
Гарри и Гермиона чуть отстали. Некоторое время шли молча, и он вдруг с удивлением понял, что на душе легко. Смотрел на друзей впереди, рассеянно прислушивался к веселым разговорам, а то, что их вел просвечивающий призрак, сейчас казалось забавным – тем более, что Дамблдор плыл над землей в какой-то очень беззаботной позе. Выйдя из тени мавзолея, они снова очутились в настоящем. Прошлое осталось позади, и Гарри понял, что теперь может возвращаться к нему без прежнего страха и боли, охватывавшей его, когда он думал о погибших.
Как замечательно, подумал он. Я теперь могу вспоминать и хорошее, не опасаясь, что оно потянет за собой что-то, что раньше не хотелось вспоминать.
Он сказал об этом Гермионе, и она улыбнулась.
Потом рассказал ей о мысленном разговоре с родителями.
Гермиона некоторое время шла молча, о чем-то думая.
- Ты хочешь знать, было ли это на самом деле? – спросила она. - Да, отчасти было… Наверное…
Она опять замолчала; Гарри снедало нетерпение.
- А ты… мы ведь скоро узнаем, - сказала Гермиона, почему-то запнувшись, и Гарри показалось, что она хотела сказать что-то другое. – Если и правда скоро прилетит феникс, значит, что-то из разговора было взаправду.
- Что-то… - повторил Гарри, - отчасти… Ты не можешь объяснить понятней?
- Нет. Не сердись.
- Да я не сержусь. Мне просто хочется понять.
- Этого не объяснить… нормальным языком, - расстроено сказала Гермиона. - Видишь ли, Страна Смерти, это… ну, это Страна Смерти, и все. Там многое не так, как в жизни. Или наполовину так, а наполовину… нереальное, абсурдное. Нужных слов нет Гарри, что тут поделаешь?
Она засмеялась, Гарри тоже.
- И все же, - сказал он, - может, попытаешься? Ну как-нибудь наглядно, на примере – ты же умеешь.
- Не то чтобы очень… - Гермиона улыбнулась; и в улыбке, и в голосе сквозила какая-то неуверенность. Посмотрела на идущих впереди. – Хорошо, Гарри. Я тебе скажу, только… потом, ладно?
Пришлось довольствоваться этим. Гарри со вздохом взял ее за руку и они заторопились, догоняя остальных.
- О чем вы? – настойчиво спросила Гермиона.
Вопрос относился к спору, разгоревшемуся между Роном и Луной.
- Да мы тут о нашем оружии, - недовольно ответил Рон. – Я подумал – не потренироваться ли нам по дороге, на свежем воздухе? А Луне неохота возвращаться за ним, и она опять предлагает что-то непонятное.
- Да что непонятного? – недоумевающее спросила Луна. – Это же наше оружие, верно? Его можно просто позвать.
- «Позвать», - передразнил Рон. – Тебе-то легко, ты свой сай всегда в рукаве таскаешь… ума не приложу, как он там у тебя помещается, с таким растопыренным эфесом…
- А вот так, - ответила Луна, оттянув рукав.
На ее запястье оказалось затейливое приспособление из сложно и не без изящества переплетенных ремешков, в которые и был продернут клинок сая… раза в два меньшего размера!
- Так он у тебя еще и уменьшается! – поразился Рон.
- Конечно – иначе как бы он туда поместился? – нетерпеливо сказала девочка. – Но раз с вашими так нельзя, их и не стоит таскать все время.
- С моим можно, - засмеялся Невилл, достав палочку размером с карандаш. – Трюк Сунь Укуна. Мне Седрик на последней тренировке объяснил.
Он что-то шепнул, зажав палочку в кулаке, и она со свистом выросла, превратившись в посох. Гермиона покачала головой:
- Здорово, но с нашими мечами это вряд ли получится.
- Значит, пусть лежат дома, - ответила Луна, - а понадобятся – позовите.
Рон закатил глаза:
- Ну вот, опять! Хорошо, если ты считаешь, что это возможно – объясни, как! «Акцио», что ли? А если мы далеко от Хогвартса? Сколько же им лететь?
- Долго, - согласилась девочка, - так что не надо «Акцио».
Гарри заметил, что Дамблдор поравнялся с ними и с интересом прислушивается. Оглянулся – оказалось, уже вышли за ворота. Увлеченные спором, все понемногу замедлили шаг, а потом и вовсе остановились.
- Хорошо, тогда как…
- Подожди, Рон, - сказала вдруг Гермиона. Посмотрела на Луну: - Просто позвать?
Луна закивала. Гермиона еще несколько секунд смотрела на нее, размышляя, потом отвернулась, вытянула руку – и, к всеобщему изумлению, извлекла из воздуха свой меч!
- Ты поняла, ты поняла, поняла! – Луна прыгала от восторга. – Здорово как!
- Ага! – воскликнула Джинни. – Ой…
Ойкнула она оттого, что у нее были три предмета вооружения, а руки только две – лук и клинок она поймала, а колчан оказался на земле. Ворча, она присела и, сердито поглядывая на захихикавшего брата, начала собирать рассыпавшиеся стрелы.
Рон быстро посерьезнел.
- Ладно, - сказал он, - убедили! Давайте, выкладывайте!
- Что? – удивилась Гермиона.
- Как вы это делаете, конечно!
- Рон! - жалобно пискнула Луна. – Я же сказала!
- Но послушай… - смутившись, он заговорил помягче, - нельзя же просто сделать вот так… - он вытянул руку и сжал пальцы, словно хватая что-то невидимое, - сказать: «иди сюда», и… или… или что, можно?!! Ха!
Не обращая внимания на смех, он некоторое время с обалдевшим лицом рассматривал возникшую в его руке эспаду. Потом, расхохотавшись, решительно надел перевязь и одним стремительным движением подхватил Луну на руки. Девочка опять пискнула – на этот раз от неожиданности.
- Луна, - сказал Рон, пытаясь говорить торжественно, - если я хоть еще раз позволю себе не поверить тебе…
- Тогда что? – спросила Луна, жмурясь и крепко держась за его шею.
- Сам не знаю! Но ты поняла.
- Да… Не отпустишь меня? Я боюсь.
- Чего ты боишься? – удивился Рон.
- Высоты…
Рон был так ошеломлен, что чуть не уронил ее; девочка еще крепче вцепилась в него и со вздохом добавила:
- Ну вот, видишь?
Гарри, воспользовавшись тем, что все отвлеклись на эту пару, потихоньку попробовал «вызов» - и  в его руке очутился Экскалибур. Он привычно повесил его за спину, прислушиваясь к дальнейшему. Гермиона оглянулась на него – по ее лицу было видно, что она не знает, что и думать. Он весело подмигнул ей, поняв, что Луна попросту разыгрывает Рона. А тот тем временем сказал:
- Луна, я обещал, что буду верить тебе, но если вспомнить, как мы с тобой вместе летали…
Дамблдор жестом позвал друзей за собой, и Рон осторожно шагнул, крепко прижимая к себе Луну.
- Там другое, - ответила Луна. – Там высота большая, а здесь маленькая.
- То есть, большой высоты ты не боишься, а маленькой… Нет, я тебя не понимаю.
- Если я упаду с маленькой высоты, я не успею сгруппироваться, - объяснила Луна, - ударюсь попой, и у меня будет синяк, и я перестану тебе нравиться. А это ужасно.
Гарри, Гермиона, Невилл и Джинни изо всех сил сохраняли серьезный вид. И, судя по тому, что обалдевшее выражение Рона вдруг сменилось широкой улыбкой, а брови взлетели вверх – до него таки дошло.
- Ладно уж, раз так, - сказал он, сделав движение, будто собираясь поставить ее на ноги.
- Нет, - жалобно запротестовала Луна, еще крепче ухватившись за него. – Еще пять минут! Я же пошутила!
Солнце уже поднялось высоко, разогнав зябкую прохладу утра, рассыпав по поверхности озера золотые искры. Друзья ускорили шаг, а потом побежали – просто так, наперегонки. На ходу Невилл нагнулся, подхватил что-то с дороги и сунул в карман. Гарри пропустил Гермиону вперед, потом прибавил скорости и легко ее обогнал, но тут его самого со смехом обогнала Джинни – на такой скорости, что он с досады сбился с шага. Девочка остановилась далеко впереди. Гарри оглянулся – Гермиона все же догоняла его. Рон отпустил Луну, и та пронеслась мимо них, а вслед за ней еще что-то, размытое и призрачное – Дамблдор! Сзади послышался смех, и Гермиона с неожиданной легкостью обогнала Гарри. Тут уж он прибавил скорости, но без толку – до места, где их уже ждали остальные, перед ним все время маячила ее спина и развевающиеся кометным хвостом каштановые волосы. Гарри все равно бежал, слыша за спиной упрямое пыхтение Рона.
Остановились они плечом к плечу.
- Вот так-то! – торжествующе провозгласила Джинни.
Друзья постояли, переводя дух, посмеялись, припоминая подробности неожиданного состязания. Поспорили, кто кого обогнал и кто пришел первый, и снова пошли – уже спокойным быстрым шагом. Про «тренировку на ходу» сначала вроде позабыли, но чуть погодя Невилл, отойдя в сторону, начал крутить своим посохом, потом в шутку попытался подсечь Луну – та перепрыгнула, даже не заметив. Глянув на него, Гермиона потянулась к мечу за спиной, потом, почему-то передумав доставать его, вытянула руку вперед. Секунда-другая – и меч появился в руке, исчез, оказавшись в ножнах, снова появился.
- Ого! – воскликнула она. – Так, оказывается, тоже можно!
- Ух ты-и-и! – звонко закричала Луна, тут же повторив этот трюк. – Здорово как! И так ведь быстрее!
Восхищенные новым открытием, все тут же начали экспериментировать. Гарри удалось почти сразу же, Джинни после нескольких попыток тоже удалось перебросить в руку и обратно в ножны свой клинок, и она начала пробовать тот же трюк с луком. У Рона не получалось; он даже вспотел от напряжения и пыхтел почти так же, как во время бега. В конце концов, пожалев его, Луна заметила:
- Рон, ты опять не хочешь поверить, что простые вещи делаются просто.
Рон некоторой время шел молча, хмурясь и пытаясь вникнуть в ее слова; потом вдруг рассмеялся, поднял руку, и в ней появилась эспада. Тем же манером отправив оружие обратно в ножны, он обнял плечи девочки и просто сказал:
- Умница.
- Конечно, - покладисто согласилась Луна.
- Потренируемся еще, - заметил Гарри, вкладывая (обычным образом) Экскалибур в ножны. – Здорово, но несколько непривычно.
Гермиона еще несколько раз перебросила свой меч, потом весело заметила:
- Думаю, особо тренироваться не надо. В горячей ситуации никто не станет думать о привычках. Раз – и все при оружии!
- Гермиона, - с преувеличенной серьезностью спросил Гарри, - тебе кто-нибудь говорил, что ты умница?
Гермиона изобразила глубокую задумчивость.
- Кажется, да… - протянула она. – Как-то говорил Рон… еще Луна… ты тоже вроде говорил… а еще половина Хогвартса!
- Включая меня, - заметил Дамблдор, незаметно оказавшийся рядом.
Он снова обрел плотность и шагал, как обычный человек.
- Давайте уберем оружие, - предложил он. -  Мы уже близко.
За деревьями и правда появились первые дома Хогсмита.
- Сейчас, - пробормотал Гарри. – Я хочу попробовать…
Он сам не знал, откуда взялась эта мысль – ему бы такое и в голову не пришло. Но что-то подсказало – может, сам меч? Вытянув руку с поднятым мечом, он разжал пальцы и слегка отодвинул ладонь.
Меч не упал! Он висел в воздухе, в несколько сантиметрах перед раскрытой ладонью. Гарри напрягся, делая какое-то непонятное ему самому мысленное усилие, и клинок описал круг, вращаясь вокруг проходящую через рукоятку незримую ось. Потом второй, третий. На четвертом Гарри вдруг почувствовал усталость и поспешил поймать рукоять до того, как меч упал на землю. Рон присвистнул:
- Ничего себе! Как ты это делаешь?!
- Уф! Да я сам не очень-то понял… пока. Довольно тяжелый трюк, кстати. Я даже устал.
- Нет, - вдруг возразила Луна. – Ты не от этого устал.
Гарри вопросительно посмотрел на нее.
- Ты продолжаешь пытаться услышать его снаружи, – сказала девочка, - услышать, как кого-то другого, а это очень напрягает. Надо слушать изнутри, как слушаешь себя. Смотри.
В ее руке появился сай. Она разжала пальцы, сай повис над ее раскрытой ладонью, а потом засвистел-завертелся с такой скоростью, что превратился в прозрачно-сверкающий диск.
- Вот, - пояснила Луна, и ее пальцы снова сомкнулись на ручке; она убрала сай в рукав. – Мы ведь с ним не разговариваем, мы с ним одно целое. И с твоим Экскалибуром так же… должно стать так же. У него только клинок, гарда и рукоять снаружи, а остальное – в тебе. Внутри.
- Остальное? – рассмеялся Гарри. – А что еще у меча есть – кроме рукояти, гарды и клинка?
Луна задумалась.
- У него есть острота, есть движение, - сказала она наконец. – Есть дух, и есть память. И они в тебе, потому что он твой.
Совершенно растерянный, Гарри машинально кивнул; некоторое время разглядывал меч, потом, вспомнив просьбу Дамблдора, убрал в ножны. Тихо смеась, Гермиона поравнялась с ним и взяла за руку.
- Она как всегда, - вздохнул Гарри, - скажет что-нибудь такое, вроде простенькое, а ты над этим месяц голову ломаешь.
- А потом вдруг врубаешься, - подхватила Гермиона, - и оказывается, что это еще проще, чем ты думал.
Они уже шли по Главной улице, навстречу то и дело попадались люди. Многие бросали на них сдержанно-любопытные взгляды – большего не позволяло воспитание, да и в Хогсмит часто приезжали куда более странные гости, чем призрак (всем, к тому же, известный) и компания молодых людей с мечами и луками. Те, кто узнавал их, сердечно здоровались. Слухи о Светлом круге наверняка уже дошли и до деревни волшебников. У «Трех метел» пришлось даже ненадолго задержаться, потому что выскочившая оттуда мадам Розмерта бросилась обнимать девочек, а потом стала настойчиво приглашать. Ее явно расстроило, когда Дамблдор с мягкой решительности заявил, что собирается навестить брата, и что ребята идут с ним. «Но к вам мы обязательно как-нибудь заглянем, Розмерта, за стаканчиком-другим вашей знаменитой медовухи. Да-да, и я тоже! – заверил он ее, когда Розмерта наградила его скептическим взглядом. – Убедитесь, что я не простое привидение, которому маленькие радости недоступны!»
Кивая, отвечая на приветствия и стараясь сохранять степенный вид, друзья свернули в переулок, и Рон толкнул дверь «Кабаньей головы».
- Н-да… - сказал он, оглядываясь.
Обойдя его, друзья направились к ближайшему столику, и он, спохватившись, присоединился к ним. Гарри не мог понять, что так удивило его друга – «Кабанья голова» нисколько не изменилась с тех пор, как Гермиона впервые привела их сюда для встречи с будущими членами Отряда. Разве что за прошедшие годы слой грязи на окне стал еще толще, и свет почти не пробивался в маленькое помещение, отчего оно только выигрывало – не так бросалась в глаза застарелая до окаменелости грязь на полу.
Рон подошел к стойке, оглянулся – Аберфорта нигде не было. Немногочисленные посетители при их появлении замолчали, поглядели на них и отвернулись, но друзья чувствовали их колючие косые взгляды. Здесь не было и следа той сердечности, с которой их встречали на улице.
Друзья на всякий случай вежливо поздоровались, а Рон приветливым голосом спросил, где хозяин.
- В подвал пошел, - буркнул человек в капюшоне, сидевший неподалеку от окна. – Ладно, мне некогда…
Он встал и вышел. Один за другим за ним потянулись и остальные. Последней к двери направилась колдунья в черной вуали, и вдруг Дамблдор окликнул ее:
- Мадам, не уделите мне пару минут?
Колдунья оглянулась, затрясла головой и шагнула к двери, но Дамблдор поднял руку, и она остановилась, наткнувшись на невидимую преграду.
- Окажите мне эту любезность, мадам, - вежливо попросил он, а то ведь может случиться так, что я вас случайно назову по имени в присутствии хозяина этого милого кабачка…
- Да я и так знаю, кто это, - раздался хриплый голос со стороны стойки.
Грохнув на стойку охапку бутылок, Аберфорт Дамблдор обошел ее и вышел в зал.
- Я не от него прячусь, сэр, - раздраженно-плаксивым мужским голосом сказала «колдунья», неохотно подойдя к столику. –Здесь бывают некоторые, кому я не по нраву. Ну чего вам от меня понадобилось-то опять?
- Ты все еще член Ордена Феникса, - жестко напомнил Дамблдор.
- Ну, и что? – Наземникус присел на краешек свободного стула. – Какие сейчас могут быть дела у Ордена? Мы победили, все тихо-мирно…
- Не говори «мы», Флетчер, - мягко попросил Дамблдор, - и я не стану спрашивать, где ты лично был во время Битвы. Я не собираюсь давать тебе поручений, так что успокойся. Ты всего лишь сегодня вечерком навестишь меня в мой кабинет, и мы посидим, поболтаем кое о чем…
- И о чем же именно? – настороженно спросил Наземникус.
- Старым соратникам всегда есть о чем поболтать, Назем, не так ли? Я слышал, тебя в последнее время стало интересовать старинное оружие. Вот об этом я с интересом послушаю – кого оно еще интересует?
- Вот как? – Флетчер оглянулся. – Ну, если только это…
- Только это, Назем, ничего больше. И если то, что ты расскажешь, будет интересно – знаешь, у меня есть кое-что залежавшееся и не особенно нужное… Ладно?
Аберфорт подошел к ним, провожая взглядом уходящего Наземникуса, потом оглянулся на стойку, где тускло поблескивали бутылки.
- И для чего я все это тащил? – ворчливо осведомился он. – Вы мне всех клиентов распугали.
- Но мы же пришли на их место, Аберфорт! – весело возразил Дамблдор.
- Это вы пить не станете, - хмыкнул бармен. – У моих клиентов свои вкусы. Ладно, - он направился к стойке. – Сливочное пиво у меня тоже найдется.
- Особое?
- У меня только особое, - буркнул, не оборачиваясь, Аберфорт.
- Аберфорт варит пиво сам, - с улыбкой объяснил Дамблдор друзьям. – На козьем молоке. Подождите…
Он встал и подошел к стойке.
- На козьем?.. – с некоторым сомнением протянул Рон.
Луна напомнила ему, что они уже пили такое пиво здесь, на первом собрании будущего Отряда.
- Да, - засмеялся Рон, - да, вспомнил! Просто тогда у меня голова была занята другим… - он оглянулся. – Я тогда даже не обратил внимание, насколько здесь…
Спохватившись, он замолчал. Переговорив с Аберфортом, который неохотно кивнул, Дамблдор вернулся к ним и предложил подняться в комнату на втором этаже.
- Не будем пугать клиентов, - с улыбкой сказал он.
Гостиная, куда они поднялись по скрипучей лестнице, имела такой же потрепанный вид, что и кабак внизу, но в ней было чисто, и чувствовался некоторый уют. Оно и понятно – здесь Аберфорт жил. Гарри, Рону и Гермионе уже доводилось побывать здесь – перед Битвой, узнав о существовании потайного тоннеля, соединяющем эту комнату с замком, они приходили к Аберфорту, чтобы договориться – в случае, если, Пожирателям удастся прорваться в Хогвартс, он обеспечит возможность эвакуации студентов с младших курсов. Аберфорт, как обычно поворчав, согласился и даже организовал что-то вроде ополчения для защиты Хогсмита. По счастью, деревня Волдеморта и Пожирателей Смерти не заинтересовала, и ополчение присоединилось к защитникам замка, внезапно ударив по одной из банд с тыла.
Полгода назад – а словно прошли годы. Но гостиная была такой же - с потрепанным ковром и ветхим столом, а над камином висел большой портрет – светловолосая девочка с рассеянным и ласковым взглядом. Невилл, Джинни и Луна, которые были здесь впервые, с любопытством озирались. Пройдя мимо них в гостиной, Дамблдор остановился перед портретом и тихо сказал:
- Здравствуй, Ариана.
Девочка скользнула по нему невидящим взглядом, улыбнулась и отвернулась. Луна, с интересом рассматривавшая странное растение в большом горшке у двери, оглянулась на Дамблдора, потом заметила портрет и, громко ахнув, выскочила на середину комнаты, чуть не столкнувшись с Дамблдором.
- В чем дело, мисс Лавгуд? – удивился призрак.
Она не ответила. Казалась, и не услышала. Девочка с портрета посмотрела на нее. Встрепенулась, и они с Луной каким-то непонятным образом, не двигаясь с места, словно потянулись друг к другу.
- Пиво можно было и с собой захватить, - раздался от двери недовольный голос Аберфорта; завороженные немой сценой, друзья вздрогнули, а Дамблдор резко махнул рукой, призывая к молчанию. – Что?..
Заметив наконец, что происходит, Аберфорт тихо подошел к столу и, стараясь не шуметь, сгрузил на него охапку бутылок. Луна тем временем подошла к камину, над которым висел портрет, и стала снимать с полки мелкие предметы.
- Что вы делаете, мисс? – просипел Аберфорт. – Зачем?
- Я не хочу что-нибудь разбить, - рассеянно ответила Луна, разглядывая Сквозное Зеркало.
Подойдя к самому краю рамы, Ариана с любопытством смотрела на нее сверху. Луна положила зеркальце на табурет, отступила, осмотрела стойку, потом вдруг взмыла в прыжке и оказалась на полке. Испуганная девочка на портрете отскочила назад, а Луна спокойно вошла в картину. Аберфорт издал странный булькающий звук и прислонился к столу, отчего бутылки слегка звякнули.
- Ты сумел научить их своему трюку? – еле слышно просипел он.
Не сводя глаз с картины, Дамблдор качнул головой.
- Они же не привидения! – настаивал Аберфорт.
- Вот именно. Они это делают по-другому, и не спрашивай как – я сам не понимаю. Это Светлый Круг, Аберфорт.
- Теперь уже и я в это верю, - шепнул Аберфорт.
Дамблдор поднял руку, требуя молчания. Однако девочки в картине и так не обращали на них внимания. Они разговаривали – безмолвно, взглядами и улыбками, непонятными жестами. Луна изобразила руками невидимую шляпу у себя на голове и вдруг издала негромкое рычание. Гарри чуть не рассмеялся, поняв, что та рассказывает о своей знаменитой шляпе с львиной головой, которая умела рычать. Глаза Арианы широко раскрылись, а потом она звонко рассмеялась. Луна подхватила ее смех, потом схватила ее за руки – и девочки пустились в пляс. Луна еще что-то напевала – без слов, только что-то вроде «ля-ля-ля», сплетая обрывочки разных мелодий из песенок, которые приходили в голову. Ариана не пела и не говорила – она никогда ничего не говорила. Но она смеялась, смеялась так, что все стеклянное в комнате отзывалось легким звоном.
Так же неожиданно, как пустились в пляс, они остановились и немного постояли, держась за руки и сияющими глазами глядя друг на друга. Потом Луна отпустила Ариану и шагнула к раме. Ариана порывисто схватила ее. Луна успокаивающе погладила ее по руке, сделала жест, явно означающий: «Я еще вернусь», и шагнула на каминную полку, потом легко спрыгнула на пол. Ариана расстроено смотрела ей вслед. Луна обернулась, снова улыбнулась ей. Лицо Арианы просветлело, потом на него снова вернулось прежнее, спокойно-равнодушное выражение.
С таким же рассеянным выражением Луна подошла к столу, пройдя мимо совершенно окаменевшего Аберфорта, и уселась на стул.
- Как вы это сделали, мисс? – прохрипел Аберфорт; Луна с удивлением посмотрела на него. – Она смеялась… она… - он замолчал, переглянулся с братом. – Сто лет… впервые за сто лет…
- Давайте сядем наконец, друзья, - мягко предложил Дамблдор.
От его слов Аберфорт очнулся и сердито посмотрел на него. В его взгляде так и читалось: «Нечего в моем доме распоряжаться!», но он смолчал и тоже уселся. Друзья последовали их примеру и потихоньку разобрали бутылки со сливочным пивом – после прогулки и пробежки всем хотелось пить. Аберфорт и Альбус Дамблдор словно и забыли про них, глядя на Луну. Гарри видел их потрясенные лица; ему казалось, что он их понимает, хотя он сам потрясения не ощущал – он был восхищен и растроган, а то теплое чувство, которое он испытывал к Луне, стало раз в десять сильнее. Он посмотрел на портрет Арианы, взгляд которой блуждал где-то над их головами, потом на Луну, которая так же рассеянно смотрела на потемневший от времени стол. «Родственные души», - подумалось ему, и вдруг, словно в ответ на его мысль, Луна сказала:
- После того, как мама погибла, я перестала говорить. Я не могла говорить. Все мои слова куда-то потерялись. Я могла только слышать и понимать чужие слова, но у меня не было своих, и почему-то я забыла, что это одни и те же слова. И еще я спряталась. Спряталась в себя и боялась оттуда выйти, потому что там, наружу, не стало мамы, мне там без нее было очень плохо. А еще очень плохо было папе. Когда мама умерла, у него оставалась я, но раз я спряталась… Он много думал, как выманить меня наружу, и он решил, что это должно быть что-нибудь интересное. Он начал рассказывать мне о тех существах, которые живут вокруг нас, но которые очень трудно увидеть, и поэтому люди в них не верят.
Она говорила своим обычным спокойным голосом, с легкой улыбкой, словно вспоминая что-то хорошее – от этого становилось не по себе.
- И вам стало интересно?
Луна улыбнулась и кивнула.
- Это было долго, - сказала она. – Каждый вечер, укладывая меня спать, он рассказывал мне о каком-то существе. А я о них думала. Я их никогда не видела, но я верила папе, и мне все больше хотелось сказать ему о том, что я ему верю. Я их представляла так живо, что мне и не требовалось видеть их по-настоящему. Я начинала гадать – как же они живут, чем они живут, и мне все больше хотелось поделиться с папой своими предположениями и узнать, права я или нет. Я начала вспоминать, что нужно для этого – что надо делать, чтобы говорить.
- И вы вспомнили.
- Это было долго, - повторила Луна. – Но я вспомнила. Это было через год после маминой смерти. Я вдруг вспомнила, как однажды. Еще когда я была маленькой, мне одна большая девочка тоже говорила о разных существах. И я спросила: «Папа, а где живут морщерогие кизляки?» Я не могла понять, почему он начал плакать. Очень удивилась, спросил, почему он плачет, и он ответил: «Потому что этого никто не знает, Луна, до сих пор никто их не нашел»… Я предложила ему – давай тогда мы найдем их, ведь все так удивятся!
- Прости меня, - сказала вдруг Гермиона, нарушив наступившее молчание.
Луна ошеломленно уставилась на нее:
- За что?!
Гермиона вытерла глаза.
- За то, что я с тобой спорила, - сказала она.
- Да за что ты извиняешься? – воскликнула Луна. – Все правильно! Ты же не можешь не спорить с такими вещами – это же твой способ узнать правду!
- Да, но я считала тебя…
- …странной, - спокойно закончила Луна.
- Да.
- А теперь?
Гермиона улыбнулась:
- Теперь нет.
- Значит, и извиняться не за что. Это вы меня простите, сэр, - сказала она Дамблдору. – Мы ведь пришли для другого разговора, а я вот… несколько отвлеклась.
- Я вам очень благодарен за это отвлечение, мисс Лавгуд, - очень серьезно сказал Дамблдор и глянул на онемевшего брата. – Если бы мы в свое время додумались до этого… Но я сегодня понял, что и сейчас не поздно. А насчет другого разговора… да. Я готов выслушать ваш рассказ.
Он обвел взглядом шестерых друзей.
- Я бы хотел, чтобы вы рассказали мне многое – потому что, к своему стыду, я слишком мало знаю о вашей эпопее. Кое-что знаю, конечно – от ваших родителей, - обратился он к Рону. - Не обижайтесь на них, они должны были рассказать, потому что знать все это…
- …было нужно, - хмуро закончил Рон. – Вы знаете, что я однажды сбежал от Гарри с Гермионой?
Дамблдор кивнул.
- По правде, - сказал он, - я в свое время даже предвидел, что с вами может приключиться что-то в этом роде. Потому и оставил вам делюминатор. Насколько я понимаю, он вам пригодился.
- Еще как! Что ж, тем лучше. Значит, это можно пропустить…
Он замолчал, задумался.
- А можно и не пропускать. Я сейчас могу рассказать и об этом тоже.
- Необязательно, - заверил его Дамблдор. – О ваших поисках до этого момента я имею представление. Скриджмер тоже кое-что порассказал – он был очень недоволен тем переполохом, который вы устроили в Министерстве. Он ведь догадывался, что «неизвестные наглые грабители», которые прямо в Министерстве напали на его заместительницу и похитили ее «семейную реликвию» - это скорее всего ваших рук дело!
Друзья рассмеялись.
- Хорошо, - решительно сказала Гермиона и по очереди посмотрела на всех. – Тогда с чего начнем?
Georgius
24.7.2008, 9:10 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Нет аватара
Глава 27. Как искали хоркруксы
Хороший вопрос…
Друзья размышляли, кое-кто хмурился. Рон и вовсе помрачнел, а Луна, наоборот, чему-то улыбнулась. Невилл и Джинни оживленно перешептывались, потом Джинни спросила что-то у брата – тот закатил глаза, но неохотно ответил. Полуприкрыв глаза, с сосредоточенным выражением, Гермиона машинально загибала пальцы - восстанавливала последовательность событий…
- Конечно, - с усмешкой сказал Гарри, - это были мы. Но насчет переполоха он пе-регнул - какой там переполох? Мы с Роном подошли сзади. Ткнули палочками и посове-товали хранить спокойствие.
- Зловещим шепотом, - вставил Рон, повеселев, и картинно прохрипел: - «Если вам дорога жизнь, мадам!..» Гермиона наложила на нее «Петрификус Тоталус», сняла с ее шеи медальон – и мы спокойненко ушли тем же путем.
- Переполох был потом, - со смехом объяснил Дамблдор, - когда Амбридж обнару-жили и освободили от заклятия. Но каким это «тем же путем» вы ушли? Скриджмер аж запаниковал! В рабочее время, буквально через несколько дней после нападения Волде-морта, вопреки всем новым меркам безопасности трое воров возникает невесть откуда… Бедняга Эрик клянется, что через его турникет никто не проходил и честно предъявляет список зарегистрированных посетителей…
Он помолчал, ожидая, пока стихнет удивленный смех.
- Скриджмер что, не знал о «черном ходе»?! – воскликнула Гермиона.
Брови Дамблдора взлетели наверх и, казалось, у него чуть очки не упали от удив-ления:
- Это который через туалет? Вот оно что! Ну, Скриджмер – понятно, он мог про не-го и забыть. Это Фадж придумал в свое время – и наверняка Амбридж подбросила ему эту идею: создать такой «черный ход» для провинившихся сотрудников. Что-то вроде мо-рального наказания… Но вы-то, вы-то откуда узнали?!
…А от кого они могли узнать? Конечно, от того же Наземникуса. Перед глазами Гарри снова встала сцена в доме на Гримо, 12.
Они спрятались там после нападения Пожирателей на «Нору» в день свадьбы Флер и Билла. Связавшись с ними с помощью Патронуса, Артур Уизли сообщил им, что от-биться удалось и никто не погиб, но посоветовал хотя бы несколько дней не показываться на людях. Они и решили использовать время, чтобы составить хоть какой-то план поис-ков. Повезло – домовик Кричер поведал о судьбе настоящего медальона и даже смог вы-ловить и притащить Наземникуса Флетчера. Но у того медальона не было – при попытке продать его в Лихом переулке вор имел несчастье нарваться на Долорес Амбридж. Та объявила медальон своей фамильной драгоценностью, якобы украденной из ее дома, ото-брала и посоветовала Флетчеру не вякать. Он и не стал – рад был, что дешево отделался.
Друзья напомнили ему, что он член Ордена, и потребовали, чтобы он присоединил-ся к ним и помог вернуть медальон. Флетчер отказался. Не выдержав, Кричер врезал ему по голове сковородкой, но добился только того, что тот закатил истерику. Даже обещание Гарри щедро заплатить за помощь не смогло преодолеть страх перед Министерством. Рон пригрозил, что расскажет Грюму – без толку, хотя жуликоватый старик боялся Грюма, ко-торый из-за него чуть не погиб и с тех пор имел на Флетчера порядочный зуб. Но страх перед Амбридж все равно оказался сильнее.
- В общем, ясно было, что на него нельзя рассчитывать, - сказала Гермиона, - но, по счастью, я заметила одну странность. Встречи с Амбридж он боялся до колик, а вот про-никнуть в Министерство… похоже, это не казалось особо сложным.
Чтобы избавиться от них, Наземникус выдал им эту информацию – в конце концов, он был знатоком всяких лазеек. Схватив его за волосы, Гермиона поставила его на ноги, вытолкала в дверь и попросила Кричера проследить, чтобы Флетчер по дороге к входной двери ничего не стащил. Домовик был настолько рад поручению, что даже не обратил внимания на то, что получил его от «грязнокровки». Схватив сковородку, он бросился следом, и оттуда сразу же донеслись звонкие удары. А Гермиона, вернувшись в комнату, продемонстрировала Гарри и Рону (очень удивленным ее неожиданной агрессивностью) несколько выдранных волосков. Все стало ясным. «Кто-то из нас должен превратиться в него?» - с отвращением спросил Рон, не сомневаясь, что этим «кто-то» будет он. «Превра-титесь вы оба, - беспрекословно озаявила Гермиона, - а я раздобуду волосы какой-нибудь старушки». «А может, все трое?» - поддел ее Рон. Гермиона вдруг смутилась. «Нет… Я уже превращалась в тебя, Гарри, и больше не хочется. Мое белье… не очень подходит для мужской анатомии». Мальчики заржали, и она сделала обиженное лицо, потом не выдер-жала и рассмеялась вместе с ними.
Этот момент Гарри, конечно, пропустил.
- Мы оба стали Наземникусами, - закончил он, - а Гермиона достала волосы какой-то старушки на улице. Заклинанием «Акцио». Рону не раз доводилось бывать в Министер-стве… да и мы там побывали три года назад, когда Волдеморт нас заманил…
- Я помню, - поспешно перебил Дамблдор. – А на этот раз все прошло легко, как я понимаю. Только почему вы не оглушили Амбридж сразу?
- Во-первых, я хотела, чтобы она нас увидела, - пояснила Гермиона. – В этом обли-ке. Чтобы она не знала, что и думать. Тогда меньше риска, что она могла заподозрить, кто стоял за этим. Видите ли, я не была уверена в том, что она не знала истинное предназна-чение медальона.
- Она не знала, - заверил ее Дамблдор.
- Да, но я не знала, знает ли она.
- А во-вторых?
Гермиона нехорошо усмехнулась:
- Мне очень хотелось, чтобы Гарри хоть немного отыгрался. То, как она обошлась с ним на пятом курсе, я ей никогда не прощу. – Она глянула на Дамблдора, ожидая возра-жений, но призрак только кивнул ободряюще. Гермиона задумчиво продолжила: - Да, на-чало было очень и очень удачным… Но дальше…
…Дальше было тяжело. Уничтожить медальон - еще Кричер пытался и ничего не добился. Гермиона была права – только меч Гриффиндора мог сделать это, но у них не было меча. Почти наверняка он хранился в кабинете Скриджмера, а второй раз лезть в Министерство не было ни охоты, ни смысла. Одно дело – подстеречь Амбридж в коридо-ре, и совсем другое – взламывать кабинет Министра, наверняка еще и защищенный мощ-нейшими чарами после недавнего нападения Волдеморта.
Да и отказ Скриджмера выдать им меч мог означать и другое – что меч на самом деле не у него.
- В сущности, так и было, - подтвердил вдруг Дамблдор, нахмурившись. – Меч хранился в тайнике в моем кабинете. А в витрине стояла копия, которую Скриджмер и конфисковал. Так что не стоит сожалеть, что Министр не отдал его вам – фальшивым ме-чом вы бы ничего не добились.
- Понятно…
…Потом было посещение Люпина, ссора с ним… Люпин пытался вызнать что-нибудь о задании Дамблдора. Позже Гарри немало жалел о своей резкости, и его доста-точно часто посещала мысль – может быть, стоило довериться Люпину. Но слишком крепко засела тогда у него в голове мысль, что они должны сделать все сами, потому что так сказал Дамблдор!
«Глупость мудреца…» - почти неслышно пробормотал Дамблдор.
- Мы уже говорили об этом, сэр, - Гарри старался говорить мягко. – Вас уже никто ни в чем не винит.
Аберфорт отчетливо хмыкнул:
- Похоже, ты и впрямь поумнел, брат. Надо же… Смерть пошла тебе на пользу.
Дамблдор искоса глянул на него и усмехнулся, ничего не ответив.
Каким-то образом им удавалось рассказывать, не путаясь в последовательности со-бытий и не перебивая друг друга. Могла ли это быть какая-та новая способность, данная им Кругом? Вряд ли, мимоходом подумал Гарри.
Вряд ли. Скорее, дело в том, что каждому хотелось знать, что было у других, и ка-ково было другим. Они оказались вместе только весной, и тут же узнали ужасную новость – война. Времени на разговоры почти не оставалось.
А потом выжившим было не до того, чтобы делиться воспоминаниями.
Только сейчас, полгода спустя, только после того, как трое погибших снова верну-лись в жизнь и все шестеро пришли в себя, время для этого наконец-то наступило…
- …Мама с папой знали не все, - сказала Джинни, - одну вещь я им так и не сказала. Гарри был прав. Когда эти типы ворвались на свадьбу, несколько человек погнались за мной. И наверняка схватили бы, пока остальные дрались с гостями…
- Ты мне этого не говорила! – воскликнул побледневший Гарри.
Рон и Гермиона тоже смотрели на нее с испугом.
- Я… не хотела, - смутилась Джинни. – Мы же тогда решили, на Астрономической башне, и решили верно. Невилл и Луна защитили меня…
- Мы втроем защитились, - поправил Невилл. – Мы с нее глаз не спускали, Гарри…
- Я помню, - Гарри улыбнулся, вспомнив, как на свадьбе Луна и Невилл все время маневрировали среди гостей – так, чтобы быть в поле зрения друг друга и хотя бы один из них видел Джинни.
Он тогда еще подумал, что с такой охраной Джинни и правда ничего не грозит – и все равно сейчас, когда она сказала, ему стало не по себе.
- Не переживай задним числом, Гарри, - немного сердито посоветовала ему Джин-ни, - жаль только, ты не видел, как классно мы отбились! Они меня прикрывали, пока я добежала к ним, потом я повернулась – и втроем ка-а-ак шарахнули!
- Кое-кто аж за забор улетел, - весело добавила Луна.
- Не кое-кто, а все четверо! – поправил Невилл. – А ведь до забора было о-го-го сколько!
Гарри представил и несколько повеселел.
- Гарри, все было как на-до! – подчеркнула Джинни. – И то, что Гермиона в первую очередь вытащила вас с Роном – пра-виль-но!!! Понял? Главная охота ведь шла за тобой! Так что, повторяю – не надо расстраиваться, да еще задним числом!
- Да я расстраиваюсь, потому что этого не видел, - неловко отшутился Гарри.
- Это еще что! – Джинни рассмеялась и встрепала Невиллу волосы. – То, как его бабушка выступила – вот на это стоило посмотреть!
- А она там была разве?
…Оказалось, была – пришла с некоторым опозданием. Гарри как раз после разго-вора с Доджем и тетушкой Мюриель отошел в сторону, чтобы переварить обрушившуюся на него информацию. Ошеломленный, он не заметил бы Августу Лонгботтом, даже если бы она направилась к ним в этот момент.
Вернее, направилась она к Мюриель. Старые ведьмы терпеть не могли друг друга, так что при каждой встрече кидались к друг другу и начинали ругаться. В этот раз, как рассказала Джинни, старушки поссорились до белого каления, даже схватились за палоч-ки. Вряд ли, конечно, дошло бы до поединка – во-первых, они все-таки были гостями на свадьбе, во-вторых, бабушка Невилла была очень сильной волшебницей, и для Мюриель поединок закончился бы весьма позорно… но тут как раз в ворота ворвались люди в чер-ных мантиях и устрашающих масках; взбешенные такой бесцеремонностью старушки вместо того, чтобы поддаться всеобщей панике, бросились им навстречу и, не сговарива-лись, сорвали всю свою злость на них.
- Нет, но это надо было видеть! – давясь от смеха, рассказывала Джинни. – Гости орут и мечутся, Пожиратели кидают заклинания – и вдруг две старые женщины выскаки-вают наперерез и раскручивают Вихревую Левитацию! Видели когда-нибудь, как в фон-тан кидают мяч и он на струях прыгает? Да еще бабушка Августа раскрутила заклинание по горизонтали, а тетя Мюриель – по вертикали! Этих швыряло покруче мячиков в фонта-не, а уж орали они – погромче, чем самые напуганные гости! Мы с Луной и Невиллом забежали на второй этаж и оттуда видели все!
- А меня поразило, как Флер дерется, - сказал Невилл, пока Джинни боролась со смехом. – Билл потащил ее с Габриель в дом, но Флер вырвалась и, представляете -  без палочки! – начала швыряться огнем! Не знаю, почему у нее палочки не было…
- Уронила в суматохе, - пояснила Джинни, - мы ее потом во дворе нашли. Так она же из рода вейл, у них огненная магия в крови. Забыл, как на чемпионате вейлы в лепре-конов огнем швырялись?
- Так я ж на чемпионате не был… Вот оно что, теперь понятно! Она позавчера, ко-гда на нас напали, из окна таким огнем шарахнула, что я думал - деревья вспыхнут!
- Вот-вот! Знаете, гостей это привело в чувство – вроде как пристыдило: старушки дерутся, невеста дерется, а они только в панике мечутся… В общем, тоже повыхватывали палочки, и этим типам пришлось убраться ни с чем. Жаль, никого поймать не удалось!
…После этих событий у Артура и Молли Уизли не осталось никаких сомнений на-счет присутствия Невилла и Луны. И они, и старшие сыновья были очень заняты в Орде-не, куда вступила даже Флер (сказав Биллу в утешение: «У нас обьезатьелно будьет медо-вый месяц – послье побьеды!») Габриель, несмотря на мольбы и слезы, заставили уехать с родителями.
Луна почти все время жила у них и нашла хорошую уловку, чтобы миссис Уизли не отправляла ее вечером домой. Она умела спать когда угодно и где угодно, а еще - си-деть тихо и незаметно. Когда миссис Уизли начинала беспокоиться, что слишком поздно, она неожиданно обнаруживала, что Луна свернулась на кухонном диванчике и безмятеж-но спит. При этом выглядела настолько умилительно, что у добросердечной женщины просто не хватало решимости будить ее, и она только, вздохнув, укрывала ее одеялом. Не-вилл приходил почти каждый день, иногда тоже оставаясь ночевать в пустующей спальне Перси. Так что хотя бы один из них всегда был рядом, а чаще всего – оба. С ними было хорошо. В первые же часы после нападения Джинни смогла оценить умение Луны не-сколькими словами успокоить и утешить – когда часы тянулись бесконечно, от Гарри, Ро-на и Гермионы не было никаких известий, и только благодаря Луне она не сорвалась в ис-терику. Потом, вечером, отец наконец-то узнал, где они, связался с ними. Услышав, что друзья в безопасности на Гримо, 12, Джинни в кои-то веки разрыдалась – и на сей раз Лу-на дала ей наплакаться вволю. Похоже, Луна хорошо знала, когда плач от бессилия, а ко-гда – от облегчения.
А Невилл всегда был тихим, сдержанным и… надежным. Джинни впервые поняла по-настоящему, что такое «плечо друга». Даже с Гарри у нее не было такого чувства. Они были влюблены, они безумно нравились друг другу, они были счастливы вместе - но и она, и Гарри были слишком независимыми людьми. Настолько, что эта независимость… нет, дружбе она не мешала, но из-за нее они как-то и не догадывались, что можно и лю-бить, и дружить. Как говорится, «не приходило в голову». А теперь Джинни начала пони-мать -  не обязательно делать выбор между «любить друг друга или остаться друзьями». Как-то она поделилась этими мыслями с Луной, и та, по обыкновению, выдала совершен-но неожиданную мысль.
- А я всегда знала, что это очень глупо, - сказала тогда Луна. – Когда выбираешь из двух, всегда есть четыре варианта. Можешь взять или одно, или другое… или и то, и дру-гое… или ни одно из двух.
Джинни эта мысль поразила и очаровала. Слегка растерянная, она все же возрази-ла:
- Но насчет того, что я говорила… Ни одно из двух – то есть, ни любви, ни друж-бы… Зачем?
- Незачем, конечно, - согласилась Луна, – но ведь Тот-Кого-Нельзя-Называть как раз так и выбрал. Дурак он, правда?
От ее слов Джинни поперхнулась. Луна то ли не заметила, то ли не обратила вни-мание.
- Ты знаешь нашу дверь в Когтевране? Где ручка задает вопрос и не откроет, пока не дашь умный ответ? – спросила она чуть погодя; Джинни кивнула. – Однажды спроси-ла: «Какое из двух зол лучше выбрать – большее или меньшее?» Я ответила: «Из двух зол лучше вообще не выбирать».
- Здорово! И что? – с огромным любопытством спросила Джинни.
- И она меня впустила, - рассеянно ответила Луна. – Еще сказала, что я умница. Я и сама знаю, конечно, но все равно приятно. Я к тому, что вот, когда надо выбрать зло, лучше не выбирать.
- Четвертый вариант, - засмеялась Джинни.
- Ну да. А есть и пятый.
Джинни заморгала:
- Это как?
- Выбрать что-нибудь еще. В жизни ведь всегда больше двух.
- Больше двух… чего?
- Да чего угодно. В жизни все есть.
Джинни и сейчас с удовольствием вспоминала, как они смеялись в полутемной кухне. Солнце уже садилось, а они так заговорились, что Луна забыла лечь спать, а тут вошла миссис Уизли и уже нахмурила брови, собираясь заявить, что Луне пора домой. Но девочка нашлась:
- Ой, миссис Уизли, у вас не найдется чего-нибудь поесть? Я что-то проголодалась!
От этих слов Молли прямо растаяла. Она обожала кормить Луну, вздыхая и причи-тая, какая она худенькая и как мало ест, и ставя ей в пример завидный аппетит Невилла.
- Правда, она догадалась, что это ты нарочно, - весело сказала она Луне. - Пом-нишь, когда проворчала: «У Сириуса, что ли, нахватались?»
- Я так и не поняла, что это значит, - отозвалась Луна, - а спросить забыла.
-Да бывало, что Сириус иногда заходил по делам Ордена. Они с мамой всегда ссо-рились, но ее стряпню он любил!  Порой приходил голодный, а мама назло не приглашала его к столу, тогда он превращался в собаку, вилял хвостом и смотрел ну такими грустны-ми глазами, что она просто не выдерживала и кормила его! Ой… простите, сэр!
- За… что? – сквозь смех спросил Дамблдор.
- Ну… отвлеклась я, я ведь не о том должна была рассказать.
- Ничего… - успокоил ее призрак, ожидая, пока все отсмеются (улыбалась даже Ариана на портрете!) – Все равно – спасибо, что рассказали… Будет чем повеселить Ми-нерву!..
- Правда, потом, до осени, как бы и рассказывать почти что нечего, - уже серьезно сказала Джинни. – Я почти не выходила из дома. Один раз сходили к папе Луны в гости… - она передернулась: видно, Ксенофилиус Лавгуд угощал ее своими «специалитетами». – Луна, знаешь – только не обижайся… я после этого поняла, почему ты так любишь слад-кое!
- Да я не обижаюсь, - засмеялась Луна. – Я привыкла, а папа считает, что все это очень полезно. Да и через некоторое время начинает нравиться… правда-правда! - завери-ла она Гарри, Рона и Гермиону, которым тоже довелось все это попробовать, и сейчас вы-ражения их лиц соответствовали воспоминаниям. – Но от сладкого я и правда не отказы-ваюсь.
- В общем, событий не было, - подытожила Джинни, - кроме… личных, - она лас-ково глянула на Невилла. – Даже потом, когда мы первого сентября поехали в Хогвартс. Мы все так рады были – я могла отвлечься на учебу, а то весь август просидела на игол-ках… Луна с Невиллом могли немного расслабиться – как-никак, у Хогвартса неслабая защита, ее еще больше усилили. Мы вновь собрали Отряд Дамблдора и решили, что во-зобновим тренировки. Пусть Гарри с нами и нет, но втроем как-нибудь его заменим.
…Август – как на иголках, сентябрь и октябрь – на нервах. Хорошо, что друзья ря-дом. Хорошо, что изменилась Флер – после свадьбы, а может, из-за того, что было напа-дение, она стала другой. Перестала паясничать и рисоваться, взяла себя в руки, даже тер-пела Селестину Уорбек. Впрочем, к концу августа они с Биллом все же переехали в свой коттедж на берегу моря, и Джинни несколько раз ловила себя на том, что скучает не толь-ко по брату, но и по невестке – к тому времени с Флер уже можно было разговаривать. А еще больше - по Габриель, ее аккордеону и песенкам, которые она знала неисчислимое количество, многие даже в английском переводе!
«От лампы светлый круг, и в очаге огонь,
Висок, задумчиво склоненный на ладонь,
Когда легко мечтать, любимый взор встречая,
И книгу ты закрыл, и вьется пар от чая,
И сладко чувствовать, что день умчался прочь,
И суету забыть, и встретить вместе ночь,
Союзницу любви, хранительницу тайны.
Как тянется душа в тот мир необычайный,
Считая каждый миг и каждый час кляня.
Из тины тусклых дней, опутавших меня.»
(Поль Верлен)
За эту песенку, особенно запомнившуюся, Джинни простила девочке пламенные взгляды из-под ресниц, которые она бросала на Гарри. Да и что сердиться на такую ма-лышку, к тому же француженку? Любовь у них в крови. Как естественно в ее исполнении звучит «…и встретить вместе ночь», а ведь ей и двенадцати еще нет. Смешно. А песенка замечательная.
Иногда ночью, когда тревога не давала сомкнуть глаза, а Луны и Невилла рядом не было (должны же они когда-то спать!), Джинни начинала шепотом повторять слова песни – иногда не все, просто какую-ту строчку. И становилось легче. «От лампы светлый круг… светлый круг… светлый круг…»
Что было такого в этих словах, она не могла понять - но они давали ей силу.
«…как тянется душа в тот мир необычайный…» Она даже не вздрагивала, если вдруг на фоне ночного неба возникал крылатый силуэт, и на подоконник садился усталый громадный филин. Не каждый день, конечно, но хотя бы раз в неделю обязательно приле-тал – аж из Парижа. Даже такой сильной птице было нелегко преодолеть столько миль, и Джинни начинала сердиться, что Габриель зря мучает птичку, но потом переставала. Де-вочка писала по-английски с забавными ошибками (которых от письма к письму все же становилось меньше), и каждый раз спрашивала – как у вас? Все ли живы-здоровы? Слышно ли что-нибудь о Гарри, Гермионе, Роне? Луне большой-большой привет!
А что отвечать? Джинни садилась за стол, зажигала волшебный огонек в старинной настольной лампе и с чувством беспомощности брала перо.
…Как у нас? Тяжело, тревожно. По стране рыщут банды Волдеморта. Похищают людей. Убивают, грабят дома волшебников, магловские банки, устраивают катастрофы в мире маглов – год назад обрушили мост в Лондоне, в Шотландии напустили дракона на школьный автобус (и хорошо, что дракон испугался автобуса больше, чем водитель дра-кона! Автобус ему хвост переехал, представляешь?), на юге резвились великаны. Папа го-ворит – потерпев поражение в попытке захватить власть, Волдеморт сейчас давит таким образом на Министерство.
Нет, мы в безопасности. «Норе» дали мощную защиту, как-никак папа работает в Министерстве. Флер вступила в Орден. Нет-нет, мы с ней давно уже не ссоримся!
Гарри, Рон, Гермиона – прости, Габриель, я не знаю, где они. Они ищут что-то очень важное, что-то, что поможет нам наконец одолеть Того-Кого-Нельзя-Называть… Но они живы. Они ищут… Мерлин, сама хотела бы знать! Быть с ними. Мы все хотим быть с ними. И я, и Луна и Невилл… Да, тот самый, у которого бабушка с чучелом грифа на шля-пе. Если бы мы могли пойти за ними, хотя бы тайно, и прикрывать, пока они ищут то, что надо найти… Пустые мечты- мы даже не знаем, где они. Иногда мама с папой упоминают, что кто-то видел их то здесь, то там… Так что они живы!
…Джинни перечитывала письмо, недовольно хмурясь. Казалось, что все слишком сухо, коротко, прямо не письмо, а бюллетень какой-то. Как и всех детей волшебников, до поступления в Хогвартс ее учили родители – вольно или нет, папа приучил ее к такому «министерскому» стилю. Хотя он сам хвалил ее за умение излагать все четко, выделять главное и отбрасывать второстепенное, Джинни казалось, что таким образом не передашь то, что внутри нее. Что за лаконичными строчками нет тревоги, снедающей ее, мучитель-ного нежелания бездействовать, прохлаждаясь в безопасности, пока Гарри рискует жиз-нью неизвестно где… Злость на Гарри за эту излишнюю, по ее мнению, заботу, злость на себя за то, что пришдось на это согласиться, лишь бы он не пошел один, лишь бы взял с собой Рона и Гермиону,  раз не захотел взять Джинни …
Однако в письмах Габриель было понимание, были ободряющие слова – и ответная тревога, и Джинни с удивлением думала о том, насколько эта маленькая иностранка при-вязалась к ним. Однажды она ей написала: «Мне очень не хватает твоих песенок. Знаешь, никогда не думала, что у меня будет такая маленькая подружка!» В ответном письме Габ-риель очень неплохо нарисовала свою смеющуюся рожицу, а внизу приписала: «Джинни, я еще для вас спою, потерпи немножко.  Вы только поскорее разделайтесь с этим par l'as-sassin merdeux, чтобы я опять смогла приехать!»
Гермиона прыснула, и Рон уставился на нее с немым вопросом: «А что это зна-чит?» Она нагнулась к нему и что-то шепнула.  Рон рассмеялся.
А Гермиона сказала:
- В сущности, событий не было и у нас. Разве что стычка с Долоховым и Роулом сразу после бегства со свадьбы… Нас обнадежило то, что мы смогли найти хоть какую-ту информацию о Регулусе, смогли раздобыть медальон. Мы больше недели придумывали и отбрасывали планы, пока не стало ясно, что сидеть в доме во-первых, бесполезно, во-вторых – уже попросту опасно. Пожиратели учуяли, где мы, все время крутились вокруг дома, хотя и не могли его увидеть. Приходилось очень точно нацеливаться при трансгрес-сией, все время прятаться под мантией Гарри... В конце концов, мы просто покинули дом и стали искать наудачу.
- И сделали такую глупость… - пробормотал снова помрачневший Гарри.
Все уставились на него. Гарри поднял голову. Рон ошеломленно смотрел на него, растерянный взгляд Гермионы метался между ним и Гарри.
- Это я сделал глупость! - воскликнул Рон. – Вы-то тут при чем?!
- При том, что это было следствием…
- Я поняла, о чем ты, - решительно вмешалась Гермиона, -. Но все же, мы не могли знать…
- Я мог, - возразил Гарри. – Я должен был вспомнить, что сделал с Джинни дневник Риддла! Понимаете ли, сэр, - сказал он Дамблдору, - нас все же обескуражило то, что мы не могли уничтожить этот несчастный медальон. И я занервничал… боялся, что мы его можем потерять, так и не уничтожив, и решил, что будем его носить по очереди…
Дамблдор серьезно кивнул:
- Ты начал перестраховываться. Но тогда винить надо в первую очередь меня, Гар-ри… да, это все же именно так. Ты начал подражать мне.
Гарри хотел возразить, но сдержался, встретив укоризненный взгляд Луны – на ли-це девочки прямо читалось: «Нашли о чем спорить!»
- Возможно, - дипломатично сказал он и с благодарностью посмотрел на Луну. – В любом случае, это было ошибкой. Хоркрукс не мог не воспользоваться такой возможно-стью. Очень может быть, что он и внушил мне эту мысль…
…Очень могло быть. Они покинули дом Сириуса, когда там стало небезопасно – когда снаружи начали крутиться Пожиратели, каким-то образом выследившие их; когда стало ясно, что четкого плана поисков не составить и придется положиться на слепую удачу; когда они поняли, что… уже пора. Пора хоть что-то делать.
И тут времени на обдумывание вдруг не осталось. Гермиона напоследок отправи-лась в Косой переулок – купить кое-что для предстоящего путешествия и заодно попы-таться все-таки что-нибудь разузнать. Вернувшись, она несколько промахнулась с транс-грессией и возникла чуть дальше от двери, чем обычно – за пределами Заклинания Храни-теля. Дежурившие поблизости Пожиратели увидели ее, и одному из них – Яксли - удалось ее схватить. С перепугу она рванулась в дом, потащив и его – и он увидел вход. Заклина-ние потеряло силу. Встретившим ее мальчикам удалось отшвырнуть Яксли назад, но тот начал звать остальных – и Гарри, Рону и Гермиону не оставалось ничего другого, кроме как трансгрессировать втроем, и как можно дальше.
А потом… Мы просто метались по стране, рассказывала Гермиона. На ходу прики-дывали, где в принципе можно было бы что-нибудь спрятать. Надевали мантию, прислу-шивались к разговорам. Пытались расспрашивать… И каждый вечер тот, чья очередь сте-речь палатку, добросовестно надевал медальон. Хоркрукс Волдеморта. Осколок его души, живущий своей темной жизнью, несший в себе личность своего создателя.
Волдеморт не предусмотрел, да и не мог предусмотреть такую ситуацию – что кто-то будет таскать с собой медальон, не открывая и не зная, как его открыть. Закрытый, он не мог общаться, разговаривать, создавать видения, как в свое время хоркрукс-дневник у Джинни. Все красноречие Темного Лорда, умение завоевывать доверие и потихоньку об-ретать власть над душой собеседника пропадали втуне в узкой тюрьме медальона.
И все же он нашел лазейку. Ему были доступны чувства того, кто соприкасался с медальоном – и он начал давить на чувства. Внушал раздражительность, неуверенность, сомнения. Подталкивал к мелким ошибкам, к поспешным, неверным поступкам. Друзья сопротивлялись. Они не понимали, откуда это, им казалось, что на них действует уста-лость, неудачи – и они снова и снова брали себя в руки и продолжали поиски. Гермионе, с ее привычной самодисциплиной это удавалась лучше всего. Гарри был упрям – и это по-могало. Рон…
Рон сломался первым.
Хотя он был физически самым сильным из них, но путешествие давалось ему тя-желее всех. Гарри и Гермиона были хоть и слабее, но выносливее. К тому же у Гарри за плечами была жизнь у Дурслей, жизнь почти что впроголодь. У Гермионы – опыт турист-ских поездок с родителями. У Рона такого опыта не было. Ему не хватило выносливости.
Да еще, как назло, его угораздило серьезно пострадать во время бегства с площади Гримо – при трансгрессии он подвергся «глубокому расщепу», когда «отставшая» часть теряет невидимую связь с остальным телом. И хотя, по счастью, в данном случае речь шла о лоскуте кожи и куске мышцы, рана оказалась глубокой и, пока Гермионе удалось его подлечить, он потерял немало крови.
Он скрывал это, насколько мог, настоял на том, чтобы наравне со всеми носить хоркрукс – и поплатился за самонадеянность.
- …Да уж, - негромко и очень хмуро проворчал Рон. Впрочем, он тут же улыбнулся встрепенувшейся Луне и успокаивающим жестом накрыл ее ладонь. – Я хочу все же рас-сказать, Луна… Знаете, - это он сказал уже всем, - я сейчас понял, почему у меня так по-дурному получилось. Медальон ведь был на мне, и я хотел всего-навсего избавиться от него. Потому и швырнул так… только он уже сильно подействовал на меня. Завел, так сказать… вот и я наорал на вас. Когда выскочил из палатки, все, что хотелось – никого не видеть, немного отойти, что ли. Гермиона выскочила за мной – и я со всей глупости трансгрессировал, даже не думая, куда!
…И умудрился нарваться на одну из банд похитителей. Была драка, Рон еле отбил-ся – где магией, а где по-магловски, кулаками, благо кулаки у него были что надо, и удар хорошо поставлен (Чарли в свое время натаскал). Отбившись, тут же трансгрессировал обратно… И никого не нашел.
Может, они все еще были там – но он был за пределами защиты палатки, а Гермио-на великолепно ставила защиту.
- Да, - тихо сказал Гарри, - мы все еще были там. И я сказал Гермионе, что ты вер-нешься.
«…- Он у.. у..шел! – хрипло сказала Гермиона. – Транс… грессировал!
Пройдя мимо Гарри, стоящего у входа палатки, она рухнула в кресло, скорчилась и заплакала.
Оглушенный, Гарри смотрел на нее. Машинально нагнулся, потянулся к медальо-ну, который Рон швырнул на пол – и остановился. Словно почувствовал, еще не прикос-нувшись, то отвратительное подобие жизни, которое пульсировало в хоркруксе – эта пульсация сейчас была особенно сильной, в ней была какая-то злобная ярость, и она рва-лась к его застывшим на медальоном пальцам, пытаясь прорваться в его душу… Гарри поспешно отдернул руку и выпрямился, почувствовав внезапное облегчение.
А потом до его слуха дошли всхлипывания Гермионы, и это его отрезвило. Он взял одеяло с гамака Рона. Подошел, набросил на нее. Встал рядом, осторожно положил руку ей на плечо. Она вздрогнула, оглянулась; сказала слабым голосом: «Не надо, Гарри» и по-дняла руку, словно хотела оттолкнуть – но вместо этого накрыла ладонью его ладонь и снова опустила голову, пряча мокрое от слез лицо и опухшие глаза. Гарри не знал, что сказать – утешать и успокаивать он никогда не умел. И все же сказал: «Он вернется». «Ты думаешь?» - после долгого молчания спросила она. Гарри не ответил. Он сам не знал, по-чему сказал это. Звучало, как ложь. Под шоком и отчаянием вскипала злость, и Гарри не хотел давать ей выхода. Рон ушел как раз потому, что поддался такой же злости (не нуж-но, совершенно не нужно было давать ему хоркрукс!) Гарри не хотел, чтобы злость вы-плеснулась наружу и нашла какую-нибудь цель - с ним была только Гермиона, только она могла стать мишенью. А Гермиона осталась с ним, даже разуверившись в поисках.
Хотя нет. Был еще кто-то. Гарри ободряюще сжал плечо девушки, отошел и поднял медальон. Подобие жизни под металлом сразу же встрепенулось -  с жадным, злым нетер-пением: «Ну же, ну же, ну же!!!» Лицо Гарри  против воли исказилось, он поднял голову – и встретил испуганный взгляд Гермионы. Отвел глаза, снова глянул на медальон – и вдруг нахлынуло такое облегчение! Он прошептал почти беззвучно, и в этот шепот он вложил всю распиравшую его злость: «Том, неужели тебе никто ни разу не сказал, какой ты ду-рак?!!»
То, что жило в медальоне, словно подавилось и погасло, и последнее, что удалось уловить – ощущение чудовищного шока. Лицо Гарри расслабилось. Вдруг, сообразив, он оттянул ворот мантии и вытащил подаренный Хагридом шагреневый кисет. Поколебался – до сих пор он хранил в нем то, что ему дорого – потом все-таки запихнул туда медальон и крепко затянул завязки.
Потом улыбнулся Гермионе:
- Давно надо было сделать так!
Гермиона тоже улыбнулась – нерешительно и с облегчением. Гарри подошел, при-сел на корточки рядом с креслом и они взялись за руки, сжали крепко; снова став серьез-ной, она тихо спросила:
- Он на тебя давил, да? Хоркрукс… Ты выглядел ужасно!
- На всех нас. А на него, - Гарри непроизвольно глянул на вход палатки, - на него больше всего. Он вернется.
Гермиона кивнула. Помолчав, тихо пробормотала:
- А как найдет?
- Не знаю, - честно ответил Гарри. – Но найдет.
- Спасибо тебе…
Она еще раз пожала руку Гарри, потом неохотно выпрямилась, закуталась в одеяло и забралась в свой гамак. Гарри последовал ее примеру. Поднял палочку, прошептал «Нокс». Магическая лампа погасла, единственный слабый свет остался от синих огоньков в стеклянных баночках, которые обогревали палатку. Ему показалось, что глаза Гермионы слегка поблескивают в полутьме, будто она смотрела в его сторону.
И вдруг подумалось – за столько лет они не могли остаться просто друзьями, она стала для него намного ближе и чем-то намного большим, чем просто друг. Мысль было для него новой, странной и очень смущающей. Может, если бы они… но у него была Джинни. У Гермионы – Рон… Рон, который вернется.
Обязательно вернется. Иначе и быть не может.
- Я и правда вернулся, - хмуро сказал Рон. – И не мог вас найти. Я уже говорил.
- Куда вы отправились потом? – негромко спросил Дамблдор.
Рон слегка вздрогнул. Да и все встрепенулись – погрузившись в воспоминания, как бы даже немного и забыли о присутствии двух молчаливых стариков.
- Сначала хотел… просто домой. Но не мог. Что я сказал бы Джинни, родителям… В конце концов решил податься к Биллу и Флер. Ничего, они меня нормально приняли. Билл и в детстве не давал меня в обиду… Я ему немного рассказал, он просто пожал пле-чами, сказал: «Бывает». Посоветовал читать газеты – вдруг что-нибудь про вас мелькнет, и я смогу узнать, где вы.
…С братом и невесткой он почти не общался – а они, в свою очередь, не дергали его. Поговорили подольше лишь в первый день, когда Билл рассказал о том, что случи-лось на свадьбе. Рон окончательно убедился, что все в порядке, на душе стало легче и од-новременно – муторно, когда Билл рассказал про Невилла и Луну и как рьяно они охра-няют Джинни. Даже в Хогвартсе они неразлучны, Джинни про это писала. Рон попросил не сообщать ей о его появлении. Ему очень, очень хотелось повидаться с ними, но он не мог. Как ни крути, а Гарри с Гермионой он бросил, и то, что у него и в мыслях такого не было такого намерения, дела не меняло – потому что все равно так и произошло. И то, что Гермиона выбрала Гарри (он был абсолютно уверен в этом), тоже дела не меняло. Потому что они были еще и друзьями, потому что за столько лет они стали одним целым. А дру-зей не бросают. Тем более в опасности.
Флер приносила ему завтрак в комнату. Потом прилетали совы с газетами, Рон брал пачку газет и журналов и уходил на берег моря. Садился в выемку высокой скалы, которая заслоняла его от ветра, трепавшего газеты. Читал все, от первой до последней по-лосы, журналы – от корки до корки. Про Гарри и Гермиону не было ничего. Ни в одном издании… кроме «Придиры». Вот там имя Гарри мелькало очень часто… но информации было всего ничего. Гарри – Избранный. Надежда волшебного мира. После смерти Дамбл-дора он единственный, кого боится Сами-Знаете-Кто. Помогите Гарри – и вы поможете себе. Присоединитесь к нему – и вы победите.
Но где он и как его найти, чтобы присоединиться к нему? Присоединиться снова…
Дочитав последнюю страницу, он чувствовал, что проголодался. Швырял газеты в море, оставив только «Придиру» и два-три журнала поинтереснее, и шел назад. На столи-ке уже ждал обед, а со двора разлеталась стая сов, принесших дневные газеты. Рон ел, ут-кнувшись в газету, и со стыдом чувствовал, что возможность нормально питаться все же слишком много значит для него! Слабость после ранения и полуголодное путешествие – это его прежде всего и издергало.
Съев обед, он снова шел с газетами на берег, читал, выкидывал в море и долго смотрел, как они уплывают, уносимые волнами, понемногу размокая и исчезая под водой. Про Гарри и Гермиону не было ничего – но было много, очень много о том, что происхо-дило в волшебном сообществе. Нападения, убийства, наложения тяжелых проклятий. Ин-струкции – как не подвергнуться опасности, как защитить своих близких, как при возник-новении опасности вызвать мракоборцев, как и куда трансгрессировать, если есть воз-можность бежать…
Как выжить.
Закутавшись в теплую мантию, сидел на берегу до темноты. В конце концов мрак сгущадся, и вдалеке, где берег изгибался наподобие гигантского лука, зажигался маяк,  под скользящим лучом начинали вспыхивать волны. Только тогда Рон, очнувшись, вста-вал, разминал затекшие мышцы, зажигал «Люмос» и брел в коттедж – ужинать.
Так тянулись день за днем. Даже приближающееся Рождество было не в радость. На ужин его обязательно приглашали в гостиную, но разговаривали мало. Все же он заме-тил, какой стала Флер после вступления в орден – какой-то непривычно суровой и сдержанной, и это делало ее еще красивей. Рона это почему-то оставляло равнодушным. Он думал о Гермионе, о Гарри и снова о Гермионе.
Однажды Билл упомянул, что Джинни приехала домой – наступили рождествен-ские каникулы. Рон несколько дней размышлял, и однажды Билл, зайдя к нему под Рож-дество, обнаружил, что тот упаковывает рюкзак. «Разве ты не останешься с нами на Рож-дество?» - спросил он. Рон покачал головой. «Ты что-то узнал?» «Нет. Но, кажется, сооб-разил, где можно узнать. Если не получится - вернусь». Билл кивнул.
Рон не врал – он решил навестить Ксенофилиуса Лавгуда. Вдруг он что-то знает?
Надежды, конечно, мало. Но мало ли? Вдруг…
…Он не сразу нашел дом Лавгудов. Впрочем, и не сразу начал искать. Трансгрес-сировав, Рон вдруг осознал, что находится в двух шагах от «Норы» - и его неудержимо, невыносимо потянуло домой!
Зайти он не решился. Зашел в рощу, под прикрытием деревьев подобрался к забору настолько близко, насколько позволяли наложенные защитные заклинания, и полдня про-сидел под большим дубом, на который любил карабкаться в детстве. Сидел и смотрел на такую близкую и такую недоступную «Нору». Спохватился, когда начало темнеть; с большой неохотой выбрался из рощи и короткими трансгрессиями начал переноситься на вершины холмов, разглядывая местность и пытаясь угадать, где могли бы жить Лавгуды. В конце концов увидел дом, похожий не то на крепостную башню, не то на шахматную ладью. Это мог быть только дом Луны, и никаким иным.
Таблички на воротах и вдоль аллеи окончательно развеяли сомнения, и он реши-тельно направился к двери. Постучал, припоминая забавного пожилого волшебника с по-хожими на сахарную вату волосами, с которым познакомился на свадьбе брата.
Однако ему открыла Луна.
Он стоял, не зная, что сказать. И с чего он взял, что она и Невилл постоянно торчат в «Норе»? Они же наверняка чередуются… «Рон, - удивилась Луна, - что ты здесь дела-ешь?» Рон молчал, не зная, что ответить, глядя на ее бледнеющее лицо. «Гарри, Гермио-на… где они? Рон, что случилось?!! Они живы? Рон!!!» «Живы…» - сказал он наконец, очень надеясь, что это правда. Луна глубоко вздохнула, зажмурилась и стала потирать виски. На ее лицо постепенно вернулся нормальный цвет. «А что случилось?»
- Я… потерялся.
Это был какой-то дурацкий, детский ответ, хотя он полностью описывал ситуацию. Но Луна не стала смеяться – она никогда ни над кем не насмехалась, и это при том, что было время, когда над ней смеялись многие (впрочем, такого не было давно. После того, как она стала одной из Отряда Дамблдора, после памятного сражения в Министерстве).  Она с облегчением улыбнулась и пригласила его в дом.
Войдя, он снова застыл, пораженный росписью кухонных стен. Кто-то ему уже го-ворил, что Луна классно рисует, но сейчас он увидел это воочию. Казалось, они попали в оранжерею с тропическими растениями – они были, конечно, нарисованные, как и небо просветах листвы, но все казалось живым и настоящим, и солнечные лучи, пробивающие листву, чуть ли не на самом деле освещали круглую кухню. «Нравится?» - с гордостью спросила Луна, увлекая его по спиральной лестнице наверх.. «Обалдеть!» - отозвался Рон. Девочка звонко рассмеялась.
Он бегло увидел большую комнату, полную всяких диковинных вещей, поздоро-вался с Ксенофилиусом – тот его не заметил, сосредоточенно мастеря что-то за рабочим столом. «Пойдем ко мне», - сказала Луна, и они поднялись в комнату под самой крышей, где на Рона опять напал ступор – он увидел на потолке свой портрет. А еще портреты Не-вилла, Джинни, Гарри и Гермионы. Они были великолепны.
На секунду Рону даже показалось, что это действительно Гарри и Гермиона. Но это были всего лишь портреты, обрамленные золотой нитью и, присмотревшись, он обнару-жил, что нить состоит из тысячи раз выписанных мелким почерком слов «друзья… дру-зья… друзья…»
- Что с тобой?!
- Прости… выдавил он, с трудом отведя взгляд. – Сам не знаю…
Она усадила его на постель, села рядом и обеими руками взяла его за руку. Рон смотрел на нее, не понимая, и стискивал зубы, сдерживая рвущийся к горлу ком. Луна не-которое время озабоченно смотрела на него, потом заставила прилечь и укрыла одеялом. «Мне надо уйти ненадолго, - шепнула она. – Я только скажу Джинни, что ты здесь, и сра-зу вернусь». Он хотел ее остановить; она сказала: «Она поймет. Она понимает больше, чем ты думаешь». Рон спрятал лицо в подушку и не заметил, как она ушла. Приподнял голову, оглянулся – ее не было. Уже не было необходимости сдерживаться – разве только стараться плакать тихо, чтобы Ксенофилиус не услышал. Хотя отец Луны был так увлечен своей непонятной работы, что не услышал бы даже рев дракона.
(- Ну, мы тоже были в полном шоке, - с непривычной мягкостью заметила Джинни, - и я тогда, кажется, и решила, что за таким братцем нужен глаз да глаз. Не обижайся, Рон, но ведь тогда так и было.
- Да я не обижаюсь, - коротко улыбнулся Рон. – Так и было!)
… Луна вернулась, когда он уже успокоился. Провела рукой по его волосам (Рон несказанно удивился), затем по подушке; обнаружив, что она мокрая, она довольно бесце-ремонно вытащила ее из-под него и достала взамен другую. Потом… «Ты что делаешь? - ошеломленно спросил Рон, когда она перебралась через него и начала устраиваться в промежутке между ним и стеной. – А твой папа?»
«Он занят».
«Не надо, Луна…»
«Хорошо, - успокаивающе шепнула она, - я не буду».
«Чего не будешь?»
«А чего не надо?..»
«Не надо меня целовать» - хотел сказать Рон
И почему-то не смог.
Georgius
27.11.2008, 22:52 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Нет аватара
Глава 28. Как искали хоркруксы. Продолжение.
«Рон, - сказала она ночью, - ты же совершенно себя измотал этими тревогами. Оттого, что ты будешь страдать, им лучше не станет. Успокойся. Пожалуйста». Невероятно, но ему удалось. Все было нереальным, словно его перенесло в мир, где прежде обитала одна Луна -  в мир нарглов, бундящих шиц и морщерогих кизляков. Хотя, конечно, реальный мир никуда не ушел – но на какое-то время о нем можно было немного забыть. Проснувшись, Рон впервые за все это время улыбнулся.
Было лень даже открыть глаза; он смотрел сквозь ресницы, и странная круглая комната от этого выглядела еще более странной. Луна ходила туда-сюда, понемногу одеваясь, и напевала - негромко, но с явным намерением разбудить его.
«Под небом голубым есть город золотой,
С прозрачными воротами и яркою звездой.
А в городе том сад, все травы да цветы;
Гуляют там животные невиданной красы…»
(с) А. Волохонский, А. Хвостенко
Рон улыбался, любовался Луной и не был уверен, что все это ему не снится. У нее был интересный голосок, «матовый», как однажды выразилась Габриель  – негромкий, мягкий, но от этого как-то особо ласковый. Вряд ли она могла бы петь со сцены, но слушать ее в тихой комнате – одно удовольствие. И песенка в ее духе…
Луна подбросила вверх свою мантию, взмахнула палочкой. Взлетев под потолок, мантия стала медленно спускаться, как наполненный воздухом парашют. Луне оставалось только, вытянув руки, нырнуть в нее. Не выдержав, Рон рассмеялся. «А, ты уже не спишь? - рассеянно спросила она, расправляя складки. – Джинни попросила передать, что тебя в «Норе» ждут на Рождество». Он недоверчиво посмотрел на нее, но и только – ему было так хорошо, что он не почувствовал ни удивления, ни испуга. «Так хорошо, - с легким смешком добавил он, - что потом даже стало стыдно».
…Гарри эти слова очень удивили, но Гермиона поняла.
- Потом – это когда? – внимательно спросила она. – Когда ты вернулся?
Рон кивнул.
- Я ведь не знал, как вам досталось в то Рождество.
Об этом Гермиона уже рассказала. Гарри был только рад предоставить ей инициативу – до сих пор неприятно было вспоминать, как по-дурацки они угодили в ловушку Волдеморта.
К тому же Гермиона видела не все – а значит, можно было обойтись без некоторых тошнотворных подробностей… Он содрогнулся: перед глазами снова возникла Нагаина, выползающая из мертвого тела Батильды Багшот… Ослепительные вспышки заклинаний ворвавшейся в комнату Гермионы, острая боль от змеиных зубов, вонзившихся в плечо, звон разбитого стекла, когда они в обнимку вышибли окно и, по счастью, упали в глубокий сугроб… наполненное болью беспамятство, обморок, полный жутких видений и безумной ярости Волдеморта, снова упустившего их…
- Я не знал, - с извиняющейся улыбкой повторил Рон. - Для меня… для нас… это было, наверное, самое счастливое в жизни Рождество…
…Все же, зная вспыльчивый характер сестренки и ее острый язычок, Рон осторожно предложил: «Может, все-таки встретим Рождество здесь? Вдвоем? С тобой так хорошо!» «Правда? – удивилась Луна. – Хорошо, так и сделаем. Но к ним все-таки слетаем, Рон, иначе они обидятся. Неужели тебе не хочется увидеть их?» «Очень!» - признался он. «Вот и здорово! А вечером вернемся сюда».
(- Да уж! – рассмеялась Джинни. – Вид у тебя был такой напуганный, что как-то ругать и пилить тебя… просто совестно было!
Рон вздохнул:
- Джинни, хочешь верь, хочешь нет, но напуган я был вовсе не из-за вас…
- Из-за меня, - виновато улыбнулась Луна. – Не сообразила, что мой стиль полета для других не очень-то привычен. Я ведь раньше летала одна).
…И летала великолепно! Рон только успел оседлать метлу – а Луна уже превратилась в маленькую точку. Присвистнув от восторга, он набрал высоту, поравнявшись с ней – и тут она камнем рухнула вниз. Рон с криком ужаса ринулся за ней, но догнать не мог – она мчалась в почти вертикальном пике, и ее полоскавшие на ветру светлые волосы удалялись от него так быстро, словно он висел неподвижно. «Она же разобьется… разобьется!» На секунду даже зажмурился. А когда открыл глаза, Луна уже летела навстречу, и он смог только подумать: «Она смогла выйти из такого пике?!!» «Смотри, - весело кричала Луна, размахивая чем-то белым. – Ледяной эдельвейс! Он цветет один раз в год, под Рождество!» Поравнялась с ним, протянула цветок. «Ты что?!! – закричал Рон. – Ты его… сорвала? Сейчас?! У самой земли - из пике?!!» Она улыбнулась: «Конечно, а что?» - развернула метлу и полетела в сторону «Норы». Рон полетел следом, твердо решив, что возьмет с нее клятву никогда больше не проделывать таких трюков… хотя бы у него на глазах.
Правда, он так этого и не сделал.
- …Вот так-то, Гарри! – слегка виновато усмехнулся Рон.
Гарри кивнул.
В то время, о котором рассказывал Рон, он лежал без сознания в палатке, и Гермиона выхаживала его. Ему повезло, что Волдеморт приказал своей змее не убивать его, потому что хотел сделать это сам – и Нагайна не воспользовалась ядом.
- А все-таки, - хмуро заметила Гермиона, - я плохо справилась с ситуацией…
- Плохо?! – Гарри ошарашено уставился на нее. – Ты смогла вытащить меня оттуда, у Волдеморта из-под носа… смогла вылечить…
- Я не смогла убить Нагайну.
- Не смогла, и ладно, - со смешком возразил Невилл. – Это был мой подвиг.
Гермиона с удивлением посмотрела на него, потом рассмеялась:
- Ну ладно. Пускай будет так. Но все же – жаль, что не смогла. Ладно… извини, Рон, я тебя перебила.
- Да что там! – Рон поднял брови. – Как-то и рассказать особо нечего. Это был просто… замечательный сочельник. Оттого и казалось, что я до конца не проснулся.
- Да, - задумчиво подтвердила Джинни, - вид у тебя был порядочно обалдевший. А ведь мы не притворялись, мы и правда были тебе рады.
- Я знаю, сестренка. Знаю… - Рон улыбнулся так, словно до сих пор не мог в это поверить. – Все было замечательно. И потом тоже. А утром…
…Утром Луна растолкала его и спросила: «Рон, это что такое?» Пока он сонно моргал, пытаясь разглядеть, что у нее в руке, она добавила: «Я переложила твою мантию, и это выпало из кармана. Это что, зажигалка?» Рассмеявшись, он объяснил. Луна некоторое время задумчиво рассматривала делюминатор. «Странно», - сказала она. «Что?» «Почему делюминатор должен говорить?..» Рон уставился на нее. «Я только что услышала из него голос Гермионы».
Рон вскочил, выхватил у нее из руки серебряный приборчик. Поднес к уху. Делюминатор молчал.
«Ты уверена? – задыхаясь, спросил он. – Что… что она тебе сказала?»
«Не мне. Кажется, она разговаривала с Гарри, и упомянула твое имя. Похоже, с Гарри что-то случилось, но сейчас он в порядке». Рон, побледнев, смотрел то на нее, то на делюминатор. Нажал на кнопку - щелчок, серебряная крышечка откинулась, и в воздухе между ними повис шар прозрачного синего света.
Луна потянулась к нему, шар мягко отпрянул, словно давая понять – не она должна прикоснуться к нему. А когда поднял руку Рон, вдруг метнулся в сторону, прошел сквозь закрытое окно и пропал. Рон подбежал к окну, выглянул - синий шар спокойно висел над тропинкой. Ждал его.
…Рон замолчал, потому что Дамблдор вдруг встрепенулся и посмотрел на Гарри, словно хотел о чем-то спросить, но не решался. Наконец сказал:
- Наверное, это нетактичный вопрос, но мне хотелось бы знать… Гарри, как получилось, что за все это время вы и Гермиона ни разу не упомянули Рона вслух?
Гарри недовольно посмотрел на него. На такой вопрос и ответить нелегко, и не очень хотелось. Как-то досадно было осознать, что это одна из причин, из-за которой Рон так долго не мог вернуться к ним. Но раз призрак спросил, извинившись за нетактичность – значит, для него это важно…
- Я не знаю, как было для Гарри, - ответила, к его облегчению, Гермиона, - а у меня… Ох, сложно объяснить.
- Ты была очень зла на меня, - подсказал Рон.
- Да, - призналась Гермиона. – Но не только. Еще был какой то детский страх, глупый такой… Знаешь, как маленькие дети выдумывают себе каких-нибудь нелепых примет – типа, не надо наступать на стыки тротуарных плиток, а то твой любимый котик умрет. Мне почему-то казалось, что стоит назвать тебя по имени – и ты никогда не вернешься…
- У меня было похоже, - сказал Гарри. – Казалось – если я назову твое имя, если скажу, даже про себя, не «он ушел», а что именно ты ушел… я в это поверю, и это будет окончательным. Хоркрукс давил на меня, и я был на грани, чтобы того… поверить. Только я не хотел.
- Ты не согласился, правда? – Дамблдор серьезно смотрел на него поверх очков. – А без твоего согласия он был бессилен.
Гарри кивнул.
- И кроме того, сэр, - сказал он, - такая простая вещь… Когда друзья говорят друг о друге, они редко говорят имена. И так ведь ясно, о ком речь.
- Понятно… Наверное, надо было подобрать другое кодовое слово… или несколько, - он улыбнулся. – Не сообразил.
- Вам надо было попросту сообщить нам, для чего еще предназначен делюминатор, - мягко заметила Гермиона. – Написать несколько строк, или поручить кому-нибудь из Ордена сказать нам…
Дамблдор долго смотрел на нее.
- Да, - сказал он наконец. – Да, конечно. Простые решения – самые лучшие… - призрак невесело улыбнулся. – Продолжайте, Рон. Простите, что перебил.
- Да не за что. Так, на чем я остановился?
- Вы выглянули в окно и увидели, что шар ждет вас.
- Да… В общем, мы все поняли…
…«Мне будет не хватать тебя» - сказал Рон.
«Да».
Луна обнимала его, спрятав лицо у него на груди, и оттого голос звучал глухо.
«Я должен».
«Да», - повторила она.
Ксенофилиуса в комнате не было. Луна походя дернула за какой-то рычаг, и в углу с жутким скрежетом и грохотом ожил древний печатный станок. «Вы печатаете журнал прямо здесь? - удивился Рон, морщась от режущего скрипа. – Шум не мешает?» «Да нет, я привыкла, - Луна задержалась в двери, оглянулась. – Хотя ты прав, я его потом смажу немного. А то он что-то начал поскрипывать».
Рона это позабавило, и ему стало легче. «Поскрипывать…» Да, умела Луна выражаться мягко!
На тропинке они еще раз обнялись, поцеловались и отодвинулись друг от друга. Луна кивнула, Рон повернулся к шару и протянул руку. Шар, до этого момента висевший терпеливо и неподвижно, вдруг увернулся от его пальцев, промчался вдоль протянутой руки и вошел в его грудь.
И все. Первые несколько секунд Рон ничего не чувствовал, потом по телу разлилось мягкое, волшебное тепло. И он смог взять направление.
Нацеленность, настойчивость, неспешность… «Мы еще увидимся», - сказал он Луне. Повернулся вокруг себя и трансгрессировал.
И только после этого, стоя на незнакомом заснеженном склоне, с запоздалым раскаянием подумал, что попрощался слишком уж неуклюже.
Или нет?
Казалось, он все еще видит ее глаза, в которых даже днем таится лунное мерцание; глаза, которые, как всегда смотрели на что-то видимое только для них, и которые говорили: «Все как надо, Рон!»
«Надеюсь… - пробормотал он, взбираясь по склону и поминутно оскальзываясь. – Надеюсь, Луна…»
(- …Но ведь и правда все было как надо! – с удивлением возразила Луна. – Разве нет?
Рон рассмеялся.
- Я вас два дня искал, Гарри, - продолжил он. - Защитные заклинания Гермионы – это что-то! И если бы ты не вышел из-под купола, когда появился тот Патронус... Ну, лань…
- Лань… - пробормотал Гарри. – Да…)
Лань вела его, мелькая среди деревьев, не оглядываясь и не замедляя шага. Это был настоящий Патронус, а не подделка, созданная какой-нибудь Темной магией – ни одно злое заклинание не могло создать то ощущение света и тепла, что излучала лань. И еще было в этом излучении, что-то глубоко, нестерпимо родное; Гарри вдруг подумал – такой Патронус мог бы быть у его мамы…. Спохватившись -  свет почти потерялся за деревьями - он со всех ног бросился вперед и вылетел на широкую поляну, на которой что-то блестело. Озеро, понял Гарри, лесное озерцо, покрытое льдом… а на его берегу, перед двумя сросшимися между собой вековыми деревьями, стоял кто-то в плаще с надвинутым капюшоном, держа в правой руке палочку, а в левой – что-то длинное и черное. Гарри остановился, разум и осторожность сразу вернулись к нему. Он поднял палочку. Лань остановилась рядом с незнакомцем и начала таять. А тот не оглянулся, хотя наверняка слышал скрип снега. Стоял, о чем-то размышляя, потом поднял руку, будто собирался бросить свою ношу в черную прогалину во льде. Потом опустил, раздумав, и все-таки повернулся. Свет от Патронуса исчез, и Гарри зажег на своей палочке «Люмос». Человек в плаще тоже поднял палочку и легким движением пальцев повернул ее ручкой вперед – в таком положении колдовать ею было невозможно – потом спрятал под мантию и снова поднял руку, растопырив пальцы.
В этой демонстрации миролюбивых намерений Гарри почудилась легкая насмешка, и он покрепче сжал палочку, пытаясь направить луч света под капюшон. Незнакомец поспешно отвернулся и начал разматывать с предмета в левой руке темную ткань. Снова повернулся спиной, отбросив  ткань в сторону, шагнул к сросшимся стволам. Затем откинул капюшон, вскинул руки и повернулся вокруг себя. И исчез.
- …Сказать, что я был потрясен, - с усмешкой заметил Гарри, – значит ничего не сказать… Весь мир с ног на голову перевернулся. Как у него мог быть такой Патронус?! И он… он оставил там меч Гриффиндора!
- Это был Снейп?! – воскликнула Джинни. – Так это он принес тебе меч?
- Да. Снейп воткнул его в развилку сросшихся деревьев. Он потому и повернулся спиной. Не знаю, зачем он потом, перед тем, как исчезнуть, дал мне увидеть его лицо…
- Ну, это-то как раз меня не удивляет.
Дамблдор тихо рассмеялся:
- Н-да… Старина Снейп…
- Вредина Снейп, - негромко, но слышно пробормотала Джинни (Гермиона с упреком глянула на нее – Джинни тут же сделала упрямую мордочку). – Он сделал это по вашему приказу, сэр?
- Да… - призрак задумался, потом добавил: - И нет. Он сделал это не так, как хотел я… По-своему и умнее. Сначала он собирался бросить меч в озеро? Да, Гарри? Ну что ж… прости. Мне казалось, что меч должен достаться тебе нелегко, а это было глупо и ненужно, и Снейп это понял. Или попросту сообразил, что если ты будешь нырять за мечом и схватишь какую-нибудь пневмонию, то убивать Темного Лорда придется ему…
…Как бы там ни было, Гарри недолго пребывал в ступоре. Усилив магический свет на палочке, настороженно пошел вдоль озерца. Ему чудилось чье-то присутствие позади, но в то же время не было ощущения опасности. Снейп ушел. Он вел себя слишком уж странно для врага, и если все это было ловушкой, то тоже очень уж странной.
Значит, это не было ловушкой.
А потом в развилке что-то сверкнуло – серебристым и рубиновым отблеском – и еще до того, как подошел, Гарри понял, что там.
Пришлось потрудиться – Гарри подивился силе Снейпа, умудрившегося воткнуть клинок так глубоко, что освободить его удалось только с третьей попытки. А когда удалось…
(- …Я решил, что медлить нельзя. Меч был у меня. И хоркрукс был у меня).
…Гарри оглянулся; свет упал на что-то серое, выступающее над снежным покровом. Большой плоский камень. Он положил на него меч и вытащил из-под мантии шагреневый мешочек. Поколебался – не лучше ли сначала рассказать Гермионе? Но зачем медлить? Рванув завязки мешочка, вытащил медальон…
И даже не понял, что произошло. Что-то свистнуло, горло стянуло страшной болью, и в глазах потемнело.
(- …Даже не помню, как упал. Очнулся уже на снегу, и показалось, что обморок продолжается, - Гарри рассмеялся,  – потому что услышал голос Рона…)
…Рон вышел к полянке уже после того, как Патронус-лань исчез, поэтому и не увязал его с темной фигурой, неподалеку от которой стоял Гарри. В отличие от Гарри, он сразу, по каким-то неуловимым признакам (каким именно, он и сейчас не мог бы точно сказать) заподозрил, кто это. Он достал палочку, но не двинулся с места – Гарри не предпринимал ничего, просто стоял, глядя на незнакомца; тот демонстративно спрятал свою палочку, повернулся спиной, потом скинул капюшон – да, Снейп! – и исчез.
(- … А я ведь думал – он тебя убьет. Или ты его. В общем, растерялся. Хотя, казалось бы, куда уж больше… Тут ты подошел к тем двум деревьям, вытащил меч, и я совсем обалдел. Походило на фокус. Положил на камень, достал что-то из-за ворота мантии. Я не сразу врубился, что медальон! Уже хотел окликнуть, и тут…)
…Что-то тихо свистнуло, как хлыст. Гарри зашатался, уронил палочку и схватился за горло, словно что-то душило его. Упавшая палочка погасла. С криком: «Орбис Люминум» Рон бросился к нему, выбросив вверх световой шар такой яркости, что озарил всю поляну. Гарри с хрипом повалился набок, пытаясь сорвать что-то с шеи. Цепочка! Она захлестнулась вокруг шеи и душила его. Рон вцепился в медальон, пытаясь сорвать – не вышло, только сильнее затянулась. В панике оглянувшись, увидел меч. Схватил, полоснул по цепочке. Медальон отделился, цепочка обвисла и соскользнула. Гарри перестал хрипеть, вдохнул глубоко… и потерял сознание.
- Я хотел привести тебя в чувство, но тут… - Рон скривился, - он на меня прямо-таки обрушился… не знаю даже, как описать.
- Хоркрукс?
- Ну да… Оказалось, я его вскрыл – срезал ушко для цепочки, он и открылся.
- И что?! Ты этого не рассказывал!
Это чуть ли не хором воскликнули Гарри и Гермиона, и Рон рассмеялся.
- Об этом не очень-то и расскажешь, - тут же нахмурившись, сказал он. – Сначала… мне руку как иглой прошило… ту руку, в которой я его держал. И не сказать, что больно, но ощущение мерзопакостное. Хотел швырнуть на камень – и не мог разжать пальцы. Хорошо, что вспомнил, как сопротивляться «Империо», а то ведь эта штука рвалась ко мне в мозг. Спасибо Гарри – научил в свое время! Когда все же удалось положить медальон на камень, это прекратилось. Но медальон раскрылся, заговорил, а потом начал еще и картинки показывать.
- А что он тебе говорил? – Джинни подалась вперед.
- Да так… мозги парил. Что я такой-сякой, неудачник, которого мама не хотела, никто не любит, вечно в тени великого Гарри… Он мне еще и Гарри с Гермионой показывал… достал, короче. Я послушал, потом не выдержал – взял меч и пристукнул.
- И что?!
- И все. Заорал он, аж уши заложило, и замолк. Даже глаза пропали. Что? Ну, медальон - из двух половинок, в них стеклышки, а за ними глаза. Вроде как живые. Наверное, раньше у Риддла такие были – до того, как… покраснели.
Он рассказал, как привел в чувство Гарри, как они вернулись в палатку, где Гермиона чуть не отлупила его…
Гарри вспоминал с улыбкой…
Рон вернулся, Рон спас ему жизнь и уничтожил хоркрукс. Гарри был счастлив и совершенно растерян. Он забрал у друга разбитый медальон, смотрел на него в медленно гаснувшем сиянии светового шара и пытался поверить. Он чувствовал, что Рон ждет, и еще – что он вернулся каким-то другим, не таким, как раньше. «Ты вовремя», - пробормотал наконец Гарри. Рон засмеялся. «Пойдем?», - предложил Гарри. «Пойдем», - согласился Рон, но не двинулся с места. Гарри догадывался (или думал, что догадывается), чего тот ждет. Нужные слова все не шли. «Как вы тут?» - несколько невпопад спросил Рон. Они шли не спеша, у Рона был такой вид, словно ему хотелось сорваться с места и со всех ног проситься к палатке – и в то же время откладывал и откладывал этот бросок… «Рон, - сказал наконец Гарри, - все не так, как ты думал. Она мне как сестра, и я люблю ее как сестру… Я уверен, она относится ко мне так же… Правда, считает меня младшим братом – знаешь, иногда это достает». Рон рассмеялся: «Ну, если честно, она и правда старше».
«Меньше чем на год. Это не считается».
Они вышли к палатке, Рон замедлил шаг. «Она ждала тебя, очень», - сказал Гарри, пытаясь его подбодрить.
«Да я тебе верю, не беспокойся. Просто… ты же ее знаешь. Вот я и думаю, как она меня встретит… Ну и ладно, и поделом. Можно?» Несколько растерянный, Гарри отдал ему разбитый медальон, и Рон быстро зашагал к палатке. Поколебавшись, Гарри зашел следом.
Ну, была ссора, и нешуточная. Потом Рон показал медальон и был прощен.
И снова поиски. По второму кругу. Как-никак, с хоркруксом справились, и это обнадеживало не на шутку. Гермиона всерьез взялась за «Сказку о трех братьях»…
- …Я все ломала голову над тем знаком, - она изобразила в воздухе круг, треугольник и линию. – Ох, сколько было у нас споров… Мне никак не удавалось сопоставить то, что говорил Крум на свадьбе – что это знак Гриндельвальда – и то, что этот знак был изображен на могиле братьев Певерел, а они ведь умерли за много лет до того, как Гриндельвальд вообще появился на свет. В конце концов, я решила, что все это – какая-то чушь. А когда Гарри вспомнил, что тот же знак был у Ксенофилиуса Лавгуда, мальчики стали настаивать, чтобы мы пошли к нему. Я противилась… зря, наверное.
- Я тоже думаю, что зря, - серьезно сказал Рон. – Если бы мы поехали туда, пока не кончились каникулы и застали Луну дома…
- Нет, - неожиданно возразила Луна.  – Это было бы очень плохо.
- Но почему?
- Потому что вы бы не узнали, что меня потом похитили. И не вытащили бы меня оттуда.
- А ведь верно!.. – воскликнула Гермиона.
Дамблдор деликатно кашлянул.
- Вы уж простите, - извинился он, когда друзья в очередной раз вспомнили о нем и посмотрели на него, - я хотел только попросить, чтобы чуточку по порядку. Это ведь как раз та часть повествования, о которой я ничего не знаю. Вас похитили, мисс Лавгуд? Когда?
- Когда я приехала в Хогвартс после каникул, сэр. Прямо на станции – все выходили из поезда, никто не заметил.
- А как вы думаете – похитить хотели именно вас, или вы попались им случайно?
- Думаю, меня. Похоже, то, что папа писал о Гарри, их сильно раздражало. Меня оглушили каким-то заклинанием, его сняли уже в «Малфой-мэноре». И я слышала, как кто-то сказал: «Посмотрим, как сейчас старикашка Ксено запоет!» Вы вроде просили, чтобы по порядку, сэр?
Она спросила своим привычным бесхитростно-удивленным голосом, и Дамблдор растерянно уставился на нее, потом рассмеялся:
- Да, попросил, а потом сам стал забегать вперед, верно? Ну, что ж, тогда…
- Нет, это не вперед, - поправил Гарри; похоже, он несколько колеблется. – Мы подались в Оттери Сент-Кетчпол уже после каникул, где-то неделю спустя, и… Знаешь, Луна… то, что я расскажу, тебе может быть неприятно. Твой папа…
- Я все знаю, Гарри, - возразила Луна. – Не беспокойся. Он мне сам рассказал.
- Ну что ж… - он задумался. – Мы ведь про тебя еще не знали. Вот и не могли понять, почему твой папа настолько… одним словом, не рад он был нам. Сначала даже впустить не хотел, но мы настояли. Это было не очень вежливо – но, в конце концов, с нами он тоже был не вполне вежлив…
…Правда, впустив их, Ксенофилиус Лавгуд повел себя более корректно. Однако в его глазах – больших и светлых, как у дочери – все время таился непонятный страх, и взгляд то и дело начинал блуждать.
Однако вопрос Гермионы его удивил и увлек. На какое-то время забыв о своем страхе, пригласил их за стол и, угостив чем-то малосъедобным, начал объяснять про Дары Смерти. Нарисовал знак – треугольник, в нем круг, пересеченный вертикальной линией, растолковал: Мантия, Камень Воскрешения, Старшая Палочка. Восхитился, узнав, что у Гермионы есть книга сказок Биддля, да еще и раритетная, руническое издание. Попросил прочитать сказку о трех братьях вслух, потом растолковал и ее, и они с Гермионой заспорили. Рон и Гарри тоже втянулись, хотя Рон почему-то отвлекался, время от времени поглядывая на лестницу, ведущую, видимо, в комнату Луны – было такое впечатление, что ему очень хочется туда…
Спор довольно быстро угас и зашел в тупик. Увлеченность Ксенофилиуса и скептический настрой Гермионы, которой требовались убедительные доказательства – из-за этого оба словно говорили на разных языках, и они не понимали и не принимали друг друга. К тому же мистера Лавгуда продолжала снедать скрытая тревога – в конце разговора она снова охватила его, и он, погрузившись в нее, замолчал. Казалось, он пытается принять какое-то решение. В конце концов вдруг встал, пробормотал что-то насчет чая и торопливо вышел из комнаты.
Отсутствовал он порядочно, так что друзья немного от него отдохнули. Наваждение, вызванное его рассуждениями, понемногу рассеялось. Они даже повеселились, представляя, кто из них какой из Даров бы выбрал. Слышно было, как Ксенофилиус ходит взад-вперед по кухне, время от времени гремя посудой. Гарри уже подумывал – не лучше ли будет просто уйти? Все, что можно, они уже узнали… Но тут Рон вдруг встал, подошел к лестнице, ведущей в верхнюю комнату, повернулся к ним и, заговорщицки подмигивая, жестом позвал их. Гарри, поколебавшись, встал. Гермиона нахмурилась, но последовала за ним. Рон ткнул пальцем вверх. Они посмотрели, и Гарри ошеломленно уставился на свою физиономию, взиравшую на него с потолка. Сначала ему показалось, что это зеркало, лишь потом сообразил, что портрет на потолке. Он очень удивился: неужели Рону доводилось гостить у Лавгудов? Хотя что тут странного - рядом ведь живут.
Он тогда еще не знал о чувствах, так неожиданно соединивших Рона и Луну...
Обойдя Рона, поднялся наверх. Увидев портрет и ахнув, Гермиона взбежала вслед за ним.
- Вот это да! – воскликнула она. – А что… что там написано?
Она приподнялась на цыпочки, читая слова «друзья… друзья… друзья…», золотой цепочкой окаймляющие портреты, потом оглянулась на мальчиков – в глазах блестели слезы.
- Ох… ребята!..
- Она замечательная, правда? – тихо спросил Рон.
- Да, - срывающимся шепотом отозвалась Гермиона. – Да, Рон, да… А я ей грубила… Помните? Помните, что она сказала тогда, на Астрономической Башне?
С трудом оторвав взгляд от портретов, мальчики посмотрели на нее. Гарри кивнул.
- Это мы, - сказал Рон.
Гермиона неожиданно взяла их за руки, потянула к себе и обняла обоих…
- …и снова было, как тогда, на башне. Тепло, близость… Так же сильно, хотя нас было всего трое…
- И еще что-то, - добавила Гермиона. – Сила. Во всяком случае, у меня было такое чувство, что я могу горы своротить.
- И у меня… То же самое было… - почти одновременно сказали Гарри и Рон, и все трое рассмеялись.
- А потом… Ну, мы все же решили, что не особо вежливо торчать в комнате, куда нас не приглашали, спустились вниз, и… - он опять с некоторым колебанием посмотрел на Луну; девочка ободряюще кивнула. – Короче, там уже был мистер Лавгуд, и он держал нас на прицеле своей палочки.
…Сначала они даже не поняли. Решив, что его разозлило вторжение в комнате дочери, Гермиона начала извиняться, сердито глянув на Рона. Мальчики подумали то же самое, Рон тоже извинился. Однако Ксенофилиус словно ничего не слышал.
- Мисс Грейнджер… - сказал он, - мистер Уизли… Вы можете уйти. Нет… Вы должны уйти!..
- Да в чем дело-то?! – разозлился Рон. – Мы вообще-то и так уже собирались…
- А почему только мы? – перебив его, резко спросила Гермиона. – Зачем вам Гарри?
Ксенофилиус молча смотрел на них. Его лицо ничего не выражало, глаза за стеклами очков смотрели – совершенно так же, как глаза Луны – куда-то сквозь друзей. Но рука с палочкой дрожала…
- Может  быть… - сказал он. – Нет, не может быть… а наверняка… Они же обещали… Они были правы, они сказали, что мистер Поттер наверняка придет сюда, и… простите меня, Поттер, но вы должны понять… Если я отдам им вас, они вернут мне мою дочь…
- ЧТО-О-О!!!
Гарри и Гермиона подскочили – они и представить не могли, что Рон способен так кричать!
И так быстро двигаться. Рон метнулся вперед, как молния – его очертания прямо расплылись. Толкнул Ксенофилиуса в грудь, одновременно вырвав из его руки палочку так быстро, что тот, отлетев к противоположной стене, взмахнул пустой рукой и крикнул: «Остолбеней», прежде чем успел заметить, что палочка не у него.
- Где Луна?!! – взревел Рон.
- Рон!!! – завизжала Гермиона.
Ее крик несколько привел Рона в чувство,  и он слегка растерянно посмотрел на отнятую палочку. Ксенофилиус, тяжело дыша и держась за грудь, с ужасом смотрел на него. Повернувшись спиной, Рон шагнул к полкам и, приподнявшись на цыпочки, положил палочку на самую верхнюю.
- Пусть пока полежит здесь, - незнакомым голосом, резким и отрывистым, сказал он. – Я вам не сломал что-нибудь?
Ксенофилиус добросовестно ощупал грудь.
- Кажется, нет.
- Что случилось с Луной? Да вы садитесь!
Старый волшебник, пошатываясь, подошел к стулу и буквально рухнул на него. Гермиона, шагнула к нему, желая помочь и бросила на Рона взгляд, исполненный одновременно осуждения и страха. Гарри и сам чувствовал оторопь. Таким он своего друга никогда не видел. Таким… жутким.
…Рон замолчал, снова глянул на Луну, та ободряюще улыбнулась.
- Все в порядке, Рон. И все правильно, хорошо, что ты отобрал у него палочку. Дело в том, что… - она задумалась, подбирая слова, - ты не поверишь, наверное, но… если папу сильно испугать, он становится очень опасным.
- Правда, что ли? – недоверчиво спросил Рон.
- Правда-правда! Я как-нибудь вам расскажу. На них с мамой Пожиратели Смерти нападали еще во время первой войны, - немного подумав, она добавила: - Три раза подряд.
Последние слова она как-то по-особому подчеркнула и уставилась на Гарри своим фирменным немигающим взглядом, от которого становилось немного не по себе.
Она явно ждала от него что-то. Какого-то понимания. И Гарри вдруг понял, что совершенно так же смотрит на нее. Это была… слишком невероятная мысль.
После того, как они вчетвером прикончили Волдеморта, Гарри решил, что пророчество Сивиллы Трелони было полной чушью. Но тут прозвучал ошеломленный голос Джинни:
- А ведь на маму и папу тоже нападали, и они тоже отбились. Еще до моего рождения, в первой войне… Трижды!
Гарри смотрел то на нее, то на Луну. Краем глаза увидел, что Дамблдор, потрясенный, привстал и подался вперед, ловя каждое слово.
- Но ведь… - выдавил Гарри, - ведь ни ты, ни ты не родились в июне!
Луна кивнула.
- «На исходе седьмого месяца», - процитировала она. – Я родилась семимесячной, Гарри.
- Я тоже… - шепотом сказала Джинни.
- Какой же я дурак!.. – пробормотал Дамблдор, бессильно опускаясь на стул.
Сейчас он был совершенно похож на человека. Очень старого и очень расстроенного.
- Сэр, но… - попробовала возразить Гермиона; Дамблдор мягким жестом попросил ее замолчать.
- Конечно же, - сказал он, глядя куда-то поверх их голов. – Конечно, пророчество относилось ко всем четверым. Ко всем вместе, и к каждому в отдельности. Так… и не только. Если подумать… если бы я догадался подумать… Нет! – резко оборвал он самого себя. – Потом. Я все же очень хочу услышать историю подвига мистера Лонгботтома – тем более, что мы уже подошли к ней очень близко, не так ли? Куда ты, Аб?
- За пивом, конечно! – проворчал старый бармен, собирая бутылки со стола. - Рассказывайте, можете не ждать. Мне всюду хорошо слышно. Магия здесь такая.
Кто-то из девочек хихикнул.
- Близко, но не совсем, - заметила Гермиона; все повернулись к ней, и ей пришлось подхватить эстафету рассказа. – В общем, мы смогли несколько успокоить мистера Лавгуда. Его все еще трясло, но он смог рассказать, что Луну похитили. А ему пригрозили, что либо он прекратить печатать восхваления Гарри и вселять читателям пустые надежды – это они так сказали, «пустые надежды» - либо они скормят Луну Нагайне. И я вдруг сообразила…
Гермиона, внезапно смутившись, умолкла. Рон рассмеялся:
- И сказала такое, что бедняга чуть со стула не свалился!..
- Ну… да.
…- Очень хорошо! – воскликнула Гермиона.
Ксенофилиус прямо подскочил; на этот раз он с ужасом смотрел на нее. Гермиона этого не заметила. Она выпрямилась, глаза загорелись.
- Да что тут хорошего? – закричал Рон.
- Ты собирался туда один, да? – Гермиона пристально посмотрела  на него. - Не выйдет, мы пойдем с тобой! Мы не станем разделяться, и не думай! Один раз ты уже уходил – больше не выйдет!
Ксенофилиус снова вздрогнул, его взгляд заметался между ними – но страх в его глазах сменился надеждой.
- Гермиона, да что ты несешь?! С чего ты взяла?
- А что у тебя в руке? – она резко схватила его за руку, не давая ему спрятать ее в карман.
- Ну… ну и что? – он все-таки разжал кулак; на ладони лежал делюминатор.
- Так где она?!
- В «Малфой-мэноре», - недовольно буркнул Рон.
- Так я и думала!
- И что в этом хорошего?
- Да напряги хоть раз мозги! Раз они сказали, что скормят Луну змее – значит, змея тоже там! А мы что ищем?
- Хор… - машинально ответил Рон и тут же замолчал: Гермиона отчаянно замотала головой, показав глазами на Лавгуда. – А… ну… я понял. Ну да! Конечно! Папа же говорил – со слов кого-то из Отдела Мракоборцев – что там регулярно мелькают подозрительные типы. Да забыл я об этом, а то сказал бы сразу! – стал оправдываться он.
- Ничего ты не забыл, - с удовлетворением заметила Гермиона. – Сразу догадался, не так ли? А когда она тебя позвала, догадка превратилась в уверенность. Она ведь трогала делюминатор?
Рон, с восхищением глядя на нее, кивнул.
- Мистер Лавгуд, - серьезно заговорила Гермиона, - Луна жива, это главное. И…
- В порядке, - добавил Рон. – Ее пока не трогали.  Мы сделаем все, чтобы вытащить ее оттуда. Сейчас долго объяснять, как мы узнали…
- Да я знаю, - внезапно оживившись, перебил Ксенофилиус. – Я когда-то помогал Альбусу сделать делюминатор. Говорите, она его потрогала? Нет, но какая она у меня умница! Идея была моя, - у него явно начиналось постстрессовое состояние, ему хотелось выговориться. – Я хотел создать портал, многоразовый и не отслеживаемый Министерством. Альбуса в кои-то веки заинтересовало, и мы попытались. Вышло не совсем то, что планировали, но тоже неплохо получилось, верно?
- Конечно, - мягко согласилась Гермиона, - мы же как раз благодаря ему и нашли, где находится Луна. Только нам лучше поспешить.
- Да, да, разумеется! – Ксенофилиус вскочил, засуетился, стал пожимать им руки, хлопать мальчиков по плечам. – Может, еще по чашке чая из лирного корня на дорогу? Он ведь дает силы…
Трое друзей переглянулись и передернулись.
- Нам некогда, - твердо заявил Гарри.
- Тогда... Удачи вам, удачи! – Ксенофилиус проводил их до входной двери. - Спасите мою девочку, мою Луну…
Гермиона вежливо остановила его на пороге, они отошли несколько дальше по тропинке, и Рон щелкнул делюминатором.
- Может, мы все же ошибаемся, и она не там, - сказал он, глядя на светящийся синий шар, - но эта штука не ошибется. Достанем палочки на всякий случай, - он сунул делюминатор в карман и вытащил свою палочку. – На счете три. Раз… два…
Но ошибки не было. Они оказались перед воротами «Малфой-мэнор» и, по счастью, больше никого поблизости не было.
Georgius
3.12.2008, 3:56 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Нет аватара
Глава 29. Хоркруксы и Талисманы
Рассказ прервал скрип лестницы и невнятные ругательства. Гарри и Невилл одновременно встали, выглянули и увидели Аберфорта, тащившего ящик с бутылками. Мальчики сбежали вниз, забрали у него ящик и втащили в комнату. У всех уже пересохло в горле.  Рассыпавшись в благодарностях, друзья быстро расхватали бутылки, Рон первый припал к горлышку. Все последовали его примеру – кроме, конечно, самого Аберфорта, доставшего из кармана плоскую фляжку с чем-то явно покрепче, Дамблдора, который пивом не интересовался, и Луны, которая задумчиво рассматривала крышечку.
- Ребята, - попросила она, - оставьте мне крышечки, ладно? Интересные...
- Они же ржавые, - удивился Рон. – Да и ты вроде любишь это ожерелье…
Луна глянула на свое ожерелье и чуть-чуть поправила.
- Конечно, - согласилась она. – Хочу сделать для Айрис – она обрадуется. А от ржавчины очистить – в два счета.
- У нее же свое есть.
- Рон! - удивилась Луна. – Она ведь моя фанатка. Помнишь, какой была счастливой только потому, что мы ее навестили? А если получит ожерелье от меня – без метлы под потолок взлетит!
Рон рассмеялся, и девочка сочла нужным добавить:
- О своих фанатах надо заботиться, Рон. Они же нас любят.
«А ведь она права», - подумал Гарри и невольно улыбнулся, вспомнив слова Симуса о том, что у каждого из них уже есть клуб своих фанатов. Стоило бы встретиться, наверное – а то невежливо как-то…
Потом до него дошло, что Луна явно снова отвлекает их – нарочно, чтобы они дали себе передышку. Вернулись, так сказать, в настоящее. Поняв, посмотрел на нее с чувством благодарности. Луна увлеченно рассматривала собранные со стола крышечки и не заметила. И ладно… Передышка и правда была нужна. Несмотря на облегчение, которое он ощутил после мавзолея, все же многое из прошлого продолжало давить.
Поместье Малфоев… Где они спасли Луну… и чуть не потеряли Гермиону.
«Отдохни!» - приказал себе Гарри. И напомнил себе: «Это – прошлое!»
И не все в этом прошлом было плохим. Вспомнив, как крепко досталось там Беллатриссе Лестрейндж, он мстительно улыбнулся.
- Может, вернемся к нашим баранам? – чуть погодя улыбнулся Дамблдор.
- Это кто бараны? – возмутился Рон.
- Рон, это такое магловское выражение - рассмеялась Гермиона. - Пьеса была такая –судят пастуха за кражу баранов, и очень хитрый адвокат все время отвлекает суд всякими байками, а судья то и дело просит: «Вернемся же к нашим баранам!»
- А… - Рон хихикнул. И тут же помрачнел: - Хотя есть что-то верное. Я и правда ломанулся туда… как баран.
- Да и мы за тобой, - самокритично добавил Гарри. – Ворота были заколдованы и пытались нас остановить, но Гермиона что-то сделала, и они открылись, да еще и пригласили нас внутрь… Что  ты сделала, кстати? Ты колдовала невербально, а я потом забыл спросить.
- «Конфундус», - с улыбкой объяснила Гермиона. – Раз им можно обмануть человека, то тупые говорящие ворота – тем более.
- Надо же, как просто! Ну, так вот… зашли мы, правда, с оглядкой, но ощущение было – пусто, ни одной живой души… ни одного человека, я хочу сказать. Даже в дом зашли беспрепятственно и уже стали думать, что все-таки ошиблись – никакой охраны, никого…
* * *
…Насчет «ломанулись как бараны» Гарри и Рон все же преувеличивали. Они были осторожны. Просто упустили из виду, что в таком коварном месте надо быть в десять раз осторожнее.
И как ни странно, самой обманчивой оказалась любовь Люциуса Малфоя к комфорту. Защита, как много позже узнал Гарри, была сосредоточена по периферии сада (чтобы никакие охранные заклинания не нарушали уютную тишину), и была очень даже мощной). А что они преодолели ее, даже не заметив - это Малфой сам себя перехитрил. Накладывая изощренную и мощную защиту от умных и могущественных врагов, он не сообразил, что самый хитроумный замок взламывается простой фомкой. Ему и в голову не могло прийти, что кто-нибудь применит «Конфундус» не к человеку, а к предмету.
Об осторожности они не могли бы забыть еще и из-за снега – его белизна делала вечер слишком светлым. А еще Гарри отметил, что снег с ведущей к коттеджу аллеи аккуратно убран.
Но в тот вечер Волдеморт действительно отсутствовал, и остальные Пожиратели тоже. Можно сказать, что в поместье и правда никого не было… почти.
Замок входной двери поддался обычной «Алохоморе». В прихожей было уже темно, но сочащийся сквозь полукруглое окно над дверью сумеречный свет еще давал возможность двигаться, ни на что не налетая. Дверь в гостиную была приоткрыта, свет там горел. Рон осторожно заглянул и никого не увидел.
Все же зайти они не решались. Рон отдал Гарри меч, переложил палочку в левую руку и полез в карман за делюминатором.
- Зачем? - резко шепнула Гермиона, схватив его за руку.
Рон объяснил, и она вздохнула:
- Да не получится так! Соображай немного – почему мы оказались за воротами, а не внутри?
- Защита от трансгрессии? - подумав, с досадой предположил Рон.
- Конечно! Ты ведь даже мою защиту не смог пробить, когда искал нас, а здесь она посильнее!
Пришлось Рону смириться. Делюминатор он не убрал, напомнив, что там еще и свет – им запаслись еще на Гримо,12. Посовещались – где искать Луну? Коттедж был, мягко говоря, не маленьким, а ведь надо еще и Нагайну найти. Кого искать сначала –вопрос не стоял. Во-первых, друга выручают в первую очередь, во-вторых – убийство змеи могло вызвать немедленное появление Темного Лорда, у которого с ней была постоянная связь – и тогда будет не до спасения кого-то, самим бы спастись…
- Я знаю, как мы вытащим Луну, - заявил вдруг Гарри, - только бы найти ее! Гермиона, извини, но сейчас я тебе не скажу, как. Начнутся споры, я буду доказывать, ты – сомневаться… Нам некогда, пойми! Просто доверьтесь мне!
Поколебавшись, Гермиона согласилась.
- Я тоже тебе верю, - сказал Рон. – А как найти – есть идеи?
- Конечно! – сразу ответила Гермиона. – Где в коттедже можно держать пленных?
- В подвале… Хорошо, а где вход в подвал? На кухне?
- В гостиной должен быть еще один.
- С чего ты взяла? У нас в «Норе» он только на кухне.
- Ох, Рон…  В таком особняке вход в подвал есть и в гостиной – внизу ведь винный погреб!
- Ты говоришь так, словно сама в особняке живешь!
- Ну… да, - почему-то смутилась Гермиона. – У нас и правда особняк. Не такой большой, конечно…
Она явно опасалась, что это признание заденет Рона, но тому было не до размышлений о бедности и богатстве.
- Подождите, - вмешался Гарри, когда Рон потянулся к двери, - вы не подумали, что там могут быть эльфы? Заметили, как здесь чисто и ухожено? Не сами же Малфои убирают!
- Вряд ли, - подумав, возразила Гермиона. – Есть-то они есть, но они, скорее всего, на кухне – эльфы обычно там обитают. И их не может быть много – эльфы очень дорого стоят, даже для таких, как Малфои. К тому же, они пугливы.
- Но парализовать человека вполне могут… ладно! - решился Рон. – Вряд ли они будут стеречь именно гостиную… надеюсь. Ты на всякий случай будь готова с «Конфундусом». Да, Гарри, отдай мне меч. Раз они пугливы, вид меча удержит их на расстоянии.
Гарри усомнился, вспомнив, как в свое время Добби магией швырнул Люциуса Малфоя через весь коридор, но меч отдал. В руке Рона меч Гриффиндора внушал респект.
Чуть приоткрыв дверь, они один за другим проскользнули в гостиную. Она пустовала. Люстра не горела, свет шел от двух небольших бра над камином, и стены тонули в сгущающемся мраке. Гермиона показала на вход в подвал, и они спустились. По счастью, ни полированный паркет, ни ступеньки лестницы не скрипели. Чуть отстав, Гермиона шепнула, что останется на страже, и присела так, что над верхней ступенькой возвышалась ее голова. Гарри прошептал «Алохомора», замок негромко (хотя в тишине гостиной показалось, что оглушительно) щелкнул, и дверь приоткрылась. Они проскользнули в подвал. Было темно, но Рон достал делюминатор, и несколько световых шаров, вылетело из него, озарив мрачное помещение. Раздался тихий вскрик, и они увидели Луну. Девочка вскочила с пола, где лежала, свернувшись клубочком, заморгала от неожиданного света, потом разглядела, узнала и – слава Мерлину, молча! – бросилась на шею Рону. Прижалась, тут же отпустила, так же коротко и порывисто обняла Гарри и отступила, глядя на них широко открытыми глазами и ошеломленно улыбаясь. Гарри ободряюще улыбнулся ей в ответ, чувствуя острую жалость – она выглядела изнеможенной, ее пошатывало. «Ее тут что, даже не кормили?» Отведя взгляд, вздрогнул – в углу лежал еще кто-то.
- Это гоблин, - шепнула Луна, проследив за его взглядом. – Его сильно избили, но сегодня он уже очухался. Вчера притащили, не знаю зачем.
Гоблин зашевелился, с трудом сел и уставился на них:
- Поттер?..
Гарри вспомнил – он видел его в «Гринготсе», еще на первом курсе.
- Она говорила, что ее друзья придут и спасут нас, - прохрипел гоблин, почему-то не сводя глаз с Рона. – Надо же, это правда. Вы – брат Билла Уизли, не так ли?
Рон кивнул и почему-то отвел меч назад, словно хотел спрятать за спину. Тогда и Гарри заметил, что гоблин смотрит не на самого Рона, а на меч – и смотрит очень странно,  каким-то жадным и в то же время полным ужаса взглядом.
- Где вы его достали?
- Некогда! – отрезал Рон. – Гарри… ты говорил, что знаешь, как вывести Луну… А с ним-то как? Не можем же бросить его тут!
- Думаю, Кричер вполне может трансгрессировать обоих.
Рон с приоткрытым от удивления ртом уставился на него, потом расхохотался:
- Ну конечно, Кричер! Как же я не догадался?
- Тиш-ш-ше! – испугано шикнула Луна. Рон захлопнул рот и оглянулся.
- Здесь все слышно, - объяснила девочка. – Я всегда слышу, когда они наверху разговаривают громко, - она передернулась. – Иногда они такое говорят!..
Рон кивнул Гарри, и тот негромко позвал:
- Кричер!
Раздался хлопок, а за ним – скрипучий голос эльфа:
- Хозяин звал Кричера?
- Да! Кричер, это Луна. Ее и… его, - он кивнул на гоблина, - их надо переправить в безопасное место. Ты сможешь захватить двоих?
- Кричер может, - подтвердил старый эльф, - хотя Кричер не очень рад тащить гоблина. Но раз хозяин приказал… - он заколебался. – А леди Луна чистокровная?
- Вполне, - с удивлением сказала Луна. – Двадцать три поколения, потом покажу родословную, если не веришь.
- Кричер верит. Кричер спрашивает, потому что Кричеру трудно прикоснуться к грязнокровке. Он может, если хозяин приказал, но Кричеру будет так трудно, что он может промахнуться, и Кричер рад, что леди Луна настолько чистокровна…
- Хватит, Кричер, некогда! Бери их и переправь…
- К Биллу и Флер, - подсказал Рон.
- Но он же не знает… - возразил Гарри, однако эльф его перебил:
- Кричер знает, хозяин. Коттедж «Ракушка».
«Откуда?» - удивился Гарри, но времени выяснять не было.
- Очень хорошо. Потом вернешься… - он вспомнил слова эльфа про «грязнокровку». – Потом перенесешься в Хогвартс, найдешь Добби и вернешься вместе с ним.
Эльф закивал и протянул руки, в одну из них тут же вцепился подползший гоблин, Луна нерешительно взяла его за другую и умоляюще посмотрела на Гарри:
- Может, мне лучше с вами? Я не могу бросать вас здесь, ты не представляешь, насколько тут опасно!
- Луна, пожалуйста! – Рон обнял ее за плечи.
Гарри был очень тронут, но твердо сказал:
- Нет, Луна, спасибо, но вам лучше уйти. Ты же еле живая, и палочки у тебя нет.
Девочка нахмурилась, но кивнула.
- Скоро вы?! – раздраженно спросил гоблин.
- Да сейчас! Гарри, послушай, - торопливо зашептала Луна, - тут есть еще какое-то подземелье, эльфы проговорились, и там держали еще кого-то. Только туда никто попасть не может, кроме Люциуса и его эльфов, а Люциус в Азкабане. Так что есть ли там кто живой – не знаю, но они вроде носили туда еду.
- Нехорошие эльфы, нехорошие… - заворчал Кричер. – Тайны хозяев разбалтывают!
Гарри открыл рот, чтобы осадить его – и вдруг с оторопью глянул на Рона, а тот, стиснув зубы, посмотрел на него. Обоим пришла в голову одна и та же мысль – если здешние эльфы так свободно болтали при пленных – значит…
- Мы вовремя! - сказал Рон. – Давай, Кричер!
- Давай же! – прохрипел гоблин. – Здесь Беллатрисса Лестрейндж! Вы что думали, дом без охраны оставили? И еще кто-то есть – я слышал, она с кем-то разговаривала…
- С Хвостом, - шепотом подтвердила Луна.
И, словно в подтверждение их слов, где-то наверху раздался пронзительный торжествующий возглас: «Круцио!» и сразу же за ним – страшный крик боли!
- Гермиона!!! – Рон бросился к лестнице.
- Кричер, давай! – завопил Гарри, увидев, как Луна с расширенными глазами подалась вперед; он испугался, что она отпустит эльфа, но тот успел – хлопок трансгрессии, и все трое исчезли.
Гарри бросился за Роном; Захлебываясь криком, Гермиона катилась по ступенькам. Бросив меч, Рон протянул руки, но не успел подхватить - сверху раздалось:
- Круцио! Мобиликорпус!
Снова закричав, Гермиона взлетела и исчезла с их глаз. Рон, не помня себя, подхватил с пола меч и взлетел по ступенькам, Гарри за ним.
Крик Гермионы стих – потеряв сознание, она лежала у ног Беллатриссы, которая с прищуренными глазами разглядывала ее. Друзья вскинули палочки, но та заметила их и мгновенно присела, пропустив заклинания над головой.
- А ну тихо! – приказала она, и у нее в руке блеснула серебряное лезвие; она приставила его к горлу девушки. – А то… сами понимаете!
Они застыли. Гарри был уверен, что ему хватит секунды, чтобы бросить невербальное заклинание. Но этой секунде Беллатриссе хватило бы, чтоб… И, конечно, она это знала.
- Надо же! Какие редкие птички пожаловали! И...
Ее глаза вдруг сузились, она привстала – но, хоть Гарри и понадеялся, не отвела руку с ножом. Он прикидывал –применить «Акцио, нож»? Но Беллатрисса не вчера родилась – нож она держала рукояткой к ним. Если вырвать его с помощью «Акцио», лезвие неизбежно полоснет по шее, и неизвестно, насколько глубоко. Выбить «Экспелиармусом» - то же самое…
- Откуда у тебя этот меч?!! – взвизгнула Беллатрисса.
- А как вы думаете? – вопросом на вопрос ответил Рон.
Глаза Пожирательницы стали безумными.
- Бросить палочки! – заорала она. – Сюда, мне! Живо!
Пришлось подчиниться. В голове у Гарри помимо воли шел подсчет –Луна и гоблин уже в «Ракушке». Дом под «Фиделиус»-ом, но у Луны хватит сил достучаться и назвать себя… с ними все должно быть в порядке. Кричер, должно быть, уже в Хогвартсе. Сколько ему потребуется, чтобы найти Добби и объяснить ситуацию? А затем? «Они вот-вот вернутся! Проклятье, что они могут сделать? Эта их запросто убьет!» Он вдруг понял, что надо было просто втроем спуститься в подвал и запечатать дверь – с какой дури  они оставили Гермиону на страже? И как сама Гермиона не сообразила?.. «Это я дурак! – подумал вдруг Гарри. – Не сказал ей про Кричера! Она не поняла, что есть возможность трансгрессировать!» Вот тебе и «избежал споров»!
Рон не отрывал взгляда от палочек, лежащих неподалеку от Беллатриссы и Гермионы. Беллатрисса тоже посмотрела на них, устроилась поудобнее на полу и усмехнулась:
- Думаете, вы хитрые? Кинули так, чтобы я не могла дотянуться, да? – она подняла свою палочку. – «Акцио палочки»! Ну, что теперь? «Акцио меч Гриффиндора»!!
Волшебница злобно рассмеялась.
- Да, конечно… - пробормотала она, глядя на меч, послушно легший рядом. - Повелитель, конечно, будет недоволен, очень… Но раз вы тут, он меня простит. Такой подарок, такой великолепный подарок – сам Гарри Поттер! Наконец-то! Может, он к тебе проявит милосердие, Поттер, как ты думаешь? Может, даже решит снова провести показную дуэль? Нет, вряд ли… Я посоветую ему не делать этого. Я слышала хлопок – вы как-то обошли защиту… Ах, вот оно что! Вы пришли за дурочкой Лавгуд! Надо же, благородные гриффиндорцы! А я-то ломала голову, чего вам вообще тут понадобилось! Как я понимаю, ее там уже нету, да? Ничего, невелика потеря! Поттер вместо Лавгуд и паршивого гоблина! А еще предатель Уизли!
- Какой я тебе предатель?! – со злостью закричал Рон. – Я что, вам клятву верности давал? Сумасшедшая старуха!
- Ты, предатель крови, придержи язык! – зашипела Беллатрисса. – И запомни, жалкий щенок, что намеки на возраст женщине чреваты! Как вы проникли в мое хранилище?
- Куда?..
- Не притворяйся дурачком! Вы достали меч из моего хранилища в «Гринготсе»! Что вы еще взяли оттуда, а? Чашу?
Гарри словно током ударило.
- К… какую чашу? – он пытался сказать это недоуменным тоном, но язык слушался плохо. Краем глаза он заметил, что Рон быстро глянул на него и тут же отвел взгляд. Он тоже понял.
Заикание Гарри Беллатрисса расценила как признание вины.
- Что ж, гриффиндорские рыцари! – процедила она. – Как благородно с вашей стороны принести все назад!
- У нас нет никакой чаши! – возразил Гарри.
- Вижу, вижу! Но я посмотрю потом, что вы там оставили в подвале! Я слышала, что вы что-то уронили!..
Это когда Рон меч бросил, сообразил Гарри. Он заметил, что Беллатрисса время от времени бросает взгляд на часы над камином. Ждет возвращения остальных?
- Церемония скоро закончится…  Сегодня утром Драко Малфой принес четвертый талисман! Ладно, ладно, нечего притворяться! – с пронзительным смехом закричала она, когда мальчики на этот раз открыто и в полном недоумении переглянулись. – Вы бы не стали красть их, если бы не знали! Талисманы Основателей – медальон, меч, чаша! А сегодня мы получили еще и диадему! Только поэтому я не вызываю Лорда – церемонию нельзя прерывать. Жаль… Он приказал нам немедленно известить его, как только ты будешь пойман, Поттер! И надо же случиться так, чтобы я не могла выполнить приказ в точности! Ну что тебе стоило появиться часом позже?!
Мысли Гарри понеслись вскачь.
Меч принадлежал Годрику Гриффиндору, медальон – Салазару Слизерину, о чаше Хельги Пуффендуй рассказал Дамблдор. Медальон и чаша были хоркруксами, и еще один должен был быть вещью, принадлежавшей Ровене Когтевран либо Годрику Гриффиндору… Но меч тут, и непонятно, почему Беллатрисса считает, что он должен был храниться в «Гринготсе». Или Снейп выкрал его оттуда? Но меч – не хоркрукс, они бы давно это почувствовали. Значит, эта диадема и есть недостающий шестой хоркрукс!
Однако что за «талисманы»? Может, Волдеморт называет так хоркруксы? Он что, раскрыл своим соратникам свою величайшую тайну? Нет, она же сказала: «талисманы Основателей»…
И тут Гермиона очень некстати – или наоборот, кстати? – подала голос. Видимо, находясь еще  в полузабытьи, она пробормотала:
- Какая ерунда… Нет никаких талисманов…
- Гермиона, не двигайся! – в ужасе закричал Рон. – У нее нож, и…
- Да, - с усилием, часто дыша, простонала девушка. – Я чувствую…
- А, очухалась, грязнокровочка! – с издевкой рассмеялась Беллатрисса. – Сейчас ты еще больше почувствуешь!
Она надавила, и из-под лезвия выступила капля крови. Рон дернулся и беспомощно сжал кулаки.
- Держись, Гермиона… - прохрипел он.
- Я держусь…
- Надо же, - мерзко хихикала Беллатрисса, - гриффиндорская всезнайка верна себе! Нет никаких талисманов, как же! Ты воображаешь себя умнее Темного Лорда? Он один был посвящен в эту тайну, дура! В Четырех Великих Талисманах заключена сила четырех Основателей, и пока они в Хогвартсе, Хогвартс неприступен! А теперь они у нас, поняла? Темный Лорд использует их и взломает Хогвартс, вскроет его, как консервную банку!
Удостоверившись, что эта ненормальная пока не собирается убивать Гермиону, Гарри заставил себя вернуться к возникшим мыслям. Вдруг, разобравшись в услышанном, он найдет выход, хоть какую-ту лазейку?
Талисманы – вроде понятно. Волдеморт задурил Пожирателям головы, придумав занятную байку, чтобы подчеркнуть важность этих вещей и объяснить свой интерес к ним. Остроумно, если признать! Существуй на самом деле Талисманы Основателей, Гермиона знала бы о них.
Чаша в «Гринготсе»! Плохо – туда не проникнешь, хотя… гоблин из «Гринготса», и он им обязан за свое спасение. Он мог бы помочь… если им удастся вырваться отсюда.
Диадема! Наконец-то он знал, что из себя представляет последний хоркрукс! Но сегодня ее получил Волдеморт, и куда спрятал - неизвестно. проникнуть бы в его мысли – но связь есть лишь тогда, когда Темный Лорд испытывает сильные эмоции. А сейчас, похоже, он держит себя в руках…
Что за церемония, кстати? Может, как раз диадему и прячет? А что, вполне возможно – Беллатрисса сказала о церемонии и сразу после этого – о диадеме! А церемония может быть и серьезной – есть ритуалы Темной Магии, которые проводились группой, а для защиты хоркрукса он наверняка применит что-то самое что ни на есть Темное!
Что-то начало выкристаллизовываться… Он вдруг понял, как можно разозлить Волдеморта и даже, быть может, на время защитить Гермиону. А то мало ли что придет в голову безумной Беллатриссе? Но он не решался. Проблема была в том, что его замысел означал немедленное появление Лорда и всех остальных…
Да, но они и так появятся, рано или поздно… стоп!
Если церемония – ритуал, то его нельзя прерывать! И она ведь сказала: «Церемонию нельзя прерывать»! Лорд, скорее всего, может ее покинуть – его место займет другой.
И прямо здесь он не появится! Даже он не в силах преодолеть антитрансгрессионную защиту! Беллатрисса думает, что мы трансгрессировали сюда, потому что он, Гарри, владеет неизвестной магией.
Значит, зону защиты Волдеморту придется преодолеть пешком, либо по воздуху… скорее всего. Ему нравится летать – наверняка он еще и в окно влетит! Забор далеко – хотя бы несколько лишних секунд у них будет…
«Проклятие, как все рискованно! И эльфов все нет… к лучшему! - он все это время прислушивался, когда же из подвала раздастся хлопок, но не было ни звука. – Однако неизвестно, доберется ли хоть один из нас до палочки, неизвестно, удастся ли убежать из-под змеиного носа Волдеморта… До Нагайны сейчас не добраться… Не шанс, а чушь собачья… Но если тут заявятся все Пожиратели, то и этого не будет!»
Воспользовавшись тем, что Беллатрисса снова пялилась на часы, Гарри глянул на Рона, пытаясь взглядом сказать: «Я кое-что придумал!» Рон кивнул, посмотрел на Гермиону, Гарри тоже. Не смея шевельнуться, она скосила глаза. Похоже, она тоже поняла и на минутку прикрыла веки, соглашаясь.
- Так… - сказал он, Беллатрисса вздрогнула, повернувшись к нему, и Гермиона пискнула – нож опять порезал ее. «Осторожней!». – Только тебе придется кое-что узнать. Кое-что очень неприятное!
- Ну-ну? - процедила волшебница, впившись в него взглядом.
- Да, у нас все три талисмана. Жаль, до диадемы не добрались, ну ладно. Рон, дай мне, пожалуйста, медальон.
Поколебавшись, Рон пошарил в кармане. На мгновение его рука остановилась, словно нащупав что-то другое, потом снова задвигалась, и он протянул Гарри медальон.
- Ну-ка, давай его сюда! – потребовала Беллатрисса.
- Подожди! – неожиданно властным голосом приказал Гарри, и Беллатрисса ошеломленно умолкла. – Ты угадала, чаша, - он кивнул на подвал, - вон там. Гермиона уронила ее, когда ты ударила «Круциатусом».
- Замеча-ательно, мой мальчик! – протянула Беллатрисса. – Сейчас ты спустишься туда и принесешь ее, а твоему рыжему другу я позволю подойти ко мне и очень - подчеркиваю, очень почтительно! – вручить мне медальон…
- А можно наоборот? – хрипло, дрожащим голосом спросил Рон. – Я бы предпочел, чтобы медальон вам отдал Гарри…
Гарри удивился - похоже, его друг тоже что-то придумал. А поскольку Рон изображал страх, то он скорчил презрительную мину, надеясь подыграть ему.
- Боишься, рыжий предатель? – сладеньким голосом спросила Пожирательница. Рон неохотно кивнул. – А ты умнее своего друга. Меня надо бояться, он это хорошо знает. Помнишь, что стало с твоим крестным, и как тебе досталось от меня, Поттер? А? Сегодня тебе еще и не так достанется. Ладно, Уизли, иди…
Рон шагнул к подвалу.
- Стой! – в ужасе закричал Гарри. – Ты что, забыл? Только Гермиона может прикоснуться к чаше!
Рон остановился. Подыгрывая Гарри, буркнул:
- Да забыл, блин! Здесь собственное имя позабудешь!
- Это еще почему? – требовательно закричала Беллатрисса.
- А мы ее слегка заколдовали! – с издевкой ответил Гарри. – Двухслойны заклятием узнавания. Чаша знает только Гермиону, и если кто-нибудь еще прикоснется к ней…
- Ну? Что?
- Сработает второе заклинание, и будет «пшик». «Эванеско»!
Беллатрисса задумалась, явно не вполне поверив, но такая структура заклинаний была вполне возможна – Флиттвик еще в прошлом году демонстрировал шестикурсникам трех- и четырехслойные заклинания, наложенные на один и тот же предмет и срабатывающие последовательно от определенного условия.
- А может, ты просто морочишь мне голову, чтобы я не зарезала вашу подружку?
- Если и так, - нагло ответил Гарри, чувствуя, как  противно засосало под ложечкой, - посмеешь не поверить? Если Гермиона умрет, то даже Волдеморт не сможет взять чашу.
- Не смей называть его имя, ты… - прошипела Беллатрисса и тут же рассмеялась. – Да Темный Лорд в два счета раскусит вашу детскую загадку! Тем более, что вы ему расскажете все! Когда Лорд допрашивает, все сознаются, мой мальчик! Вряд ли ты, грязнокровочка, сможешь долго молчать! Я думаю, ты даже мне скажешь, как ты это сделала! Это ведь ты заколдовала чашу, верно? Только твоя лохматая головка содержит нужное количество знаний! Ну? Поделишься со мной?
- Да… прошептала Гермиона.
- Ну, давай. А я послушаю.
Гермиона быстро зашептала что-то. Беллатрисса слушала с явным интересом, временами кивая. Раза два что-то тихо переспросила.
- Хитроумно, ничего не скажешь! – с невольным уважением прокомментировала она. – Как жаль, что ты грязнокровка – нам бы такая мастерица очень пригодилась… Но может, Темный Лорд и проявит милосердие. А ну стой! – она указала палочкой на Рона, который незаметно придвинулся к лестнице в подвал. – Стой, где стоишь! Так…
Рон умоляюще взглянул на Гарри, и тот понял – его другу во что бы то ни стало нужно было оставаться рядом с подвалом. Он не мог понять, зачем, но если Беллатрисса прикажет ему отойти… Гарри глянул на часы. Из срока, названного Беллатриссой, не прошло и половины. Время у них есть, но выхода по-прежнему не было.
И что же все-таки стало с эльфами? Гарри все время прислушивался. Некоторое время назад ему показалось, что хлопок раздался, но очень тихо и не из подвала. Снаружи? Если эльфы сообразили трансгрессировать во двор – очень хорошо! Если Волдеморт и правда влетит в окно, можно будет броситься к двери и… Если эльфы будут во дворе… Если перед этим удастся вырвать Гермиону из рук сумасшедшей… Если Гермиона после двух «круциатусов» будет в состоянии бежать…
Опять слишком много «если»!
Что же задумал Рон? Вдруг возникло предположение: может, рассчитывает, что Беллатрисса оставит Гермиону – раз ее нельзя пока убивать - и пойдет в подвал, чтобы удостоверится насчет чаши. А Рон бросится за ней и захлопнет дверь?
Не выйдет. Это могло бы сработать, не будь у Беллатриссы палочки. А так она запросто разнесет дверь. Гарри решился.
- Так что, отдать тебе медальон? – спросил он, вложив в свой голос как можно больше наглости.
Беллатрисса с немалым удивлением посмотрела на него и властно кивнула. Гарри подошел, держа медальон перед собой, остановился шагах в двух. Прикинул, не получится ли броситься на нее – но, увы, та держала нож по-прежнему у горла Гермионы.
- Вот то, что Волдеморту очень не понравится, - жестко сказал Гарри и перехватил медальон так, что он раскрылся.
Беллатрисса с расширенными глазами подалась вперед, увидев разбитые стекла. Гарри пожалел, что не подошел ближе – тогда он мог бы ударить ее ногой в лицо… нет. Он не мог. Не потому, что перед ним женщина – эту женщину он ненавидел. А из-за ножа в ее руке. Еще с того сражения в Министерстве он помнил, что у этой безумной ведьмы слишком хорошая реакция.
- М-м-мальчишки!!! – процедила она. – Дурак! Думаешь, ты чего-то добился? Да, милый мальчик, Темному Лорду это очень, очень не понравится! Хотя не помешает – ему хватает и одного Талисмана! Он и без них достаточно могуществен! Но эта шутка вам обойдется дорого! Ты знаешь, кому принадлежал этот медальон? Ты помнишь, что Лорд – потомок Салазара Слизерина? Понимаешь, как он любил это воспоминание о великом предке? Ну что ж… - не сдвигая (к сожалению) левую руку, она правой резко задрала на ней рукав, оголив предплечье с Темной меткой. Поднесла к ней палочку и со злой насмешкой посмотрела вверх – прямо в глаза Гарри.
- Знаешь, что это значит? – тихо, жутким голосом осведомилась она. – Ну, если и не знаешь – догадаешься сам. Ты же у нас умный мальчик!
И прижала к Метке кончик палочки.
Гарри пошатнулся – шрам пронзила невыносимая боль. Он чувствовал, как исказилось его лицо, и не мог совладать с этим – но хотя бы удержался, чтобы не схватиться за лоб. Об этой боли не знал никто из врагов, даже тот, кто был ее причиной - Волдеморт – и не нужно было, чтобы они узнали. Посмотрел на Гермиону – она по-прежнему была в сознании, и ее глаза были полны страха. Конечно же, она догадалась… Он попытался улыбнуться ей, чувствуя, какой кривой вышла улыбка. Но ее глаза ошеломленно расширились, а потом она слабо улыбнулась в ответ. Я выдержу, подумал Гарри, раз она после двух пыток «Круциатусом» может удерживать себя в сознании, то и я смогу!
По счастью, Беллатрисса по-своему расценила его гримасу.
- Страшно, Гарри? – язвительно спросила она. – Наконец-то наш отважный мальчик испугался! Ну-ка, посмотрим – штанишки пока сухие? Ладно, проваливай… нет-нет, не из дома! Иди к своему дружку, подальше от меня, а то скоро от тебя завоняет – я, знаешь ли, брезгливая! Иди, иди! Видишь, какой послушный мальчик Рональд Уизли – как ему сказала, так и стоит! Бери с него пример, а он тебя поддержит в трудную минуту!
Пошатываясь, Гарри побрел назад. Хорошо, что она приняла его состояние за страх! Он оглянулся – Беллатрисса опять смотрела в сторону, но не на камин, а на окно. Он угадал! Волдеморт появится оттуда!
А Волдеморт торжествовал, и Гарри следил за каждой его мыслью так, как будто это были его собственные мысли. И видел то, что видели глаза Волдеморта. Все именно так, как он догадался. Ритуал был в разгаре. Пожиратели окружили что-то похожее на древний каменный алтарь, указывая на него… нет, не палочками, а длинными посохами. Волдеморт следил со стороны, но теперь его снедало нетерпение. Мальчишка пойман, мальчишка в поместье! И поймала его та, на которую он всегда мог рассчитывать – самая верная, самая преданная соратница, Беллатрисса Лестрейндж!
Гарри добрел до лестницы в подвал и обессилено прислонился к перилам. Рон с тревогой смотрел на него:
- Болит?
Помотав головой, Гарри еле слышно, почто что одними губами сказал: «Терпимо. Не мешай – я смотрю… то, на что смотрит он». «Я понял», - шепнул Рон и замолчал.
Только железное самообладание помогало Волдеморту стоять с каменным лицом и наблюдать за заключительным этапом ритуала, который больше всего нуждался в его контроле. Он был уверен, что мальчишка не убежит, что Беллатрисса такого не допустит, и все же его грызло беспокойство – он и раньше бывал уверен, а Поттер ускользал из его рук. Но сейчас, когда Дамблдора больше нет – кто ему поможет? Да и Беллатрисса хорошо знала, чем закончится для нее провал. Знала, как наказывает темный Лорд. И странно, что ее любовь к нему от этого становилась только крепче! Волдеморт позволил себе легкую усмешку. Пожиратели вокруг алтаря, синхронно бормочущие заклинания, заметно оживились, приняв это за знак одобрения. Пусть это будет им наградой – они работали хорошо, даже зная, что Темная магия отнимает у них годы жизни. Но что такое годы, если Повелитель обещал им бессмертия?
Мысль за мыслю – и вдруг ошеломленный Гарри понял, что Волдеморт вообще не собирается выполнять это обещание! Соратники были нужны лишь для того, чтобы стать гарантами его, Темного Лорда, единоличного бессмертия! Они будут стеречь хоркруксы. Уничтожать и подчинять тех, кто может представлять угрозу частицам его души. Помогут добраться наконец до полной, абсолютной власти. Высшая власть –высшая гарантия безопасности. Пускай сначала только в пределах волшебного сообщества Британии. Придет очередь и остальных стран. Для бессмертного Властелина времени не существует. Но только один может быть бессмертным, остальным хватает и обещания бессмертия – когда он, наконец, откроет тайну вечной жизни для других. Простите, друзья, вы не дождались – но уж вашим детям я обещаю бессмертие. А потом детям ваших детей…
Сознательно отвлекшись от мыслей о долгожданном пленнике, Волдеморт понемногу брал себя в руки. Боль в шраме начала утихать – и Гарри вдруг подумал, что это плохо. Видение потускнело, а он еще не все увидел! Он еще не знал, что это за место! Но тут Темный Лорд опять подумал о нем, в его мыслях снова забурлило нетерпение –и картинка прояснилась. А Гарри вдруг разозлился – и с удивлением почувствовал, что злость очень неплохо гасит боль!
Разозлился он оттого, что четко увидел алтарь и диадему на нем. Он знал эту диадему, даже держал ее в руках! В Выручай-Комнате он надел ее на голову статуи, чтобы пометить место, где спрятал старый учебник Снейпа! Будь оно неладно! Паршивец Драко - он изучил Комнату, пока чинил там тот волшебный шкаф, и смог вынести оттуда диадему! Наверняка по приказу Волдеморта, решившего перепрятать ее надежней!
Пожиратели Смерти одновременно воздели посохи вверх. Висящие в воздухе над их головами факелы взмыли вверх и ярко вспыхнули, залив все окружающее светом. Гарри запоминал – так, похоже, это какой-то разрушенный храм, от стен практически ничего не осталось, кроме углов и нескольких колонн, поддерживающих (вслед за Волдемортом он посмотрел наверх) остатки потолка – даже не потолка, а только обрамлявшего его каменного фриза с высеченными рогатыми черепами. Ну и уродство! Своими раздутыми макушками они напоминали увеличенные черепа гоблинов, но у гоблинов нет рогов… Ладно, не это сейчас важно!
Гарри почему-то беспокоило тамошнее небо – зеленоватое, без звезд, зато скользили и извивались полосы призрачного света. И еще деревья с густой листвой – а ведь сейчас зима. Или это южные страны? Но откуда тогда это подобие северных сияний?
- Отлично, мои верные слуги! – громко сказал Волдеморт. – Я вас покидаю. Фиксацию закончите сами.
Пожиратели повернулись к нему и опустились на колено, склонив головы. А потом почему-то провалились вниз вместе с алтарем и храмом. Не сразу Гарри понял, что Волдеморт взмыл в воздух.
- Рон! – шепотом позвал он. – Он вот-вот будет здесь! Подожди!..
Друг вопросительно посмотрел на него, одновременно, будто невзначай, повернулся так, чтобы встать боком к Беллатриссе. Зачем – стало понятно, когда он незаметно сунул руку в карман. Сейчас Беллатрисса не могла этого видеть.
Та, правда, словно и забыла о них – бросала взгляд на часы, потом опять смотрела в окно. Рон издал тихое рычание:
- Она никак этот нож не уберет!
- Ну и что? Все равно она слишком далеко!
- Я ей приготовил сюрпризец, - он показал непонимающему Гарри делюминатор, кивнул на приоткрытую дверь подвала. Там по-прежнему горел свет, выпущенный из серебряного приборчика. – Хоть бы раз отвернулась полностью! Пока  она может меня видеть, она запросто выбьет у меня делюминатор.
- А если не будет видеть, тогда что?
- А то, что больше ничего не увидит! – с ненавистью прошипел Рон. – И надеюсь, навсегда! Этот скоро появится?
- Нет, - ответил Гарри, всматриваясь в призрачную картину и одновременно вызывая в себе злость к Драко, чтобы приглушить боль. – Почему-то продолжает лететь… Такое впечатление, что пока что-то не дает ему трансгрессировать, и он должен сначала удалиться оттуда…
- Откуда?
- Да если б я знал! Все! – с сожалением и одновременно с облегчением (боль прошла) сказал Гарри. – Он успокоился, и я его потерял..
Рон снова глянул на Беллатриссу.
- Гарри, - шепнул он, - если она… ну, ты понимаешь… - он выразительно чиркнул ладонью, - ты знаешь какие-нибудь заклинания от ран?
- Только «Эпискеи». Не знаю, хватит ли.
- Должно. Главное – остановить кровь, чтобы она не захлебнулась. А когда доставим в Хогвартс, мадам Помфри заштопает ее в два счета.
- Ага… Так! Не знаю, что ты задумал, но если сможешь вырубить ее - палочки лежат слева от нее. Я думаю, когда Волдеморт появится, она обязательно встанет, чтобы поклониться ему…
Рон кивнул:
- А я думаю, что эта штука вырубит обоих. Ну, надеюсь.
«Как?» - хотел спросить Гарри, и не успел. Где-то далеко раздался хлопок трансгрессии. По-прежнему не отводя руку с ножом («Вот дрянь!»), она повела палочкой, и большое окно распахнулось.
- Мой Лорд! – с обожанием воскликнула Беллатрисса, всматриваясь в тьму снаружи, и тут же оглянулась. – Ей вы, оба! Хотите, чтобы ваша грязнокровка прожила подольше? Тогда, как только Лорд войдет, опуститесь на…
Она не успела сказать «…на колени!» За окном внезапно вспыхнул яркий синий свет, а потом обрушился грохот – словно совсем рядом с домом в землю ударил гром. В ушах даже зазвенело, а потом слух резанул визг Беллатриссы:
- Лорд! Мой Лорд!!!
Она в панике вскочила, отбросив нож, и кинулась к окну. Рядом раздался щелчок, свет в подвале погас, и в руку Рону метнулась маленькая слепящая молния. В ту же секунду Рон бросился мимо Гарри, в несколько громадных прыжков пересекая гостиную. Услышав топот, Пожирательница резко повернулась и подняла палочку. Рон выбросил руку вперед, делюминатор снова щелкнул, и три шара яркого света ударили Беллатриссе прямо в лицо. Завизжав, она прижала руки к глазам и завертелась на месте. Еще прыжок – Рон оказался рядом с ней, вырвал у нее палочку и сломал об колено. А потом его кулак впечатался ей в лицо, и она с криком отлетела назад. Гарри уже бежал к Гермионе.
- Это тебе за Гермиону и за все, что ты с ней сделала! – проревел озверевший Рон. Ослепленная волшебница мотала головой, пытаясь разглядеть его, и на нее обрушился град ударов.
- За Луну, которую морила голодом! – кричал Рон. – За синяки бедняги гоблина! За безумие родителей Лонгботтома! За всех, кого пытала и убила, ты слышишь – за всех, за всех, за всех, получай!!!
Беллатрисса рухнула на колени, попыталась встать. И тогда Рон, вложив в этот удар всю силу, ударил ее тыльной стороной кулака. Она полетела на пол, приподнялась и начала отползать.
- А вот это, - тяжело дыша, закончил Рон, - я попрошу тебя очень почтительно передать своему драгоценному Лорду. Лучше всего – прямо в его паршивый змеиный нос!
- Рон, - позвал Гарри, беря Гермиону на руки.
Очнувшись, Рон бросился к нему, даже не посмотрев на хнычущую Беллатриссу.
- Гермиона! Как ты?
Девушка слабо улыбнулась.
- Отдай мне, - потребовал Рон, забирая у него девушку. – На тебе прямо лица нет.
- У меня только что опять болело, - почему-то усмехнулся Гарри и нагнулся, поднимая палочки. – Идем вон туда, - кажется, там задняя дверь.
- С ума сошел? Там же Тот-кого-… - Рон скрипнул зубами и поправился: - Волдеморт!
- Нет его там! – Гарри повернулся и нетерпеливым жестом позвал его. – Давай,  надо вынести ее за забор! А там трансгрессируем.
Без лишних вопросов Рон заторопился за ним. Задняя дверь без проблем поддалась «Алохоморе», и они вышли, с удовольствием вдохнув морозную свежесть. Гарри повернулся, закрывая дверь, и на мгновение что-то заметил –в щели промелькнул, куда-то торопясь, маленький плотный человечек с лицом, напоминающим крысиную мордочку.
«Хвост!» - с омерзением подумал он и заколебался, но потом посмотрел на полумертвую Гермиону на руках у Рона, решительно захлопнул дверь и запечатал ее заклинанием «Коллопортус».
- Туда, наверное, - показал он в глубь аллеи и первым шагнул, но тут раздались два хлопка, и перед ними возникли эльфы.
- Сэр Гарри Поттер, сэр Рон Уизли! – завизжал Добби и бросился к ним, но тут же остановился, как вкопанный. – Что с мисс Гермионой, сэр Уизли? Она… она жива?
- Я жива, Добби, не беспокойся, - слабым голосом отозвалась Гермиона.
- Хозяин, - проскрипел подошедший Кричер, - хозяин простит Кричера за то, что тот побоялся войти в дом?
- Конечно, Кричер, - серьезно ответил Гарри. – Ты сделал очень умно, потому что там была Беллатрисса Лестрейндж, которая наверняка убила бы тебя, и я остался бы без своего эльфа. А сейчас вы сможете перенести нас…
Он вопросительно посмотрел на Рона.
- В «Ракушку», - уверенно сказал Рон.
- Да, хозяин, Кричер перенесет вас и мистера Уизли. А Добби перенесет грязнокровку.
- Кричер должен перестать называть ее так! – закричал Добби.
- А Добби должен понять, что Кричер иначе не может, потому что Кричеру так приказано.
- А Кричер…
- Хватит! – резко оборвал их Гарри и повернулся к Рону, кивнув на мраморную скамью. – Положи ее туда. Давай, Добби, сначала ты с Гермионой, потом мы с Кричером.
Добби поклонился, Гермиона подала ему руку, и оба с хлопком исчезли.
- Хозяин, - посоветовал Кричер, - вам и мистеру Уизли лучше тоже сесть. От эльфийской трансгрессии у людей может закружиться голова. Бедная леди Луна упала, когда Кричер перенес ее в гостиную мистера Билла Уизли, и леди Флер очень испугалась, а Кричер очень расстроился.
- Как она, кстати? – спохватился Рон.
- С леди Луной все хорошо, мистер Уизли, но в «Ракушке» она не осталась. Ее там покормили бульоном, а потом она попросила палочку и потребовала, чтобы Кричер перенес ее в Хогвартс. А потом…
- О, как хорошо! – обрадовался Рон. – Она умница! Мадам Помфри позаботится о ней лучше Флер!
- …а потом… - попытался продолжить эльф, но Гарри счел, что здесь не место для подробных отчетов.
- Давай, Кричер, переноси нас! – приказал он.
Они с Роном сели на скамью и подали эльфу руки.
Эльфийская трансгрессия действительно отличалась от обычной. Не было привычного ощущения стягивания. Что-то словно щелкнуло – и в глаза ударил свет, а они сидели не на холодной мраморной скамье, а на диване в гостиной «Ракушки». «Странно! – вдруг подумал Гарри. – Дом защищен «Фиделиус»-ом! И все-таки эльфы сюда попали!» Но додумать не успел – навалилось такое головокружение, что он повалился набок. Рядом застонал Рон.
По счастью, все прошло за минуту-другую. Гарри наконец сел, оглянулся. По лестнице, ведущей на второй этаж, спустился Билл.
- Привет, - спокойно сказал он, когда они встревожено посмотрели на него. - Гермиона наверху. Я отнес ее в комнату Габриель, все равно малышка сейчас в Париже. Флер о ней позаботится, - он опустился на диван напротив. – Ваша Луна предпочла вернуться в Хогвартс…
- Мы знаем.
- Рон, это что за чудо в перьях такое? Ты знаешь, что она выкинула? В голове не умещается! Представляешь – как только очухалась от трансгрессии, тут же попросила еды…
-А что тут такого? – рассердился Рон. – Знаешь, что ее целую неделю не кормили?
- Да это-то понятно. Ты дальше послушай. Она тут же бежит на кухню, хватает кастрюльку с бульоном, которую Флер только что сняла с плиты, и чуть ли не залпом выпивает половину. Потом говорит: «Спасибо» и сразу спрашивает, нет ли у нас лишней палочки. Флер, - он с усмешкой оглянулся, - вообще в ступоре, и смотрит на нее, как загипнотизированная. Я тоже пялюсь, и челюсть, чувствую, вот-вот отвалится. Потом до нас доходит, Флер говорит: «Сейчас!», и приносит ей палочку – у нее несколько штук. Эта Луна очень культурно благодарит ее, извиняется за свою невежливость и сообщает, что лучше ей сейчас в Хогвартс. Хватает эльфа за руку и исчезает, а мы с Флер торчим посреди кухни, глазеем друг на друга, и пытаемся понять – это все точно было или померещилось? Потом я сообразил заглянуть в кастрюльку и вижу – да, все на самом деле, половины бульона точно нет!
- Ох, ну Билл! – заговорил Рон, он одновременно злился и его распирал смех. – Ну, насчет палочки – да, она такая, со странностями, но все равно классная девчонка! А что касается бульона…
- Да понял я, что она с голоду умирала, но я повторяю – Флер его только что сняла с плиты! Скажи, ты можешь вот так, за раз выпить полкастрюли кипятка? И что с тобой после этого будет?
Рон, потеряв дар речи, с открытым ртом смотрел на него.
- Вот-вот! – усмехнулся Билл. – Вот такие же у нас после этого были физиономии, как у тебя сейчас!
- И она… совершенно не обожглась?
- Нисколько! Разговаривала совершенно нормально!
Гарри и Рон посмотрели друг на друга и удивленно рассмеялись.
- Видишь ли… - попытался объяснить Гарри, - она и правда очень необычная девчонка. Экстравагантная, что ли… Хотя уж такого и я не мог представить. Как только увидим ее – обязательно спросим.
- Ага, - подхватил Рон, - и она объяснит, что рядом был кривоногий мерзляк, который замораживает бульон на расстоянии…
- Это какой такой мерзляк? – спросил совершенно сбитый с толку Билл.
- Ну… просто она такая. И все.
Билл вздохнул и перевел разговор на другую тему:
- Флер чуть погодя спустится и приготовит вам ужин.
- О! Это самая лучшая новость за последний месяц! – воскликнул Рон и обратился к эльфам: - Кстати, Кричер, что ты хотел сказать про Луну? Как она себя чувствовала, когда ты перенес ее в Хогвартс?
- Значительно лучше, мистер Рон Уизли. Бульон придал ей силы, она прямо на глазах выздоровела и сказала, что пойдет к мистеру Невиллу Лонгботтому и мисс Джинни Уизли, а я пока должен найти Добби и ждать около кухни.
- Ну, правильно! – воскликнул Рон. – Невилл и сестренка, наверное, с ума сходили от беспокойства – они же не знали, куда она пропала!
- Это уж точно, - подтвердил Билл, - Джинни и мне несколько писем прислала - типа, если узнаю что-нибудь, тут же сообщить. И подумать только – я ведь столько раз видел ее летом, даже немного пообщались – прикольная девчонка, конечно, но таких чудес за ней тогда не водилось. Знаешь, спроси у нее при случае, как она такое вытворяет!
Отсмеявшись, Рон сказал эльфам:
- Вам тоже спасибо, ребята, вы нам очень помогли! Возвращайтесь в Хогвартс.
- Хозяин, Кричер не во всем отчитался, - с обидой в голосе зачастил старый эльф. – Потом, когда леди Луна …
- Ладно, Кричер, - добродушно остановил его Гарри. – Будет время, расскажешь в более спокойной обстановке. Возвращайтесь и как следует отдохните!
Эльфы поклонились и исчезли. Посмеиваясь, Билл направился к лестнице, но тут ему навстречу спустилась Флер.
- Эр-мийона уснула, - сказала она. – Бедньяжке очьень досталось! Мальчьики, вы настойящийе геройи! За это вам будьет очьень вкусный ужьин!
Рон прямо расцвел от этих слов и ее ослепительной улыбки. Флер позвала мужа на кухню. Откинувшись на спинку дивана и вытянув ноги, друзья проводили их взглядами.
- А ведь интересно, - сказал Гарри, - и правда, как она это проделала?
- Да неважно, - отмахнулся Рон, думая о чем-то другом, - наверное, какое-нибудь заклинание – охлаждающее или предохраняющее от ожогов. У нее потом спросим.
Гарри предположение показалось сомнительным – по словам Билл выходило, что Луна сначала поела, а уже потом получила палочку – но тут Рон тихо спросил:
- Гарри, как ты думаешь - что это было? Когда этот гром шарахнул?
- Не знаю, Рон. Но что-то ударило в Волдеморта. И очень крепко.
- Ты это… почувствовал?
- Еще бы! Как будто со мной произошло! Не знаю, что это, Рон, но удар был страшный! Меня… то есть, как бы меня, а на самом деле его – закрутило в воздухе, чуть не ударило об землю, и я… тьфу ты, Волдеморт! – с перепугу трансгрессировал вслепую. Куда – не знаю. Была дикая боль… и желание убраться как можно дальше, а потом он потерял сознание.
- Паника.
- Ну да, самая что ни на есть.
- Но кто мог такое сделать, Гарри?! Это же не произошло само по себе, верно? Кто-то очень крепко врезал ему. Кто-то… очень сильный!
Гарри смотрел на Рона и догадывался, о чем он думает. Оба думали одно и то же, и эта мысль посещала их не первый раз. Она уже всплывала в разговорах, они каждый раз ее обсуждали и приходили к выводу, что это чушь. Но она приходила снова:
«Может быть, Дамблдор все-таки жив…»
Сейчас они не стали обсуждать это по новой. Они страшно устали и чувствовали себя разбитыми. Гарри даже думал, хватит ли у них сил добраться до спален после ужина.
А при мысли об ужине – первом за много дней полноценном ужине – аж живот заурчал! Они с нетерпеливым ожиданием смотрели в сторону кухни. И вдруг Рон, выпрямившись, хлопнул себя по лбу:
- Гарри! Мы забыли там меч!
Друзья растерянно уставились друг на друга.
Georgius
13.12.2008, 0:39 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Нет аватара
Глава 30. Искатели и Отряд Прикрытия
В конце рассказа Рон поневоле начал бросать сердитые взгляды. Пока он рассказывал про бульон, захихикала Луна. Когда речь дошел до того, как Гарри прервал отчет Кричера и отправил эльфов в замок, стала хихикать Джинни. А когда Рон сказал: «…и тут я хлопаю себя по лбу и говорю Гарри:  - Да мы там меч забыли!», к ним присоединился и Невилл.
В конце концов ему пришлось перевести дух и сделать изрядный глоток пива - горло пересохло. Он требовательно спросил:
- Так, и что тут смешного? Ну ладно, про меч понятно, - сказал он Невиллу и повернулся к Луне: - По правде, я и сам хотел бы знать, как тебе удался этот трюк с бульоном!
- У папы друзья в Египте, - спокойно объяснила она.
Рон замолчал и задумался, пытаясь уловить связь.
- Ну, и что?.. – беспомощным голосом спросил он наконец.
- Там же произрастает Адский Перец, - ответила Луна, явно удивленная всеобщим непониманием.
- Опять ты выдумываешь… - вздохнул Рон.
- Да нет, - вмешалась Гермиона, - Адский Перец действительно существует. Его добавляют в огневиски, почему оно и горит внутри. Так… Луна!!! Ты что, его ешь?!
- Ну, не сам перец, конечно, - возразила Луна. – Просто папа любит египетскую кухню, и ему оттуда присылают приправы. Он меня с детства приучил.
- Все понятно! – тут уже и Гермиона рассмеялась. – Рон, это самая жгучая вещь на свете! Капля концентрированного сока прожигает сталь! Если человек будет есть пищу с Адским Перцем, он никогда ничем не обожжется.
- Все-то ты знаешь! – рассмеялся Рон.
Хмыкнув, Аберфорт подошел к шкафчику в углу, достал что-то и подошел к Луне:
- Мисс?
Он приглашающее протянул ей какой то странный, закрученный спиралью стручок, оранжево-желтый и полупрозрачный.
- Ой, нет, спасибо! – Луна даже слегка отшатнулась. – Я же сказала, что сам перец не ем!
- Ну, как хотите! – усмехнувшись, старый бармен откусил половину стручка и вернулся к шкафчику. Из его ушей со свистом вырвались струи дыма, на что он совершенно не обратил внимания.
- Класс! – рассмеялась Джинни, а Гермиона совершенно по-мальчишески присвистнула.
- О-о… - только и смогла вымолвить Луна. – Так даже я не умею!
- Зря, зря… - бормотал старик, доставая темно-коричневый хлеб и большой круг сыра; друзья сразу оживились: было уже время обеда, а они даже еще не завтракали! – Вот научитесь, как я – и вам никакой огонь страшен не будет. Хотите, верьте, хотите – нет, но в меня однажды дракон огнем плюнул – и ничего! Дракошка был так шокирован, что тут же испустил дух!
Говоря, он одновременно нарезал ломти хлеба и сыра.
- Ну, по правде вряд ли, сэр - усмехнулся Рон, потянувшись за своей порцией. – Мой брат работает с драконами, так что про их повадки он мне рассказывал. Драконы от страха не умирают!
- Все дело в том, мистер Уизли, - самодовольно-наставительным тоном пояснил Аберфорт, - что сгорела и вся одежда на мне, и борода, и волосы, и брови с ресницами. А мне уже сто двенадцать лет, и ходить голым в таком возрасте – это, знаете ли, то еще зрелище! Так что у бедного дракончика нервы не выдержали – я, скажем так, потряс его эстетическое чувство!
Все захохотали, а потом к ним присоединился еще один голос – смеялась Ариана на портрете. Вздрогнув, Аберфорт смотрел на нее, пока она не успокоилось, потом спросил:
- Тебе понравилось, сестренка?
Девочка на портрете закивала.
-Спасибо вам, мисс Лавгуд, - тихо сказал старик. – Мы с Ари обычно коротаем вечера вдвоем, и я ей рассказываю всякие байки. Так повелось с нашего с ней детства, и ей это всегда нравилось. Но раньше, до сегодняшнего дня, она никогда не смеялась. Спасибо вам… А вы…
- Конечно, - заверила его Луна, - я буду приходить и навещать ее. Обязательно. Это же нетрудно – один шаг через портрет.
- Но как вы это делаете, мисс Лавгуд?
Луна улыбнулась и пожала плечами:
- Не знаю, сэр. Пока Гарри однажды не свалился в собственный портрет, мы и представить не могли, что это возможно.
- Я же тебе говорил, Аб, - мягко заметил Дамблдор. – И ты сказал, что веришь…
- Я бы хотел, не только верить, но и знать, Аль, - отрезал Аберфорт и оглянулся на портрет – взгляд Арианы снова реял куда-то поверх голов. – Ты-то можешь войти к ней сейчас. Я тоже хотел бы…
- Может, она к вам все же вернется, сэр, - сказала вдруг Луна, и оба старика ошеломленно уставились на нее.
- Она погибла, мисс Лавгуд, - сказал Дамблдор. – Я думал, вы знаете.
- Я знаю эту историю, сэр. Но она не погибла. Тогда, когда была эта…
- Эта драка, - хмуро закончил Аберфорт (похоже, он рассердился). – И в пылу драки кто-то из нас троих убил ее.
Луна решительно покачала головой:
- Ее никто не убивал. Она просто испугалась.
- Вы считаете, что она просто умерла от страха?
- Она не умерла! – Луна тоже начала сердиться. – Она испугалась! Она думала, что вы деретесь из-за нее, и что вы можете друг друга поубивать, и решила, что драка закончится, если ее не будет. И она сбежала. Ее тело, конечно, умерло, когда она бросила его, и вы решили, что умерла она. А она жива.
- Откуда вы можете знать, мисс Лавгуд? – недоверчиво спросил Дамблдор.
Видно было, насколько он потрясен.
- От нее… то есть… от ее портрета. Но он ведь – тоже она.
- Конечно. Но вы же не разговаривали!
- А нам и не надо, - пояснила Луна. – Мы ведь так похожи -  нам не надо слов. И…
- Что?
- Нет, ничего. Я поняла одну вещь. О себе.
- Какую?
Это спросила Гермиона. Луна помолчала, затем сказала:
- Знаешь, потом. Я хочу разобраться… удостовериться, что я права, это очень важно! Сейчас я могу сказать только одно…
Она обвела взглядом друзей.
- Ребята, я Луна Лавгуд.
Все с недуоуменим смотрели на нее.
- Но мы то знаем, Луна… - осторожно сказал Рон. А потом его глаза вдруг расширились, и он неуверенно улыбнулся.
- Ты понял, да? – спросила Луна. – Я Луна, Рон. Я не Чань-Э. Это точно. Мы ошибались – и я, и Чжоу, и даже Гуаньинь. Мы ошибались, потому что… - она задумалась. – Потому что Чань-Э тоже здесь, и я и принимала себя за нее, и в то же время знала, что я – это я. Потому и думала, что просто я была Чань-Э в прежней жизни. Но я Луна, а она тоже здесь. И если бы не она… со мной случилось бы то же, что и с Арианой. - когда умерла мама… Чань-Э спасла меня.
- А Чань-Э принимала себя за тебя? – спросила Гермиона.
- Нет. Она… она спит.
Луна говорила с паузами, в  промежутках машинально откусывая от бутерброда с сыром, и все бессознательно следовали ее примеру. Проглотив очередной кусок, она продолжила:
- Чань-Э очень устала там, на Двенадцати Небесах. Устала от одиночества и стала Грустной Богиней… Был нужен кто-нибудь, рядом с которым ей можно будет просто отдохнуть. И это оказалась я. Я вспоминаю, что тогда я бросила свое тело, и тогда Чань-Э осталась в нем, чтобы оно не умерло, и уговорила меня вернуться. Она спит, она просто спит. Но иногда, когда мне нужна помощь, она может проснуться и помочь мне. Это Чань-Э напомнила мне, что нужно сделать, чтобы снова заговорить, когда я забыла это.  И в Министерстве, когда я вытаскивала Рона и Джинни, она мне давала силы. Когда страшно, она боится за меня, чтобы я не боялась. В Стране Смерти помогала мне отгонять дементоров и поддерживать разум Невилла. А когда я вернулась к жизни, ненадолго проснулась, и мы стали одним целым – потому что она очень соскучилась по Гуаньинь. Потом, когда мы стали Кругом, она открыла мне свою память, поэтому сейчас я знаю и умею все, что и она. Умею сражаться, умею постигать. Она тихая, кроткая и красивая богиня, но она богиня, а все боги умеют сражаться, потому что кроме богов, есть и демоны… На Двенадцати Небесах есть свой Свет и своя Тьма… И порой даже боги умирают или гибнут. Да и демоны. Ой… - словно очнувшись, она засмеялась. – Опять я отвлеклась! Рон, тебе не надо бояться. Даже если Чань-Э завтра решит вернуться домой, я с вами останусь. Я же Луна!
Рон подозрительно шмыгнул, потом привлек ее к себе и поцеловал, не беспокоясь из-за присутствия Дамблдоров. Ну, а присутствие друзей тем более не смущало его – они давно уже не стыдились друг друга.
Гермиона сморгнула невольные слезы.
- А если она уйдет…
Луна оторвалась от Рона и покачала головой:
- Она не станет уходить. Не скоро. Чань-Э еще не выспалась.
- Я понимаю, - Гермиона улыбнулась. – Но если когда-нибудь это произойдет, ты потеряешь то, что она тебе дала? Постижение, боевые искусства, знания…
- Да нет, конечно! Это же знания, а не вещи. Это вещи у тебя больше не будет, если ты ее отдашь другому. Я же вам все это даю через Круг – и все ровно оно у меня остается, верно?
Гермиона кивнула и положила голову на плечо Гарри. Прикрыла глаза, словно задремала, но никого это не обмануло – она думала, анализировала и сопоставляла.
- У тебя нет чего-нибудь бодрящего, Аб? – спросил у брата Дамблдор.
Аберфорт пожал плечами:
- Да все, что угодно. Кофе, чай, огневиски…
- Наши юные друзья не любят крепких напитков.
- А чай у вас из лирного корня? – полюбопытствовала Луна.
- Вы вся в отца! - хохотнул Аберфорт, ткнув палочкой куда-то в сторону угла. – Для вас найдется, не беспокойтесь.
Из шкафа вылетел старый помятый чайник, опустился на печку, в которой тут же загудел огонь. За ним последовала вереница глиняных выщербленных чашек – таких же старых, как и хозяин этого дома. «Здесь, наверное, даже у мух есть бороды», - невольно подумал Гарри, вспомнив где-то вычитанную фразу.
- А ты, сестренка, чего смеялась? – спросил тем временем Рон.
Джинни снова хихикнула:
- Ну… когда Гарри не дослушал Кричера. Мы хотели запретить ему… Кричеру, то есть - говорить о нас, но он все твердил «Кричер должен доложить хозяину обо всем, и он не станет говорить, только если хозяин не станет слушать». Так что, Гарри, ты его очень кстати отослал!
…С лекции профессора Бинса Луна вызвала их очень простым способом - приоткрыв дверь и обстреляв Всевкусным Драже «Берти Боттс» из пакетика, который кто-то уронил у самой двери.
Это было нетрудно, поскольку Джинни и Невилл, мрачные и подавленные, сидели за последней партой. Джинни вообще была зла на весь мир и даже на МакГоногалл, которая весьма остроумно перенесла лекции Бинса на конец учебного дня – чтобы уже проголодавшиеся студенты поменьше спали. Джинни, понимала, конечно, что неправа – директор не меньше них переживала из-за пропажи их подруги, уже запросила всех, кто мог что-то знать, известила Отдел Мракоборцев и отправила сову самому Скриджмеру. Джинни все понимала – но известий не было. Она стыдилась своей злости и от этого еще больше злилась. Когда Невилл вдруг охнул и схватился за затылок, она сердито оглянулась на него – и тут же вскочила, держась за ухо; сама не заметила, как вылетела в коридор. Невилл выскочил вслед за ней. Бинс, по своему обыкновению, не обратил внимания.
Они стояли и оглядывались – в коридоре никого не было. А потом кто-то мелькнул за углом, и голос, который Джинни и Невилл боялись больше не услышать и от которого разом пропала вся злость, позвал:
- Идите сюда!
Не веря своим ушам, они метнулись за угол.
- Луна!
- Луна!!!
- Ты где была?!!
- Что с тобой случилось?!
- Джинни, полегче… задушишь…
- Ой, прости! Милая, куда ты…
- Некогда! Вы мне очень нужны! Пожалуйста!
- Куда?
- Луна, куда ты нас ведешь?
- Луна, идем к мадам Помфри, ты ужасно выглядишь!
- Нет! Они в опасности, я слышала – в Гермиону попали «Круицатус»-ом!
- Что? Что?!! Где они? Ай!
- Осторожно, Джинни, смотри под ноги! Луна, где они, что случилось?
- В поместье Малфоев.
- О Мерлин! Что они там делают?!!
- Меня спасали! Добби, Кричер, идите сюда!
- В чем дело?
- Луна, тебе плохо?
- Нет, просто нужно сесть на пол, давайте тоже – голова очень сильно закружится. Добби, в чем дело? Ты чего-то боишься?
- Добби страшно, леди Луна, Добби боится бывших хозяев, но Добби вас не бросит!
- Все будет в порядке, вы трансгрессируете нас во двор, а мы войдем снаружи.
- Луна, там что, идет бой?
- Не знаю! Но если идет, лучше появится не в середине! Берите их за руки. Кричер, не беспокойся, тут все чистокровные.
- Кричер знает, леди Луна, Кричер всех знает…
Щелчок.
- А-ах! – Джинни схватилась за голову и повалилась в снег.
Луна прилегла сама, дожидаясь, пока головокружение прекратиться. Один Невилл остался сидеть – на него, как ни странно, эльфийская трансгрессия никак не подействовала.
- Темно… - пробормотал он, оглядываясь, - хоть глаза выколи!
- Ничего, - Луна приподнялась, встала на колени. – Глаза скоро привыкнуть. Спрячьтесь где-нибудь, - сказала она эльфам.
Те с готовностью поклонились и юркнули в кусты. Трое друзей разглядывали особняк и прислушивались. Потом Луна выпрямилась, подбежала, пригибаясь, к ближайшему окну, и попыталась заглянуть. Окно было слишком высоко, и ей не удалось, даже когда она встала на цыпочки. Оглянувшись, замахала рукой, подзывая Джинни и Невилла.
- Подсадите меня, - потребовала она, когда оказалось, что даже для Невилла окно слишком высоко.
Джинни и Невилл сплели пальцы, сделав «ступенечку», и Луна забралась, вцепившись в подоконник и осторожно заглядывая в дом. Минута-другая – и вдруг она скатилась вниз и, вся дрожа, присела на корточки у стены.
- Что такое? Что там?!! – ее друзья быстро присели рядом.
Луна в несколько словах описала ситуацию, и Джинни в ужасе прикусила пальцы.
- Если мы ворвемся и оглушим ее?.. – предложил Невилл, но Луна замотала головой.
- Помнишь, как они с Сириусом бились? Она слишком быстрая!
- А через окно?
- На стекле наверняка защита. Только выдадим себя!
- У меня впечатление, что Гарри с Роном что-то задумали, - сказала вдруг Луна. – По глазам видно. Давайте пока следит за тем, что происходит.
- Сядь ко мне на плечо, - предложил Невилл.
Он встал так, чтобы Луна могла при необходимости спрятаться за краем окна, и Луна с помощью Джинни забралась к нему на плечо.
Все трое сжимали палочки, но не могли решить, что делать. Им, как и Гарри с Роном внутри, оставалось ждать и надеяться, что Беллатрисса так или иначе уберет нож, угрожающий Гермионе. Луна потихоньку исследовала окно – оно действительно было защищено, страшно было даже прикоснуться к стеклу.
Вдруг она снова спрыгнула на землю:
- Ребята, она дотронулась палочкой до своей метки!
- Кого-то вызвала?! – догадалась Джинни. – Гарри рассказывал…
- Боюсь, не просто «кого-то»… раз Гарри у нее в руках !
Луна не договорила, но и так было ясно, кого могла вызвать Беллатрисса!
Снова забравшись на плечо Невилла, она на некоторое время возобновила слежку.
- Смотрит то на часы, то на дальнее окно, - сообщила она, в очередной раз соскочив. – На то, которое с той стороны.
Они смотрели друг на друга – глаза привыкли к темноте. Мысль, что они-то могут сбежать, на секунду мелькнула у всех. Это была неприятная мысль. Но тут Невилл сказал:
- Он не знает, что мы тоже тут. Через метку нельзя говорить, можно только передать вызов. Значит, Тот-Кого-Нельзя-Называть будет думать, что здесь только Гарри.
- Но что мы можем сделать? – беспомощно спросила Джинни.
- Если ударим втроем – наверняка оглушим. И Беллатриссу это отвлечет, у Гарри и Рона будут развязаны руки…
- А чем ударим?!
- «Тактус Фулминис».
Это сказала Луна. Невилл и Джинни уставились на нее:
- А что это такое?
- Неважно…
Было видно, что Луне не по себе.
- Это очень опасно, - сказала она, - это когда-то… убило маму. Я потом поняла, почему, и исправила ошибку. Но все же… Наверное, надо бросить заклинание и сразу выставить «Протего». Очень быстро.
- Невербально, - тут же сказал Невилл. – Так быстрее всего. «Тактус Фулминис Протего» - вот как!.. Фулминис… - не удержавшись, он присвистнул, и девочки вздрогнули. – Это же молния!
Луна кивнула.
Пригибаясь, они крались вдоль стены – пусть и некому было их увидеть, и окна были высоко, но, по крайней мере, было не так страшно. Обогнув угол, они прижались спинами к стене под дальним окном и уставились на небо. Над темными силуэтами крон не было никого, только равнодушно мерцали холодные зимние звезды. Луна притянула к себе Невилла и Джинни, и все трое прижались друг к другу. Сразу стало тепло (хотя они были слишком легко одеты – очень уж в спешке пришлось покинуть Хогвартс) и охватившая всех дрожь понемногу стихла. А ведь была не только от холода.
Это окно было больше и доходило почти до земли. Не удержавшись, Джинни заглянула и тут же отпрянула.
- Опять сюда смотрит! – прошептала она. – Хорошо, что вверх – а то бы заметила…
- Как Гермиона?
- Все так же. Но живая.
- А Беллатрисса куда именно смотрит? – перебила Луна.
Джинни посмотрела на нее, на окно, на небо. Ее взгляд заметался, отыскивая не зримую линию, а потом она указала куда-то над кронами деревьев:
- Вон туда!
Тут же прижала ладошку к губам, испугавшись, что сказала слишком громко. Но из дома доносились приглушенные, невнятные голоса, и за разговором Беллатрисса явно не услышала ничего снаружи.
Теперь Невилл, Джинни и Луна не сводили глаз с указанного в небе места.
- Лучше произнести заклинание вслух, - сказала вдруг Луна, - так надежнее… Втроем. Одновременно. Как можно одновременнее! Попробуем сейчас, без палочек, ладно? «Тактус… Фулминис Протего». После «Тактус» можно сделать паузу, а вот «Фулминис» и «Протего» - сразу одно за другим, как бы одним словом.
Они так и сделали, несколько раз повторив заклинание шепотом, пока не получилось. А потом, снова прижавшись друг к другу – плечом к плечу, трое, как один – взяли палочки наизготовку и стали ждать.
Волдеморт появился именно там, откуда ждали. Хлопок – и в небе возникло колышущееся черное пятно. Он летел стоя, прямой и величественный, и даже мантия развевалась, как некий флаг Тьмы. Большое окно распахнулось ему навстречу. Джинни, Луна и Невилл вытянули руки с палочками, прицелились – и их впервые пронзило необыкновенное ощущение слияния и единства. На мгновение каждому показалось, что у него три правые руки, и в каждой – по палочке.
- Тактус Фулминис Протего!!!
- Мы сами чуть не ослепли, - сказала Джинни, - и чуть не оглохли! Не знаю, как вы, а я ждала что-то вроде… вспышки, луча, что ли…
- Да вспышка-то как раз и была!
- Да, но… такая! Грянуло-то как - я чуть не завизжала от ужаса! Ты очень хорошо придумала насчет «Протего», Луна – а то бы мы ослепли и оглохли. Да, Волдеморту наверняка мало не показалось.
- А потом смотрим – а там никого, - продолжил Невилл. – Даже подумали – вдруг его и не было, и только померещилось?
- Это вы подумали, - поправила его Луна. – А я видела все. Он завертелся волчком, начал падать и тут же трансгрессировал. Жаль… Я так надеялась, что его убьет!
Невилл сочувственно кивнул:
- Мы потом тоже жалели. Да ладно… В конце концов прикончили ведь. А тогда Джинни очухалась раньше меня. Я только-только проморгался, посмотрел – окно почему-то открыто, оттуда крики, Джинни туда заглядывает и говорит: «Пошли! Рон уже Беллатриссу бьет!»
* * *
…Луна тоже заглянула в окно, потом побежала к кустам, замахала рукой. Оттуда высунулись испуганные эльфы, и она что-то быстро заговорила, показывая куда-то вдоль стены. До Невилла и Джинни долетели обрывки фраз: «…с той стороны, где задняя дверь… только они, не бойтесь… Темный Лорд – ну, вы же сами видели… давайте!» Эльфы закивали и исчезли.
- Заглянем все же? - предложила она, вернувшись к друзьям.
- Как Гермиона, вы видели? – взволнованно спросил Невилл.
- Живая, - успокоила его Луна, - Рон ее на руках понес. Я сказала эльфам перенести их в «Ракушку», их там уже ждут, - она прислушалась: с противоположной стороны дома донеслись хлопки. – Все, они уже трансгрессировали.
- Тогда, может, и мы?.. – нерешительно предложила Джинни. Невилл тем временем отошел, чтобы тоже заглянуть в окно.
Луна явно колебалась.
- Что нам тут еще делать, Луна? – уговаривала ее Джинни.
- Там меч. Не хочется оставлять его… этим.
- Какой меч? Гриффиндора?!!
- Точно, - подтвердил вернувшийся Невилл. – Он там лежит рядом с Беллатриссой. Похож, во всяком случае.
- Это он. Меч был у Рона, когда они вошли ко мне.
- Беллатрисса все еще без сознания? – спросила Джинни, и Невилл кивнул. – Ну, ладно тогда…
Они прокрались к двери. По дороге Луна предупредила их, что в доме может быть и Петигрю.
- Это который Хвост? – с отвращением спросила Джинни. – Предатель? Ну, с ним-то мы справимся!
Все же она надеялась, что Хвост не появится, Беллатрисса не очухается и они спокойно заберут меч. Но везение порой кончается. Пройдя по темной прихожей и осторожно заглянув в гостиную, они его и увидели.
Что самое неприятное – он держал в руке меч и рассматривал его с жадностью и страхом. Луне это напомнило гоблина, с которым на некоторое время пришлось разделить заключение, и который совершенно так же смотрел на меч в руке Рона.
Беллатрисса, по-прежнему  без сознания, неподвижно лежала в глубине гостиной. Питер вдруг поднял голову и некоторое время переводил взгляд нехорошо прищуренных глаз с меча на нее и обратно. В какой-то момент шагнул к ней, но на полпути остановился. Невилл и девочки переглянулись.
- Не решится, - разочарованно шепнула Джинни. – Жалкий трус!
На секунду ей стало не по себе – в полосе света из приоткрытой двери она увидела совершенно так же, как у Петигрю, сощуренные глаза Невилла, который пристально смотрел на двоих в гостиной. А потом вспомнила, что эта женщина сделала с его родителями, и ей стало неловко за свой испуг.
Они заметили одну странность. Петигрю держал меч в левой руке, а правую, словно затянутую в ртутную перчатку, отвел далеко в сторону, будто опасался даже невзначай коснуться ею меча. Или даже… сама рука опасалась этого и хотела находиться подальше от серебряного лезвия. Будто жила самостоятельной жизнью.
В конце концов он подошел к камину и аккуратно положил меч на полку, при этом на его лице появилось заметное облегчение – неужели прикосновение к мечу причиняло ему дискомфорт? А что, может быть… Подошел к лежащей женщине и негромко, писклявым голосом, позвал:
- Белла! Белла, дорогая! Как ты себя чувствуешь?
Ответа не последовало. Джинни даже почувствовала гордость за своего брата, сумевшего настолько качественно вырубить самую опасную соратницу Волдеморта.
Петигрю тем временем достал палочку и, наставив на нее, начал:
- Эннер…
Однако, передумав, отвернулся, не закончив заклинание. Вместо этого начал ходить взад-вперед по гостиной, поглядывая то на часы, то на окно, и словно забытьи бормотал, разговаривая сам с собой:
- Что же делать-то, что? Что же с вами случилось, Повелитель? Остальные скоро вернутся! Что же мне им сказать? Что?!!
Друзья испуганно переглянулись – скоро?! Тогда нечего медлить! Не сговариваясь, они ворвались в гостиную:
- Экспелиармус! Импедимента! Петрификус Тоталус!
Хвост завизжал, подпрыгнул и заметался так, что почти все заклинания пролетели мимо – кроме разоружающего, выбившего палочку у него из рук. Не переставая визжать, он молниеносно обернулся крысой и помчался, осыпаемый новыми заклинаниями. Спрятавшись за высоким резным шкафом, снова превратился в человека, выскочил оттуда, зачем-то пнул стену и метнулся назад. От брошенного в него заклинания стекла дверец со звоном разлетелись, но сам шкаф устоял.
А в стене откинулась одна из деревянных панелей, оказавшейся скрытым люком, и оттуда раздалось леденящее кровь шипение. А потом выползла змея. Громадная и очень рассерженная змея. Невилл, оказавшийся ближе всего к ней, быстро попятился, наткнулся на Джинни, которая завизжала и бросилась прочь. Одна Луна не растерялась и метнула в змею заклинание, но змее оно не повредило – ее голова только мотнулась назад, а потом чудовище устремилось вперед, остановилось и начало сворачиваться кольцами, готовясь к прыжку.
- Луна, Невилл, бегите! – завизжала Джинни.
Невилл оглянулся и бросился к камину, а Луна метнула еще заклинание, и еще. Змея снова зашипела, распахнула пасть, продемонстрировав длинные изогнутые зубы – если у друзей и были сомнения насчет того, ядовита она или просто огромный удав, то теперь все сомнения рассеялись. Джинни тоже начала осыпать ее заклинаниями, и с тем же минимальным результатом – разноцветные вспышки стекали со змеиной шкуры и рассыпались гаснущими искрами. Невилл, схватив с каминной полки меч, уже бежал на подмогу. Схватив за руку Луну, он оттащил ее в сторону, и вовремя – змея прыгнула, промахнувшись на какие-то дюймы. Растянувшись во всю длину на ковре, изогнулась, ее хвост хлестнул и подсек обоих. Они тут же вскочили на ноги – Невилл морщился и потирал ногу – а растерявшаяся и оглушенная змея, подняв голову, с шипением нависла над лежащей Беллатриссой. Хвост из-за шкафа в ужасе закричал:
- Нагайна, нет! Не ее! Этих троих… - спохватившись, он зашипел на парселтанге.
Повернув голову, змея уставилась на бежавших к выходу друзей, потом стрелой метнулась мимо них и загородила им дорогу. Они остановились и попятились, а Нагайна снова начала подниматься, раскрывая пасть с ядовитыми зубами и готовясь к прыжку. Невилл убрал в карман палочку, бесполезную против этого чудовища, и перехватил меч в правую руку. Луна тоже заложила свою за ухо, а потом проделала вещь, повергнувшая всех в ступор – молниеносно сорвав с себя мантию, она скомкала ее и швырнула в пасть Нагайне. Змеиная голова метнулась навстречу, длинные зубы вонзились в скомканную ткань и увязли в ней. С зубов потек яд, и ткань зашипела. Змея яростно мотала головой.  Вдруг метнулась и обвилась вокруг Джинни. Девочка страшно закричала, дернулась, но кольца обвивали ее крепко и стягивались все сильнее, а над ней по-прежнему металась голова Нагайны, пытавшаяся освободить увязшие зубы.
- Джинни! – пронзительно завопила Луна. – Джинни, укуси ее! Как можно крепче!
Джинни безумными глазами посмотрела на нее, нагнула голову и впилась зубами в змею. Невилл, у которого внутри все заледенело, не верил своим глазам – змея страшно зашипела, ее кольца ослабли и она свалилась с Джинни. Та, шатаясь, выскочила из колец.
Оглянувшись, Невилл увидел Хвоста, высунувшегося из-за шкафа. У того глаза чуть из орбит не вылезли и он, как загипнотизированный, глазел на практически обнаженную Луну (на ней остались одни трусики).
- Ты, дрянь, хватит пялиться! – закричал взбешенный Невилл. – Лучше угомони эту тварь!
- Это с какой радости? – ехидно отозвался Петигрю, которого окрик пришел в чувство. – Не беспокойся, она сейчас ваше угощение выплюнет! Думаете, раз оставили без яда, она добренькой и безобидной станет! Да она любому из вас шею прокусит, дурачок! И больше укусить себя не даст!
- А я тебе говорю, угомони ее! Ты должник Гарри Поттера!
- Да ну? И кто из вас Поттер?
- Мы его друзья, трус паршивый!
- А я и вовсе его девушка! – сообщила Джинни, несколько пришедшая в себя.
Внезапно побледневший Хвост шагнул из своего укрытия. Казалось, его тянула за собой какая-то невидимая сила. Он открыл рот и через силу зашипел. Змея посмотрела на него и опустила голову. Невилл крепко сжал меч, готовясь броситься вперед и ударить, но тут Нагайна снова резко поднялась, мотнула головой, сбрасывая с зубов остатки ткани, и метнулась вперед… на Хвоста. Тот завизжал и снова заметался. Змея промахнулась, бросилась снова. Невилл побежал за ней. Хвост отскочил, Нагайна распростерлась перед ним, и он изо всех сил ударил ее в середину туловища. Сжатая в кулак серебряная рука погрузилась в плоть змеи, раздался хруст.  Шипение Нагайны перешло в пронзительный свист, она забилась в агонии, и подбежавший Невилл ударил мечом - голова змеи взлетела в воздух и упала на ковер, а обезглавленное тело продолжало корчиться и извиваться, рассекая воздух хвостом и обрубком шеи. Невилл отступил, с отвращением стирая с лица брызги крови. Девочки подошли, оторопело глядя на умирающую змею.
- Нет, - прохрипел вдруг Петигрю, - нет, прошу тебя! Не надо!
Упав на колени, он с ужасом смотрел на свою серебряную руку, которая, словно отдельное существо, тянулась к его горлу. Левой рукой он изо всех сил вцепился в ее запястье,  пытаюсь удержать.
- Пожалуйста!.. – он посмотрел на Невилла. – Я вам помог… Я…
Серебряная рука вцепилась в горло, и он захрипел. Стиснув зубы, Невилл шагнул, ударил по ней. Раздался звон металла, лезвие отскочило, лишь поцарапав серебро. Питер повалился набок. Невилл снова поднял меч, собираясь отсечь кисть у запястья, но этого не понадобилось. Металл вокруг царапины потемнел и начал с шипением таять. Пальцы разжались, и волшебное серебро начало разматываться, как бинт, под которым была пустота. Петигрю вскрикнул. Металлическая лента таяла, рассыпаясь на куски, он сжал оголившуюся культю и некоторое время испуганно, с недоумением смотрел на нее, тяжело переводя дух.
- Теперь ты еще и мой должник, - с отвращением бросил Невилл.
Петигрю улыбнулся растерянной заискивающей улыбкой и упал в обморок.
- Луна, - позвала Джинни, - расставь руки.
Луна подчинилась, и Джинни взмахом палочки наколдовала ей мантию.
- Идем, - позвала она. – Нам тут больше нечего делать.
- Да, - Луна оглянулась. – Теперь уже больше нечего. Мы тут разнесли все, что могли. Мантию только жалко…
- …Вот и вся история, сэр, - с добродушной усмешкой сказал Невилл Дамблдору. – Вот так Хвост и оказался моим должником. Не представляю, правда, как Хвосту удалось вывернуться и остаться в живых после такого.
Дамблдор, который сосредоточенно что-то обдумывал, посмотрел на него и с улыбкой сказал:
- Кажется, я догадываюсь. После Битвы мне удалось ознакомиться с протоколами допросов плены Пожирателей. Там были некоторые разрозненные упоминания, и кроме того… кое-что сегодня я узнал из памяти самого Хвоста.
- Из памяти? – ошеломленно воскликнула Гермиона. Но, сэр, он же мертв!
Дамблдор серьезно кивнул:
- Конечно, он мертв. Однако меня тоже нельзя назвать живым, верно? И я могу применить легилеменцию к мертвецу так же, как живой волшебник применяет ее к другому живому волшебнику. А память – упрямая вещь, и в какой-то мере она сохраняется даже в мертвом теле.
- С Хвостом все просто, - продолжил он после короткого молчания. – Отчасти ему просто повезло, отчасти ему помогла его врожденная крысиная изворотливость. Подумайте – что могли обнаружить вернувшиеся со своего ритуала Пожиратели? Разгромленную гостиную, мертвую змею, избитую Беллатриссу, Хвоста без руки, и оба без сознания. Волдеморта почему-то нет… Он вернулся позже, хмурый и неразговорчивый, выгнал всех и сказал, что сам разберется. А это значит, что Пожиратели и думать о случившемся не смели. Возможно, он проник в сознания Беллатриссы и Петигрю, но настолько боялся узнать что-нибудь для себя унизительное и позорное, что ничего не смог там прочесть. Да, такое при легилеменции бывает – легилемент может не увидеть того, что видеть не хочется. Во всяком случае, ни Беллатриссу, ни Петигрю он наказывать не стал и потом ни разу не возвращался к этому случаю. Остальные Пожиратели Смерти сошлись на том, что было нападение либо  Ордена Феникса, либо элитных мракоборцев. Или тех же гоблинов, которые решили вызволить своего товарища, а заодно – из жалости или из вредности -  прихватили и мисс Лавгуд. А я, - рассмеялся призрак, - до сегодняшнего рассказа не знал, что и думать!
- Этот гоблин нам все же помог потом, - заметил Гарри, - хотя его помощь была весьма сомнительной, и цену он заломил непомерную: меч Гриффиндора, и все тут! Как я сейчас понимаю, это вы его нам подкинули? – спросил он Джинни.
Девочка кивнула, и в ее глазах заплясали веселые искорки:
- А вы так и не догадались!
- Конечно. Мы решили, что это опять Снейп.
Джинни звонко рассмеялась.
- Когда мы вышли из поместья, Луна захотела домой, - сказала она, - и мы решили ее проводить. А потом там и заночевали – знаете, после всего все были прямо разбитые. Отправили только сову МакГоногалл, сообщили ей, что Луна нашлась и мы с ней, попросили не снимать с нас баллы за отсутствие, - она снова хихикнула.
- Я сказал «заночевали», - со смехом добавил Невилл, - но мы до утра не сомкнули глаз. Нам еще Ксенофилиус на радостях сделал этот знаменитый лирный чай… бр! Извини, Луна! Но он и правда здорово бодрит, надо признать. И мы стали совещаться.
- И к утру окончательно пришли к великому решению, - продолжила Джинни. – Мы решили и поклялись, что последуем за вами и, что бы ни случилось и что бы вы там ни искали, но не дадим вам погибнуть.
- Мы ведь так и не знали, что именно вы ищете, Гарри, - пояснил Невилл. – Пока мы в конечном итоге не собрались тогда у алтаря, мне было невдомек, что я в тот день своими руками уничтожил хоркрукс!
- Вот как все же за вами следить – мы пока еще не знали, - сказала Джинни. – Но Луна у нас умница…
- И к тому же у меня хороший слух, - засмеялась Луна.
Все смотрели на нее, терпеливо ожидая разъяснений, и она объяснила:
- Я услышала ваш разговор с Беллатриссой, Гарри, когда вы заморочили ей голову насчет чаши. А у нас ведь был меч! Мы понимали, что он вам зачем-то нужен.
- Утром я послала сову Биллу, - сказала Джинни, - и он ответил, что вы у них и останетесь там, пока Гермиона не поправится. Вызвали Добби, попросили его взять меч и немного заколдовали его. Потом отправили в «Ракушку» с инструкцией спрятаться и подложить меч так, чтобы его взял кто-нибудь из вас.
- Ага! – воскликнул Рон. – Так-так! А взял его я! Утром вышел прогуляться немного, возвращаюсь и глазам не верю – меч у порога лежит! А ведь точно – я его поднял, и меня немного встряхнуло! Ну, и что вы на него наложили? След?
- Ну да. Только настроенный на нас, а не на Министерство.
Рон с картинной суровостью глянул на сестру, и та показала ему язык.
- Сначала мы думали задействовать весь Отряд, - вмешался тем временем Невилл, -  но сразу поняли, что не стоит. Ребята пошли бы за нами, конечно, но увести из Хогвартса в середине учебного года столько людей… И мы решили – чем меньше, тем лучше. Будем таким вот маленьким отрядом. Отрядом прикрытия. И еще – что в разговорах будем называть себя именно так и говорить в третьем лице, чтобы никто не понял, что речь о нас. Если кто услышит – подумает, что мы рассказываем  друг другу какой-нибудь роман там или комикс. А вас будем называть Искателями. Вот так – Искатели и Отряд Прикрытия. Но это уже дальнейшая история, сэр. Продолжим или как? Или вы устали?
Дамблдор долго смеялся.
- Нет, - сказал он наконец. – Я не устаю. А вы?
- Тоже нет, - улыбнулась Гермиона. - И мы столько всего узнали друг о друге.
- А я – о вас, - сказал Дамблдор.
Georgius
23.12.2008, 7:36 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Нет аватара
Глава 31. Невидимый эскорт
Он замолчал и посмотрел сначала на Гарри, потом на Невилла, словно ждал чего-то. Гарри сперва не понял и почувствовал легкое раздражение, потом вспомнил вопрос Дамблдора в мавзолее. Он переглянулся с Невиллом, который тоже понял, и оба одновременно хмыкнули.
- Ладно уж, - сказал Невилл. – По мне, пусть там лежит. Или как?
- Я согласен. Будем считать, что он хоть что-то искупил. Я не думаю, что без него вы бы не справились с Нагайной, но все же он вам серьезно помог.
- И не убил тебя в Битве, - напомнил Невилл. – Я думаю, что ты прав – он попытался вернуться на нашу сторону.
И погиб, дополнил про себя Гарри. Так что за предательство тоже поплатился.
- Пусть лежит, - повторил он слова Невилла.
Дамблдор улыбнулся, соглашаясь.
- Джинни, когда на следующий день МакГоногалл вызвала вас, – неожиданно спросил он, –  вы были удивлены?
- Тем, что она нас вызвала – нет, - тут же ответила Джинни. – А вот на вопрос о Колине – да, очень!
- А при чем тут Колин? – с недоумением спросила Гермиона.
- Вот и мы не могли понять. Она спросила нас, как Луна, потом сказала, что разрешит ей остаться дома недели две, пока не поправится… Это все было понятно, хотя странно, что не стала спрашивать, что с ней вообще случилось – мы с Невиллом вообще решили, что ей откуда-то все известно. А потом вдруг сказала, что вы трое явно не скоро вернетесь, а Гриффиндор не может оставаться без старост, поэтому она решила назначить на место Рона Колина Криви. И спросила, что мы об этом думаем.
- Мы не стали возражать, конечно, - вставил Невилл. – Колин с братом – они ведь в Отряде с самого начала и очень хорошо себя показали. А после Франции он вообще стал таким серьезным…
- Они позапрошлым летом ездили с родителями в гости к Делакурам, - весело пояснила Джинни, - и мсье Делакур напророчил ему карьеру профессионального фотографа. Колин после этого сразу таким серьезным стал! А Денис тем временем, - она хихикнула, - по уши втрескался в Габриель! Колин еще проявил себя на свадьбе Флер и Билла.
Гарри вспомнил, что действительно видел мальчиков на свадьбе.
- Он участвовал в сражении?
- Да… - рассмеялась Джинни, - своим фотоаппаратом. Нет, Рон, он никого не стукнул аппаратом по голове!
- Да я ничего…
- Но ты это подумал, верно? Знаю я тебя! Нет, он сфотографировал нападавших, и по его фотографиям мракоборцам потом удалось кого-то поймать. Вот так-то! И, кстати, ты в «Ракушке» видел свадебную фотографию?
- Ага! Флер там потрясающая! Так это тоже Колин? – восхитился Рон. – Все, никаких возражений – у меня достойный преемник! А из девочек кто?
- Демельза Робинс.
- Неплохо, - одобрила Гермиона. – Ответственная девочка.
- Про нее, правда, МакГоногалл не спрашивала, - сказала Джинни, возвращаясь к вопросу Дамблдора. – Но нас и вопрос о Колине сильно удивил – мы как-то не ждали, что для нее так важно наше мнение.
- Уверяю вас, она действительно его ценит, - серьезно сказал Дамблдор. – Но тут была еще одна вещь. Как вы сами понимаете – и  Вы правильно сказали, Джинни – она очень переживала из-за исчезновения мисс Лавгуд. И не только она, заверяю вас - эту тревогу разделяли все преподаватели Хогвартса. Профессор Флиттвик даже слег…
- Да, в самом деле, - вспомнила Джинни, - его заменяла МакГоногалл. Нам как-то и не пришло в голову, что это из-за Луны.
- Конечно же, Джинни! Луна – его любимая ученица! Когда прилетела ваша сова с известием, что мисс Лавгуд жива и с ней все в порядке, он от счастья мгновенно выздоровел, - призрак улыбнулся. – А в ту ночь, когда вы совещались в доме Луны, состоялось еще одно собрание – Ордена Феникса. И то, что МакГоногалл на следующий день вызвала вас, было следствием принятых на этом собрании решений. Перед ней стояла непростая задача – ничего не раскрывая, каким-то образом донести до вас, что мы полностью и безоговорочно вам доверяем.
- Так вы все-таки знали? – воскликнула Джинни.
- И да, и нет. Если хотите, я расскажу об этом…
- Конечно!
- …но потом, - твердо сказал Дамблдор. – А сейчас я весь внимание и с нетерпением жду продолжения вашей эпопеи.
- Ну… - Джинни выглядела несколько разочарованной. – Что касается нас троих, то как бы ничего особенного потом и не было. Луна на две недели осталась дома. Мы ее почти каждый день навещали. Добби с готовностью переносил нас к ней домой, потом обратно в Хогвартс. Так было лучше всего – чтобы трансгрессировать по-обычному, надо было выходить за ворота. Кроме того, мне еще не было семнадцати, и был риск, что Министерство может засечь меня по Следу, и тогда придирок не избежать…
- Кстати, а как вы с мисс Лавгуд вообще научились трансгрессировать?
Джинни рассмеялась:
- Невилл научил, он же сдал экзамен на трансгрессию. Мы ведь снова собрали Отряд и продолжили тренировки. Оказалось, что Выручай-Комната может не подчиняться антитрансгрессионной защите, если мы так хотим… правда, только в своих пределах. Вот так и прыгали – от стены до стены!
- А вы не подумали, что это очень рискованно? А расщеп?
- Конечно, подумали! Думали долго, но сообразили – применили те обручи, которые нам показывали в свое время, однако заколдовали их. Если человек в обруче делал что-то не так и хоть немного нарушал правило «трех Н», его тут же окружала защита и трансгрессия попросту не происходила!
Дамблдор удивленно поднял брови:
- Хорошая идея!
- Да вы что, сэр! – весело возразила Джинни. – Это была отличная идея! Так вот, пока Луна поправлялась, мы, чтобы не терять форму, возобновили тренировки. Предупредили ребят, что временами можем пропадать, что у нас есть… ну так, намекнули, что временами будем помогать Гарри, и на это время нас будут заменять те, кто лучше всех на данный момент. По-моему, тоже хорошо придумали.
- Совершенно согласен. Как я понимаю, Гарри, вы тоже дали себе передышку?
- Вынужденную, - уточнил Гарри. – Гермиона поправлялась долго, два «Круциатуса» - не шутка, сами понимаете. Но мы были рады этой передышке.
- Ах, - шутливо-ностальгически вздохнула Гермиона, - это были райские недели! Как только я встала с постели, мальчики начали водить меня на прогулки. Когда у меня уже хватило сил дойти до берега, Рон показал мне место, где читал газеты. Потом мы каждый день туда ходили. Сидели до темноты, смотрели на маяк и…
- …не теряли времени даром, - усмехнулся Рон. – Планы, планы, планы! Три хоркрукса по-прежнему оставались неуничтоженными.
- Три?! – ошеломленно воскликнул Дамблдор, потом сообразил: - А, вы же не знали про змею!
- Позже все-таки узнали, - Гарри его изумление показалось странным, а вот то, что Джинни с приоткрытым ртом уставилась на него, его повеселило. – Нет, Джинни, мы так и не знали про вас. Просто у меня был очередной контакт…
- Это когда? – удивился Рон.
- Ночью, в «Ракушке». У меня опять разболелся шрам – когда Волдеморт пришел в себя, и потом, когда он вернулся в поместье.
- Да, - подтвердил Дамблдор. – Волдеморт очнулся на том берегу, где в пещере среди скал был спрятан медальон. Он не мог понять, что с ним произошло, и поначалу решил, что это было некое природное явление. Его удивило, когда он увидел знакомые места, и он решил – раз уж так, он проведает свой хоркрукс. Ну, представляете его состояние, когда хоркрукса на месте не оказалось! Нет, его охватила не ярость – он испугался так, как ни разу в жизни не пугался. Именно поэтому он вернулся хмурым и молчаливым. А вернувшись, обнаружил то, о чем мы уже говорили – напуганных и растерянных Пожирателей, Беллатриссу и Хвоста, которым кто-то задал изрядную трепку – а также разбитый медальон и мертвую Нагайну. Ты специально оставил медальон, Гарри?
- Да нет! – Гарри с изумлением посмотрел на него. – Просто он был у меня в руке, и я его то ли бросил, то ли положил на пол, когда поднимал Гермиону.
- Понятно. Но получилось очень удачно. Очень! Именно поэтому он не стал наказывать и допрашивать Беллатриссу и Петигрю. Волдеморт боялся услышать самое страшное – что за всем этим действительно стоишь ты. Хотя был в этом уверен – он ведь приказал всем немедленно известить его, если Гарри будет пойман. Но это означало бы признать, что Гарри в одиночку проделал немыслимое – одолел Хвоста и Беллатриссу, убил Нагайну, нанес ему страшный магический удар и благополучно смылся, прихватив пленных из подвала. То, что с ним был кто-то еще, ему и в голову не пришло. Тем более что кто-то из спасенных пленных тут же вернется с подмогой – об этом ведь даже ты, Гарри, не догадался! А тем более – я. И я должен сказать вам, - обратился он к пораженным Джинни, Невиллу и Луне, - что вы сделали намного больше, чем просто помогли Гарри. Вы так напугали бедного Лорда, что он отложил запланированное нападение на Хогвартс, и решился на это только весной!
Джинни, Невилл и Луна выглядели ошеломленными и одновременно восхищенными… собой. Гарри это развеселило.
- Я тогда узнал мало, - сказал он, - потому что Волдеморта долго обуревала паника, и не мысли у него были, а сплошной сумбур. Конечно, он считал, что это сделал я, и что я бросил ему вызов – убив змею и оставив медальон. А еще у него мелькало подозрение, что это не я, а вы, сэр – вы, каким-то образом все же выживший. И Волдеморт не знал, что для него страшнее. А у меня сложилось впечатление, что змея сдохла сама по себе. Как в том анекдоте, прикусила себе язык и отравилась, или что-то в этом роде. С одной стороны, мне нравилось, что Волдеморт настолько меня боится, с другой – из-за этого наши контакты с ним стали очень редкими и как бы невнятными. Так что насчет Нагайны я не был совсем уверен, но в любом случае снова соваться к Малфоям было равносильно самоубийству. Так что решили по-прежнему считать, что осталось три хоркрукса, но сосредоточиться на чаше. Я боялся, что он может перепрятать ее, как перепрятал диадему.
- Мы подождали, пока поправится Грипхук… это тот гоблин, - пояснила Гермиона. – Вот кому Флер была совершенно не рада! Да и мы тоже. Гоблины - тот еще народ. Но Билл с ним ладил, вместе в банке работали, как-никак. Билл вообще умел ладить с гоблинами. Когда заметил наш интерес к нему, откровенно предупредил, с чем мы можем столкнуться. Кстати, сэр, - она решительно посмотрела на Дамблдора, - меня тогда сильно удивляло, что Билл и Флер вообще не расспрашивали нас, чем мы, собственно, занимаемся. И Люпин тоже, когда пришел сообщить нам, что у них родился сын, а ведь в первый раз, когда приходил к нам на площадь Гримо, он спрашивал об этом очень настойчиво. Это как-то связано с тем собранием, о котором вы говорили?
- Вы проницательны, Гермиона, - серьезно сказал Дамблдор. – Да, связано. Как члены Ордена, Билл и Ремус присутствовали на том собрании. Флер – нет, но только потому, что хотела позаботиться о вас. Однако о принятом решении ее известили, и она согласилась с ним. Это было очень простое решение – дать вам… именно вам шестерым - полную свободу действия, не ограничивая и не вмешиваясь без крайней необходимости. Но о том, как и почему мы пришли к этому решению – потом, друзья.
- Хорошо, - согласилась Гермиона. – Так… я говорила о гоблине.
…Гоблины не любили волшебников, и Грипхука забота людей о нем явно раздражала. Тем более что от других волшебников – Пожирателей Смерти – ему уже сильно досталось. Он не знал, зачем понадобился Темному Лорду, но догадывался, что тот искал способ взять контроль над главным банком волшебного сообщества. Пожиратели уже сталкивались с сопротивлением банкиров, когда пытались поместить в «Гринготс» золото, похищенное у маглов.  Конечно, Волдеморта это не могло не раздражать.
Эта вражда уходила своими корнями в глубины прошлого. Кровавые восстания, ужасные войны. У гоблинов была своя магия – могущественная, хоть  и ограниченная. Они умели делать заколдованное оружие, и еще они умели добывать золото и торговать. Но волшебники лучше разбирались в магии, и их волшебные палочки были куда универсальней. Они были могущественней, а гоблины были богаче. Война за войной шли с переменным успехом, а почти что равные силы приводили к тому, что медленно, но верно сокращалась численность обеих сторон. То воевали, то торговали. Однако в войнах гоблины гибли, несмотря на заколдованное оружие, которое попадало в руки людей и служило им так же исправно, как и своим создателям. Замкнутая магия оказалась палкой о двух концах. В конце концов обнищавшие волшебники взяли гоблинов в кольцо, а те сидели на своем золоте и мерли с голоду. Тогда более умные волшебники и более умные гоблины согласились на перемирие, чтобы посчитать свои потери – и обнаружили, как мало осталось и тех, и других. Пришлось от войн перейти к дипломатии, а в результате переговоров появились Министерство и Банк, и наступил долгожданный мир.
Гермиона изложила это во время одной из прогулок, когда они сидели под скальным навесом и смотрели на хмурое море. Она говорила для Грипхука, которого наконец удалось вытащить из комнаты на чердаке – тот согласился очень неохотно, но затворническая жизнь и одиночество ему надоели. Правда, море ему не нравилось – он признался, что гоблины не любят воду. Однако никто не заставлял его подходить к воде, и он сидел в уютной выемке в скале, охватив длинными руками острые колени, и слушал одновременно с интересом и неудовольствием.
- Все намного сложнее, - проворчал он.
- Я понимаю, что это сильно обобщено, - извинилась Гермиона, - но это я к тому, что Вол… ну, Тот-Кого-Нельзя-Называть, - она поправилась, поскольку и гоблин, и Рон одновременно передернулась, - явно хочет нарушить это равновесие.
Она и Гарри в то время были чуть ли не единственными, кто (если не считать покойного Дамблдора) научились без дрожи произносить вслух имя врага.
- Вы странные волшебники, - пробормотал Грипхук после долгого молчания. - Никогда таких не встречал. Похожи на ту девчонку из подземелья, которая отмывала мне лицо.
- Вы про Луну?
- Ну да. Вода у нее была для питья, а она тратит ее на то, чтобы промыть мне раны… Потом являетесь вы и спасаете и ее, и меня.
- Она наш друг!
- Да я понял. Рыбак рыбака… А я-то вам зачем? Чего вы от меня хотите?
Поколебавшись, Гермиона объяснила, и Грипхук усмехнулся. Рона это разозлило:
- Нам не золото нужно, ты… - он замолчал, когда Гермиона умоляюще тронула его за руку.
- Это так, - подтвердил Гарри, потому что гоблин продолжал усмехаться. – Золота у меня там достаточно.
- Я знаю. Только золота никогда не бывает слишком много.
- Но его бывает достаточно… ладно, мы тут друг друга не поймем. Вы сможете нам помочь?
- Возможно… - на этот раз гоблин нахмурился. – Только объясните мне, зачем вам именно хранилище Лестрейнджей? Оно из наиболее защищенных, вы даже не представляете, какие там наложены заклинания. Что в нем такого, чего нет в других хранилищах?
Пришлось сказать о чаше.
- Не понимаю. Зачем она вам?
- Вот уж этого мы не можем вам сказать.
- А все-таки? Уверяю вас, она не стоит особо дорого, хотя мадам Лестрейндж и носилась с ней, как с великой драгоценностью. Раритет, конечно, самой Хельге Пуффендуй принадлежала, но не из самых дорогих раритетов.
- Вы знаете об этом? – удивилась Гермиона.
Грипхук опять усмехнулся:
- Я гоблин, позвольте напомнить. Я знаю каждый предмет в каждом хранилище в нашем банке, до последнего ломаного кната. Ладно, можете не говорить. Я подумаю.
Вспомнив, Гарри спросил, почему Беллатрисса считала, что меч должен был находиться там же.
- А он там и лежит, - к его изумлению ответил Грипхук и тут же пояснил: - Не этот, конечно. Там подделка, фальшивка. Меч Гриффиндора – гоблинской работы, его выковал мой предок. Это было одно из лучших его творений, и неудивительно, что его неоднократно пытались скопировать. Кто-то подсунул Лестрейнджам одну из копий.
Возможно, Снейп, подумал Гарри. С него станется.
Мысли о Снейпе он предпочел выбросить из головы – после случившегося в лесу он был очень растерян и зол и не мог понять, какую роль играл Снейп во всем этом. Гарри предпочел вернуться к разговору о помощи Грипхука. Однако гоблин только повторил:
- Я подумаю, но сначала договоримся о цене.
- Какой еще цене? – взорвался Рон. – Мы спасли твою паршивую шкуру!
Он замолк, вспомнив, что Билл говорил о гоблинах.
- А что, если я откажусь, вы меня потащите назад, в то подземелье? – усмехнулся гоблин. – О цене за мое спасение надо было договариваться там же – до того, как меня спасли! А сейчас это уже в прошлом.
- Хорошо, - примирительно сказал Гарри. – Я уже сказал – золото у меня есть. Сколько вы хотите?
- Золото и у меня есть. Нет. Я хочу меч. Тот, который у вас, настоящий.
- Что?!!
- …Уж и так и так спорили, уговаривали – ни в какую! – рассказывал Гарри, снова ощущая тогдашнюю досаду. – Он считал, что меч и так принадлежит ему, что когда-то он был украден Гриффиндором…
- С его точки зрения так и есть, - подтвердил Дамблдор. – Хотя на самом деле Годрик Гриффиндор добыл меч в честном бою, но гоблины такого не признают.
- У них, похоже, нет понятия чести, - с отвращением бросил Рон.
- Есть, - заверил его Дамблдор, - еще как есть! Только они совсем не такие, как у нас. И для Грипхука заполучить то, что он считал своей собственностью и наследием, было как раз делом чести.
- Я это уловил, - сказал Гарри. – Пришлось в конечном итоге согласиться. Правда, я попытался схитрить, не назвав время, когда я ему отдам меч. Но это без разницы, потому что Грипхук и так мне не особо поверил. Но помочь все же обещал. Сказал, что посоветуется с другим гоблином, Богродом, и они придумают способ провести нас в хранилище.
- Флер была на седьмом небе от счастья, когда в тот вечер Грипхук все-таки поблагодарил ее за заботу и сообщил, что уже чувствует себя хорошо и покидает нас, - добавил Рон. – Она на радостях закатила не ужин, а прямо банкет. Даже его пригласила за стол, да он отказался. Ну и ладно, никто не стал настаивать. Он все равно жрал только сырое мясо, сырую рыбу и какие-то коренья, так что только испортил бы нам аппетит.
- Ты не любишь суши? – удивилась Луна.
От неожиданности, Рон поперхнулся.
- Люблю, - сказал он, отсмеявшись. – Но именно суши, а не рыбину целиком - с костями, хвостом и чешуей!
- А-а, - с пониманием сказала Луна. – Мне бы это тоже не понравилось. И что было дальше? Он вам и правда помог?
Гарри, Рон и Гермиона начали переглядываться и посмеиваться, потом Гарри сказал:
- Ну как… да, можно сказать, поначалу помог.
- Ждали мы, правда, еще неделю, - подхватила Гермиона. – То ли он думал и не решался, то ли уламывал этого Богрода. Или и то, и другое. Но в конце концов сова от него прилетела.
…Трансгрессировав по указанным координатам, они очутились в очень странном месте и сначала даже решили, что промахнулись. Вокруг высились не то горы, не то насыпи, припорошенные снегом. Полусгнившие, явно пустые бараки, какие-то обрушившиеся деревянные леса и металлические конструкции, столбы, опрокинутый набок ржавый трактор, неподалеку – громадная яма, сбоку тоже торчала какая-то ажурная конструкция с подвешенной к ней металлической клетью. Некоторое время они растерянно оглядывались, потом увидели Грипхука – он вышел из ближайшего барака, где прятался от пронизывающего ветра, и заторопился к ним, еще более раздраженный, чем обычно. «Идем скорее, пока я совсем не замерз, - торопил их гоблин. – Это заброшенная шахта, отсюда можно попасть в тоннели «Гринготса».
Следуя за ним, они встали на платформу клети. Гоблин предупредил держаться покрепче за ременные петли, взмахнул рукой, и клеть рухнула в шахту с такой скоростью, что Гермиона завизжала, а Гарри почувствовал, будто все его внутренности устремились к горлу. «Ноги согните! – приказал Грипхук. – И держитесь крепко!»
Они подчинились – и вовремя: клеть остановилась так резко, что они распластались бы на металлическом полу. Гарри показалось, что у него руки вырвутся из плечевых суставов. Но им с Роном все же было легче – опыт полетов и квиддича, где порой пике бывали и покруче (хотя столь жестких посадок испытывать все же не приходилось), а вот Гермиона была совершенно позеленевшая – в отличие от мальчиков, она не любила летать. Гоблин не дал им времени прийти в себя – тут же чуть ли не бегом потащил их в боковой тоннель, где были рельсы и стояла вагонетка, приказал им быстрее лезть и дернул рычаг.
Мальчики озирались, а несчастная Гермиона свернулась на дне вагонетки, но тут их догнал мощный грохот, и она вздрогнула. «Шахта обрушилась, - раздраженно пояснил Грипхук, - такими проходами можно пользоваться только по одному разу, а то мало ли, маглы проведают… не ваше это дело, это мне потом объясняться, зачем понадобилось лезть оттуда». После целой серии крутых поворотов, подъемов и спусков они вышли на относительно ровный участок. К их удивлению, за это время Гермиона пришла в себя и уже сидела, восхищаясь красотами подземной природы. «Оклемалась? – грубовато-заботливо спросил Рон. – Я уже боялся, что на поворотах тебя совсем… того, затошнит». «А это мне знакомо, - весело объяснила Гермиона, - это как американские горки. Я в детстве с папой часто каталась». «Странно, что ты боишься летать», - удивился Рон. «Ну, это совсем другое. Сидишь на тоненькой деревяшке, а под тобой бездна… бр! Вот, когда мы с Гарри на гиппогрифе летели, было совсем не страшно. Ну, почти. И очень даже здорово!» Все трое рассмеялись, и гоблин раздраженно шикнул на них. Тут Гарри сообразил: «Грипхук, а как мы выйдем, если шахта обрушилась?» «Да элементарно, - отмахнулся гоблин, - через банк. Там смотрят, кто входит, на выходящих внимания не обращают».
Гарри несколько усомнился, но делать было нечего.
У хранилища Лестрейнджей их встретил Богрод, который бренчал железяками, держа на расстоянии цепного дракона. Гарри почувствовал легкую жалость, увидев белесые глаза чудовища, ослепшего за долгие годы под землей. Но это был дракон, и слепота не делала его менее опасным. Хотя державшие его цепи были толстыми и надежными, а звон железок пугал его и он держался на расстоянии – но друзьям было очень не по себе. Когда Грипхук справился с запорами и позвал их, они вошли с чувством облегчения…
- …и тут же нарвались на защиту! Ну, не тут же, но очень скоро – как только попытались достать чашу. Там была такая огромная груда всего – золота, серебра, украшений всяких, денег и так далее, а чаша лежала на самом верху. Грипхук предупредил, чтобы мы ничего не касались и не применяли вызывающих заклинаний, но этих сокровищ было так много, что попробуй тут не коснуться чего-то! Он правду говорил – защита была очень даже нехилой!
- А какой? – спросила Джинни, которая заворожено слушала их рассказ.
- Каждый предмет, которого касались, сразу размножался и раскалялся. Груда начала расти, теснить нас, да еще и обжигала по-страшному. Гермиона сообразила - применила то самое заклинание из старого учебника Снейпа, «Левикорпус». Пролевитировала меня, и я завис прямо над чашей, не зная, что делать – если коснуться чаши, она тоже размножится, и попробуй тогда найти настоящую!
- А просто рубануть мечом? Он же был у тебя?
- Был, и я так и сделал. Не сразу, потому что… ну попробуй соображать, когда висишь вот так, вниз головой, а все под тобой жаром пышет! Сначала сдуру начал пытаться зацепить чашу мечом за ручку, и тут Рон как заорет: «Да чего ты мучаешься, бей ее, пока нас тут не сожгло!» Тогда я и рубанул. Получилось, как у Невилла с рукой Петигрю – поцарапал, и этого хватило. Чаша начала плавиться, и раздался такой жуткий крик, что я чуть не оглох. Гермиона тут же сдернула меня оттуда, я плюхнулся у самой двери – и тут Грипхук вдруг кидается ко мне, вырывает у меня меч и выскакивает. Мы – за ним, и не потому что хотели поймать, а потому что груда золота начала расти и рушиться прямо на нас, а раскалилось все уже докрасна! И наверху что-то творилось. Чаша плавилась, и там, куда падали капли расплавленного металла, вспыхивал столб огня. Потом груда осыпалась, прямо волной. Мы вылетели наружу, но Грипхук с Богродом скрылись за поворотом и орали: «Воры в подземелье! Тревога!»
…Бежать было некуда – гнаться за гоблинами не имело смысла, раз те звали подмогу, вагонеткой они не умели управлять, да и куда на ней ехать – непонятно, планировку тоннелей никто их них не знал. Дракон уже понемногу высовывался из своей ниши, бренча цепями, и вертел головой. Идея была безумной, но других попросту не было. Взмахом палочки и заклинанием «Релашио» Гарри разбил оковы на его ногах, бесшумно подбежал к оснований хвоста и начал забираться на его спину. Рон и Гермиона оторопело смотрели на него, и он замахал рукой, призывая спешить. Тут из тоннеля донеслись крики, и его друзья сорвались с места, забрались вслед за ним. Дракон ничего не почувствовал, но услышал крики, взревел и выдохнул струю огня – она пролетела над головами целой толпы гоблинов, и те кинулись обратно в тоннель. Только один, с мечом в руке, пригибаясь, подбежал к дракону и протянул свободную руку, требуя помощи. Гарри механически помог ему, но тут Гермиона схватила гоблина за руку и прошипела: «Так, о цене надо договариваться сейчас, верно?» «Чего вы хотите?» - задыхаясь, спросил Грипхук. «Меч, конечно!» Гоблин в бешенстве посмотрел на нее, заколебался, но из коридора снова донеслись крики и бренчание железок, пугавших дракона. Чудовище вздрогнуло всем телом. Гоблин кивнул, отдал меч и вцепился в зубцы костяного гребня. Звон усилился, дракон снова стал пятиться – и вдруг остановился, не услышав привычного лязга цепей. Понадобилось еще несколько секунд, пока до его крошечного мозга дошло, что он свободен. А потом издал торжествующий рев, поднялся и потрусил к коридору.
- …Конечно, там все опять разбежались. Я еле успел засунуть меч за пояс и ухватиться покрепче – походка у этого зверя была очень уж тряской. А он уже стал все разносить – дохнет огнем, и раскаленный камень трескается и осыпается. Там, где это не получалась, Гермиона бросала заклинание «Дефондио», еще больше расширяя тоннель. До дракона, конечно, не доходило, что кто-то ему помогает, да он нас и не чувствовал у себя на спине. А ревел он – прямо голова раскалывалась! Еще и гоблины далеко впереди орали что-то типа «Покиньте коридоры, цепной дракон сбежал!» Когда мы выскочили из тоннеля в главное помещение банка, там уже никого не было. Дракон еще раз дохнул огнем, разнес вход и выскочил наружу. Ну, и взлетел. Не знаю, что подумали маглы, когда он на бреющем промчался над крышами и стал набирать высоту, да сейчас и не узнать – им уже давно изменили память.
- Там пришлось поработать целой бригаде стирателей, - подтвердил с усмешкой Дамблдор.
- Мне немного жаль тех маглов, - заметил Гарри. – Я, скажем, не хотел бы забыть такое зрелище.
- Да, - задумчиво пробормотала Джинни, - оно стоило того, чтобы навсегда запомнить…
Она тут же вздрогнула и захлопнула рот, но было поздно – Гарри с изумлением уставились на нее. Переглянулась с Невиллом и Луной и сказала:
- Ну ладно – рано или поздно пришлось бы рассказать… Да я сама не понимаю, почему мы не рассказали еще тогда, когда собрались у алтаря.
- А я еще тогда удивился, - заметил Гарри, - когда я вам про все это рассказывал, вы не особо удивились, словно знали. И в Отряде потом все спрашивали про этот полет – я тогда решил, что нас узнали те волшебники, которые тогда были в Косом переулке. Правда, непонятно было, почему потом нас не искали – как-никак, все это тянуло на ограбление банка.
- Давай выкладывай, сестренка! – потребовал Рон. – Значит, вы там были?!
Джинни показала ему язык.
- Мы были на крыше, - сказала она, - и надо сказать, Гарри, ваше появление оттуда смотрелось очень эффектно!
…Заклинание сработало, когда они завтракали в большом зале. Раздался тихий звон, и перед Джинни возник туманный шарик, похожий на мыльный пузырь, в котором колебалась золотая стрелка и вспыхивали миниатюрные значки. Им опять пришлось сорваться с места. Луна, оглянувшись, тоже вскочила из-за стола Когтеврана, и они поспешили в коридор, еле удерживаясь от того, чтобы броситься бегом. На ходу Джинни оглянулась на преподавательский стол и встретила внимательный и настороженный взгляд МакГоногалл, но директор не стала их останавливать. Разбежались по своим спальням за теплыми мантиями и метлами, потом вышли во двор. Луна по дороге вызвала эльфов, и те уже ждали их, негромко и быстро переговариваясь и ожидая приказов.
Джинни пыталась разобрать значки координат в туманном шарике. «След» был модифицирован так, что показывал не любое применение магии, а только трансгрессию и положение отслеживаемого объекта. Но сейчас значки менялись быстро, словно Рон вместе с остальными двигался куда-то на большой скорости. Решив, что либо сбой в заклинании, либо Гарри и остальные летят на метлах, Джинни назвала эльфам последние считанные цифры, решив дальше искать с воздуха. Эльфы перенесли их и их отправили назад. Луна неожиданно достала из кармана три пары астрально-спектральных очков и настояла, чтобы все их надели, потом наложила на них и на себя Дезиллюминационное заклинание. Это было не так надежно, как мантии-невидимки, но мантий у них не было. И тут же выяснилось, зачем очки – в них они видели друг друга! Но времени спрашивать и восхищаться не было. Они оседлали метлы, и Джинни полетела вперед, напряженно следя за стрелкой в шарике.
Трое друзей летели, ничего не понимая. Гарри, Рона и Гермионы не было видно  нигде, но стрелка показывала, что они летят за ними, а значки координат – что они их догнали. Джинн обратила внимание, что стрелка указывает не только вперед, но и несколько вниз. А когда координаты сровнялись, стрелка и вовсе встала вертикально, будто их друзья передвигались под землей. Как это могло быть?
Только когда на горизонте показался Лондон и стало ясно, что указатель ведет их в сторону Косого переулка, они поняли, что Искатели едут по тоннелям «Гринготса».
- …Вы остановились где-то на окраине Лондона, - рассказывала Джинни, - Вернее уж, под окраиной. Мы зависли там, но потом решили лететь к «Гринготсу» и сесть на крышу. Во-первых, потому, что вы были под землей и, что бы ни случилось, мы ничего не могли бы сделать. Во-вторых, потому что устали – полет был долгим. Решили отдохнуть и следить за указателем, а если долго не будет происходить ничего, попробовать проникнуть через главный вход. Невилл хорошо владел «Конфундус»-ом, мы были достаточно невидимы – могло получиться.
- Меня уже давно достали Кребб с Гойлом, - усмехнулся Невилл, - у нас уже несколько раз были драки… на палочках, я тогда еще не очень умел драться врукопашную. Но когда я начал применять к ним «Конфундус», они от меня отстали – потому что я их заставлял драться друг с другом.
- Ладно, не о них речь, - нетерпеливо сказала Джинни. – В общем, мы там сидели и ждали, потом вы снова пришли в движение, причем двигались в нашу сторону. И тоже быстро, быстрее, чем может бежать человек. Мы не могли понять, в чем дело – вагонетки ведь до главного помещения не доходят. Опять подумали, что вы на метлах, и подошли к краю крыши посмотреть. И вдруг крыша стало вибрировать, как будто внутри здания стадо слонов бежит, раздался рев, потом главный вход разнесло – и вы ну так эффектно вылетаете оттуда! Дракон, а вы у него на спине – пригнувшись, как всадники на полном скаку, и почему-то с вами гоблин…
- Да ты что, издеваешься? – рассердился Рон. – Придумала тоже – «эффектно», «всадники»… я тогда только и думал, как бы не слететь, цеплялся за эти шипы у него на спине!
- Ну, Рон! Я правду говорю -  именно так и выглядело, не сердись! В общем, мы опомнились, когда вы уже скрылись за крышами, и полетели следом.
- Гонялись за вами долго, но в конце концов догнали, - подхватил Невилл. – У нас сейчас хорошие метлы – мадам Хуч где-то раздобыла старые «Серебряные стрелы», они ведь долго были непревзойденными, пока не появились «Молнии», и «Стрелы» перестали делать. Пристроились в хвост, таким вот невидимым эскортом, и стали договариваться -  как действовать, если дракон все же вас сбросит?
- А он и сбросил, - сказал Гарри. – Так получается, это благодаря вам мы не разбились?
…Увидев озеро в горах, дракон – видно, ему очень хотелось пить – круто спикировал к воде и у самой кромки заложил крутой вираж. Гарри, Рон, Гермиона и гоблин слетели с его спины и с криками рухнули в бездну – до земли было футов сто, не меньше. Но упали неожиданно мягко, словно какая-то сила придержала их, смягчив падение – и, хоть и покатились по земле и нажили синяков, больше травм у них не оказалось. Кроме моральной травмы Грипхука, который улетел дальше и плюхнулся в воду.
- …Это из-за меня, - виноватым голосом объяснила Луна. – Вас было четверо, а нас трое, и я никак не могла удержать двоих. Поэтому я гоблина отбросила к воде, а сама сосредоточилась на Гермионе.
- И очень хорошо сделала! – со смехом заверил ее Гарри. – Так ему и надо! Оказалось, гоблины ненавидят воду, хоть и умеют плавать, и он вылез в очень жалком виде. На нас даже и не посмотрел, только буркнул что-то, не оборачиваясь, и трансгрессировал. Я не знал, что они тоже умеют.
- Умеют, - подтвердила Гермиона, - как и эльфы.
- Жаль только, - заметил Рон, - мы так и не узнали, что у них там, в «Гринготсе», стряслось, и почему тамошние гоблины погнались и за ним тоже.
- Да не все ли равно, - отмахнулся Гарри. – Главное – мы от него избавились. И нас никто не узнал. Мне летом пришлось сходить туда, снять немного денег – никаких вопросов не было, ко мне относились, как  к герою Битвы… ну, как и все. Грипхука, кстати, я там не видел – возможно, он к ним и не вернулся. Богрода тоже.
- Их перевели в ирландский офис банка. – сказал Дамблдор. – Я тоже не знаю, что там был за конфликт, да и, по правде, не интересовался. Спросите при случае у Билла.
- Да, пожалуй. А вы? – спросил Гарри у Джинни.
- Мы… а что мы? Повисели немного над вами, убедились, что вы живы и целы. Потом увидели, что Гермиона из своей сумочки достает лекарства, убедились, что вы всем запаслись и вообще все в порядке, и полетели назад. С такого расстояния эльфов нельзя вызвать, если ты не их хозяин, но «Серебряные стрелы» - быстрая штука, и мы долетели до Хогвартса своим ходом. А вы, как я понимаю, вернулись в «Ракушку».
- Да. Флер еще у нас ожоги подлечила – у нее это хорошо получается, вейла, как-никак.
-  А нам Билл сову послал, - сказала Джинни. -  Он нам регулярно писал, пока вы были у них, чтобы мы не беспокоились. Как я сейчас понимаю, это тоже было после того вашего решения на собрании, сэр?
Дамблдор поднял брови, посмотрел на нее поверх очков и несколько картинно вздохнул:
- Ладно, Джинни… Я уже понял, что мне придется рассказать об этом раньше времени. Хотя, - он вдруг улыбнулся, - почему раньше? Мы ведь стремимся следовать хронологии событий, не так ли?
* * *
- Тогда все же придется вернуться немного назад во времени – чтобы вы могли понять мое положение на тот момент. В то время я обитал на Гримо, 12, и не хотел появляться в Хогвартсе. Мое существование хранилось в большой тайне. Сначала я думал вернуться под видом обычного привидения, счел это рискованным. Волдеморт настолько боялся и ненавидел меня, что мог попытаться – так, на всякий случай – уничтожить меня.
- Но разве можно уничтожить привидение? – удивилась Гермиона.
- С помощью Темной Магии можно. Теоретически. Когда-то был придуман такой ритуал, но он был опасен и для самих волшебников, так что я не знаю ни одного случая, чтобы он применялся. Кому охота рисковать и лезть в глубины Темной Магии ради уничтожения достаточно безобидного существа? Но способ есть. Помните, как василиску удалось парализовать сэра Николаса де Мимри? Конечно, я, как вы знаете, призрак непростой, и уничтожить меня невозможно, но Волдеморт этого не знал. А значит, мое появление может спровоцировать нападение на Хогвартс, и к тому же мне пришлось бы раньше времени выдать заложенные во мне способности, чтобы себя защитить.
А для того, чтобы Волдеморт пребывал в неуверенности, я даже убедил свой портрет не вступать в общение ни с кем. Это было нелегко, поскольку портрет – это тоже я. А я, как вы знаете, на редкость упрям. Но все же убедить себя несколько легче, чем кого-нибудь другого, так что мы в конце концов пришли к согласию.
Я к тому времени уже не считал себя руководителем Ордена. Тот Дамблдор, который руководил им, умер вместе со своими ошибками, и теперь я был им… вы еще не запутались, кто есть кто? Нет? Вот и отлично! Так вот, ошибки умерли вместе с ним, но последствия этих ошибок оставались. И пока я не разобрался в них и не нашел способа их устранения, я считал себя не вправе руководить Орденом. Однако нового руководителя мы не стали выбирать и пока что принимали свои решения, так сказать, коллегиально. На равных.
Надо сказать, к тому времени я очень даже хорошо понимал состояние Сириуса, которого тяготила необходимость скрываться тогда, когда он жаждал действия. Я сам оказался в таком же положении. Хотя, конечно, я не был лишен действия. Во-первых, я мог думать – избавление от проклятия и воплощение в призрака освободило мое мышление, и я мог действительно думать, а не страдать от боли и сомнений и не наслаждаться одной своей мудростью. Причем заверяю вас, друзья, я вовсе не избавился от чувств и переживаний - лишить себя возможности чувствовать, понимать, любить было бы величайшей глупостью. Да и пример того, к чему приводит отказ от чувств, был, так сказать, перед глазами - Волдеморт. Да, избыток чувств порой может привести к безумию. Но их отсутствие приводит к безумию всегда. Вы знаете, кстати, что Волдеморт никогда не видел фестралов?
- Не может быть! – ошеломленно воскликнула Гермиона.
- Как это?!! – не поверил Рон. – Он же стольких убил, он видел столько смертей!
Дамблдор кивнул:
- Да, но этого мало. Фестралов может видеть тот, кто не только видел, но и осознал смерть. А Волдеморт чужую смерть не осознавал. Да, он безумно боялся своей смерти – но своей, а чужая была ему без разницы и даже доставляла ему некоторое развлечение.
Но речь пока не о нем. И даже не обо мне. Хотя о себе я расскажу еще немного – то, что имеет отношение к вашим приключениям. Кое-какая возможность действовать у меня все же была. Необходимость прятаться была еще и потому, что понадобилось немало времени, чтобы осознать и овладеть своими новыми способностями. Но одной из них я мог воспользоваться с самого начала – и воспользовался. Это… что-то вроде легилименции на расстоянии, но она весьма своеобразна. Я не буду вдаваться в подробности, скажу только главное – она в определенные моменты давала мне доступ к двум людям. К тебе, Гарри, и к Волдеморту.
Гарри резко вскинул голову и пристально уставился на Дамблдора. Тот понимающе улыбнулся:
- Я знаю, как неприятно это звучит, Гарри, и очень извиняюсь перед тобой. Но поверь, я не обманываю тебя, говоря об определенных моментах. Это были те моменты, когда ты проникал в мысли Волдеморта. Я как бы подключался к этому своеобразному каналу и воспринимал то же, что и ты. Так что уверяю тебя – в твоих мыслях я не рылся. Во-первых, это нехорошо, а во-вторых, мне было не до этого. Намного важнее было узнать, что думает наш общий враг.
Гарри кивнул, успокоившись, и приготовился слушать дальше.
- Конечно, - сказал Дамблдор, - порой я слышал и твои мысли, но этим я не злоупотреблял и обращал внимание только на то, что было важно для нашей общей цели. Таким образом я узнал, что медальон у вас. А когда удалось выяснить, где вы находитесь, я послал известие Снейпу, и он принес вам меч.
Перед тем, как вернуться к собранию той ночью, заглянем еще раз в прошлое. Если будет желание, когда-нибудь я покажу вам те события с помощью Омута Памяти. Заглянув туда, вы увидели бы меня заметно моложе и в компании волшебников из Отдела Тайн, напряженно листающие некую книгу. Ту самую – книгу Мерлина. Вы увидели бы, как, очень неохотно отзываясь на могущественные призывающие заклинания, на ее чистых страницах выступают и тут же начинают таять разрозненные строчки. Мы пытались снова и снова восстановить полный текст этой книги, и каждый раз терпели неудачу. Отдел Тайн считал это очень важным, да оно и было важным – это был один из немногих сохранившихся трудов Мерлина. Кроме того, известно было, что он имеет отношение к кольцу, изготовленному его руками – тому самому кольцу, которое сейчас в шести экземплярах блестит на ваших пальцах.
Как бы там ни было, во время этих исследований мне удалось прочесть немного о Светлом Круге.
В то время казалось, что это имеет чисто академический интерес. Да и не могли мы тратить много времени на эти исследования – шла война с Волдемортом. Еще та, первая. Через какое-то время мне пришлось уйти из этой группы и, каюсь, я надолго забыл о прочитанных строчках.
Однако три года назад, во время незабвенного директорства Амбридж, совершенно незаметно для преподавателей Хогвартса, прямо у меня, так сказать, под носом, возник Отряд… моего имени. А потом было сражение в Министерстве. И в то время как участие Гарри, Рона и Гермионы в нем казалось естественным, присутствие еще троих очень заинтересовало меня. Припомнив ряд эпизодов разных лет вашей учебы, я обнаружил, что были случаи, когда кто-нибудь из них так или иначе оказывался рядом с вашей троицей. Скажем, Невилл, вместе с вами обнаруживший Пушка и место хранения философского камня. Джинни, которую Гарри спас в тайной комнате. Луна, придумавшая способ добраться до Министерства…
Потом Джинни стала твоей подружкой, Гарри – и вас стало четверо. А мне на глаза порой попадались, рука об руку, Луна и Невилл…
- Да, - подтвердил внимательно слушавший Невилл, - некоторое время мы были… очень близки.
Луна молча кивнула.
- А потом трое из вас погибли, - сказал Дамблдор, - и остальные трое снова вернули их к жизни. И я – уже призрак, со свободным мышлением – понял, что это должны быть вы. Светлый круг.
Но еще при жизни, и сразу после своей смерти и призрачном возрождении я снова и снова возвращался в мыслях к вам и думал, что, может быть, это действительно вы. Я не знал о вашем участии в событиях в поместье, не знал, что Нагайна была убита вами и сто вы нанесли тот удар Волдеморту. Как ни парадоксально, убедиться в том, что вы - будущий Круг, помогли те мелкие события, которые на первый взгляд никак не были связаны с основными. То, что Джинни и Невилл вдруг выскочили из класса посреди урока, каким-то образом пропали из Хогвартса, а потом вдруг от них прилетает сова с сообщением, что мисс Лавгуд на свободе и с ней все в порядке. Сразу после того, как я, подключившись к связи Гарри и Волдеморта, обнаружил, что кто-то очень крепко врезал нашему врагу. Повторяю – я не знал, что это вы, но чувствовал, что какое-то отношение вы к этому имеете.
Тогда я попросил Минерву собрать всех и в полной мере поделился с Орденом своими предположениями. И предложил то, что уже сказал: наблюдать за вами, охранять вас, дать вам возможность учиться всему – и ни в коем случае не мешать.
Потому что было ясно, что помешать вам мы не в силах.
Конечно, я видел, что предположения насчет Светлого круга не очень убедительны. И я сам в то время еще не был уверен. Но была еще одна вещь, которая убедила всех.
Я сказал: мы должны признать, что наш Орден умирает. За годы войны мы потеряли большая часть лучших. Враг продолжает уничтожать нас. Но это не дает нам право забыть свое название. Мы – Орден Феникса.
А значит, он может возродиться в этих трех мальчиках и трех девочках, и в руководимом ими Отряде. Вот так – как феникс из пепла.
Мне поверили сразу и безоговорочно.
Georgius
8.3.2009, 5:59 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Нет аватара
Глава 32. Разрубленный алтарь.
Дамблдор сложил кончики пальцев в своем излюбленном жесте «я весь внимание» и с преувеличенной серьезностью посмотрел поверх очков на всех по очереди.
- А кому из вас первому пришла идея насчет Омута Памяти? – спросил он. – Мне просто интересно. Тебе, Гарри? Или Гермионе?
- Как ни странно, - со смехом отозвался Рон, - мне!
Гарри и Гермиона тоже рассмеялись.
- Мне так досадно было, что я до этого не додумалась! – воскликнула Гермиона. - Наверное, из-за того, что у нас Омута все равно не было, и я как бы заранее исключила его из своих размышлений…
- Мне тоже было досадно, - заметил Гарри, - уж я-то был единственным, кто видел Омут близко и погружался в него. Видите ли, мы никак не могли понять, что это за место, где диадема. Гермиона перерыла все книги, которые захватила с собой в это путешествие. Порой казалось, что какие-то сведения, какие-то намеки там есть, но и только. Все более-менее конкретное было у меня в голове – то, что я успел увидеть глазами Волдеморта - и Гермиона заставляла меня рассказывать, снова и снова, я даже удивился, что удалось запомнить так много – я-то думал, что из-за боли в шраме у меня в памяти вряд ли что осталось…
- Да, - с некоторым раскаянием призналась Гермиона, - я тебя прямо замучила. И загоняла беднягу Билла – все спрашивала у него то одну, то другую книгу из тех, что у меня не было, а он обещал порыться у себя на чердаке – и, что меня поражало, находил все. Я не думала, что у него такая огромная библиотека и все упрекала его, что зря он держит книги там, что лучше сделать для них полки и…
Она осеклась – Дамблдор смеялся. Девушка сначала нахмурилась, потом ее лицо просветлело, и она тоже рассмеялась.
- Вы поняли, да? – весело спросил Дамблдор. – Билл находил эти книги вовсе не на чердаке, они все из библиотеки Хогвартса! Это была наша возможность помочь вам.
- Так и Омут Памяти был ваш, да? – воскликнула Гермиона. – Билл утверждал, что у них свой, тоже где-то на чердаке, и они с Флер собирались использовать его для семейного альбома!
Все с той же веселой улыбкой Дамблдор кивнул.
- Омут только один, Гермиона, - сказал он, - по крайней мере, в Британии. Его сделал я. Извлеченные воспоминания можно хранить в любой подходяще заколдованной емкости, но только Омут дает возможность погрузиться в них и наблюдать со стороны.
- Вот это и была идея Рона, - продолжила Гермиона. – Блестящая идея, надо сказать!
- Ой, да ладно тебе… - Рон даже смутился. – Просто Гарри тогда так мучался, пытаясь описать это место, и сказал что-то типа – если бы я мог вам показать! Я тогда вспомнил и спросил: «Гарри, а помнишь, ты рассказывал про эту штуку у Дамблдора – Омут Памяти или как его там? Вот если бы он у нас был…» Гарри с Гермионой вытаращились друг на друга, и вдруг Гермиона встает, идет к лестнице и бормочет: «Спрошу-ка я у Билла – мало ли, вдруг у него есть…»
- Да, - задумчиво продолжила Гермиона, - Омут нам очень пригодился. То, что рассказал Гарри, тоже давало многое, конечно. Он даже зарисовал план развалин, через которые можно было добраться до того алтаря… Но ведь невозможно трансгрессировать, имея только нарисованную схему, без точных координат, без хотя бы визуального представления… Когда на следующий день Билл принес Омут, все сразу стало намного легче. Гарри извлек свои воспоминания об увиденном в контакте с Волдемортом, поместил их в Омут, мы ныряли туда по очереди и по несколько раз летели вслед за Лордом туда и обратно, запоминая дорогу. Правда, поначалу казалось, что легче не стало. Мы ведь по-прежнему не знали, где это место. Это развалины чего-то вроде храма, и только изнутри, пройдя через сохранившиеся ворота, можно выйти на дорогу, ведущую к таким же развалинам. Признаться, мне стало страшно. Чем-то сильно напоминало Арку Смерти в Министерстве.
- Я когда-то рассказывала вам о Воротах Междумирья, - напомнила Луна.
- Да… А я тебе не верила, - виновато согласилась Гермиона.
- Ничего страшного. Тебе надо было убедиться, ты и убедилась.
- Конечно. Я вспомнила все, что ты рассказывала, и так жалела, что тебя нет рядом!
Луна развела руками:
- Да я все равно не могла бы рассказать больше. Мне о них когда-то говорила мама.
- Нурменгард тоже находится не в нашем мире, - сказал Дамблдор. – Но это так, к слову. Значит, Гермиона, у вас уже была картинка, но все равно вы не знали, где эти развалины, так? Так как же вы узнали?
Гермиона некоторое время загадочно улыбалась, потом сообщила:
- Мне помогла миссис Арлет. Это наша соседка, она живет неподалеку от мамы с папой.
- Ха! – воскликнул Рон. - Так вот куда ты трансгрессировала! А говорила – «в библиотеку»!
- Ну, не так уж я и наврала… У миссис Арлет большая библиотека… очень специфическая. Она интересуется всякими загадочными явлениями, необъясненными фактами… - она вдруг засмеялась. – Луна, тебе бы она очень понравилась! Во всяком случае, вы бы с ней нашли общий язык.
- Да? – заинтересованно спросила девочка. – Познакомишь как-нибудь?
- Гм… надо подумать. Она же не знает о волшебниках…
- Знает, - неожиданно сообщил Дамблдор.
Он с явным удовольствием смотрел на ошарашенных друзей.
- Муж миссис Арлет был сквибом, - пояснил он наконец, - и он достаточно оригинально решил свою проблему, став иллюзионистом в мире маглов. А то, что он знал, как выглядит магия, и смог показать это магловскими средствами, принесло ему большую известность. Так что миссис Арлет знает, кто вы на самом деле, Гермиона. Не обижайтесь – вы же понимаете, что это обычная практика Министерства, поселять сквибов рядом с маглорожденными волшебниками. Как знакомая Гарри миссис Фигг.
- Могла бы и сказать, - с некоторой обидой заметила Гермиона. – Я ее всегда очень любила.
- Она вас тоже. Но у нее были бы неприятности с Министерством, если бы она сказала вам, так что не обижайтесь на нее. После смерти своего мужа она добровольно взяла на себя обязанности наблюдателя, хотя она и магла – потому что не хотела, чтобы ей изменили память и она забыла о том, какая вы необыкновенная девочка. Сейчас вы совершеннолетняя и имеете полное право знать об этом. Так что с мисс Лавгуд вы вполне можете ее познакомить.
- Хорошо, так и сделаю, - все еще удивленная, Гермиона улыбнулась просиявшей Луне. – Так вот… сейчас, а то мы отвлеклись. Да, миссис Арлет – я в детстве часто бывала у нее – когда-то показывала мне фотографии всяких загадочных мест…
Гарри с невольной завистью вздохнул – у миссис Фигг он мог смотреть одни лишь альбомы с кошками.
- …и как-то рассказала о том, как где-то еще до войны – той большой войны у маглов – где-то нашли развалины очень необычного храма, где порой пропадали домашние животные, а то и люди. После войны туда снова поехали археологи – а развалины самым загадочным образом исчезли.
- А, ну да, - пробормотал Дамблдор, припоминая, - этой публикацией заинтересовалось Министерство. После экспедиции маглов туда поехали люди из Отдела Тайн, и на развалины наложили защиту. Вся эта информация была засекречена, в том числе и от волшебников – из-за прохода в другой мир. Это было то самое место, Гермиона?
- Да, то самое… Так вот, я трансгрессировала домой – по правде, очень соскучилась по папе с мамой! Да и по миссис Арлет тоже. Дома сказала, что совсем ненадолго, забрать кое-какие книжки. Потом заскочила к миссис Арлет, что-то придумала насчет доклада, который обещала сделать в школе, попросила ее показать ту книгу и потихоньку скопировала нужные страницы. На фотографиях были те самые развалины, так я и узнала координаты для трансгрессии.
…Тем временем, не дожидаясь Гермионы, мальчики начали обсуждать план поисков, решив в этот раз проявить больше осторожности, чем в поместье Малфоев. Гарри счел, что им нужны метлы – просмотр воспоминаний показал, что Волдеморт пролетел порядочное расстояние от алтаря до «ворот», летая при этом довольно быстро. Сразу же наметились две проблемы – во-первых, их метлы остались в «Норе», во-вторых - Гермиона летала, мягко говоря, плохо. Гарри вспомнил – она как-то рассказывала, что в детстве у нее был мопед.
- Вернее, велосипед с моторчиком, - пояснил он удивленному Рону.
- Ну, и что? Мотоцикл Сириуса ведь все равно разбился, когда тебя эвакуировали, - возразил Рон. - Папа думает, что сможет починить его, но пока не починил
Гарри объяснил, что имел в виду не это.
- Я думаю, она может полететь низко, над самой дорогой – будет, как на мопеде.
Подумав, Рон с просветлевшим лицом сказал: «О!» Потом стал прикидывать, не трансгрессировать ли ему домой за метлами – для Гермионы можно было захватить одну из старых метел близнецов. Не очень хотелось – он боялся, что Молли попытается удержать его дома и ссоры не избежать.
- А что тебе там понадобилось?, - спросил Билл, как раз спустившийся с верхнего этажа и услышавший его последние слова. Услышав про метлы, пожал плечами:  - Давай я схожу, - и, не дожидаясь ответа, вышел из дома. Раздался хлопок трансгрессии. Минут двадцать спустя он возник снова и вошел, держа под мышкой три метлы.
Радости Гарри не было предела – он очень соскучился по своей «Молнии», да и по полетам вообще. А вот вернувшаяся к тому времени Гермиона была настроена скептически, долго раздумывала, рассматривая метлу, потом решила все же попробовать и вышла. Ее не было очень долго; забеспокоившись, мальчики вышли на поиски – и начали смеяться, увидев, что их подруга в полном восторге носится вокруг дома, накручивая круг за кругом. Увидев их, помчалась навстречу – казалось, словно и правда на велосипеде без колес; раскрасневшаяся и сияющая от восторга, лихо затормозила, соскочила с метлы и бросилась целовать Рона.
- Рон, ты гений! – кричала она. – Это же класс! Как мне раньше в голову не пришло!
Рон сиял. Гарри тоже досталось несколько поцелуев, смутивших и взволновавших его и почему-то напомнивших о том, как поблескивали ее глаза в полумраке палатки.
Потом она снова умчалась, Рон и Гарри, не сговариваясь, сбегали за своими метлами. Сначала тоже попробовали полет у земли. Рону не особо понравилось – мастер вертикального маневра, в горизонтальной плоскости он чувствовал себя не очень уверенно и вскоре воспарил над ними. У Гарри получилось, и некоторое время они с Гермионой состязались в скорости и маневрах. Гермиона быстро нашла для себя комфортную высоту – примерно в человеческий рост. Они долетели до берега, потом некоторое время мчались над волнами. Но погода ранней весны была не особо ласковой, по морю мчались лохматые волны, порой угощающие летунов залпами холодных брызг. Вскоре Гарри тоже присоединился к Рону в вышине, а Гермиона вернулась к суше и начала упражняться в лихих маневрах.
Они веселились до самого вечера.
- …Вечером, конечно, снова засели за план, уже втроем. Гермиона показала нам копии страниц той книги, я заново вычертил карту, которую удалось составить после Омута. У нас вроде было все, что требовалось. Еще раз все обсудили, я снова попытался прощупать мысли Волдеморта; контакт был невнятен, но ясно было – где бы ни находилось это место, но его там нет. Очень ведь неохота было нарваться на него… по крайней мере, пока хоркруксы не уничтожены. Потом я предложил – давайте решать, когда мы отправимся. И Гермиона вдруг сказала… - он посмотрел на подругу.
- Я сказала: «Может, пойдем прямо сейчас?» - с коротким смешком сказала Гермиона. – Ну, они так уставились на меня! Потом до них дошло, конечно, что я не всерьез. Просто я вдруг поняла одну вещь – нам было страшно. Настолько, что мы могли начать откладывать этот выход. Дело в том, что…
- …что на этот раз было по-другому, - подхватил Гарри. – Получалось, что мы переходим в открытое наступление. Сколько бы там ни сомневался Волдеморт, одну вещь он наверняка должен был понять – что мы уничтожаем хоркруксы. Что бы там ни случилось со змеей, но он считал это делом моих рук. О чаше тоже должен был узнать – после этого эффектного вылета неизвестных воров на драконе он попросту обязан был отправить в банк Беллатриссу или ее мужа и проверить, не случилось ли что-нибудь с их хранилищем. И медальон я забыл в гостиной…
- Конечно, я говорила не всерьез насчет «прямо сейчас», хотела только дать понять, что пора, наверное, уже решится.
- И хорошо, что не всерьез! – полушутя заметила Джинни. – Как подумаю, что нам пришлось бы вскакивать с кроватей и выбираться из Хогвартса ночью!..
- Хотя подниматься в такую несусветную рань… - трагически вздохнул Невилл. Он любил поспать.
Они посмеялись, потом Гарри начал рассказывать.
…Искать пришлось долго. Какая-то разновидность антитрансгрессионной магии постоянно сбивала их, не давая определить направление. Если бы удалось хотя бы примерно определить место, прикрытое чарами, Гермиона смогла бы нейтрализовать из на время, достаточное, чтобы проникнуть внутрь. Но ничего нельзя было сделать без зрительного контакта. Место находилось где-то рядом, и в то же время… его не было нигде.
Мальчики поднялись на метлах, чтобы посмотреть сверху. Они не опасались, что маглы их заметят – место было достаточно безлюдное. Однако развалин с фотографий не наблюдалось нигде. Спустившись, они собрались в кружочек, чтобы посовещаться. Гермиона зажгла синий костерок, что было весьма кстати – ранняя весна была порядочно морозной, и на высоте это ощущалось в полной мере. Рон достал из рюкзака сардельки, которыми запасся в «Ракушке», Гарри – флягу с водой и чай. Оказалось, что вскипятить воду не в чем, и пришлось Гермионе наколдовать чайник.
Завтрак взбодрил, чай согрел, и Гермиона принялась рассуждать, а мальчики в кои-то веки ее не перебивали и не спорили, даже присоединялись, строя предположения – чем мог Волдеморт настолько хорошо скрыть искомое место?
Вернее, как сказала Гермиона: «Подумаем, как на месте Волдеморта.. да хватит дергаться, Рон!.. как мы защитили бы такое место?»
Маглоотталкивающие чары? Это, наверное, еще с тех времен наложено Министерством; вряд ли Волдеморт стал в этом что-то менять – лишняя защита никогда не помешает. Но такие чары действуют только на маглов – заставляют вспомнить о неотложном деле (так в свое время был защищен стадион Мирового Чемпионата), либо вызывают безотчетный страх или создают наваждение, как вокруг Хогвартса. Однако на человека, обладающим хотя бы минимумом магической силы – даже сквиба – они не подействуют.
Антитрансгрессионная защита? Ну да, они с ней уже столкнулись. Что еще? Фиделиус?
- Не мог он применить Фиделиус! – отрезал Гарри.
- А почему?
- Да потому что Фиделиус - заклинание Доверия! Волдеморт - он способен кому-то доверять?
- Он мог стать Хранителем сам, если заклинание закрепит кто-то, кто доверяет ему, - возразил Рон. – Скажем, Билл – Хранитель «Ракушки», а Фиделиус закрепила Флер. Пожиратели Смерти ведь верят в своего Лорда, не так ли?
- Рон, мы это знаем, - вмешалась Гермиона, - однако верить и доверять – совершенно разные вещи!
Мальчики некоторое время поразмышляли над ее словами, потом Рон недовольно буркнул:
- Ладно, ты права. Тогда как он мог скрыть этот… вход или как его там?
- Да ведь мы поэтому и… - Гермиона вдруг осеклась. – нет, я не с того конца взялась, ты прав, Гарри…
Гарри заморгал, не понимая, в чем она считает его правым.
- Я хотела, чтобы мы попробовали думать, как он, - пояснила Гермиона, - но ведь это невозможно. Мы друзья, мы доверяем друг другу – как мы сможем думать, как человек, который никому не доверяет? Мы даже не знаем, что это такое – жить без дружбы, близости, доверия, ничего такого даже в голове не держать…
- Ты и правда умница, Гермиона, - одновременно с восхищением и досадой признал Рон, - только это ни капельки не приближает нас к разгадке. Как же он все-таки это сделал?
- Накинул на все место большущую мантию-невидимку, - хмуро пошутил Гарри.
- Ага, или наложил Дезиллюминационное заклинание, - подхватил Рон.
Удивленные затянувшимся молчанием, мальчики посмотрели на Гермиону, а она уставилась на них с приоткрытым ртом. Поймав их взгляды и словно очнувшись, торопливо схватила свой рюкзак, достала кусок пергамента, перо и чернильницу и начала быстро не то писать, не то рисовать. Отложив перо, некоторое время смотрела на пергамент, потом положила на землю так, чтобы им тоже было видно, и долго думала. Гарри рассмотрел рисунок, но ничего не понял – в середине кружок, на него указывают стрелки, и еще куча беспорядочно начерканных стрелок…
- Так… - сказала наконец Гермиона. – Надо просто лететь и смотреть… не останавливаясь, вот так.
Мальчики, конечно, засыпали ее вопросами: куда лететь?... на что смотреть?... что они должны увидеть? Гермиона пыталась объяснить – они поняли только, что надо лететь, беспорядочно меняя направление, и стараться увидеть… нечто странное. Что угодно, что выглядит необычно. «Я больше ничего не могу объяснить, - немного беспомощно сказала Гермиона, - ну просто слов таких нет… Наверное, где-то что-то должно искажаться, вот так примерно. Ну поверьте мне, а?»
- В чем дело, Джинни? – удивился Гарри – девочка с каким-то виноватым выражением смотрела на него.
- А ты не рассердишься, если я скажу?
- Ну… думаю, нет.
Джинни поколебалась, переглянулась с Невиллом и Луной, и наконец сказала:
- Мы уже там были, рядом. Прямо над вами. И слышали ваш разговор.
- Замерзли, если честно, - добавил Невилл. – А я еще есть хотел, и прямо облизывался, когда вы завтракали…
- Ну, я знаю, что вы были, - с недоумением сказал Гарри, - вы же потом рассказали. А в чем дело? Что вы не показались? Вы бы все равно не смогли помочь…
- Да могли, - вздохнула Джинни. – Этого я вам не сказала. Мы видели то, что вы ищете.
- Как?!
- В луниных очках. Там и правда было Дезиллюминационное заклинание. Я уже думала раскрыться и сказать, но… Мы там посовещались, над вами…
Гарри рассмеялся:
- Вот оно что! Я раза два слышал что-то вроде шепота. Решил, что показалось. Так, и что дальше?
- Ну… нам стало интересно, что придумала Гермиона, и сможете ли вы найти. Гарри, честно, если бы вам не удалось, мы бы вам сказали!
- А я знала, что им удастся, - вставила Луна. – Я ведь именно так высмотрела тогда вас, сэр, - сказала она Дамблдору. – В тренировочном зале. То, что скрыто этим заклинанием, искажает все, что позади, и это можно заметить. Нужно только движение. Либо когда человек под заклинанием движется, либо кто-то движется мимо… я запутанно объясняю, да?
- Вполне понятно, - заверил ее Гарри. – мы именно так и увидели развалины…
…Гарри сначала не понял, но краем глаза заметил… именно что странное. Это произошло, когда он в третий раз сменил направление. Круто развернувшись и зависнув, он всмотрелся, ничего не увидел и решив, что показалось, полетел снова. И тогда это снова возникло – уже без всяких сомнений. Он повернулся, махнул Рону, показывая направление. Тот помчался к нему, растерянно оглядываясь – а потом тоже увидел.
Они скоро поняли – чем быстрее летишь, тем лучше видно. Впечатление было такое, словно из ничего на земле возникают – или обрисовываются – колонны и арки из совершенно прозрачного вещества, обладающим свойствами линзы. Как раз искажение того, что они загораживали, и выдавало их, но это можно было заметить только на большой скорости. Стоило затормозить или зависнуть – и все снова пропадало. Постаравшись запомнить видимые ориентиры, мальчики спустились к Гермионе, которая на своей метле ждала их над землей, и показали как можно точнее. Гермиона нацелилась палочкой; некоторое время ничего не происходило, потом в воздухе что-то замерцало. Вдруг все возникло, словно выросло из-под земли, снова пропало, возникло опять.
Развалины появлялись и исчезали, Гарри смотрел на это, и его все больше охватывал непонятный страх. В этом было что-то неправильное, угрожающее. Он глянул на Гермиону. Девушка стояла неподвижно, вытянув руку с палочкой, беззвучно шевелила губами, а по лицу скатывались крупные капли пота. Гарри не мог понять, что с ней - стояла полная, даже неестественная тишина… и вдруг до него дошло: она с кем-то сражается!
- Гермиона, хватит! Бежим!
- Подожди! – прохрипела она. – Там кто-то есть…
- Вот именно, там охрана! Бежим!
- Но если я его отпущу…
Не договорив, она вскрикнула и пошатнулась. Гарри и Рон среагировали одновременно, поддержав ее и выставив щиты. Со стороны развалин ударило еще заклинание, а потом оттуда вылетела туча черных точек и с режущим, противным писком помчалась к ним.
- Бежим! – повторил Гарри. – Гермиона!
Девушка торопливо села на метлу, Гарри с Роном еще раз выбросили «Протего» и взмыли вверх. Развернувшись, обнаружили, что Гермионы рядом нет. Заоглядывались в панике и обнаружили ее внизу – она мчалась над землей, преследуемая стаей крылатых существ. Летучемышиный сглаз! Мальчики спикировали, но на такой скорости выставить щит было невозможно – неподвижный, он тут же отставал, а от заклинаний мыши уворачивались. Над развалинами парили двое на метлах; видимо, кто-то из них и насылал сглаз. Не теряя присутствия духа, Гермиона мчалась зигзагами, умело используя в качестве прикрытия редкие деревья и скалы.
Услышав похожий писк за спиной, Гарри оглянулся и тут же заложил резкий вираж – наперерез мчалась вторая стая! Она шла с противоположного направления, где никого не было и кто ее наслал - непонятно. Стая промчалась мимо него, словно не заметив, пролетела над головой Гермионы и столкнулась с первой. Обе стаи перемешались и зависли в воздухе, образовав бурлящий клубок. Это было непонятно, но хотя бы Гермиона оказалась вне опасности – мыши перестали ее преследовать. Рискнув подлететь поближе, Гарри с изумлением обнаружил, что зверьки дерутся друг с другом!
Но долго удивляться было некогда – один из взлетевших над развалинами Пожирателей сорвался с места и полетел наперерез Гермионе. Та ударила красным лучом, но промахнулась. Рон и Гарри налетели на него, отрезав от Гермионы щитами, тот полетел им навстречу, и завязалась дуэль.
- …Я сначала не понял, почему второй продолжает висеть над развалинами, пока не сообразил, что он поддерживает сглаз. Некоторое время мы дрались с первым, пока до меня не дошло, что он нас просто связывает боем, прикрывая второго. Дойти-то дошло, но сделать ничего не могли – очень уж крутой достался нам противник. Все в нем выдавало опытного игрока в квиддич – он превосходно летал, маневрировал и осыпал нас невербальными заклинаниями с такой скоростью, что вдвоем с Роном еле отбивались. Судя по тому, что все время стремился набрать высоту и атаковать сверху – играл ловцом, как и я. В этом еще пришлось убедиться, когда мне все же удалось его обезоружить – он тут же сделал кульбит и поймал свою палочку в воздухе…
- Я все боялся, что он вызовет Волдеморта, - вставил Рон, - и старался постоянно атаковать его, не давая сделать вызов. Странно, что этого не сделал второй.
- Ничего странного, - объяснил Дамблдор. – Вы ведь были далеко от него, верно? Значит, он не мог узнать Гарри, а Волдеморт запретил Пожирателям вызывать его по меньшему поводу. Ну, а первому вы не давали это сделать.
- Понятно. Так вот, Рон блокировал его сверху, я тоже старался оказаться выше –хотели прижать его к земле и подставить под удар Гермионы. Нам двоим он мог противостоять, но вряд ли справился бы с тремя противниками. Однако он тоже не вчера родился и прижать себя не давал. И тут произошла странная вещь – тот над развалинами вдруг закричал и слетел с метлы. Наш, так сказать, «оппонент» оглянулся, и я его снова обезоружил. Он метнулся за своей палочкой, поймал, но тут раздался писк, и на него налетели летучие мыши. Начал размахивать руками, потом «хлоп» - и исчез. Трансгрессировал.
- Тот, первый, тоже успел трансгрессировать, не долетев до земли, - сказал Невилл. – Ну да, это я его сшиб.
- Я так и понял, - кивнул Дамблдор. – А второй Летучемышиный сглаз - вы, Джинни, верно?
- Конечно. По правде, я не сообразила, - с некоторой досадой сказала Джинни, - надо было наслать его на того, кто насылал сглаз на Гермиону. Вместо этого я бросила сглаз против сглаза. А когда Невилл сшиб его и его мышки пропали, я направила своих на второго. Больше мы ничего не могли сделать – Гарри и Рон вместе с ним так крутились в воздухе, что мы боялись попасть в кого-нибудь из них.
- Да вы и так сделали достаточно, - рассмеялся Гарри. – Мы, конечно, ничего не поняли. Думали, что тот первый просто плохо летает и упал сам, а его сглаз, потеряв контроль, перескочил на второго…
- Хотя мне не верилось, - сказала Гермиона, – так ведь не бывает. Я, кстати, заметила, что стая вдруг стала вполовину меньше. Но так как и в голову прийти не могло, что в сражении участвовал кто-то еще и сглазов было два, то и пришлось довольствоваться этим объяснением.
- Меня еще удивляло, что проход охраняют только двое, - добавил Гарри. – Сейчас-то понятно, что Волдеморт уже готовился к нападению и собирал всех. Возможно, сразу после той церемонии охраны было больше, но мы ведь так долго отдыхали и лечили Гермиону, что он, наверное, несколько успокоился и снял почти всю охрану. Может, если бы мы переждали еще два-три дня, он бы отозвал и этих двоих. Но мы, понятно, знать не могли. Боялись, что сбежавшие охранники вызовут Волдеморта или других Пожирателей, и решили сначала спрятаться в развалинах. Гермиона заодно подлечила лицо – мыши все же успели ее покусать. Ждали час или два – ничего. До сих пор удивляюсь…
- На самом деле Волдеморт так и не узнал о вашем появлении, - объяснил Дамблдор. - Пожиратель, которого Невилл сбил с метлы, погиб. То ли из-за растерянности, то ли из-за незнания он трансгрессировал в поместье… и там разбился. Если человек трансгрессирует во время падения, ему нужно выбирать точку выхода над водой или мягкой поверхностью, и как можно ниже. Ведь тело продолжает движение, набирает скорость, и трансгрессия ничего не меняет. Он либо не знал, либо забыл с перепугу.
- Понятно… спасибо, это стоит знать. А второй? Тоже разбился?
- Нет, - рассмеялся Дамблдор. – Он дезертировал. Не посмел вернуться и признаться, что упустил тебя. Да, Волдеморт и правда уже готовился к нападению – а это значит, что он свирепствовал как никогда. Мог казнить любого за малейший проступок или даже просто так, без причины. Он мало того, что все больше сходил с ума, но и намеренно усиливал свое безумие. И заражал им остальных Пожирателей. Страх перед ним только сплотил их вокруг него. Надо сказать, для того, чтобы сбежать, требовалась немалая смелость.
- Я помню, - усмехнулся Гарри, - вы когда-то говорили, что Волдеморт не принимал отставок. Ладно. В общем, в конце концов мы осмелели. Проход увидели сразу – большие ворота из каменных плит, резные, но резьба давно стерлась, разобрать что-то было невозможно. За ними были густые кусты, все оплетено каким-то плющом – голые ветки без единого листика. А над листвой – небо, то самое, что видели в воспоминаниях. Пурпурного оттенка, с извивающимися полосами блеклого света. Так странно… не описать. Равнина, наше белесое небо – и стоят эти ворота, а в них небо другое. Будто в воротах большущая картина вставлена…
- …Сейчас даже жалко, что мы так торопились. Конечно, мы не были уверены, что больше охраны нет, но все-таки – другой мир, посмотреть бы хоть одним глазком! Что-то, конечно, увидели… правда, не считая необычное небо, все было как у нас. Да, и растения довольно странные, но все же обычные… в смысле, не из волшебных с каверзами. В наших тропиках, наверное, и более чудные есть. Мы с Роном несколько раз набирали высоту, смотрели сверху – это был какой-то островок в океане. Если в том мире и жили люди, то сюда они не заглядывали много веков. Отличное место, чтобы спрятать что угодно. Там была дорога, очень древняя – растрескавшиеся каменные плиты, почти ушедшие в землю. Гермиона мчалась над ней, мы прикрывали ее сверху, но прикрывать ее было не от чего. Там даже птиц не было. Ни ветра, ни шороха листвы – тишина такая, что даже жуть. Только такой был порой странный эффект, будто свист от нашего полета как бы удваивался… да ладно тебе смеяться, Джинни! Я потом догадался, что мы просто слышали ваш полет, но мы ведь еще про вас не знали. Когда я увидел тебя в смерче, вообще решил, что начался бред… Меня ведь в этом вихре так крутило, что голова кружилась хуже, чем после эльфийской трансгрессии…
- По порядку, Гарри! – мягко напомнил. Дамблдор.
Гарри с извинением улыбнулся.
- Мы долетели без проблем, ни с чем не столкнулись, ничего нам не помешало… И даже диадема лежала на алтаре так, как я увидел в мыслях Волдеморта. Лежит себе – подходи и бери. Я-то думал, что после ритуала ее поместят в какой-нибудь тайник – так нет. Попробовали достать ее, не касаясь – и вот, не получилось. Ни «Акцио», ни левитирующее заклинание, ни «Мобиликорпус» не сработали. Диадема так и оставалась на камне, и было ощущение, что она над нами смеется. Настолько четко, что злость брала. На меня это действовало плохо – настолько, что я поддался…
…Гермиона первой почувствовала неладное, нерешительно подняла руку, собираясь остановить Гарри, но он уже шагнул вперед - и воздух вдруг стал плотным (даже уши заложило), задрожал, наполняясь непонятной силой, а потом словно лопнул невидимый пузырь, и оттуда вырвался ураганный ветер. Рона и Гермиону сбило с ног, потащило по земле. Возникшие ниоткуда черные тучи мгновенно закрыли небо, их прорвал сноп голубоватого света, осветивший алтарь с диадемой – а потом воронка смерча обрушилась на Гарри и всосала его.
- Я еще успел подумать, что Волдеморт тоже перешел в наступление. Защита прежних хоркруксов была для того, чтобы не подпустить, остановить, оттолкнуть… а этот заманивал. Настоящая ловушка, всего один лишний шаг – и я, как дурак, этот шаг сделал.
- Мы впервые столкнулись с такой защитой, - заметила Гермиона. – Я потом чуть не сделала то же самое, и если бы не Луна… - она содрогнулась. - Да, этого мы не ждали, Волдеморт раньше не применял такую магию…
- Применял, - неожиданно сказал Дамблдор; словно не заметив удивленные взгляды, он задумчиво посмотрел на свою правую руку. – Именно так было заколдовано кольцо Марволо, первым на эту уловку попался я. Я очень долго потом думал – что меня заставила надеть его? Да, конечно, надежда… возможность вернуть тех, кого ты потерял, кто был тебе дорог больше жизни… но надевать для этого кольцо было вовсе не обязательно. Вы же помните сказку о Дарах Смерти – Камень воскрешения нужно положить на ладонь и трижды повернуть. Что? Да, Гермиона! В сказках всегда есть доля правды, и Дары Смерти существуют. Камень в кольце Марволо и есть Камень Воскрешения.
Он замолчал, устремив взгляд на портрет Арианы. Девочка глянула на него, рассеянно улыбнулась и отвернулась.
- Вскрыв тайник, я окончательно удостоверился, что Дары существуют. Смотрел на Камень и думал о том, что это моя надежда искупить свою давнюю вину. И в то же время я помнил, что это – хоркрукс. Могла ли магия хоркрукса уничтожить магию Камня? Вряд ли. Скорее всего, хоркрукс и магия Камня сосуществовали независимо друг от друга. Я смотрел, размышлял, колебался – и каким-то неосознанным движением, казавшимся очень, очень естественным, я надел это кольцо. Почему-то мне не пришла в голову простая мысль - он ведь первоначально не был оправлен в кольцо, это сделали потом, когда о предназначении Камня давно уже напрочь забыли. А когда надел его, стало не до размышлений. Ладно… я отвлекся. Да, Гарри… перед тем, как ты продолжишь свой рассказ, я хотел бы спросить – ты сохранил старый снитч, который я тебе завещал?
- Да, конечно. Я все собирался спросить вас… - Гарри вдруг осекся. – Оно… внутри?
Дамблдор кивнул.
- А зачем?..
- Я обязательно расскажу, Гарри, обещаю тебе… вам. Во всей этой эпопее по-прежнему остается одна загадка, а в связи с тем, с чем нам предстоит столкнуться, ее разрешение представляется очень важным, друзья мои… Так что это будет отдельный разговор. А сейчас… Продолжая, Гарри, прошу тебя.
- Ну ладно…
О жутком беспорядочном полете Гарри рассказал коротко, даже несколько сухо. Неприятно было вспоминать свою беспомощность в цепких объятиях стихии. Как ему досталось в воронке смерча, друзья уже знали, а Джинни и на себе испытала. Ему еще повезло, что он подошел к алтарю с метлой в руке – без верной «Молнии» его либо расшибло бы о камни, либо он задохнулся бы на высоте. Без Джинни он бы не удержался в середине вихря. Без Рона, Гермионы, Невилла и Луны они не выбрались бы. И Джинни помогла ему поймать диадему. И Луна спасла Гермиону… Он улыбнулся. МакГоногалл совершенно права. Сила – в единстве. «Мы всем обязаны друг другу, мы всем обязаны себе…»
Гарри спохватился, поняв, что уже некоторое время молчит и все смотрят на него с ожиданием.
- Мы одновременно поймали диадему, - сказал он, - полетели вниз, и тут как раз остальные ударили в основание смерча Взрывным заклинанием. Вчетвером. Грохнуло так, что в ушах зазвенело, и смерч не выдержал – рассыпался, и то, что осталось от воронки, как бы всосалось вверх, в облака. Мы бросили диадему обратно на алтарь – она нам прямо руки жгла! Сели… и начали валиться с ног. Голова кружилась – не описать!
...Рон решительно схватил под руки обоих, отвел к сложенным вещам, усадил и прислонил друг к другу. Гарри пытался сфокусировать зрение – в глазах все расплывалось и двоилось так, что он даже пощупал, на месте ли очки. Конечно, на месте. Их пружинящие дужки держали крепко! Переводя дух, он вдруг ни к месту подумал, сколько же пришлось пережить этим очкам, принадлежавшим еще дедушке дяди Вернона… «На! – сказал ему когда-то дядя, когда они вернулись от окулиста. – Таких сейчас не делают!» И оказался прав, сам того не желая.
Джинни прижималась к нему, ее дыхание было частым и прерывистым. Оба не могли отдышаться. Понемногу приходя в себя, Гарри смотрел, как Рон деловито роется в вещах и достает из рюкзака меч. Невилл подошел, присел на корточки и обеспокоено посмотрел на Джинни. Девочка слабо улыбнулась ему.
«Правильно, - подумал Гарри, глядя на Рона. – Уничтожить хоркрукс – и убираться отсюда…» Ему не нравилось то, что небо по-прежнему заволакивали плотные, словно кипящие тучи, время от времени прорезаемые беззвучными молниями. Их свет отражался в диадеме, снова лежащей на алтаре, и каждая молния отзывалась тупой болью в шраме.
«Это – не обычные молнии. Надо убираться… Передохнуть немного – и назад». Им всем досталось.
Джинни мягко освободилась от его объятия и неохотно выпрямилась. Похоже, несколько пришла в себя. Гарри улыбнулся ей, оглянулся, взгляд остановился на Гермионе. Она полулежала, прислонившись к той самой поваленной колонне, за которой укрывалась от вихря, и куда-то пристально смотрела. При вспышках беззвучных молний в небе в ее глазах возникал нехороший красный отблеск, и Гарри почувствовал противный холодок под ложечкой.
Гермиона встала, пошла к алтарю. Ее походка была какой-то скованной, деревянной, взгляд красновато поблескивающих глаз не отрывался от диадемы. Она смотрела и шла, как завороженная…
Завороженная?!
Подошла к алтарю. Протянула руку…
Гарри вскочил, но его опередила Луна  - с пронзительным «Не-е-ет!!!» она промчалась мимо и, как кошка, прыгнула на спину Гермионе. Та вскрикнула от неожиданности, упала; приподнялась, но Луна вцепилась в нее мертвой хваткой, придавливая к земле.
- Да что вы делаете?! С ума сошли?! –Рон, бросив меч, схватил Луну и попытался оттащить.
- Рон, нет! – закричала девочка. – Ее держи, ее! Джинни, помоги!!! Помнишь дневник?!
Ахнув, Джинни подскочила к ним. Рон, поняв, схватил Гермиону за руки, к нему присоединился Невилл. Гермиона боролась молча, пытаясь вырваться. Ей удалось подняться, хотя друзья буквально висели на ней; вдруг одним нечеловеческим усилием она отшвырнула их от себя и кинулась к алтарю, но Гарри, подняв палочку, загородил ей дорогу:
- Акуаменти!
Струя холодной воды сбила Гермиону с ног, она завизжала, прикрыв лицо руками, потом приподнялась на локоть – мокрая, дрожащая – и начала ошалело озираться. Друзья окружили ее, помогли встать, спрашивая наперебой: «Как ты?... Пришла в себя?... Что с тобой было?»
- Не знаю… - беспомощно отвечала она. – Не помню… Что случилось вообще? Что это было?
- Одержимость, - коротко ответила Джинни.
На ее скуле расплывался синяк.
- Это я тебе сделала?!! - в ужасе спросила Гермиона.
Девочка мрачно кивнула.
- Но как… - Гермиона схватилась за голову, с ее мокрых слипшихся волос перепачканному лицу потекли струйки воды. – Да! Он… он сказал, что знания, те, что скрыты в диадеме… что они погибнут, если диадему уничтожить, что может дать их мне… вот! Вот на чем он меня поймал! А-а-а!
С истошным криком она вскочила, схватила лежащий на земле меч и метнулась к алтарю. Никто и шевельнуться не успел – все застыли, оглушенные ее криком, а Гермиона подняла меч и из всех сил ударила по диадеме.
Гарри потрясенно смотрел, не веря глазам. Казалось, от такого удара клинок должен был разлететься на куски – но он остался цел. Зато алтарь – каменная плита на двух массивных тумбах – развалился пополам и с грохотом обрушился в облаке пыли. Гермиона отскочила, испуганная грохотом, и заморгала – пыль попала ей в глаза. Некоторое время все смотрели, пытаясь осмыслить произошедшее. Гермиона недоверчиво переводила взгляд с каменных обломков на меч у себя в руке, пока не поверила в то, что именно она сделала это.
Потом вдруг обессилено опустилась на землю и расплакалась. Девочки обняли ее, начали утешать. Рон подошел, взял за руки:
- Все в порядке, Гермиона, все прошло, все позади… Ты уничтожила его!
- Да… - всхлипнула она. – Вместе с знаниями, со всем, что вложила в нее Ровена Когтевран…
- Никаких знаний там не было, - возразила Луна. – Мы в Когтевране знаем историю диадемы. Она не хранилище знаний, а усилитель умственных способностей.
- Точно? – удивился Рон. – Гермиона, ну вот видишь? Тебе-то она незачем, ты и так самая умная во всем Хогвартсе!
Гермиона слабо улыбнулась:
- Не преувеличивай, Рон, - она помолчала. – Значит, он меня обманул… ну конечно, чего еще от него ждать!
- Кто? – спросила Джинни.
- Волдеморт. Вернее, хоркрукс.
- Что?! Это… хоркрукс?!! Тот-Кого-Нельзя-Называть его сделал?
Гарри вспомнил, что Джинни, Невилл и Луна ничего не знают. Дамблдор ведь запретил ему рассказывать об этом кому-нибудь еще, кроме Рона и Гермионы.
Но что-то подсказывало ему, что рассказать уже можно, раз все позади. Для верности он снова перечислил про себя все шесть хоркруксов. Дневник, кольцо, медальон, чаша, змея, диадема…
Все.
Так имеет ли еще силу запрет Дамблдора? Гарри еще немного поколебался, потом решил: «Нет».
- Да, - сказал он, - и не единственный. Он их понаделал кучу, аж шесть штук. Мы должны были уничтожить их. Мы это сделали.
- Гарри, а тот дневник, он…
- Да.
- И в банке вы…
- Да, - он уже смеялся, несколько нервным смехом. – Мы это сделали, сделали, сделали! Волдеморт больше не бессмертен, его уже можно убить, понимаете?!!
Джинни с радостным визгом бросилась ему на шею.
- Так вот чем вы занимались! – сказал Рону ошеломленный Невилл.
Под конец Гарри рассказал о том, как поспешно им пришлось убраться оттуда.
– Мы еще немного поговорили – тогда я и узнал, что это Невилл убил Нагайну. Хотел спросить, каким образом меч потом снова появился у нас и как Луна, не зная о хоркруксах, поняла, что диадема опасна…
- Я знаю о хоркруксах, - поправила Луна, - но тогда я просто почувствовала, что из диадемы идет что-то очень мерзкое, и что оно тянет Гермиону…
- О хоркруксах так или иначе слышали многие чистокровные, Гарри, - объяснил Рон. – Если помнишь, когда ты рассказал нам тогда перед свадьбой, я не слишком удивился,. Есть сказки, легенды… Просто вы с Гермионой выросли в другой среде.
- Понятно. Мне о многом хотелось узнать, но тут времени вдруг не осталось.
…Тучи вдруг словно вскипели, и их опять пронзил холодный свет. Не дождавшись зарождения нового смерча, все похватали рюкзаки, оседлали метлы и помчались к выходу. Гермиона даже одежду высушить не успела. Смерч гнался за ними до самих ворот, друзья проскочили их у него «под носом», если такое можно сказать про смерч. За ними раздался тяжелый грохот – вихрь ударил в ворота, разнес их… и прохода в другой мир не стало.
Им снова пришлось вернуться в «Ракушку» - после полета в мокрой одежде Гермиона серьезно простыла, и прошло еще несколько дней, прежде чем Флер разрешила ей встать с постели…
– Казалось, что все позади. Да… После того, что нам удалось, мы и правда думали, что уже почти победили. Волдеморт был жив, конечно, но его предстоящая смерть казалась чуть ли не мелочью… Опять наслаждались отдыхом, в первый же вечер рассказывали друг другу и Биллу с Флер свои приключения. А только Гермиона поправилась… прилетела сова от МакГоногалл, - он помрачнел. - «Будет очень хорошо, если вы вернетесь в Хогвартс. Вы нам очень нужны. На нас идет Волдеморт».
- Да-да… - пробормотал Дамблдор.
Казалось, он не слышал. Гарри вдруг понял, что призрак уже некоторое время выглядел отрешенным, погруженным в какие-то свои мысли; стало даже несколько обидно – он ведь рассказывал для него, остальные и так знали все, что произошло после их встречи. Но тут Дамблдор встрепенулся, улыбнулся с извинением, а потом серьезно спросил:
- Гарри, после Битвы шрам больше тебя не беспокоил?
- Конечно, нет! – удивился Гарри. – С какой стати, раз Волдеморт мертв?
- Да, конечно… Да. Он и правда мертв…
Заметив, что друзья с недоумением смотрят на него, он опять улыбнулся, но ничего не стал объяснять, а вместо этого предложил:
- Может, пойдем, ребята? Мы уже несколько злоупотребили гостеприимством моего брата…
- Да нисколько! – перебил Аберфорт. – Альбус, уверяю тебя, давно не доводилось послушать таких увлекательных историй!
- Боюсь, наши друзья тоже несколько устали, Аб, - непреклонно заявил Дамблдор и выпрямился. – Да и ужин скоро.
- У меня найдется…
Дамблдор успокаивающе похлопал брата по плечу и обратился к портрету:
- Ари, не возражаешь, если мы пройдем через твою обитель?
Девочка на портрете закивала, сделала приглашающий жесть и отодвинулась к краю рамы. Идея была хорошей, хотя Гарри и чувствовал легкое раздражение оттого, что не мог понять настойчивости Дамблдора…
Однако, что ни говори, а есть уже хотелось.
Сообщение отредактировал Georgius - 30.9.2013, 1:09
Georgius
23.7.2009, 0:38 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Нет аватара
Глава 33. Тем временем…
Люциусу Малфою, Гроссмейстеру Ордена Тьмы, очень хотелось есть.
Такое бывало, если нервы на пределе, а надо выглядеть спокойным и хладнокровным. Лицо оставалось бесстрастным, и напряжение сосредотачивалось в желудке. Живот сводило болезненной пустотой.
Чтобы в поле зрения не попадал комод, на котором стояла ваза с фруктами, и при этом не пялиться вместе с остальными на закрытую дверь, Малфой отвернулся к окну и стал смотреть на закат. Окно было волшебным - на самом деле зал находился глубоко под землей. Ниже гостиной и ниже подвала. Здесь все окна могли быть только волшебными и отображать то, что видят настоящие окна наверху.
Законы Темных искусств непреложны. Только участники ритуала могут участвовать в его подготовке, ибо чужое присутствие разорвет тонкую ткань заклинаний. Поэтому сейчас Гроссмейстер вместе с остальными Пожирателями Смерти – кроме девятерых, находящихся сейчас в зале – должен торчать в прихожей и нервничать в ожидании. Неприятное ощущение. Но он же сам предоставил Долохову инициативу.
Ему-то вызов Смерти в мир живых был не нужен, а в успех Долохова он не верил.
Правда, он все же пытался выяснить у Гриндельвальда, что тот думает о шансах Долохова. Престарелый маг либо хихикал, либо отмалчивался или отвечал двусмысленно. Давить на него Малфой опасался – старик наводил на него страх, да и  был скользким, как угорь. Вот и сейчас его кресло парило в самом темном углу, и его присутствие делало тень еще гуще, словно Гриндельвальд сам был окружен Тьмой.
Малфой не знал, чего от него можно ждать, и в его присутствии всегда старался держать щит окклюменции. А это добавляло напряжения и без того натянутым нервам. Не удержавшись, глянул на фрукты, красиво и аппетитно уложенные в хрустальной вазе, и поспешно отвернулся. Может, взять хотя бы то яблоко, что сверху? Вряд ли кто-нибудь подумает что-нибудь не то. Все напряжены, все пялятся на дверь ритуального зала, да и кто усомнится в том, что Гроссмейстеру в собственном доме дозволено поесть?..
Нет. Он не станет поддаваться слабости. Надо держать марку, хотя бы перед Гриндельвальдом. Старик – мастер насмешек, он порой позволяет себе такое даже в присутствии других…
Из угла донеслось негромкое хмыканье; Люциус искренне понадеялся, что Гриндельвальд не подслушал его мысли, а просто погрузился в свои. Почему-то вспомнилась восточная сказочка про магла, выпустившего джинна из бутылки…и Малфой вдруг подумал: не выпустил ли он из Нурменгарда кого-нибудь похуже?
Он очень надеялся, что нет. Ведь чего ему стоило одно лишь проникновение туда!
Нужное заклинание ему поведал престарелый, выживший из ума швейцарец, с которым пришлось делить заключение. Серый рыцарь, приспешник Гриндельвальда, один из строителей Нурменгарда. Звали его Людвиг Штейнер, и он был участником безумной вылазки против Британии - когда Серых рыцарей разбили, уцелевших взяли в плен, а Гриндельвальд проиграл в поединке с Дамблдором…
Он чуть не вздрогнул, услышав за спиной негромкий голос:
- Надо же…
Это был Гриндельвальд. Его двое эльфов подвели парящее кресло к Малфою, пока тот, ничего не подозревая, пытался любоваться закатом. Старик был горазд на подобные шуточки. Малфой повернулся и посмотрел с вежливым ожиданием.
- Людвиг еще жив? – то ли пояснил, то ли удивился Гриндельвальд. - Живуч, живуч… Последний из Серых… Что ж, рад за него. Посадили пожизненно, ни за что, можно сказать…
Малфоя прошиб холодный пот, и он поспешно отвернулся к окну. Он же держал щит!
- Ни за что? – устыдившись своего испуга, он все же позволил себе некоторую иронию. – Всего-навсего уничтожил магловскую деревню!
- Да не уничтожал он ее! – с раздражением возразил Гриндельвальд. – Маглы тогда тоже воевали, если вспомнить! Запускали через Ламанш какие-то громадные снаряды, один из них на деревню и упал. Людвиг пошел посмотреть, только и всего, такое ведь не каждый день увидишь – и нарвался на ваших...
Продолжая бормотать, он ткнул ногой эльфа, и тот послушно потащил кресло назад.
«Думать словами!» - приказал себе Гроссмейстер. Легилименту доступны образы, а не слова, не внутренний голос… Но кто может знать, что доступно Гриндельвальду? Дамблдор - милосердный дурак. Отобрал у своего бывшего друга-врага палочку, но оставил ему всю библиотеку, записи, свитки – чтоб не скучал… Проникнув в Нурменгард, Малфой обнаружил старика за столом. Тот еще обругал его и потребовал подождать, пока перечитает написанное. Пришлось его спасителю терпеливо ждать два часа!
Кто знает, что он мог открыть и придумать за пятьдесят лет!
Снейп как-то упомянул, что Темный Лорд – единственный, кто до Малфоя смог проникнуть в Нурменгард – сначала всячески улещивал и уговаривал Гриндельвальда, потом начал пытать. Однако ничего не добился, даже ответа на вопрос о Старшей палочке… Вспомнилась усмешечка Снейпа: «Дамблдор считает, что он раскаялся». Как же! Старик просто очень дальновиден. Он предвидел поражение Волдеморта!
Но несколько тетрадей Волдеморт все же прихватил. И даже то, что он узнал оттуда и продемонстрировал потом, повергло его соратников в ужас.
Правда, Малфою не довелось это увидеть, но не сказать, чтобы он особо жалел об этом. Он благополучно просидел в Азкабане и подъем Волдеморта, и его падение. Потом, когда вернулся, ему, конечно, рассказали. Глядя на соратников и видя неподдельный ужас в их глазах, Малфой сочувственно кивал и думал о том, что все это не принесло Темному Лорду победы. И что он все равно погиб.
Так существовала ли тайна Темного Лорда, было ли на самом деле его великое открытие, победа над смертью? Люциусу Малфою очень не хотелось думать, что Волдеморт обманул их, обманул его… Даже о том, что Лорд мог попросту ошибаться, и то было неприятно думать.
Наверное, он просто не довел свою работу до конца, утешал себя Гроссмейстер. Победил естественную смерть, но не успел стать полностью неуязвимым.
Неважно. Как ни странно, Люциуса Малфоя бессмертие не интересовало. То есть, хорошо бы, конечно, просто он в него не верил. Можешь прожить сто лет, тысячу лет, миллион лет… и все равно Смерть в конце концов явится за тобой, и все равно покажется, что слишком рано. А вот власть…
Власть.
Больше, чем о смерти Темного Лорда, Малфой жалел о неудаче в попытке захватить Министерство. Не стоило поручать это дело Долохову! Тому удалось наложить «Империус» на Тикнесса, ставшего заместителем Министра после отсылки Амбридж в Ирландию. Казалось бы – несомненный успех, всего шаг до победы. Тикнесс мог в свою очередь заколдовать Скриджмера… если бы Долохов, ослепленный амбициями и одержимый желанием выслужиться перед Лордом, не приказал: «Убей его!» Правда, Антонину хватило ума отправить ему в подмогу Джарвиса и Малсибера. Сообразил все же, что чиновник, полжизни просидевший в кабинетах и очень соответствующий своей фамилии (Thickness - «Толстенький». Прим. G.) – не чета старому льву Скриджмеру. Но даже втроем они не смогли противостоять старому аврору. То, что осталось от них после короткого сражения, уместилось бы в коробке из-под обуви. По слухам…
Хотя Долиш подтвердил. Видел своими глазами.
«Слишком мягко обошелся с ним Темный Лорд!» - с горечью подумал Малфой.
Хотя не мог не оценить изящества наказания. Кто-то говорил, что с тех пор Долохов смотреть не может на золотые галеоны и для покупок ему приходится таскать здоровенный мешок сиклей.
Один из тех случаев, когда Малфой жалел ос своем отсутствии. Когда Темный Лорд делал такое, на это стоило посмотреть. Хотя ему и об этом рассказали – так, что он смог представить вполне, вполне зримо.
(…Темный Лорд огорошил всех: «Я не стану наказывать тебя, Антонин. Ты проявил усердие и был всего в шаге от победы. Темный Лорд умеет ценить преданность и усердие своих слуг». Он взмахнул палочкой – и перед потрясенным Долоховым возникла куча золотых монет. «Вот твоя награда – тысяча галеонов. Бери, Антонин. Ты же не оскорбишь меня отказом, верно?»
И Долохову пришлось забрать эту награду. Он собирал монеты в мешок, стиснув зубы, чтобы не закричать от боли, по его лицу градом катил пот, а он собирал и собирал монеты – из настоящего золота и раскаленные почти докрасна. Пол вокруг них уже дымился.
Это был колдовской жар, и шрамы на его ладонях остались навсегда – их ничем не свести… Как не убрать и обгорелое пятно на полированном полу гостиной… но этому Малфой был рад. Он даже не стал прикрывать его ковром, решив – пусть это будет памятник утонченному искусству Темного Лорда. Да и приятно видеть, как меняется лицо Долохова каждый раз, когда на глаза попадается это пятно).
Малфой вздрогнул – кто-то из собравшихся не смог подавить чих. Звук вернул его в настоящее, и он невольно оглянулся на запертую дверь. Оттуда не доносилось ни звука. «Долго они еще?» - в раздражении подумал Гроссмейстер, уже жалея, что не изучил хотя бы бегло инструкции старика.
Вдруг все же у Долохова получится? Что еще хуже – вдруг получится не то? Опять засосало под ложечкой. Мысленно плюнув на выдержку и волю, Малфой подошел к тумбе,  взял яблоко… и тут дверь распахнулась, и все синхронно вздрогнули. Бледный, с горящими глазами, Долохов вышел из зала:
- Мессир! Учитель! Мы готовы!
Малфой со вздохом положил яблоко назад.
В зал он вошел с некоторой опаской – там все должно было быть перестроено в соответствии с ритуалом, а Малфой в свое время потратил немало сил, чтобы придать ему стиль. Ему не хотелось, чтобы дизайн, в который он вложил и вкус, и душу, был испорчен и опошлен. По счастью, этого не произошло – хоть зал и изменился, но хуже не стал. Кое-что даже понравилось – например трон сейчас находился на возвышении и к нему вели три ступеньки. Как же он сам не додумался? Высота придает величия.
Правда, тут же шевельнулось опасение – кто во время ритуала должен сидеть на троне? Уступать его даже на время он не собирался. Но потом заметил в противоположном конце зала круглый подиум и, успокоившись, подумал: «Ага, ось. Понятно!»
- Я буду там стоять, - подтвердил Долохов, - и наши взгляды должны встречаться без помех, чтобы создать главную ось действия. От вас ничего не требуется, Гроссмейстер, кроме власти и контроля.
Малфой, не глядя на него, коротко кивнул и продолжил критическим взглядом осматривать зал.
Его удивила сложность изображенной на полу октограммы - четыре вписанных друг в друга восьмиконечных звезд, плюс четыре восьмигранных периметра… да такая фигура удержит целый полк демонов! Неужели Гриндельвальд считает Смерть настолько могущественной? В любом случае - похвальная предусмотрительность!
- Да уж, перестарались! – прозвучал от двери голос Гриндельвальда. Сейчас он говорил скрипуче и устало, но его живой, цепкий взгляд ощупывал каждую деталь. – Мозаикой, в мраморе и золоте, надо же! Зачем? Можно было и мелом начертить… - он искоса глянул на переменившегося в лице Долохова и усмехнулся: - Хотя красиво, красиво, Старший Мастер!
Малфой был согласен, но не подал вида. Он уже решил сохранить зал в новом виде. Возвышение, на котором покоился теперь трон, давало прекрасный обзор на весь зал и заодно подчеркивало его ранг.
Краем уха прислушиваясь к ворчанию Гриндельвальда и невнятным разъяснениям Долохова, который неотступно следовал за парящим креслом, Гроссмейстер перевел взгляд на восьмерых участников предстоящего действа. Они стояли тесной группой поодаль и вроде забыли, что в зале находится их Гроссмейстер. Малфою это было только на руку. Мягко и незаметно отойдя в сторону, он быстро поднялся по ступенькам и уселся на трон.
Вот так. Когда они вспомнят о нем и оглянутся – они увидят его, взирающего на них с высоты. Малфой всегда придавал значение таким деталям.
У власти должен быть стиль.
- …Спираль убери! – потребовал Гриндельвальд, тыча палочкой в круг у вершины октограммы. – Украшательства! Взгляд исполнителя должен быть сосредоточен, а спираль притягивает и отвлекает! Стоит ему отвлечься и глянуть под ноги – и все, считай, сорвалось!
Долохов нервно оглянулся, сделал повелительный жест, указывая на круги. Остальные поспешно достали палочки. Прошелестели заклинания, произнесенные вразнобой, и спирали в кругах начали одна за другой исчезать.
- Надеюсь, хотя бы во время ритуала будете более синхронны! – с усмешкой заметил Гриндельвальд.
Он махнул рукой и эльфы, пыхтя, потащили кресло дальше. Малфой тоже усмехнулся – знал он эти штучки. Придраться на самом деле не к чему – какое тут отвлечение внимания, если волшебник стоит в центре этой самой спирали и полы мантии закрывают ее? Однако, если учитель не будет придираться, это плохо скажется на его авторитет.
Пожиратель, оказавшийся ближе всего к трону, взмахнул палочкой, но спираль так и осталась. Он нервно оглянулся на Гроссмейстера – глаза за прорезями маски сверкнули сумасшедшим блеском – и повторил пасс, на этот раз удачно. А, ну это же Беллатрисса… Малфой сочувственно улыбнулся и демонстративно отвернул трость, чтобы серебряная змея не смотрела в ее сторону. Беллатрисса наградила его злобным взглядом и отошла. И с чего ей злиться? Он тогда осветил ее, чтобы узнать – откуда ему было знать, что Белла боится яркого света с тех пор, как Рональд Уизли чуть не ослепил ее?
Все равно сменит гнев на милость - после смерти Нарциссы и мужа у нее больше не осталось с кем поговорить. Люциус терпел ее болтливость – во-первых, ему без жены и Драко тоже бывало одиноко, во-вторых, он узнавал немало полезного. Ему единственному Беллатрисса рассказала о том, что произошло в ту ночь, когда Темный Лорд отсутствовал. Люциус выслушал ее с неподдельным сочувствием – рыжий щенок обошелся с ней действительно мерзко. Сломал ее палочку, к которой он, предатель крови, был недостоин даже прикоснуться, избил до полусмерти… Деревенщина, как и все Уизли. Сочувствие Малфоя было вполне искренним.
Конечно, она сделала глупость, бросив заложницу, но ее можно понять – увидеть такое… По словам Беллатриссы, в появившегося в небе Волдеморта ударила чудовищной силы молния, и он исчез.
Кто мог это сделать? И как? В «неизвестное природное явление» Малфой, конечно, не верил. Поттер? Но он и Уизли в этот момент находились в гостиной, без палочек, полностью лишенные возможности колдовать… или все же не полностью? Им же удалось проникнуть в поместье, преодолев защиту. Каким-то неизвестным способом трансгрессировали из подземелья двух пленных (были еще двое – мальчишка с Пуффендуя и Оливандер; по счастью, Поттер не обнаружил главное подземелье). Уизли без палочки смог ослепить Беллатриссу. Чем? Тоже хотелось знать. Беллатрисса услышала только щелчок,, и мир наполнился невыносимо ярким светом, горевшим даже под веками… Потом на нее обрушились удары, и больше она ничего не помнила.
Да еще и серебряную руку у Петигрю отрубили. Его-то, конечно, не жалко… Хотя жаль, что не удалось расспросить и его. Это тоже были события, из-за которых Люциус жалел о своем отсутствии.
Ему многое хотелось узнать. То, что Темный Лорд отправил Петигрю под личиной того мальчишки, приказав убить Поттера – понятно, ему тоже было не жалко Хвоста. Но он доверил Петигрю ту палочку – точную копию Старшей и такую же мощную! Это не давало Люциусу покоя. Неужели Лорд верил в успех Питера?
В конце концов, после долгих размышлений, Люциус понял – так оно и есть. Петигрю был подл и пронырлив… как крыса, и шансы у него были.
Но Лорд ошибся. Петигрю не смог убить Поттера. Поттер убил Лорда.
«Что ж… - философски подумал Малфой, - никто не безошибочен, даже Лорд!»
- Мессир?..
Малфой даже вздрогнул и чуть не выругался. Он очень разозлился и на Долохова, внезапно вернувшего его в настоящее, и на себя - за то, что вздрогнул, и даже на Гриндельвальда – потому что тот усмехнулся.
- Вы готовы, как я понимаю? – выдержав паузу (чтобы овладеть голосом), холодно спросил он.
Старший Мастер поклонился – почтительно и одновременно с вызовом.
- Что ж, зовите остальных, - приказал Малфой, подумав: «А тебе страшно, мой старый друг, раз рисуешься…» (О том, что ему тоже страшно, он предпочел не думать).
Долохов кивнул, и воцарилось молчание. Восемь исполнителей бесшумно, словно скользя над полом, разошлись по своим кругам, в их руках возникли посохи с мерцающими камнями. Малфой сдержанно улыбнулся. В свое время именно он убедил Темного Лорда возродить этот древний магический инструмент, в большей степени, чем палочка, пригодный для ритуалов группового волшебства.
Правда, об этой заслуге никто не знал, любые такие идеи Волдеморт автоматически считал своими. Что ж, Малфой признавал за ним это право… хоть и обидно. Но обиды он держал при себе. Главное – Лорд его ценил.
«Было главным, - с досадой напомнил себе Гроссмейстер. -  Лорда больше нет». Он оглянулся, с суровой милостью во взгляде встречая вошедших в зал, и кивком указал им на место позади трона. Торфин среди них отсутствовал – он еще поправлялся от ожогов, и Малфой пожалел его.
Эльфы с негромким пыхтением отбуксировали за трон кресло Гриндельвальда. В зале постепенно воцарилась тишина. Беллатрисса еще раз оглянулась на него, и он молча дернул головй, указывая на центр октограммы: «Сосредоточься!» Долохов неторопливо взошел на свое возвышение; он старался делать все величественно и с достоинством, но все время сутулился и этим портил впечатление.
Малфой резко вскинул голову, встретился взглядом со Старшим мастером и поднял трость на уровень глаз. Тот взял посох двумя руками, воздел над головой, и свет в зале померк, а змеиную пасть и камень на конце посоха соединил луч зеленоватого света. Потом посох и трость опустились, но луч остался, световые сгустки на обоих его концах выхватывали из полумрака лица Гроссмейстера и Старшего Мастера. Малфой откинулся на спинку трона – от него больше ничего не требовалось, ось была создана. Он с интересом следил за ходом ритуала, который начинал ему все больше нравиться – хотя первоначально вызывал большие сомнения. Темный Ритуал, для которого не нужна кровь и боль – это странно… Хотя к лучшему, пленных-то у них не осталось (как могли исчезнуть Оливандер с мальчишкой?! Шутка Гриндельвальда?
Или опять Поттер? Нет, только не это! Да и если бы Поттер снова заинтересовался поместьем, тут были бы совсем другие проблемы! )
«Ладно, не нужно сейчас!» Малфой взял себя в руки.
Ось повернулась, будто стрелка громадного компаса, касаясь поочередно посохов восьмерых. С ярко горящих камней срывались струи желто-зеленого огня, скручиваясь вокруг нее спиралями, свиваясь в напряженный световой шнур. Впитав в себя энергию последней пары, снова застыла между Долоховым и Малфоем. Исполнители подняли посохи, стукнули об пол - в тишине прозвучало залпом из восьми орудий. В ответ ось загудела, будто струна; хором прошелестели заклинания. Гриндельвальд зря беспокоился о синхронности – она была на высоте. Медленно, словно с неохотой, шнур мертвенного света стал поворачиваться вертикально. Его верхний конец внезапно остановился, словно зацепившись за невидимый крюк, и он весь стал раскачиваться громадным маятником, обрисовывая сложные контуры октограммы. Линии понемногу разгорались, а маятник, наоборот, тускнел, перекачивая в них свою энергию. за ним тянулась, растекаясь в воздухе, пелена огненных язычков, и над линиями вырастали призрачные стенки – почти незримые, но несокрушимые.
По крайней мере Малфой надеялся, что несокрушимые.
Наконец ось прошла последнюю линию, сомкнув стенки. В последний раз замерцав, погасла. Пожиратели Смерти опустили посохи, перевели дух. Первый этап ритуала закончился. Некоторых заметно пошатывало, но Долохов, как и положено ведущему, стоял неподвижно, как изваяние. Выждав, снова поднял посох… и чуть не свалился со своего возвышения, когда прозвучал голос Гриндельвальда:
- Дай людям отдохнуть, дурак! – сейчас старик говорил резким, визгливым, чудовищно неуместным голосом. – Ты хоть соображаешь, что будет, если при вызове кто-нибудь хлопнется в обморок?!
Даже Малфой, не удержавшись, оглянулся. В мраке за троном лицо старика было не разглядеть. Невольно вспомнились свитки с описаниями Темных Ритуалов, хранящиеся в самой секретной части библиотеки поместья (под полом гостиной). О таких эпизодах авторы обычно умалчивают!
Долохов растерялся, но тут же почтительно склонил голову и опустил посох. Прошла минута, другая. Волшебники быстро оклемались, встали прямо, крепко сжали посохи. Они смотрели на Долохова, а тот – на Гриндельвальда. Видимо, старик кивнул, потому что Старший Мастер снова поднял посох и стал нараспев произносить заклинания – странная смесь латинских, греческих, египетских слов, вперемежку с совершенно непонятными, из каких-то уже мертвых языков. Вряд ли он сам знал смысл всех - но сила, к которой он обращался, знала. С первых же звуков зал наполнился пронзительным холодом, а в центре октограммы сгущалась тьма.
Более того – Тьма. С большой буквы. Она не просто поглощала весь свет – она его высасывала отовсюду, и в зале становилось все темнее. Долохов достал левой рукой палочку, ткнул наверх, и люстра вспыхнула ярче – чтобы тут же снова потускнеть.
Да еще холод… Малфоя когда-то насмешила идея маглов, что тепло – тоже свет, только невидимый. Но сейчас подумалось, что это может быть и правдой. Тьма поглощала тепло вместе со светом. И словно стремилась проглотить душу… Малфой внезапно содрогнулся – так действовали на людей дементоры!
Но не успел додумать, как все закончилось. Жуткий пузырь черноты всколыхнулся, сжался и превратился в силуэт вполне человеческих очертаний. Он тоже был черным, поглощающим каждый падающий на него отсвет, но ощущения, что нечто высасывает свет, тепло и жизнь, больше не было. Все стояли, чего-то ожидая. Силуэт молчал. У Малфоя мелькнуло опасение, что что-то идет не так, но тут Долохов нарушил молчание:
- Ты знаешь, кто я, Смерть?
Черный силуэт встрепенулся и вроде повернул голову в его сторону. Потом раздался голос – холодный и усталый, полный не то печали, не то бесконечной скуки:
- А ты?
Голос звучал четко, но словно шел из невероятной дали – словно раскаты далекой грозы. Ощущение, что что-то пошло не так, все больше охватывало Малфоя. Как он и опасался, Долохов вызвал не того… но кого?! Уже не скрываясь, Гроссмейстер оглянулся назад, ища взгляд Гриндельвальда, но в тени за троном лица видно не было, только блеск глаз. Старик смотрел на происходящее, ничего не предпринимая.
- Разве ты не Смерть? – спросил наконец Долохов; покамест его голос звучал твердо и решительно.
- Возможно.
- Тогда ты в моей власти. Тебе не уйти отсюда, если на то не будет моей воли. Почему бы тебе не показать нам свой облик?
Прозвучало негромкое хмыканье, и черный силуэт преобразился.
Малфой невольно подался вперед. Он сам не знал, чего он ждал увидеть – никто ведь не знает, каков облик Смерти, разве что в сказках она похожа на скелет с косой…
Однако в центре октограммы стоял не скелет, а король. В короне – и без лица.
Вернее, лицо у него было… Или лица? Черты менялись постоянно, неуловимо – и в то же время заметно. Пока Малфой пытался понять, какой же формы у него нос, изменялся разрез глаз, или удлинялся подбородок, или… Лицо было невозможно запомнить, его черты были текучи, как вода или песок под действием ветра, как воск в пламени. Если смотреть долго, начинала кружиться голова, и в конце концов Малфой отвел взгляд. В остальном гость походил на обычного человека в старинном наряде. Стоял он прямо, с истинно королевской осанкой, и с вялым любопытством рассматривал полутемный зал и ошеломленных волшебников.
- Что ты, смертный, говорил насчет власти надо мной? –спросил он.
Старший Мастер твердо ответил:
- Я думаю, ты понимаешь, что ты в ловушке, из которой тебе не выбраться…
- Это? – Король поднял руку и она, к ужасу собравшихся, легко прошла сквозь световую стенку. – Это ловушка? Как она может остановить меня, если на ней нет моего имени?
- На ней твое имя, Смерть!
- Но меня вовсе не так зовут, - с недоумением возразил Король. – Я не понимаю тебя, маг. Зачем ты создал такую ловушку, не зная моего имени?
- Я знаю твое имя! – в отчаянии крикнул Долохов. – Грим Риппер!
Он взмахнул посохом, и по световым стенам пробежали ядовито-зеленые руны. Однако Король с явным любопытством потрогал – и снова не встретил преграды.
- Да, некоторые называют меня именно так, - с усмешкой подтвердил он. – А другие звали Аидом, или Одином, или Танатосом… Мне давали много имен, и, не скрою, некоторые из них неплохи. Но ни одно не мое.
- Тогда скажи нам свое имя! – приказал Долохов. – Ты не сможешь не ответить!
Король с удивлением посмотрел на него, потом, задумавшись, неожиданно сказал:
- Да, надо признать, это тебе удалось. Ты сильный маг, хотя и не особо умный.
- Так назови свое имя! – разозлился Долохов.
- У меня его нет.
Старший Мастер снова чуть не слетел с возвышения. Ошеломленный и растерянный, он посмотрел над головой Короля, ища помощь у Малфоя – и ощутил прилив надежды, увидев, что тот шепчется с Гриндельвальдом.
- Чего вы все-таки хотели? – спросил тем временем Король. – Должна же быть причина, чтобы вызвать меня! Вы желаете еще раз перезаключить договор?
Долохов хватал ртом воздух. «Какой договор?..»
И тут со стороны трона прозвучал голос Малфоя:
- Нет.
Король повернулся к нему; помолчав, негромко сказал:
- Жаль. Давно не доводилось самолично побывать среди живых. Ваше Министерство гнусно обмануло меня, закрыв мне доступ на землю и открыв его лишь для моих самых низших поданных.
- Очень сожалею, - вежливо отозвался Малфой, украдкой бросив взгляд на своего Старшего Мастера: дошло ли наконец до него, кого именно он вызвал?
Судя по разочарованному лицу – дошло.
- Мы не тебя хотели вызвать, - пояснил он. – Прости нас за беспокойство. Мы хотели вызвать и подчинить Смерть.
- А, ну да, - с усмешкой заметил Король, - я мог бы уже догадаться. Как же вы порой смешны со своими заблуждениями!
Малфой поморщился – Король превосходно владел интонациями, и сказанное прозвучало очень неприятно.
- Странно, - продолжал тот, - что именно вы, смертные, не можете понять, что такое смерть.
- Но ведь ты сам сказал, что это ты! – воскликнул Долохов.
Король с раздражением бросил через плечо:
- И я же сказал, что это не мое имя, маг! Это титул, всего лишь один из моих многочисленных титулов – потому что я Король Дементоров, Высший из высших, повелитель Страны Мертвых… все перечислять?! Потому что мертвые принадлежат мне... но лишь после смерти!
- Тогда что же такое смерть?! Просвети нас!
- Конец жизни, маг. Только и всего. Как вы запутались в своей философии! – Король презрительно усмехнулся. - Реальность проще, намного проще…
- Так не ты забираешь умерших?
- Я, конечно, кто же еще? После того, как жизнь покинула их, они в моей власти. Но не я отнимаю жизнь, увы! У меня с ней сложные отношения, и я над ней не властен. Хотя кто знает, кто знает… когда-нибудь… Ну ладно. Ты, я вижу, сомневаешься в моих словах?
- Да нет… - с колебанием выдавил Долохов.
- Разве ты своими глазами не видел этого? Не видел, что жизнь не уходит, когда дементор высасывает из человека душу? Пусть и разлученный с душой, навсегда в коме, как растение – но он продолжает жить!
- А можешь ли ты, - вкрадчиво спросил Долохов, - вернуть мертвецу жизнь?
Король с удивлением посмотрел на него, потом коротко рассмеялся:
- Смотря, что ты под этим понимаешь, Антонин Долохов!
Старший Мастер непроизвольно вздрогнул, не ожидая, что Королю известно его имя.
- Я мог бы вернуть душу в мир живых, - насмешливо отвечал Король, - но много ли будет ей от этого радости? Ей придется жить бродячим духом или на худой конец призраком – но не больше!
- А как же Камень Воскрешения? Или это только сказка?
- Нет, это не сказка, Антонин Долохов! – Король неожиданно раскатисто хохотнул, и в зале на секунду воцарился холод. – Это шутка, одна из наиболее удачных моих шуток! Столько лет прошло, а Кадмус Певерелл до сих пор не может простить! Вам не понять такого, смертные…
- Это еще как сказать!
Все вздрогнули, забыв за этим странным разговором о присутствии Гриндельвальда. Король с удивлением оглянулся:
- О, старый знакомый!
- Да, было дело, - кисло отозвался старик. – Говоришь, нам не понять? А я думаю, что все просто. Кадмус Певерелл думал, что вернул свою возлюбленную из Страны Мертвых, а на самом деле она там и оставалась.
Король задумчиво кивнул:
- Да, ты догадлив. Тысячи лет назад я придумал эту шутку – когда волшебник, владевший магией звуков, смог проникнуть в мою страну и обратился ко мне с такой же просьбой. На свою беду, я поставил лишнее условие – вывести свою возлюбленную, не оглядываясь назад. А он не утерпел, оглянулся… Я был разочарован. Но с Певереллом получилось удачно. Изящно, не правда ли? Образ той, кого он любил, ее полное подобие вернулось к нему, и через это подобие она общалась с ним, думая, что находится среди живых, но оставаясь на самом деле среди теней…
По его изменчивому лицу было трудно  что-нибудь прочитать, но у всех сложилось впечатление – почему-то наводящее жуть – что Король улыбается.
- Может, тогда… - неуверенно заговорил Долохов, - Не дашь ли ты такой же Камень нам?
- Нет. Я не люблю повторяться.
Долохов замолчал, собираясь с мыслями. И тут вдруг, неожиданно для всех, подала голос Беллатрисса:
- Но раз ты можешь вернуть душу бестелесной… или даже призраком…
- Да кто вам настолько понадобился-то? – резко перебил ее Король.
- Наш повелитель! Темный Лорд!
- Что-то знакомое… А! - не договорив, Король вдруг откинул голову, и тяжелый, разрывающий барабанные перепонки хохот раскатился по залу. Волшебники содрогнулись, как от физической боли. – И какого именно? Кого из всех? Или всех?
Он оглянулся, явно наслаждаясь недоумением и растерянностью аудитории.
- Нет, его я ни в каком виде возвращать не собираюсь. Это лучший экземпляр моей коллекции. Дух, который прибывал ко мне по кусочкам и до последнего оставался среди живых… нет уж, не отдам. Попросите другое.
- А что?.. – Долохов, похоже, уже перестал соображать.
- Да что хотите! Я все равно не выполню вашу просьбу, хотя как знать… Мне интересно, смертные! Вы не можете и представить, как скучно порой существование в моей Стране. Я ведь только поэтому и явился на ваш зов.
К ужасу всех, включая Малфоя, он стремительно шагнул сквозь световые стенки, сделал всего шаг – и заскользил над полом, жутко, беззвучно, как дементор… кем, собственно, и был. Остановился лишь на последнем, внешнем периметре, но непонятно было – то ли его остановил-таки последний круг защиты, то ли… просто так решил.
Малфой бессильно откинулся на спинку трона – взгляд Короля давил, как… каменная плита. «Слишком неуклюжее сравнение… - подумал Гроссмейстер, пытаясь уцепиться за любую разумную мысль… - но верное…» Взгляд Короля словно охватил его скользким, цепким щупальцем, и Малфой начал задыхаться. «Экспекто… экспекто патронум…» Но Король был дементором из дементоров, и любое хоть мало-мальски светлое воспоминание (их у Малфоя и так было не слишком много!) тут же меркло, поглощенные ледяными глазами.
Но потом в этих изменчивых глазах мелькнул интерес, и холод истаял. Малфой лихорадочно вздохнул, наслаждаясь возможностью снова свободно дышать. Его взгляд заметался, фокусируясь на неподвижных исполнителях в своих кругах, на Долохова, замершего на своем возвышении. «Почему они ничего не делают?! Почему они не изгоняют его?»
- Потому что я этого не хочу, - любезно пояснил Король; он продолжал смотреть с интересом. – Любопытно, Люциус Малфой, Гроссмейстер Ордена Тьмы. Так ты, оказывается, не очень-то хочешь возвращения своего Лорда? А чего же ты хочешь? Ах, своего сына!  Да, и супруги… хотя насчет нее не уверен, как я вижу. Так, а как же остальные? – он отвел взгляд и всмотрелся в полумрак за троном. – Не беспокойся, они нас не слышат.
- Не все, скажем так, - перебил его вздорный старческий голос. Король искоса глянул на Гриндельвальда, но промолчал.
Он глянул под ноги, и произошла странная вещь – весь круг октограммы начал вращаться, словно был не частью пола, а крепился на скрытой оси. Он поворачивался на некоторый угол, останавливаясь, когда Король оказывался перед одним из волшебников, потом продолжал движение. Наконец вращение закончилось, снова приведя его к трону.
- Ну что ж, тебе повезло, Люциус Малфой, - сказал Король. – Ты в меньшинстве. Большинство хочет возвращения… Темного Лорда.
- Ты собираешься его вернуть? – мрачно спросил Гроссмейстер.
- Конечно, нет. Я же сказал, что тебе повезло. Хотя… было бы весело, - он оглянулся на застывших исполнителей, – подарить каждому из них по Темному Лорду, а затем насладиться бесподобным зрелищем – как вся эта куча Лордов выясняет, кто из них настоящий! Однако что толку лелеять пустые надежды… Мое время истекает, и я должен буду вернуться к своим поданным, а рассчитывать на то, что вы призовете меня вновь… не стоит, верно? Вы свободны, - бросил он через плечо, и волшебники одновременно дернулись и стали ошеломленно оглядываться. Король негромко, вкрадчивым голосом продолжил: - А хочешь, я подумаю над твоим желанием, Малфой?
Драко, подумал Малфой и стиснул зубы.
- Нет!
- Ты меня разочаровываешь, - протянул Король.
- А ты меня недооцениваешь, - неожиданно для себя отрезал Малфой.
Он с трудом сдерживал дрожь. Это был безумный риск, но остановиться он не мог:
- Сделать из своего бедного мальчика призрака, которому все удовольствия жизни недоступны? За кого ты меня держишь?
- За смертного, конечно, - холодно бросил Король. – Я знаю, как вы любите себя утешать:  «Наверное, там, где он сейчас, ему лучше!» Как будто вы что-то об этом знаете! Ну ладно, раз так.  Быть может, ты достаточно скоро узнаешь.
Он почему-то оглянулся, смерил взглядом Долохова – тот попятился и на этот раз действительно оступился. В другой раз это позабавило бы Малфоя, но сейчас он не обратил внимания, озадаченный словами Короля,.
- Что ты хочешь этим сказать? Сам ведь признался, что не ты отнимаешь жизнь!
- Ну, тут есть одна тонкость, - снисходительно усмехнулся Король. – Даже две. Во-первых, отнять жизнь я все же могу – попросту убив тебя. Мне запрещено это делать, но иной раз я могу и плюнуть на запрет. А во-вторых… - он вдруг шагнул за предел октограммы и одним стремительным шагом одолел сразу все три ступеньки, так что его жуткое текучее лицо нависло над Малфоем, - я могу тебя поцеловать. Забыл? Тогда с твоей жизнью ничего не случится, и она останется в твоем теле. А ты составишь мне компанию… там. Встретишься с женой и сыном. Повидаешь Темного Лорда. И может быть, тебе там действительно будет лучше. Кстати, если ты боишься одиночества, я могу прихватить всех присутствующих здесь. Не желаешь?
- Ты знаешь, нет, - с обескураживающим спокойствием ответил Малфой.
Король повернулся спиной к нему, неторопливо спустился с возвышения и снова подошел к кругу.
- Как знаешь. Подумай все же, пока я здесь. А то может статься, ты пожалеешь, что не воспользовался моим предложением. А ты, Геллерт Гриндельвальд? – он вдруг повернулся к старому волшебнику. – Ты ведь несколько зажился здесь, на земле. Старый упрямец Дамблдор и то проявил больше разума.
- О! – старик вовсе не казался испуганным. – А ведь я не догадался спросить о том, как поживает там моя старый друг. Хотя, конечно, «поживает» - это несколько не то слово, но…
- …пожалуй, оно уместно, - с неожиданной досадой отозвался Король. – Вынужден признать, что существуют тени, которые брезгуют моей благосклонностью и, увы, сохраняют достаточно сил, чтобы противиться моей власти. Мне это не нравится, как ты сам понимаешь. Таких я порой отправляю назад, на новое рождение. Нет, не так, как ты думаешь. Не так, как вам хочется. За это надо платить, и они платят – памятью, воспоминаниями… Родившись вновь, они не вправе помнить, кем они были.
- Я всегда гадал, зачем это нужно, - заметил Гриндельвальд, - но сейчас вроде понял. Это нужно потому, что так нравится тебе. Верно?
- Да, и это тоже. Я ценю твой ум, Геллерт Гриндельвальд. Вот, тебе и мою загадку удалось разгадать. Скажу тебе больше - мне многое не нравится в последнее время. Каким-то образом в Страну Смерти проник живой волшебник, да еще с палочкой. И почему-то мои дементоры не могут его поймать. Четыре юных, сильных духа вырвались назад в мир живых – и это помимо моей воли. Причем стали не призраками, а обрели живые тела. Потом проник еще один - непонятный и могучий призрак, тоже вооруженный палочкой. Этот инструмент запрещен в моей Стране! У меня есть сведения, что палочками обзавелись еще несколько теней, в том числе и твой старый друг.
- Я рад за него, - заметил старик.
- А я нет.  Так вот, я сейчас подумал – не хочешь ли ты составить мне компанию? Ты мог бы оказать мне неоценимую помощь. Пойдешь со мной?
- Не выйдет.
- Ты слишком стар, чтобы отказывать мне, - увещевал его Король. – Спрячь палочку, зачем она тебе?
- Да мало ли, вдруг пригодится, - проворчал старый волшебник, критически рассматривая свою палочку. – Ох, не люблю я открывать карты раньше времени, да вот, порой приходится… Экспекто Патронум!
Палочку он при этом направил почему-то на себя. Это было странно, но удивиться никто не успел.
Гриндельвальд вдруг словно весь вспыхнул, озарился ярким серебристым сиянием и неожиданно встал с кресла… или нет, не встал. Это сияние отделилось от него и выпрямилось огромным светящимся силуэтом. Король отвернулся и попятился, а сияющий гигант шагнул к нему и взмахнул рукой. Раздался хлесткий, звонкий удар, как от могучей оплеухи. Король взмыл в воздух, описал дугу и рухнул в центр октограммы.
- Проваливай, - усталым будничным голосом сказал Гриндельвальд, и Патронус погас.
Малфой провел ладонью по резной крышке, смахивая редкие пылинки, потом слегка стукнул по ней змеиной головой на трости. Музыкальная шкатулка ожила – полились медленные, тягуче-спокойные звуки пианино. Он вздохнул – Нарцисса любила эту мелодий – и вернулся к своему месту во главе стола. Никто из сидящих за столом так и не притронулся к еде, но это его мало заботило.
- Прошу вас, - на всякий случай повторил он и потянулся к фруктам.
Казалось, уже много лет он не ел с таким наслаждением.
Гриндельвальд, конечно, последовал его примеру. Все молчали. Долохов неохотно отхлебнул и отставил бокал. Он упорно смотрел непонятно куда, чтобы не встретить взгляд Гроссмейстера – даже при том, что Малфой и не думал смотреть на него.
- Все уже позади, - ободряюще сказал Малфой. – Примите мою благодарность, учитель. Я думаю, вы сегодня спасли нас всех.
- Я спасал себя, - хмыкнул Гриндельвальд, - но раз вы оказались под рукой, то можно и так сказать. Благодарность – дело хорошее.
- А как вы это сделали, учитель? – с благоговением спросила Беллатрисса. – Никто из нас не мог вызвать Патронуса, никто! Это… чудовище отбирало все самое хорошее, самое счастливое…
- А что ты пыталась вспомнить, Белла? - участливо спросил Малфой.
- То же, что и всегда – крики предателей Лонгботтомов! Но сегодня они звучали, как звон комара…
Гриндельвальд захихикал. Беллатрисса с обидой посмотрела на него:
- Учитель!..
- Что «учитель»? Наградил меня Гроссмейстер ученичками, нечего сказать! Никогда не понимал тех, кто ищет счастья на стороне! Ты сама себе счастье, дурочка! Я сам себе счастье! Но я это понимаю, а ты нет! И поэтому я сам себе Патронус. Ты не узнала моего Патронуса? Это же я! Самое хорошее, самое прекрасное в моей жизни – это я сам, и этого у меня никому не отнять, пока я жив! Спасибо за ужин, Гроссмейстер. А вас, Старший Мастер, как своего лучшего ученика, я попрошу на досуге поразмышлять о своей глупости. Размышления будьте любезны изложить на пергаменте и вручить мне не позже четверга. Простите, что покидаю вас, Гроссмейстер, но я что-то подустал.
- Мы все устали, - любезно согласился Малфой и встал. – Я все же не считаю произошедшее полным провалом. Кое-что важное мы все-таки узнали.
Было приятно увидеть, как передернулся Долохов.
Вслед за Гроссмейстером встали и остальные. Люциус наконец встретился взглядом с Долоховым – тот смотрел растерянно и с какой-то мольбой, но в глазах Гроссмейстера не было сочувствия. Малфой только приподнял уголок рта, глянул вслед уплывающему креслу и кивнул, демонстрируя полное согласие с мнением старого волшебника. Потом повернулся и направился к двери.
Если бы он оглянулся напоследок, он увидел бы, какой злостью вспыхнули глаза Долохова и, возможно, даже прочитал бы в них свой приговор. Но Малфой не любил оглядываться и поэтому вышел из гостиной со спокойной душой.
В конце концов, все закончилось благополучно. Долохов провалился, и доверие к Малфою теперь станет крепким, как никогда. Наступала очередь его плана. Правда, план нуждался в доработке, но спешить некуда.
По дороге он вызвал эльфа, приказал принести ужин в кабинет. Войдя туда, палочкой закрыл шторы – в окно уже заглядывала ночь, а Тьмы на сегодня с него хватило. Загорелись уютные лампы, а большое зеркало превратилось в еще одно окно. Там тоже была ночь, но в ней созвездьем горели окна старинного замка, вычерченном на фоне подсвеченных луной облаков.
Только сейчас он понял, что очень устал. И на душе было тягостно.
Дух, прибывший по кусочкам… Великий Мерлин! Всего-то?!! Хоркруксы! Только не один, а несколько… неважно сколько. Это и была великая тайна?
Теперь понятно, почему Волдеморт с каждым годом становился все безумнее…
Четыре юных, сильных духа, вырвавшихся из лап Смерти и обретших настоящую жизнь…
Прости меня, Лорд. Не ты победил Смерть. Так что прости, что я верил тебе, что я был верен тебе. Прости за то, что я тебя вообще знал!
Малфой смотрел на Хогвартс и размышлял.
Было время, он любил Хогвартс, как и любой волшебник, учившийся в нем. Его любил даже Темный Лорд, и Хогвартс занимал много места в его планах. Волдеморт собирался сделать его своей школой, школой Темных Искусств и темных волшебников. Но Волдеморт пал.
Глядя на Хогвартс, Люциус Малфой понял, что в сердце больше нет тех теплых чувств. «Ты убил моего сына, - сказал он изображению в зеркале. – Ты посеял в нем сомнения, и он предал Лорда. А я убью тебя. Или не я… Стоит подбросит эту идею Долохову. Ему понравится».
Еще один элемент плана встал на свое место. Хогвартс должен быть разрушен. Не сейчас, не скоро, но когда-нибудь… когда-нибудь…
Малфой вздрогнул – словно в ответ на его желание небо над Хогвартсом вспыхнуло морем огня. Только потом до него дошло, что это фейерверк.
Странно… Сегодня вроде не праздник.
Александр
31.3.2012, 4:33 · Re: Гарри Поттер и Светлый круг
Аватар
Вот кого то плющит Потного Гарри перепечатывать...
Ссылки на тему
› На форум (BB-код)
› На сайт или блог (HTML)

2 страниц V   1 2
Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)

Администрация не несёт ответственности за достоверность информации размещённой на форуме о любви и отношениях - она предоставлена в информационных целях и зачастую может быть не достоверна. Никакую информацию кроме правил форума не следует расценивать как публичную оферту - она ей не является. Мнение парней и девушек, пользователей нашего форума, скорее всего не совпадает с мнением администрации, ответственность за содержание сообщений лежит только на них. Всю ответственность за размещённую рекламу несёт рекламодатель, не верьте рекламе!
Сейчас: 3.12.2016, 20:40
Малина · Правила форума · Удалить cookies · Сделать вид что всё прочитано · Мобильная версия
Малина Copyright форум живёт в сети с 2007 года! Отправить e-mail администратору: abuse@malina-mix.com
Яндекс.Метрика