Малина - форум о любви и отношениях
Форум о любви · Красота и здоровье · Мобильная версия
X   Сообщение сайта
(Сообщение закроется через 2 секунды)
ИгрыИгры   АнекдотыАнекдоты   ПодаркиПодарки   RSS



 
Ответить в данную темуНачать новую тему
* 

ТАМПЛИЕРЫ

Крошка
26.9.2008, 13:36 · [Wiki] ТАМПЛИЕРЫ
Аватар
ИСТОРИЯ ОРДЕНА


В 1119 году в Иерусалиме "знатные люди рыцарского происхождения, преданные Богу, религиозные и богобоязненные, — рассказывал полвека спустя епископ Тирский Вильгельм, — заявили о своем желании провести всю жизнь в целомудрии, послушании и без имущества, предав себя господину Патриарху на служение по примеру регулярных каноников" . Прошло несколько лет после завоевания крестоносцами Иерусалима, в Святую Землю устремился широкий поток паломников, надо было их охранять, — и несколько рыцарей предложили взять на себя эту заботу. Это казалось им, видимо, вполне естественным. Свой орден они назвали "Нищие рыцари". Они действовали по своей воле, принимая на себя всю ответственность. Они начинали нечто совершенно нового: подобных объединений еще не бывало, ведь речь шла не о новом монашеском ордене и вообще не об организации духовенства (так что ссылка на каноников-августинианцев была весьма приблизительна). В сущности, они организовывали первую из столь обычных для мира 20 века "неправительственных некоммерческих организаций", и способы, какими они действовали, воспроизводились бесчисленное число раз: пропаганда идеи, сбор средств. Единственное, что не говорилось рыцарями вслух, но что явно понималось всеми и что составляло самую суть идеи: успешно защитить паломников может лишь частная инициатива, а не государственная власть. Что быть паломником в Средние века означало рисковать, не надеяться на защиту центрального правительства, все и так слишком хорошо знали по тысячелетнему опыту. Рыцарей было девять(1*) , но общество (и летописцы) очень быстро поняли, что двое двигали всё предприятие: Гуго де Пэн и Жофруа Сен-Омер. В отличие от 20 века, в 12 столетии не было капиталистов, которые могли бы давать пожертвования, и пожертвования собирали с аристократии. Король иерусалимский уступил рыцарям церковь в собственном дворце к югу от развалин Храма Соломонова, чтобы они могли там собираться на молитву (главный признак отличия от прочих рыцарей). "Храм" на французском "тампль", и очень быстро в Иерусалиме рыцарей стали звать "те, что у Храма", "храмовники" — "тамплиеры". Официальное же название — "Нищие рыцари" — отошло в тень (2*) . Рыцари отправились в Европу собирать деньги на свою организацию. Де Пэн и Сен-Омер объехали Францию, Испанию, Англию, Германию, Италию. Большинство людей оставалось равнодушно к их просьбым, но очень многие откликались. Церковные и светские феодалы жертвовали деньги, а чаще — доход от того или иного владения или даже то или иное владение, — кто на время, кто в постоянную собственность ордена. Десятки людей вступали в орден. Впрочем, национальное деление давало себя знать, и основная масса (более половины) жертвователей и участников были французами — как и инициаторы. Тамплиеров из Франции были сотни, из Англии — десятки.


Идею создания ордена поддержал св. Бернард Клервосский, соотечественник первых тамплиеров, сам герой частной инициативы (за четыре года до идеи де Пэна он основал монастырь, ставший ядром будущего ордена цистерцианцев). Бернард написал по просьбе де Пэна и Андре де Монтбара (с которым был в родстве) трактат "De laude novae militiae", название которого на русский правильно перевести как "Слава новому рыцарству", но хочется сохранить и при переводе латинское слово, ныне столь обрусевшее: "Слава новой милиции". Когда в 1128 г. поместный собор в Труа утверждал устав тамплиеров, сочинение Бернарда служило им идеологической программой, да и устав из 72 статей составил Бернард (а св. Джон Солсберийский посвятил всю шестую книгу своего сочинения "Поликрат" апологии нового, христианского рыцарства). Более того, Бернар предложил тамплиерам (и де Пэн принял) носить ту же одежду, что и монахи его собственного, цистерцианского ордена: белую. Только позднее тамплиеры стали нашивать на белую одежду красный крест — как и все, связанные с крестовыми походами.



Необычного в тамплиерах было то, что они совмещали монашество с войной, пожизненные обеты нищеты, послушания и безбрачия — с намерением орудовать мечами. Орден госпитальеров возник раньше — в 1070-е годы, — но воевать госпитальерам не разрешалось. Само монашество (и духовенство) не могло браться за оружие — ведь христианин не может убивать, и если возможно послабление для "обычных" христиан, то монах — "настоящий" христианин. А Бернард писал: "Солдаты Христа ... ни в малейшей степени не боятся ни того, что совершают грех, убивая врагов, ни опасности, угрожающей их собственной жизни. Ведь убить кого-либо ради Христа или желать принять смерть ради Него не только совершенно свободно от греха, но и весьма похвально и достойно" .



Бернард Клервоскский, миниатюра XII века

Конечно, Бернард не был кровожаден. Он ненавидел насилие и кровь, зло и ложь, и потому так обрадовался появлению тамплиеров, которые должны были с насилием бороться. "Новая милиция" была действительно нова относительно обычного рыцарства. Веками всадник с мечом, феодал, рыцарь, сражался за земное — ради имения, ради славы своего рода, своей нации (и это в лучшем случае, а то и просто ради наживы). "Новые рыцари" сражались за добро, ради Христа, а "если человек сражается за доброе дело, то не может сражение привести ко злу, точно так же как не может победа считаться благом, если сражение велось не за доброе дело или из дурных побуждений" . "Прежняя милиция" любила почести, деньги, красивое вооружение — "новая милиция" защищала простой народ, держала себя скромно, оборонялась от демонов молитвами и обетами, прежде всего — целомудрием. "Прежняя милиция" истребляла людей, "новая милиция" истребляла зло (на латыни у Бернара выходил каламбур: одни занимаются "гомицидом" ("человекоубийством"), другие "малицидом" ("злоубийством"). "Новая милиция" оказывалась самым совершенным и активным элементом общества, воплощением единства светского и церковного, верно служащим и Церкви в целом, и Святому Престолу. Предположение, что вовсе никакой милиции — ни пышной, ни скромной, ни женатой, ни неженатой — невозможно иметь христианам, не рассматривалось ни в 12 веке, ни много веков спустя. Главное же: очень рациональное, логичное обоснование необходимости борьбы со злом с мечом в руке не учитывало того, что мир и человек в основном иррациональны. Святой Бернард восхвалял тип "нового милиционера" за то, что "он не боится ни демона, ни рыцаря. Воистину не боится смерти тот, кто жаждет смерти". При этом святой не замечал, что "жажда смерти" — не христианская добродетель, а состояние души скорее демоническое или, во всяком случае, ненормальное. Жажда смерти не может быть разделена на жажду смерти своей или чужой, это жажда, через которую в душу входит пустота и мрак.

Первоначально тамплиеры делились на две категории: рыцари носили оружие, а служители — нет. Первые назывались "братья шевалье", вторые — "братья сержанты". К членству в орден не допускались женщины (во избежание соблазнов). Женатые рыцари в орден принимались, но они не могли носить белого одеяния. После смерти женатых тамплиеров их имущество отходило ордену, а вдове платили пенсию. Само мужнино поместье она должна была оставить, чтобы не попадаться на глаза храмовникам и, опять же, их не искушать. Первоначально в орден не принимали священников, но постепенно их стало довольно много, они образовали особый разряд членов (ибо священник все же не мог проливать кровь). Управлялся орден наподобие бенедиктинского: великому магистру принадлежала практически неограниченная власть, он созывал капитулы, назначая их членов, так что всегда мог подобрать лояльных к себе людей. Папы издали несколько булл, даровавших ордену некоторые (не слишком важные по современным меркам) привилегии. Булла 29 марта 1139 Omne datum optimum даровала им автономию от местных светских и церковных судебных властей, разрешила обращать в собственность ордена трофеи. Булла 9 января 1144 Milites Templi давала индульгенцию жертвующим на орден. Булла 7 апреля 1145 года Milicia Dei разрешила тамплиерам строить особенные, орденские церкви и устраивать в их оградах кладбища для членов ордена. Паломники, прибывавшие в Палестину, глядели на тамплиеров с восхищением и благодарностью, несколько преувеличивая значение тех, с кем непосредственно имели дело. Им казалось, что все замки в королевстве крестоносцев принадлежат либо тамплиерам, либо госпитальерам. Соответственно, и позднейшие историки часто преувеличивали значение ордена, его влияние и богатство.

Тамплиеры, хотя и взяли в руки меч, вовсе не превратились в машины для убийства. Их задачей было поддержание мира, и, по мере возможности, они исполняли свою задачу без насилия. Сейчас уже трудно вполне оценить все действия храмовников. Это тем труднее сделать, что довольно скоро те же самые власти, которые помогли ордену организоваться, стали возмущаться ими. Патриарх Иерусалимский (католический) был недоволен тем, что орден, которому он столько помог, перешел под власть Папы, — это ущемляло его достоинство. В 1153 году при осаде Аскалона великого магистра ордена обвинили в том, что он, желая занять город только силами храмовников, затруднил осаду.



Тамплиер защищающий Иерусалим, фрагмент миниатюры XII века

Иерусалимский король Амальрик в 1165 году повесил 12 тамплиеров за сдачу арабам одной крепости близ Иерусалима. В отместку в 1168 году великий магистр ордена отказался поддержать поход на Египет, и тот захлебнулся. В 1173 году Амальрик пригласил в Иерусалим представителя ассасинов — исламского движения за освобождение Палестины, чье название во французском языке стало синонимом убийцы. Тамплиеры сумели обуздать ассасинов и даже обложили их ежегодной данью в две тысячи кусков золота; Амальрик намеревался освободить их от этой дани, — видимо, чтобы расширить свою влияние в стране. Некий тамплиер убил посла ассасинов прямо в Иерусалиме. Король арестовал убийцу, хотя великий магистр протестовал и напоминал об иммунитете, которым были наделены братья. Впрочем, Амальрик умер в 1174 году, и если он и хотел уничтожить орден, ему это не удалось. Но после его смерти архиепископ Тира Вильгельм, который оставил наиболее подробные сведения о тамплиерах, писал о них для того, чтобы очернить и добиться роспуска ордена. То была нормальная ненависть власти к независимой организации. На Третьем Латеранском соборе 1179 года Вильгельм организовал выступление против всех вообще военных орденов, но добился лишь некоторого ограничения привилегий тамплиеров. Во всяком случае, он критиковал тамплиеров не за то, что они совмещали крест и меч, а за то, что делали это независимо от епископата.

Все же у большинства христиан тамплиеры вызывали восхищение. В подражание им в 1164-1170 годах были созданы испанские ордена Калатравы, Сантьяго, Алькантары, в 1198 по их уставу был составлен устав Тевтонского ордена. Примечательно, что, хотя и в Германии, и в Испании были замки тамплиеров, предпочитали создавать новые ордена, а не присоединяться к старым: сказывалась национальная замкнутость и уже тогда осознанное понимание, что конкуренция хороша и для "неправительственных организаций". В 1160 году папа издал буллу, запрещавшую, помимо прочего, стаскивать тамплиеров с лошадей и как-либо иначе оскорблять их — и подобные буллы часто повторялась. В 1207 году папа Иннокентий III упрекал тамплиеров за то, что они каждому, кто жертвовал им в год три динария, гарантировали похороны по христианскому обряду, даже если жертвователь к моменту смерти был отлучен от Церкви. Но и тут Папу беспокоило не корыстолюбие ордена (сумма-то невелика была, да и нет ничего естественнее сбора средств на общественную организацию — правда, общественного контроля за тратами таких средств тогда не было; впрочем, и сегодня от такого контроля толку мало). Его беспокоило посягательство на власть Церкви отлучать и прощать. В 1265 г., споря с тамплиерами, папа Климент IV писал великому магистру, "Если Церковь на миг уберет руку, защищающую вас от прелатов и светских князей, вы никак не сможете устоять перед их нападками". Но убирать руку он не собирался.



Тамплиер - фрагмент фрески из командорства Крессак








Текст приведен по замечательной работе "Первая реликвия или подлинная история туринской плащаницы" священника Якова Кротова.

www.krotov.info



Наши примечания

1*

Hugues de Payns, Gaufred de St. Omer, Payen de Montdidier, Archambaud de St. Amand, Hugues de Champagne, Robert de Craon, Andre de Montbard, Gondemar и Gaufred Bisol, однако некоторые крупные масонские организации считают, Роберт де Краон вступил в орден позже и считают, что девятый рыцарь - Jacques de Rossal

2*

В различных документах орден именовался так:.....







- fratres Templarii (братья тамплиеры) (содержится в письме 1120 года которое послал Болдуин II святому Бернарду)

- milites Templi Salomonis (рыцари Храма Соломона) (в документах 1124 года)

- milites Hierosolymitani Templi (рыцари Иерусалимского Храма) (в документах 1125 года)

- militia Christi (воинство(??) Христово) (в документах 1120 года)

- milites Templi (рыцари Храма) (в документах 1128 года)

- pauperi milites Templi (бедные рыцари Храма) (в документах собора в Труа 1129 года)

- freres chevaliers du Temple(фр) (братья рыцари Храма) (в хрониках Гильома Тирского 12 век)

- templiers(фр) (Tамплиеры) (в хрониках Эрнуля 13 век)

- fratres militiae Templi (братья воинства Храма) (в истории Жака де Витри 13 век)


ФИНАНСОВЫЕ ОПЕРАЦИИ ТАМПЛИЕРОВ


c

c

Работа известного русского историка Самуила Лозинского (1874 – 1945) «Средневековые ростовщики» практически неизвестна широкой публике. Она была издана в 1923 (!) году, маленьким тиражом (в издательстве «Сеятель» - Петроград) и с тех пор не переиздавалась. Нижеприведенный текст представляет собой фрагменты этого редкого труда.


_______________________________________________



Пользуясь особым уважением за свои «злоубийства», орден храмовников, по примеру монастырей, получал в дар от верующих всевозможного рода преподношения, в первую очередь, разумеется, значительные участки земли. К этим донациям нужно прибавить и то, что давалось храмовникам на временное хранение. Дело в том, что в Средние века церковные помещения считались под особым покровительством, я потому всякое нападение на них каралось особенно сурово, так как оно приравнивалось к святотатству. Эта защита тем более, должна была распространяться на храмы ордена, что они и фак­тически прекрасно охранялись тамплиерами, считавши­мися особенно мужественными рыцарями. Храм тамплие­ров был, таким образом, как бы двойной крепостью: его охранял божий мир, его защищал и меч рыцаря, Неудивительно поэтому, что сюда миряне относя ни все то, в целости чего они были особенно заинтересованы. Дома тамплиеров были в глазах многих своеобразными складочными местами, куда бережно передавались наибо­лее ценные предметы, могущие стать приманкой для тех, кто не привык отказываться от завладения дорогой, но чужой вещью. Лучшего запора, чем вывеска там­плиеров, в те времена нельзя было и придумать.


Так, в парижском храме ордена тамплиеров хра­нился ради вящей безопасности в дни царствования Людовика Святого образцовый ливр (фунт), который был идеальной монетой для французского королевства того времени. Когда в Руане была введена та же мо­нета, представитель руанской власти явился в париж­ский храм для проверки веса новой монеты с идеаль­ной, образцовой Людовика Святого. Оригинал договора, заключенного в 1258 г. между Людовиком Святым и по­слами английского короля Генриха III, хранился в по­мещении тех же тамплиеров, что и образцовая монета, так как и он представлял большую ценность 1). В 1261 г. на десять .лет: была положена в парижский храм там­плиеров английская корона в виду того, что король боялся держать ее при себе в Лондоне при том недо­вольстве, которое охватило значительную часть англий­ских баронов. Лишь в 1272 г. Генрих III получил обратно свои драгоценности, тщательно проверив инвен­тарную опись с той распиской, которая была выдана тамплиерами в 1201 г. французской королеве, игра­вшей роль посредницы между храмовниками и англий­ским королем. Когда Филипп Красивый, нуждаясь в деньгах во -время войны с Англией, стал в 1296 г. конфисковывать хранившиеся в парижских монастырях и духовных учреждениях значительные суммы епископа винчестерского, то он в храме тамплиеров нашел 440 ливров, спрятанных там названным епископом.


Но не только парижский храм ордена считался надежной кротостью; такой же репутацией пользовался и лондонский. Так, Иоанн Безземельный в 1204 и 1205 г.г. отдавал туда на хранение свои драгоценности а в 1214 г. он отправил туда тайный .договор .со своей тетей королевой Беренжер. Когда вице-канцлер Англии отправился 16 мая 1220 г. в Канторбери, он оставил королевскую печать в лондонском храме, не находя нигде более надежного места. В том же году гроссмейстеру ордена английский король поручил дер­жать в храме значительную сумму денег, а в 1237 г. сестре императора была внесена часть приданого в размере десяти тысяч серебряных марок из хранившегося в лондонском ордене капитала. В 1263 г. английский наследник (будущий Эдуард I) ворвался в храм тамп­лиеров в Лондоне и, несмотря на протесты «братьев», открыл ряд сундуков и забрал около десяти тысяч фунтов стерлингов, принадлежавших купцам и баронам, в свое время туда их поместившим. Иногда, в храме ордена хранились деньги лишь короткое время, как бы на текущем счету. Так, в 1266 г. дублинский архи­епископ распорядился о выдаче флорентийским купцам 100 фунтов стерлингов и 550 марок из денег, нахо­дившихся на его счету в лондонском храме. Подобные приказы в XIII веке получали храмовники в Сен-Жилле, Монпеллье, Рошели, Сент-Вобурге и т. д. Так, в одном завещании от 18 октября 1254 г., мы читаем: «специально те суммы, которые я вложил в храм ордена тамплиеров в Монпеллье, завещаю своей дочери Филиппе (et specialiter ea, que deposui in domo milicie Templi de Moute Pessulano, reddantur et restituentur Filippe, filie mee) 2) Когда тамплиеры отправ­лялись в долгий путь, например, на борьбу с мусуль­манами на Востоке, они нередко брали с собою хранившиеся у них фонды. Так, в 1250 г. во время еги­петского крестового похода их заставили дать 30.000 фунтов для выкупа попавшего в плен Людовика Святого. Не желая выдать этой суммы, храмовники ссылались на то, что без согласия вкладчиков их суммы носят неприкос­новенный характер, и спорящие стороны сошлись на том, что при получении денег храмовники должны были проявить видимость сопротивления «конфискации» чу­жого имущества, хранящегося на судах у берегов Египта. Храмовники держали «на текущем счету» иногда даже недвижимое имущество. Так, в 1158 г. французский король Людовик VII, и английский король Генрих II, условившись о величине приданого своих детей, которые должны были через несколько лет вступить в брак между собою, предоставили три поместья парижскому орде­ну как бы в секвестр (tanquam in sequestro custodirentur) до дня свадьбы. Из текущих счетов храмовники под­час выдавали по частям согласно приказу вкладчиков. Так, Иоанн Безземельный внес в кассу храма в Ла- Рошели 2500 фунтов с тем, чтобы ежегодно из этой суммы вы­давалась в размере 500 фунтов пенсия герцогине Ангулемской. Этот же король отправил в тот же храм очень значительную сумму денег, которую частями должны были получать бароны, проживавшие во Франции и всегда готовые перейти на ее сторону, если король Иоанн Безземельный не будет аккуратно их подкупать своими пенсиями. Когда графиня Лейчестер не соглашалась признать заключенного между английским королем Генрихом III и Людовиком Святым договора, Генриху пришлось внести в Парижское отделение ордена 15 тыс. марок, служивших гарантией, что интересы вдовствующей графини не будут нарушены упомянутым договором. В начале царствования Филиппа Красивого буржский прево Камюс де Мэлан должен был внести 200 ливров в кассу ордена тамплиеров в обеспечение штрафа за проступки, в которых его обвиняли; в 1290 г. парламент разрешил половину суммы выдать обратно Мэлану с тем, чтобы вторая половина была перенесена на счет короля. С течением времени в кассах тамплиеров скопилось так много денег, что во Франции для обозначения большого богатства говорили: «богат как рыцарь-тамплиер».


Хранились ли эти суммы в кассе тамплиеров, как мертвый капитал, или они пускались в оборот в целях наживы и обогащения ордена? Официальные книги духовников не дают определенного ответа на этот вопрос, но факты, значения которых не может скрыть никакое лицемерие, с достаточной ясностью свидетельствуют о том, что тамплиеры далеко не разделяли церковного учения о том, что деньги не должны рожать денег (pecunia pecuniam раrеrе nоn potest). Прежде всего, устанавливается тот факт, что тамплиеры давали деньги взаймы и во время второго крестового похода, напри­мер, король Людовик VII прибег к ним за займом. В 1205 г. несколько купцов, прибывших из Кагора в Лондон, должны были уплатить за право ввоза това­ров 20 марок: эти деньги они одолжили у лондонских тамплиеров. Двое из этих купцов имели какие-то ком­мерческие дела с парижскими тамплиерами. Английский король Иоанн Безземельный часто обращался за ссудой к тамплиерам, и по его обратным взносам можно сде­лать заключение, что ссуды эти были не безвозмездны, и что ему приходилось платить проценты. Когда, Иоанн вызвал к себе на помощь рыцарей из Пуату, он просил в долг у тамплиеров Лондона 1100 марок и тысячу марок у духовников Пуату; по видимому, словесные зая­вления короля вернуть ссуды были найдены недостаточными, и Иоанну пришлось в виде залога дать известное коли­чество золота. Иногда к храмовникам за ссудой обра­щались даже монастыри. Когда в начале ХПI века Клюнийский монастырь переживал денежный кризис, он получил сначала 2000 серебряных марок от Иннокентия III, а в 1216 году тысячу от парижских тамплиеров, при чем поручительницей за ссуду явилась графиня Шам­пани. Константинопольский император Балдуин II, под залог креста, взял у сирийских духовников огромную сумму серебра. На острове Кипр, в 1249 г. у местных тамплиеров, был сделан заем в 3750 турcких фун­тов с обязательством их вернуть на предстоящей ярмарке в Ланьи в Шампани. За невозвращение трех тысяч фунтов в срок Жофруа из Сержина и его сын обязались уплатить тамплиерам штраф в размере взятой суммы. Так как оба до срока умерли, а вдова сына вышла замуж за Жана из Арти, то тамплиеры привлекли к ответственности Жана и его жену; их присудили к немедленному внесению трех тысяч фунтов, при чем вопрос о штрафе, убытках и процентах подлежал обсуж­дению суда через некоторое время.


Имея отделения во многих странах и являясь по су­ществу интернациональной организацией, орден хра­мовников очень рано взял на себя задачу перевода денег с места на место, при чем, перевод этот часто носил лишь бумажный характер, так как подлежавшие пересылке деньги на самом деле не посылались, а лишь переводились со счета одного лица на счет другого, либо со счета одного учреждения на счет другого. Так Иоанн Безземельный переправлял деньги из Англии во Фран­цию и обратно через посредство тамплиеров, которые, получая в Англии от короля деньги, извещали своих французских собратьев о выдаче равнозначной суммы представителю английского короля во Франции. В этом отношении услугами ордена пользовались и папы. Так, в 1208 г. Иннокентии III поручил им выдать иерусалим­скому патриарху тысячу фунтов. Переписка Гонория III свидетельствует, что он собирал следуемую курии деся­тину при посредстве тамплиеров; особенно часто через них посылались деньги в Святую землю во время Кресто­вых походов. Так, когда в 1188 г. была установлена так называемая саладинская десятина (специально для организации борьбы с султаном Саладином), представители духовно-рыцарских орденов вошли в комиссию для сбора этих денег по всей Англии и для отсылки их на место назначения. Точно так же Иннокентий Ш в 1201 г., введя налог в размере 1/50 доходов ряда аббатств на предмет помощи крестоносцам, поручил провести его в жизнь тамплиерам, в кассу которых стекались на время все поступления. В таком же направлении действовал Гонорий III, когда установил специальное обложение в размере 1/20 доходов на дело борьбы с азиатскими мусульманами. В силу распоряжения Гонория, епи­скопы Нойона и Мо, как и клюнийское аббатство, отослали собранные ими деньги парижскому отделению тамплиеров.. В 1281 г. в тамплиерской кассе нако­пилось так много денег для крестоносцев, что папа Мартин IV, против которого возник бунт в Риме, рас­порядился выдать 100 тыс. фунтов французскому ко­ролю Филиппу Смелому для набора войска в целях по­давления римского бунта. Впрочем, папы сносились с храмовниками по денежным делам вне всякой связи с духовными предприятиями. Так, Григорий X, взявший у купцов ссуду в 15 тыс. серебряных марок, поручил парижским тамплиерам вернуть эти деньги к определен­ному времени. К храмовникам обращались за мелкими ссудами отдельные крестьяне, при чем они обычно да­вали в залог свои земельные участки, остававшиеся в руках ордена навсегда в случае невозможности уплаты в срок взятого займа. В этом отношении между дея­тельностью монастырей и храмовников наблюдается пол­ная аналогия, и документы разных орденов свидетельствует о крайней распространенности этого вида фи­нансовой деятельности среди всех представителей церкви. Французские тамплиеры были настолько опытны в финансовых делах, что нередко они находились во главе финансового управления королевства и исполняли функции, соответствующие функциям современных министров финан­сов. Так, в царствование Филиппа Августа в течение 25 лет королевская казна управлялась казначеем ордена храмов­ников братом Гаймаром (Haimard), которому удалось, между прочим, после присоединения Нормандии к Фран­ции, установить в новой провинции ходкую по всему ко­ролевству монету и вытеснить старую; казначей тамплиерского ордена и управляющий финансами французского короля Гаймар в то же время исполняет всякие финан­совые поручения римской курии, направляется в Рим к Иннокентию III для переговоров о сборе всяких деся­тин, следит за правильным поступлением денег на дело Крестовых походов и выдает ссуды как духовным, так и светским лицам. В 1222 г., Филипп Август, назна­чает его одним из трех своих душеприказчиков. 3) Прием­ником Гаймара, в качестве министра финансов Франции, был опять-таки казначей ордена тамплиеров брат Жан де Милли, исполнявший эти функции с 1228 г. по 1231 г. В царствование Людовика Святого личная коро­левская касса находилась в парижском храме тамплиеров, и понятно, что нередко деньги, принадлежавшие королю, попадали к тамплиерам, равно как орденские поступления стекались в казну Людовика. Так, в 1238 году тамплиеры получили королевских денег: тысячу фунтов от мэра Бовэ, 341 фунта б солидов и 6 денариев и из Ор­леана, 2487 фунтов вторично из Бовэ, 800 фунтов из ,Вара, свыше 670 из Шалона и свыше 319 из Шамтосо., Однако, в 1240 году Людовик, недовольный поведением тамплиеров во время битвы при Газе (в Сирии), прекратил совместное пребывание ордена и казны, но по видимому, вскоре отменил свое решение, и тамплиеры снова продолжали получать всякого рода поступления за счет королевской казны 4), При преемнике Людовика казна также находилась в храме и даже почти совершенно слилась с кассой ордена, так что чиновники получили приказ отправлять из провинции королевские деньги в тамплиерскую кассу в Париже. Само собою понятно, что главный казначей ордена был в то же время и глав­ным казначеем королевской кассы и сосредоточивал в своих руках отчасти финансовое управление страной. Сила и богатство тамплиеров вызывали зависть среди очень мно­гих, и история ордена представляет ряд нескончаемых столкновений между рыцарями и духовенством, не же­лавшим признавать их равными себе. Что они были дей­ствительно крайне богаты, в этом нет сомнения, однако прав, по видимому, Ли 5), когда он говорит, что многие в своей оценке богатства тамплиеров заходили слишком далеко, и что контраст между их вчерашним процветанием и сегодняшним падением невольно заставлял современников прибегать к разным преувеличениям, к которые Ля относит, между прочим, слова Виллани о том, что «могущество и богатства тамплиеров были неисчислимые». Однако и позднее мы находим аналогичные оценки имущества ордена. Так, аббат Иоганн Триттенгейм категорически заявляет, что орден тамплиеров был самым богатым из всех монашеских орденов не только деньгами, но и землями, городами, и замками, разбросанными по всем странам Европы. Вильке в переводе на довоенные, современные деньги определяет доход храмовников в двадцать миллионов талеров и утверждает, что в одной Франции они могли выставить армию в 15.000 всадников 6), Цеклер, приводит еще более увеличенные цифры: по его определению, доход тамплиеров не был ниже 54 миллионов франков, и орден без сомнения насчитывал свыше двух десятков тысяч рыцарей 7). Гавеман утверждает, что тамплиеры по своему могуществу и богатству, смело могли конкурировать с самыми сильными князьями христианского мира dirol.gif , а Мальяр де Шамбюр полагает, что в момент уничтожения ордена тамплиеров в нем было до тридцати тысяч человек и они пользовались доходами в 8 миллионов турских ливров. Оспаривая эти цифровые данные, Ли со ссылками на подлинные документы констатирует, что в 1244 г. орден тамплиеров во всем христианском миру имел лишь девять тысяч замков, что составляет сравнительно с девятнадцатью тысячами замков ордена госпитальеров не такое уже большое богатство. Тем не менее, замечает Ли, благосостояние Ордена было более, чем достаточно, чтобы возбудить алчность королевских хищников, в пер­вую голову Филиппа Красивого, известного также под именем Фальшивомонетчика, который и покончил с орде­ном, выдвигая против него обвинение в ереси в то время, как в действительности преступление тамплиеров состояло в том, что они, подобно самому королю, всего более на свете заботились об увеличении своего богатства. Что это можно было поставить в вину духовному ордену, - на этот счет сомнений быть не должно; но что Фаль­шивомонетчик наложил свою карающую руку на там­плиеров, - это одна из тех гримас истории, которые тем более отвратительны, что они сопровождаются низ­ким лицемерием и гнусной ложью: Филиппу никогда не было никакого дела до каких-либо ересей и единствен­ным мотивом, которым он руководился в своей поли­тике по отношению к тамплиерам, была низкопробная корысть, стремление овладеть чужим богатством. Все, что «плохо лежало», должно было перейти к Филиппу, так действовал он по отношению к евреям, так поступал он и с тамплиерами. К несчастью для Филиппа, он не принял во внимание, что конфискованные имения тамплиеров, как собственность духовенства, были подчи­нены неотъемлемым правам церкви, и папа настаивал, чтобы Филипп в письменной форме обязался, что употребит конфискованные у тамплиеров имущества исключительно на нужды Святой земли. Филипп дал требуемое обязательство, и Климент V в нескольких буллах торжественно заявлял, что Филипп выказал в этом деле свое бескорыстие и вернул все имущество тамплиеров по принадлежности. Папа, однако, недооценил по видимому, всей ловкости короля: из-за наследства там­плиеров между курией и королем началась борьба, в результате которой Филипп Красивый в конце концов сохранил за собою права, от которых он притворно отказался 9). Общественное мнение христианского мира было возмущено поведением Климента и Филиппа во время процесса мнимых еретиков - тамплиеров, и Годфруа Парижский, вероятно, выражал общее настроение, когда говорил: l`on peut bien decevoir l`eglise, mes l`on ne peut en nule guise Dieux decevoir (легко можно обма­нуть церковь, но ни в коем случае нельзя обмануть бога) 10).


Как бы то ни было, Филипп добился того, чего желал, и с конца 1307 года финансовые затруднения его заметно уменьшились: он, во-первых, освободился от необходимости уплатить 500 тыс. фунтов, которые он взял взаймы у тамплиеров, а во-вторых, в его руки по­пали огромные имущества и всевозможные ценности, в которых он никогда не давал никому отчета 11). С удивительной настойчивостью Филипп требовал уплаты всех "долгов, сделанных ордену, и до 1322 г; его преемники занимались взысканием их; в виду крупного денежного обмена между Западом и Востоком организованного тамплиерами, их денежные претензии были очень значительны, и надо думать, что Филипп знал, как следует применять закон об уплате долгов, взятых у осужденных еретиков. Примеру Филиппа последовали иностранные короли, и началась невероятная сатурналия грабежа в ряде государств; даже благочестивый Роберт Неаполитанский навлек на себя гнев Климента за то, что не вернул имений тамплиеров. Слабый Эдуард II английский робко пытался сохранить имения тамплиеров; значительную часть их роздал недостойным любимцам, а за возвращенные госпитальерам потребовал компенсации. Монашеские ордены не отставали от королей и князей и захватывали часть добычи: доминиканцы, картезианцы, августинцы, целестины - все фигурировали среди наследников разграбленного имущества. Характерно, что против рыцарского ордена тамплиеров везде искусственно возбуждалась ненависть, как против опасных еретиков и хищных эксплуататоров, из-за которых многие гибнут на эшафотах и кончают свою жизнь в нищете. В этом отношении, по мнению Каро, заметен контраст между двумя категориями жертв Филиппа Красивого: в то время как к изгнанным из Франции евреям общественное мнение не было настроено враждебно, и только отдельные бывшие их дебиторы облегченно вздохнули при мысли о возможности неуплаты долгов, к тамплиерам, наоборот, относились крайне сурово, и всякий спешил выказать им свое воз­мущение их поведением 12).


Началом богатства ордена госпитальеров или иоаннитов является также по преимуществу хранение в его кассе всего того, что вклад­чики считали нужным держать под крепкими замками орденских храмов. Уже в 1204 г. английский король Иоанн Безземельный, поручил лондонскому гроссмейстеру ордена госпитальеров охрану золотой короны, которая в случае смерти короля должна была навсегда остаться в руках ордена. Трудно, конечно, сказать, имеем ли мы здесь дело с простым хранением драгоценного пред­мета, или налицо скрытая ссуда с дорогим залогом, вы­званная нежеланием духовного учреждения заключить пред­осудительные с точки зрения церкви сделки. Более по­хожей на обычное хранение сделка от 7 апреля 1278 г., между Карлом Анжуйским и госпитальерами в Эксе, в которой говорится о передаче им зуба апостола Якова и двух волос — одного из бороды св. Варфоломея, а дру­гого из бороды св. Франциска 13). Совершенно иной ха­рактер носило поручение, данное ордену в 60-х годах XII века венгерским королем Белой III. Король собирался вместе с женой отправиться в Святую землю на неопреде­ленное время и, желая там вести подобающий его по­ложению образ жизни, переправил ордену в Иерусалиме 10 тыс. золотых бизантин на предмет покупки близ Иерусалима, но не в пограничной с турками полосе. (ргоре civitatem Ierusalem, non secus Turcorum fines) зна­чительного имения, ежегодный доход с которого был до­статочен для обеспечения королевской чете приличной жизни. После отъезда короля, равно как после его смерти, имение должно было безвозмездно перейти к ордену, при чем никто из наследников Белы III не мог предъявлять каких-либо претензий к госпитальерам или требовать с них какой-либо ренты: если бы сын короля вел после смерти отца в Святой земле борьбу с невер­ными, то в этом случае, ордену следовало бы выдавать сыну короля оружие и лошадей, но никаких постоянных денежных пособий. Госпитальерам не удалось приобрести для Белы III подходящего поместья, и они ему усту­пили вблизи Иерусалима благоустроенный участок на тех началах, которые с самого начала были обуслов­лены договорившимися сторонами. Выгодность этой сделки для ордена на столько очевидна, что лишь одно лицемерие может заставить отнести ее в заслугу ордену, будто посвящавшему себя лишь духовным, возвышенным интересам, а не материальным, низменным.


В деле с венгерским королем Белой III ссудный ха­рактер операции старательно сшит, хотя и белыми нит­ками. В других он выступает совершении открыто; за­малчивается лишь выгодность ссуды, что побуждает нас предполагать, что в огромном большинстве случаев со­ображения о процентах должны были играть очень су­щественную роль. Когда пана Александр IV приказал в 1256 г. иерусалимскому патриарху Якову обратиться за 150 унциями золота к ордену, или когда, через год триполитанский кантор с разрешения епископа берет у госпитальеров 1900 турнуаских ливров, то может у нас возникнуть вопрос лишь о процентах. так как о ссуде ведь говорится без всяких фиговых листков и en toutes lettres. И нужно заметить, что выдаваемые ссуды были подчас очень значительны. Так, папа Але­ксандр III отчасти благодаря денежной поддержке госпитальеров добился тиары, несмотря на противодействие императора. Впоследствии орден и папа находились в большой дружбе и оказывали друг другу немаловажные, услуги: один давал деньги, другой всякие привилегии. 14). Еще чаще ссудные сделки совершались со светскими лицами. Так, английский король Ричард, покупая остров Кипр, обратился за деньгами к тамплиерам и госпитальерам, которые сообща выдали ему сто тысяч золотых бизантин, которые на современные золотые деньги составляют 380 тыс. франков, а в переводе на покупательную силу — приблизительно три миллиона франков. Помимо ссуд, госпитальеры занимались перевозом денег и передачей их от имени одного лица другому. 15 декабря 1292 г. гроссмейстер в Маноске принял пять тысяч солидов, которые жители Маноска должны были внести неаполитанскому королю Карлу II. В Триполи ордену было в 1152 г. одной умирающей завещано все имущество, за исключением двухсот бизантин, которые орден обязался выдать двум племянникам завещателя, при чем выдача должна была иметь место либо в Святой земле, либо во Франции, если племянники не поедут в Сирию. С переводами, как и с депонированием денег, происходили иногда у госпитальеров недоразумения, свидетельствовавшие, что среди братьев было не мало людей, не совсем чистых на руку. Спутник Людовика IX по Крестовому походу Жуанвилль горестно жалуется в своем наивном повествовании, как трудно ему было получить обратно четыреста денариев, которые он по­местил в кассу ордена. Никто не хотел ему их вернуть, ссылаясь на то, что их получил другой кассир. 15) Подоб­ный поступок совершил даже гросмейстер Франции Филипп Эгли, как об этом можно судить по булле 1267 г. Климента IV, в которой говорится о необходимости вернуть взятые значительные суммы денег у нескольких купцов, не желающих простить Эгли этого деяния, и готовых поднять по этому поводу неприятный для церкви скандал. В другой раз папа Мартин IV настоятельно требует от французского гроссмейстера возврата один­надцати тысяч турнуаских ливров (около 210 тыс. франков), которые он получил от епископа Руана под предлогом поддержки похода в Святую землю.


Подозрительны были также операции госпитальеров с арендой крупных поместий на Востоке: здесь они ста­рались эксплуатировать страх христиан пред мусульманами и низводили арендную плату до минимальных размеров. За участок, обычная аренда которого равнялась 4000 бизантинам, госпитальеры вносили лишь тысячу, т.е. одну четверть. Таким путем госпитальеры сделались крупнейшими арендаторами, а часто за бесценок приобретали в собственность лучшие земельные участки. В этом отно­шении госпитальеры отличались от тамплиеров: последние были в большинстве случаев финансистами, банки­рами, ростовщиками, предпочитавшими движимое имущество недвижимому; госпитальеры же, наоборот, старались помещать "свободные» капиталы в недвижимости, в земельных участках, которые они приобретали всяческим путем, иногда почти уголовным. В результате орден госпитальеров обладал в XIII веке 19.000 поместьями, т. е., больше, чем вдвое по сравнению с тамплиерами, у которых было всего девять тысяч поместий. Каждое такое поместье в среднем могло содержать вооруженного рыцаря, полное вооружение которого в год обходилось в двести бизантин. По определению Лавуа, 16) и Шлюмберже ,17) двести бизантин составляют 1900 фран­ков, земельное богатство ордена, по тем же расчетам, должно быть определено в 36.100.000 франков; если принять во внимание, что покупательная сила денег в XIII веке была в 8 раз больше теперешней, то в переводе на довоенные франки госпитальеры обладали капиталом в 288.100.000 франков (двести восемьдесят восемь миллионов). Далее, если земля давала в год госпитальерам 36.100.000 франков дохода, то, при­нимая во внимание обычный для того времени процент, равный 10, мы получим капитал в 861 миллион франков, который в переводе на современную покупательную силу равняется 2588 мил. франков (два миллиарда пятьсот восемьдесят восемь миллионов). Эти цифры не покажутся столь фантастическими, если вспомнить доро­говизну благоустроенных имений на Востоке. За имение Дамор близ Аккона орден в 1253 г. заплатил 12.000 би­зантин, т.,е. 114 тыс. франков; за покупку значи­тельных участков земли близ Назарета ордену в 1254 году пришлось сразу внести 24 тысячи бизантин, которые при переводе на современные франки с их покупательной силой составляли 1.824.000 франков. Через три года в той же местности орден снова купил на 5.000 би­зантин принадлежавшую Юлиану из Сидона землю, а в 126.1 году за деревню Кафарлат госпитальерами было уплачено 16 тыс. бизантин, т. е. 1216 тыс. совре­менных французских франков. При таких затратах неудивительно, что у ордена мог накопиться земельный капитал, насчитывавший несколько миллиардов. Само собою понятно, что не одни только госпитальеры пла­тили такие фантастические суммы, их вносили все те, которые приобретали тогда на Востоке имения и по­местья. Так, для выкупа из рук тамплиеров имения Аробе, его владелец Амори Барлэ обратился к госпитальерам за ссудой в 14.400 бизантин, т. е. за суммой, превышающий покупательную силу нынешнего миллиона франков. Впрочем, земельные богатства госпитальеров складывались далеко не из одних покупок; дарения входили в них в очень значительной степени, особенно в Испании, где борьба с арабами вызывала в народе сильные религиозные чувства, проявлявшиеся, между прочим, в щедрых подарках всяким духовным учреждениям, в частности рыцарским орденам, поставившим своею целью борьбу за торжество христианства. Так, король Кастилии и Арагонии Альфонс I в своей я последней воле завещал госпитальерам «одну треть своего королевства»; столь же щедры были многие другие высокопоставленные лица. Это обстоятельство, между прочим, навело некоторых исследователей на мысль, что истинной колыбелью ордена госпитальеров или иоаннитов был не Иерусалим, а Испания.


Как бы то ни было, обширнейшие земли госпитальеров, разбросанные на Востоке и в Испании, до известной степени притупляли аппетиты Филиппа IV Красивого, замышлявшего воспользоваться имуществом духовно-рыцарских орденов. Ему ясно было, что удар должен быть в первую очередь направлен против того ордена, который обладал большим движимым богатством, и имущество которого было сосредоточено преимущественно во Франции. Вот почему под тяжелым молотом короля-фальшивомонетчика в 1306 году очутились тамплиеры, а не госпитальеры. Мало того, последние по настоянию папы должны были стать наследниками жертв французского короля и к ним должна была перейти вся недвижимость тамплиерского ордена. Трудно сказать, чем объясняется эта милость Климента V к госпитальерам. «Быть может, замечает по этому поводу Г. Ли, и не­правда, что последние щедро оплатили вмешательство в свою пользу, но таково было тогда господствующее мнение, и это прекрасно показывает, какое уважение питали современники» 18) как папе римскому, так и к покровительствуемым им госпитальерам. Вышедшая 2-го мая 1312 г. булла «Ad providam» объявляла, что орден тамплиеров бесповоротно уничтожен и предан веч­ному запрещению, что всякий, кто пожелает вступить в него, подвергнется отлучению от церкви, и что святой престол передает все имущество госпитальерам, за исклю­чением имуществ, находящихся в Кастилии, Арагонии, Майорке и Португалии, на которые предъявляются пре­тензии со стороны королевской власти. Филипп Красивый не решался, однако, выпустить из своих рук богатое наследие и всячески оспаривал у госпитальеров право на получение его. В июне 1313 г. папа Климент в решительных выражениях упрекал его в том, что он. отказался предоставить великому наставнику госпитальеров Альберту де Шатонев право управлять имениями фран­цузских тамплиеров, и настаивал на необходимости под­чиниться постановлениям Вьенского собора 1312 г., определенно присудившего госпитальерам все имущество распущенного ордена. Через год Филипп вынужден был согласиться на требование папы, но сделал оговорку, что тамплиерские имения облагаются специальными податями в пользу заключенных в тюрьме тамплиеров и что все расходы, вызванные по делу о закрытии ордена, падают исключительно на госпитальеров. Это решение Филиппа было растяжимо как в отношении размера сумм, так и срока, назначенного для уплаты. Если бы Филипп прожил дольше, то, по мнению знавших его людей, никогда бы госпитальеры с ним окончательно не договорились, но наступившая вскоре от несчастного случая на охоте смерть короля подвинула урегулирование счетов между госпитальерами и королевской властью, и в 1317 г. Филипп V Длинный сохранил за собою, согласно договору, движимость тамплиеров, а также право на доход от недвижимости, которую корона держала в своих руках десять лет; кроме того, госпитальеры взяли на себя обязанность уплатить все расходы, связанные с содержанием заключенных в тюрьмах тамплиеров; король же, взамен всего этого, должен был признать, что бывшее имущество' уничтоженного ордена переходит к госпитальерам.


В настоящее время все согласны, что великодушный дар земель тамплиеров скорее разорил госпитальеров, чем обогатил их. Однако, доход их по прежнему был очень значителен и во второй половине XIV века в 18 — 20 раз превышал доходы французского короля, так что преемники Филиппа Красивого с завистью смотрели на счастливых соперников погибшего ордена. Только этим можно объяснить, что уже в 1325 году Карл IV потребовал для себя и для королевы от госпитальеров ежегодной ренты в размере тысячи двух­сот турнуаских ливров, т. е. 22800 франков. Это была жалкая подачка по сравнению с тем, что выго­ворил себе за несколько лет до этого его брат король Филипп V Длинный, получивший пятьдесят тысяч тур­нуаских ливров, т. е. 950.000 франков. В этом от­ношении Филипп V следовал примеру отца своего, который в момент подписания согласия на переход иму­щества тамплиеров к госпитальерам потребовал от них 200 тысяч турнуаских ливров, т.е. 3.800.000 фран­ков. Свое требование он мотивировал тем, что в кассе тамплиеров хранились на большую сумму королевские деньги. Это был чистейший вздор: не только королю ничего не следовало, но он сам должен был тамплиерам 500 тысяч ливров (9,5 мил. франков), взятых в виде ссуды во время помолвки его сестры, которой он дал очень богатое приданое. Несмотря на протесты госпи­тальеров, Филипп IV Красивый был неумолим, и ему действительно удалось вырвать у госпитальеров обяза­тельство внести указанную сумму в течение трех лет. Старший сын Филиппа, король Людовик X, тог самый, который объявил крепостное право, противоречащим есте­ственному праву и поэтому принуждал крестьян выкупать себя, назначив особенно тяжелую выкупную сумму, не удовольствовался требованиями Филиппа Красивого и прибавил к ним 600.000 ливров в возмещение расхо­дов по делу перехода имущества от одного ордена к другому. Других требований, за двухлетнее царствование Людовика X не последовало. В царствование же Филиппа V начались новые трения закончившиеся после нескольких частичных взысканий договором, о котором мы упомянули выше и который известен под названием Третьего соглашения от б марта 1317 года.


В то время, как Филипп Красивый наносил удары тамплиерам и замышлял разные козни против госпитальеров, судьба последних решалась далеко не в их пользу и на Востоке. После потери Палестины, тяжело отразившейся на благосостоянии госпитальеров, орден перенес свой центр на остров Кипр, где ему удалось создать крепкий флот и организовать сильную державу. Но около 1310 г. на Кипре началось движение против госпитальеров, вылившееся в крупные беспорядки, принудившие орден покинуть Кипр. Переселение на остров Родос сопровождалось крупным расстройством средств госпитальеров, и это расстройство тем тяжелее ими чувствовалось, что оно совпало с притеснениями ордена со стороны Филиппа Красивого и его сыновей, занимавших поочередно французский престол. На Родосе свыше двухсот лет, орден существовал не только безбедно, но и вел тяжелую борьбу с турками, стремившимися захватить этот остров. Эта продолжительная и упорная борьба истощала госпитальеров и подрывала их ресурсы, так что финансовая деятельность их все более и более приходила в упадок и от былого широкого размаха осталось лишь одно воспоминание.


ТАМПЛИЕРЫ И СОДОМИЯ


Энн Гилмор-Брисон/Anne Gilmour-Bryson


Мельбурнский университет/University of Melbourne





c

c

c


В данной статье я собираюсь провести анализ показаний, данных по обвинениям, предъявленным инквизицией рыцарям Ордена Тамплиеров в том, что они практиковали гомосексуальные деяния(1) различного вида, от недозволенных поцелуев до содомии (2).Задача статьи - рассмотреть записи процессов над тамплиерами, проведенных большей частью во Франции и в Италии, так как именно в этих регионах были сделаны признания в виновности. Моя цель - проиллюстрировать, как члены ордера реагировали на вопросы, касающиеся этой темы, как и в каких терминах они описывали, что происходило на самом деле.

c



Свидетельства


Приводимые свидетельства вполне известны(3). С тех пор как архивы Ватикана открыли для ученых и в конце 19 века стали публиковаться тексты судебных слушаний, показания стали доступны тем, кто знал латынь.(4) Интерпретация этого материала – совсем иное дело. Некоторые историки, как, к примеру, Гершон Легман, убеждены в том, что тамплиеры практиковали гомосексуальные отношения, хотя не уверены относительно причин этих непристойных актов, осуществляемых на церемониях вступления в орден (5). Конрад Шотмюллер, в отличие от Ханса Прутца, был убежден в их невиновности. Жозеф Мари Антуан Делавиль ле Ру не пришел к конечному мнению в данном вопросе. Хейнрих Финке писал о деле Тамплиеров очень детально. На самом же деле никто из них не исследовал тексты, относящиеся к обвинениям в самом факте свершения гомосексуальных актов, чтобы извлечь максимум информации из них.(6) Но в любом изучении процессов Инквизиции невозможно не учитывать, что показания давались скорее всего под пытками. Работа над ответами всех Тамплиеров на всех судах, благодаря дошедшим до наших дней рукописям, показала, что существует тесная связь между применением пыток, к чему широко прибегали во Франции и Италии, и признаниями в виновности (7).


В других регионах, например, на Кипре, в Англии, Ирландии и на Пиренейском полуострове, где пытки не применялись, тамплиеры в большинстве случаев не давали признаний в вине( dirol.gif . Несмотря на то, что пытки существовали и раньше, что было засвидетельствовано многими тамплиерами, на слушаниях перед Папской Комиссией большая часть ответов давалась в манере, достаточно красноречиво описывающей повседневные события в ордене. В конце концов, согласно принципам Инквизиции, если свидетель давал показания в пользу любого из наиболее серьезных обвинений - отречения от Христа, например - тогда он мог получить прощение, под обещание «впредь не грешить». Далее он мог говорить правду, не боясь ухудшить свое положение, и, по-видимому, большинство так и поступало. Нотариусы на заседаниях записывали на удивление незначительные детали, которые никто бы не сфабриковал намеренно, так как для этого не было никаких причин. К примеру, различные обвиняемые рассказывали о своих особых обязанностях внутри ордена, о предпринятых поездках, исполнении совершенно обыденных и стандартных религиозных служб и о частоте появления на публике. Информация такого рода не имела отношения ни к допросам, ни к вынесению окончательного приговора против отдельных обвиняемых.

c



Орден Тамплиеров


Духовно-рыцарский Орден Рыцарей Храмовников (Тамплиеров), основанный в Иерусалиме в 1120 году, стал первым военным орденом Запада (9). Это исключительно мужское братство, исполнявшее двойную роль - как члены религиозного ордена, они принимали обеты целомудрия, бедности и послушания, - и, как воины, сражались на Святой Земле (10). Их идеология изложена как в самом уставе Тамплиеров, так и в весьма идеализированном писании Бернарда Клервосского, написанном примерно в 1128 году(11). Пока ни один из этих источников не дает ясной картины поведения этих людей, не оставивших фактически никакого письменного наследия, способного пролить свет на их образ мысли и поведения. Исследование записей пап и летописцев 1128-1291 годов указывает на то, что, хотя все три главных военных ордена - Тамплиеры, Госпитальеры и Тевтонские рыцари – подвергались критике церкви, Тамплиеры преследовались не чаще и не более жестоко, чем другие религиозные ордена.(12) Некоторые крупные летописцы, как Гийом Тирский и Матвей Парижский, часто критиковали их, но с той же степенью критичности относились они и к любой другой группе, представлявшей угрозу власти епископов. Орден Тамплиеров был свободным орденом, подчиняющимся только папам, и, как правило, не подпадал под обычные ревизии епископского духовенства.(13) Основная критика, предъявляемая ордену, касалась их якобы высокомерного и заносчивого поведения, приписываемой им ответственности за военные поражения на Священной Земле, и более всего их обвиняли в обладании богатством и властью. Обвинения Тамплиеров в богатстве оказываются в целом необоснованными, однако роль их как международных банкиров и кредиторов заставила некоторых современных исследователей поверить, что орден имел в своем казначействе очень большие средства(14). Гордость и высокомерие, приписываемые Тамплиерам, скорее всего происходили из того, что они гораздо лучше других знали Святую Землю, и от того, что им приходилось время от времени общаться с мусульманами. Не принадлежащие к ордену Тамплиеров крестоносцы, прибывшие на Святую Землю были уверены, что лучшая тактика – стремительность и жестокость.


Члены военных орденов обычно думали иначе. Скажем без преувеличения, тамплиеры подчас казались невыносимо всезнающими в сравнении с только прибывшими с Запада рыцарями, так как они были открыто доброжелательны с местными арабами, ибо прекрасно понимали, сколь трудно завоевать и удержать порядок на Святой Земле, не обладая достаточной армией.

c




Обвинения против Ордена.




В период 1307-1311 гг рыцарей военного ордена Тамплиеров обвиняли в приверженности к различного рода еретическим действиям, их заключили в тюрьмы и подвергли допросам под трибуналом Инквизиции. Обвинения были предъявлены по 127 статьям: ересь, богохульство, святотатство, непотребные религиозные практики и иные проступки, приписываемые им в их религиозной жизни.(15) В 1310 г около 60 членов ордена казнили. Хотя все эти меры проводились яко бы именем папы, на самом деле они, скорее всего, осуществлялись с легкой руки французского короля Филиппа IV. В своем письме к королю папа сетовал о вмешательстве Филиппа в дела церкви, ибо, по его мнению, разбирательство в таких вопросах, как арест членов знаменитого духовного ордена, должен быть делом сугубо церковным. Многие обвинения были абсолютно не связаны с ересью или каким-либо иным неподобающим поведением.(16) Статьи 30-33 из списка заявляемых проступков относились к различным запрещенным поцелуям, а именно: в области спины, низа спины, ягодиц, ануса, груди, живота или пениса, которые, как предполагалось, свидетельствовали о гомосексуальных наклонностях некоторых членов ордена.(17) Э.Д. Рэй (E.G.Rey) нашел изобретательное объяснение так называемых "позорных практик": так как во время церемоний приема в орден рыцари проводили значительное время лицом вниз, один позади другого, непосвященные наблюдатели этих ритуалов могли ошибочно истолковать происходящее, полагая, что стали свидетелями некоего гомосексуального акта. (18)


Тем не менее, немногочисленные описания обрядов инициации, дошедшие до наших дней, на самом деле не предполагают, что кандидаты в члены ордена ложились ничком перед получателем. Куда серьезнее была статья 40, в которой особое внимание уделено было широко распространенному позволению для новобранцев совершать гомосексуальные акты внутри ордена: "братья говорили тем, кого принимали в Орден, что они могут соединяться плотски друг с другом".(19) Следующие 5 статей обвинений гласят, что такие действия были легитимны, что члены ордена "должны были исполнять и переносить их", и что, более того, некоторые, а то и все члены ордена поступали именно так. (20) Мало кто из Тамплиеров признал свою вину в свершении гомосексуальных актов, хотя большинство согласилось, что такое разрешение им было дано.(21) Значительно чаще инквизиторы добивались признаний о поцелуях в губы, которые были разрешены и популярны, реже - о поцелуях в иные части тела.(22)


Некоторые свидетельства, относящиеся к однополым актам, действительно существовали в Англии (но только не между членами ордена),(23) во Франции и Италии. Никаких признаний вины в таких деяниях не было получено ни на Пиренейском полуострове, ни на Кипре, ни от самих английских Тамплиеров (24). Признания в совершении серьезных грехов, включая сексуальные, были получены только там, где использовались пытки. Так как многие заявления, касающиеся пыток, были получены инквизиторами на слушаниях перед Папской Комиссией, полностью правдоподобным можно считать то, что не было ни единого случая, когда разрешение на плотское соединение давалось когда-либо кому-либо. Прежде чем обвинять членов исключительно мужского ордена Тамплиеров в содомии и прочих гомосексуальных действиях, необходимо обратить внимание на то, что именно понималось под гомосексуальными актами, в частности содомией, в средние века и ранее. (25) Жак ле Гофф утверждал, что "об истории содомии в средневековье нет письменных источников - ни о практической ее стороне, ни о теории". (26)


В Раннем средневековье была явная путаница, что подразумевать под словом "содомия", и в каких случаях оно использовалось. (27) Эта путаница частично связана с противоречиями историков и теологов последних 50 лет относительно исходного значения истории о Содоме и Гоморре (28). Некоторые современные ученые заявляют, что под термином «Содомия» теологи подразумевают невероятное множество запрещенных сексуальных актов.(29) Мишель Фуко в доиндустриальный период (30) называл содомию "той крайне непростой категорией", а самого содомита "временно заблудшим". Джон Босуэлл, чья книга 1980 года "Христианство, Социальная Терпимость и Гомосексуализм" по-прежнему является главной работой в этой области, настаивает на том, что в восьмом и девятом веках термин "содомия" относилась как к любому запрещенному сексуальному акту, даже к гетеросексуальной любовной связи между мужчиной и женщиной в религиозной жизни, так и ко всем "непроизводящим потомства", а также и к некоторым потенциально репродуктивным сексуальным актам. (31) Верн Буллоу соглашается в значительной степени с Босуэллом, особо отмечая неохоту средневековых писателей определять термин "содомия", используя его.(32)


Ранние исповедальные книги шестого-седьмого веков действительно описывали сексуальные акты явно, однако церковные авторы более позднего средневековья подобные вещи часто умалчивали и пропускали, ибо считалось, что само описание содеянного во время исповедей может привести верующего к греху.(33) Пьер Пейер откровенно заявляет в своей работе "Секс и исповеди", что, в связи с использованием различных терминов для определения содомии в ранних исповедальных книгах, "данное исследование обнаружило, что использование этих терминов вероятно относится к мужскому анальному половому акту".(34) Романо Каноза соглашается с ним, отмечая, что Питер Дэмиан описал 4 возможных половых акта между мужчинами ясно и реалистично примерно в 1050 году.В порядке возрастающей тяжести, Дэмиен поставил первым и не очень тяжелым видом одиночную мастурбацию, следующим - взаимную мастурбацию между двумя мужчинами, третьим - бедренное соитие и четвертым, худшим - полную содомизацию.(35) Дэмиан, конечно, ссылался только на духовных лиц, кто вовлекался в однополые акты, однако он сделал вывод, что это преступление - тяжелейшее, ибо приводит к смерти тела, разрушению души, развращению и тлению плоти, угасанию разума и бегству Святого Духа из тела." (36)


Как мы увидим далее, в судебном разбирательстве над тамплиерами в Оверни было абсолютно ясно, что свидетель описывал анальный половой акт между мужчинами. Но, тем не менее, возникает вопрос: можем ли мы быть уверены в том, что все инквизиторы и все свидетели понимали под термином "содомия" одно и то же, или, что происходило чаще, что именно они имели в виду, говоря, что двое мужчин могли вступить в близость друг с другом - что означала эта фраза? (37)


В основном, даже ко времени Грациана, сексуальные грехи contra naturam были каталогизированными, в соответствии с дифференциацией, введенной св. Августином: мужчина, использующий «часть (тела) своей жены для целей, для которых она не была предназначена». (38)Это запутанное определение явно позволяет отнести к содомии как различные действия, которые могли иметь место в процессе гетеросексуального контакта, так и те, что могли происходить между мужчинами, но не с женщинами.По этому определению и оральный секс, и бедренный, и гетеросексуальный анальный секс также должны считаться содомией.Третий Латеранский Собор 1179 был первым мировым церковным собором, установившим точное наказание за совершение такого акта. Нарушители должны были быть изгнаны из своих орденов или заключены в монастыри. Миряне, совершившие такой акт, должны были быть изолированы и лишены общения с верующими. И, что напрямую относилось к приписываемым высшим членам ордена Тамплиеров занятиям с новобранцами, "худшим была содомия между духовными отцами и духовными сыновьями". (39)


Это в точности повторяло обвинение против тамплиеров в 1307 году: тот, кто принимал в орден новичков, старший и обычно имеющий высокий ранг член ордена, поучал новых и значительно более молодых допускать сношения между братьями по требованию. (40) Может показаться, что в разное время официальное наказание за доказанное совершение гомосексуальных актов было чрезвычайно жестоким. К несчастью, данные о том, как часто применялись, - если вообще применялись, - такие наказания, отсутствуют. Например, император Валентиниан в 390 году наказывал мужеложство сожжением у столба, и эта мера была возрождена в Кодексе Феодосия.(41) Наказание за упорство в содомии было особенно жестоким в Иерусалимском королевстве, где в 1120 г, во времена основания Ордена Тамплиеров, совет ввел за этот грех казнь в виде сожжения.(42) Если о взрослом человеке становилось известно, что он содомит, он подвергался сожжению. (43) Тем не менее, как это часто бывает, мы не имеем почти никаких свидетельств, позволяющих нам хоть что-то узнать о том, осуществлялись ли подобные меры. (44)


Исследуя обвинения тамплиеров в гомосексуализме, мы должны учитывать не только раннее определение содомии, имевшее место в период ведения исповедальных книг - определение, которое, скорее всего, связано не только с исключительно мужским анальным сексом, - но и преобладающее суждение, обнаруженное в сочинениях тех, под чьим влиянием складывалось мнение теологов в начале 14 века, в период процессов над тамплиерами.(45)


Альбертус Магнус был одним из наиболее влиятельных теологов, который затронул вопрос о содомии и отделил ее от мастурбации, прелюбодеяния (нарушения супружеской верности), внебрачных связей и развращенности. К его словам относится утверждение о том, что содомия бросала вызов "красоте, разуму и природе". (46) Он настаивал на том, что содомия - худший из грехов.(47) К несчастью, к этому времени Альберт Великий, по-видимому, предполагал, что его читатели знали, что такое содомия, так как никаких определений содомии, кроме как «половые сношения между представителями одного пола», он не привел, и, следовательно, есть вероятность, что женщины в лесбийских отношениях рассматривались как совершающие акт содомии. Босуэлл утверждает, что другие письменные труды Альбертуса Магнуса ясно показывают, что он был склонен относить содомию главным образом к анальному сексуальному контакту между мужчинами. (48) Взгляды Фомы Аквинского должны были быть известны теологам во времена судов над тамплиерами, следовательно, мы можем опираться на них, говоря об отношении к содомии. Однако, несмотря на приближенность этих взглядов по времени, к несчастью, они так же запутанны в определениях, как и большинство материалов 11-13 веков. Сексуальные акты contra naturam определяются как любой вид однополых сексуальных отношений, мужчины с мужчиной или женщины с женщиной, (49) следовательно, не относятся только к анальному сексуальному контакту. Гомосексуальный контакт был по определению включен в этот список. Фома Аквинский, тем не менее, не выставляет объектом особого презрения то, что он называет "противоестественное зло", заявляя, что "это попирает природу, нарушая основы взаимодействия полов, и поэтому является тягчайшим из грехов". (50) Но среди списка сексуальных грехов развращенность, подразумевающая занятия сексом с недостойным избранниками, считается хуже содомии, которая предполагает сношения с достойными партнерами, но недостойным образом. (51)


Босуэлл усматривает противоречия в трактовке Фомы Аквинским гомосексуализма и содомии, в которой он колебался между "противоестественностью” нерепродуктивного соития и возможностью того, что некоторые "неестественные" акты по своей сути не являются греховными.(52) В ключевых записях Фомы Аквинского по поводу гомосексуальности высказывается мнение о том, что "грехи против природы вызывают вожделение у людей", гомосексуализм из этих грехов является самым серьезным, однако эти противоестественные пороки включают не только гомосексуализм, но и "мастурбацию, сексуальные контакты с животными, гомосексуальные половые контакты и нерепродуктивный гетеросексуальный половой акт". (53) Из работы Фомы Аквинского следует, что он действительно считал гомосексуальность "естественным" явлением, что усложняло столь важный теологический спор с церковью, утверждавшей гомосексуализм однозначным злом.(54)


Ученые сходятся во мнении, что к 13 и 14 векам жесткие меры стали применяться и к маргинальным группам - катарам, прокаженным, евреям и гомосексуалистам. (55) Толерантность в отношении к группам людей, прежде распространенная в христианском обществе, прекратилась. Основание инквизиции в 1231 году по-видимому привело к повышенному контролю за поведением людей и сопутствующим наказаниям любого, чье поведение выбивалось за рамки общепринятого. К концу 13 века обвинения в гомосексуальных действиях, в частности - содомии, стали обыденными для расследований Инквизиции в отношении важных лиц, в особенности – церковных деятелей, к примеру, против папы Бонифация VIII.(56)


Возможно, обычные люди действительно считали гомосексуальные действия отвратительными и идущими против природы, однако доказательств этого не существует. Гай Менард утверждает, что "гомосексуализм внушал страх", так как женщины считались стоящими ниже мужчин. Мужчины, принимающие участие в гомосексуальных актах, растрачивают впустую свое семя, или "будущие человеческие существа". (57)Подобный взгляд противоречит той терпимости, с какой относились к вопросу на протяжении многих веков до того.(58) Нет сомнений в том, что ересь и содомия оказались взаимосвязанными, как отмечает Вильям Монтер.(59) Расследования по делу о содомии в большинстве регионов могли проводиться от имени как мирских, так и церковных трибуналов. В Арагоне, тем не менее, Инквизиция "заявляла о своей юрисдикции по всем случаям содомии, вне зависимости от того, наличествовала ли в этих случаях ересь или нет".(60) Монтер также полагает, что " в крупных итальянских городах со времен Высокого Средневековья существовали мужские гомосексуальные субкультуры, имевшие большую историю ", – мнение это подверг критике Рэндольф Трумбах, утверждая, что Монтер допустил серьезную ошибку в интерпретации материала. (61) Мишель Берно с соавторами настаивает на том, что это было движением в сторону городов, начавшееся перед репрессиями 13-го века, которое "дало начало внебрачным связям.. и в конце концов педерастии".( 62) В то время как в деревнях преследовался гомосексуализм, в городах был введен запрет на развратное поведение. (63) Любое заслуживающее доверия свидетельство таких настроений в начале 13 веке, к сожалению, не вполне адекватно.


Таким образом, теологи в период с 6 по 14 век часто считали содомию или самым тяжким сексуальным грехом, или одним из тягчайших грехов такого рода. Нет сомнений, однако, что они расходились в определениях этого явления. Это могло относиться к любому неодобряемому сексуальному соединению между мужчинами, женщинами или мужчиной и женщиной. Мы убеждены в том, что к 14 веку термин "содомия" использовался теологами и инквизиторами почти всегда в связи с сексуальными актами между мужчинами, в частности, с анальным сексом. Кончено, не существует свидетельств того, чтобы сделать вывод о существовании в те времена гей-субкультуры. Факт, что исповедальные книги столь часто обращаются к теме гомосексуальных актов, наводит на мысль, что подобные акты совершались достаточно часто.

c




Гомосексуальные деяния и обвинения против тамплиеров.


Говоря об ордене тамплиеров и других религиозных орденах, нужно отметить, что обвинения в гомосексуализме были в целом «общим местом». Записи средневековых епископов о посещении ими отдельных монастырей упоминают случаи гомосексуальных актов, в которых признавались некоторые монахи или, в отдельных случаях, монахини.(64) Поэтому несколько зафиксированных случаев признаний тамплиерами в совершении подобных действий в целом не должно казаться чем-то особо серьезным. Однако, возможно, гомосексуализм считался слишком неподходящей чертой для образа военного ордена или вообще воинов. Ричард Рорти утверждает, что быть подвергнутым содомии означает не быть мужчиной, что по-видимому являлось распространенным взглядом среди многих древних и средневековых авторов.(65) Или, что больше похоже на правду, быть может, обвинения в гомосексуализме добавляли к другим обвинениям просто потому, что авторы обвинений надеялись удачно «попасть пальцем в небо»? Мы склонны рассматривать использование обвинений в неподобающем сексуальном поведении, часто – в гомосексуализме, как стандартный элемент списка обвинений со стороны инквизиции в делах скорее политических, нежели церковных. (66) Филипп IV поднимал вопрос отвратительности поведения Тамплиеров в приказе об аресте от 14 сентября 1307 года. Его гневные заявления о сексуальном преступлении преисполнены праведного негодования : «Мы в ужасе содрогаемся при мысли о чудовищной тяжести обвинения, великая скорбь растет в нас, причиняя немалые страдания, ибо нет сомнений в тяжести греха, оскорбляющего божественное величие, покрывающего позором весь христианский мир, являющего примером гнуснейшей мерзости и вселенским скандалом…Они [Орден Тамплиеров] сравнимы с чудовищами, лишенными понятия о рассудке, но, тем не менее, идущими дальше, не будучи способными даже представить степень своей развращенности». (67) Далее в документе приводится подробное изложение преступлений, в которых их обвиняли: отрицание божественной сути Христа и плевание на распятие. В случае их подтверждения, существование ереси в ордене было бы доказано. Далее король предъявляет еще более скандальные обвинения: раздевшись донага, они принимали поцелуи в основание спины, у пупка, а также в губы, от прелата, принимавшего их в Орден, - все это, по мнению короля, считалось постыдными действиями, за исключением поцелуя в уста, который практиковался и в феодальных церемониях. Затем, король говорит, что «при вступлении в орден они давали клятву, не боясь нарушить общечеловеческий закон, отдавать себя другим, без отказа, по первому требованию, вследствие чего совершалось чудовищное и оскорбляющее мораль совокупление. » (68)

В заявлении, сделанном адвокатом Филиппа IV и мощным пропагандистом Пьером Дюбуа до созыва Генеральных Штатов в Париже в 1308 году, говорилось о «протестах жителей Франции» и об обвинение в содомии – «bougrerie».(69) Это слово может использоваться как общий термин для указания на бесчестие, применяемое к еретикам вообще, или конкретным указанием на содомию.(70) Во все случаях Дюбуа заявляет, что тамплиеры должны были быть подвергнуты заключению не за практику содомии, а за отречении от Христа – факт, который он, по-видимому, считал в особенности гнусным. (71) Пьер Дюпюи, когда писал о взятии тамплиеров под арест в своей, имевшей огромный успех, работе, опубликованной в 1654 году, настаивал на том, что «принимающее в орден лицо… целовал принимаемого в Орден кандидата …в основании спины,… в части тела, которые являются… наиболее грязными. И им также …было строжайше запрещено плотское общение… с женщинами,… но если у них возникало сильное желание, они могли без страха и без стыда соединяться со своими братьями. Главы Ордена злоупотребляли этим правами…Один из них сознался, что на Кипре Великий Магистр использовал его 3 раза за одну ночь.»(72)

c




Судебные записи.




Это свидетельские показания, которые давались до того, как суды могли предъявлять прямые обвинения, показания простых людей, не имеющих рыцарского титула, крестьян и крепостных. Так как в те времена они в массе своей были неграмотными, после них не осталось практически никаких письменных записей. Свидетельства, тем не менее, достаточно характеризуют людей этих слоев, хоть и несколько видоизменены писцами. (73) В средневековье показания не записывались дословно. Часто они давались на одном из местных диалектов, это фиксировались письменно, затем позднее записывалось на латыни в соответствии с требованиями формального юридического языка. Именно последнюю стадию этих записей мы можем увидеть сейчас в архивах современного Ватикана. Как отмечает Доминик Ла Карпа, «Реестры Инквизиции, по мнению Карло Гинзбурга, и являются частью «архивов репрессий»». Но - тут же добавляет он, «эти документы по сути отражают историческую действительность, не только демонстрирующую, но и подтверждающую особенности времени, к которым они относятся…Записи инквизиции - это часть логически обоснованного контекста, который объясняет вопросы взаимоотношения между иерархическими слоями». (74)


Гинзбург сам в предисловии к итальянской версии книги «Черви и Сыр» заявляет, что простая нехватка свидетелей из низших слоев - почти непреодолимое препятствие для исследований этого времени. Он полагал, что такие свидетельства могли бы пролить свет на «верования, фантазии и стремления» людей того времени. К сожалению, это была лишь устная культура, однако «историки не могут поговорить с крестьянами из 16 века». Он настаивает на том, что, несмотря на формальный характер вопросов судей и ответов обвиняемых, мы все же можем распознать влияние на простое население общепринятых верований и убеждений.(75)


Рукописи показаний с процесса над тамплиерами (или, вернее будет сказать, - слушаний) являются примерами подобных убеждений, несмотря на то, что большую часть записей составляют цитирование Папы, или, в крайнем случае, законодательных актов. В роли инквизиторов обычно выступали епископы или иногда - архиепископы. Официальные письменные свидетельства от трех-четырех нотариусов, заверенные и прикрепленные с печатями ко всем протоколам судов над тамплиерами в качестве приложения, встречаются в рукописях в ключевых местах. В этих приложениях каждый нотариус подтверждает, что официальный документ, написанный одним из них, является настоящей записью слушаний. Они приводят официальный список обвинений в начале каждой судебной рукописи, указывают дату дачи показаний каждым свидетелем, изредка отмечая, было ли оно дано на латыни или нет, и никогда не утверждая, что оно было записано дословно. Большой объем этих рукописей (записи суда, над которыми мы работали в Ватикане и в Абруцци, описывающие процесс с участием семи свидетелей, насчитывают 33,75 метра длины манускриптов) указывает на осторожность, с которой протоколисты записывали даже ответы, которые не соответствовали предполагаемой поставленной задаче – записывать ответы о виновности. (76) Письменные инструкции, которые посылались французским королем судебным приставам и настоятелям соборов с пометкой «не открывать до 13 октября 1307 года», содержали просьбу «содержать определенных лиц (заключенных тамплиеров) под хорошей и надежной охраной, сначала сделав запрос о них, затем, поставив в известность уполномоченных инквизитора, добиваться показаний с осторожностью, с применением пыток при необходимости; и если они сознаются в правде, то записывать их показания после вызова свидетеля».(77)


Существует несколько причин, определяющих чрезвычайную важность этого расследования против одного из основных религиозных орденов средневековья. Во-первых, число опрошенных людей – около 935 – довольно значительное, достаточное для того, чтобы ответам можно было доверять. (78) Во-вторых, географический охват исследования, - мы запрашивали рукописи в Англии, Шотландии, Ирландии, Испании, Франции, Италии, Греции, Германии, Кипре, - чрезвычайно обширен. Несомненно, проходили и другие процессы, свидетельств о которых не сохранилось. Не существует и других записей более раннего периода латинского христианства, в которых те же вопросы были бы заданы столь большому количеству людей, в такой же широкой географической зоне. Также могло бы показаться, что папские или публичные нотариусы, записывавшие свидетельства, были крайне осторожны и вели записи в соответствующем формате: записывать по крайней мере смысл того, что сказал свидетель. К сожалению, для многих процессов, таких малых, как расследования в регионах Франции, мы располагаем только краткими резюме из нескольких строк, которые, конечно, не могут полностью отобразить ответы заключенных. Все крупные процессы – в Англии, Париже, в папской Комиссии и на Кипре,- и гораздо более мелкие в Бриндизи и Папском государстве – использовали выборку из 127 статей обвинений. Это однообразие в методике проведения процессов позволяет сравнивать между собой непосредственно ответы, взятые из разных следствий. (79)

c




Процесс над тамплиерами.




Сейчас хотелось бы обратиться к самим процессам. (80) Большая их часть, относящаяся к вопросам сексуальной сферы жизни Тамплиеров, на которые они отвечали во время допросов, являются по своему содержанию весьма общими, основанными на показаниях с чужих слов - на основе молвы и слухов, и не содержат упоминаний о том, кто и с кем совершал запретные деяния. Трудно оценить свидетельства без рассмотрения того, является ли данный документ «прямым свидетельством» или «свидетельством на основе слухов». Хотя записи инквизиции представляются более надежными, нежели записи времен Ренессанса, собранные Аланом Брэем, мы вынуждены согласиться с ним - «это –трезвые и объективные записи происходящего».(81) И все же не могу согласиться с тем, что, в случае показаний тамплиеров, - как он обнаружил в записях периода Ренессанса, - «становится очевидным, что эти документы в большей своей части не являются ничем большим, чем обычной юридической фикцией». (82) Наличие четких ответов, не совпадающих с требованием пап получать признания в вине – таковым, к примеру, является признания Пьера Болонского перед Папской Комиссией, - указывают на то, что в начале 14 веке такие записи содержали меньше фикции, чем в более поздний период.(83)


На процессе, состоявшемся в Папском Государстве и Абруцци, в ходе которого было опрошено семеро свидетелей, между 1309 и 1310 гг., Эндрю Арманни из Маунт Одеризио, служащий брат в Чиети, признался, что «он часто слышал, как другие братья ордена, с которыми он жил, говорили, что главный прецептор, который принимал его (Петер Пераверде Ультрамонтанус) и другие наставники (главы домов Ордена) и высокопоставленные братья ордена обычно держали мальчиков, с которыми они предавались плотским деяниям.» (84) В большинстве случаев, по которым предъявлялись обвинения отдельных лиц в вовлечении в гомосексуальные акты других членов ордена, свидетель говорит о ком угодно, только не о себе. Хотя и в этом случае и в других вовлеченное лицо действительно существовало. Этот человек часто упоминался в ходе самого процесса, но говорилось, что он уже умер. (85) Подобный ответ мог означать, что какие бы гомосексуальные акты ни происходили в ордене, они происходили не с членами ордена, так как тамплиеры не принимали мальчиков,(86) а с молодыми людьми, которых, вероятно, нанимали в качестве прислуги или сельскохозяйственных работников. Тем не менее, это могло относиться к сексуальным актам, совершаемым с молодыми тамплиерами в возрасте 15-16 лет. Существенно в данном и в большинстве показаний то, что свидетель делает заявление о гомосексуальных актах без страха, неодобрения или обсуждения. С другой стороны, после описания прочих действий, особенно отречения от Христа и плевания на распятие, свидетели на различных судебных разбирательствах выказывали сожаление или стыд, часто побуждаясь к исповеди у священника или высшего прелата, а в некоторых случаях и вовсе оставляя орден.( 87)


Инквизиторы не так много уделяли внимания обвинениям с сексуальной значимостью, как предполагаемым случаям еретического поведения. На том же суде, при дознании священника Вильяма, допрос об отречении от Христа и плевках на распятие проводился с особым рвением : «когда его спросили о том, имели ли те, кто принимал и кого принимали в новые члены ордена, веру в спасение Иисусом Христом, он сказал - и засвидетельствовал, - что имел и все еще имеет эту веру. Более того, он сообщил, что вышеупомянутые братья Вильям и Доминик, заставившие его отречься от Христа, и другие братья указанного ордена, заставлявшие это делать других, и те, кто отрекался от Христа искренне, не имели никакой веры в спасение Иисусом Христом».(88) На вопрос о дозволении вступать в сношения с другими братьями Вильям просто ответил, что «Вильям и Доминик сказали ему, что братьям… разрешалось вступать в сношения друг с другом…Сам же он сказал и засвидетельствовал, что никогда не занимался тем, что содержалось в обвинении; и не знал о том, что делали другие братья». (89)


Жерар из Пьяченцы предоставил первую конкретную информацию по предмету в этом суде. Как и предшественник, утверждая, что ему рассказывали, будто гомосексуальные акты не являются грехом, он в то же время настаивал на том, что ему о них рассказывал Альберт из Кастро Алькуатро, что «брат Жак из Болоньи, приходский священник брата Жака из Монте Куччо, главный прецептор»,- которого искали, но так и не смогли найти, - «имел плотскую связь с братом Манфредом из Бальнореджьо». (90) Свидетель не выражал никакого страха или отвращения относительно действий Жака из Болоньи. Как упоминалось ранее, существенно то, что при даче показаний этот свидетель не демонстрировал никакого негодования, характерного для показаний многих допрашиваемых в связи с другими деяниями, к примеру – отрицанием роли Христа как Спасителя.(91) Последний свидетель на этом процессе, Вальтер из Неаполя, добавил новые детали: «Брат Альберт, после того как заставил его отречься от Христа и плюнуть на крест, (хотя плевал он мимо), сказал ему, что мог бы поцеловать его в обнаженный живот», - причем, до того, как дал ему разрешение совершать плотские деяния. (92) Тем не менее, Вальтер никогда не совершал такие акты сам и не знал ничего об этих явлениях. То, что на ритуале принятия в орден новобранцам говорили, что они могут предаваться плотским деяниям с другими членами ордена, но они не делали этого, - чаще всего встречающаяся деталь на допросе. Интригующий вопрос, на который нет ответа на основе прямых свидетельств: во-первых, действительно ли на церемониях принятия в орден давалось разрешение вступать в связь с другими братьями, или это было придумано свидетелями чтобы удовлетворить инквизиторов? Так как свидетели почти всегда настаивали на том, что сами они никогда не участвовали в таких однополых актах, допустить это значило бы переместить вину на других, а не на самих свидетелей. Следует еще раз подчеркнуть, что подобные показания не были получены в регионах, где пытки не применялись, в Англии и на Кипре.


Ссылки на область распространения гомосексуализма были более явными на процессе в Тоскане 1310-1311 гг, в котором четверо из шести свидетелей признались в этих обвинениях. Первый заключенный настаивал на том, что в общем все четыре обвинения были верны. Братьям говорилось, что мужские плотские отношения не являлись греховными.(93) Если бы подобные речи когда-либо произносились перед новоприбывшими, предположение о том, что это не является грехом, конечно, снимало бы обвинение в намеренном совершении греха с любого, кто следовал этим наставлениям. Но возможно ли, чтобы тамплиеры действительно поверили столь абсурдной директиве? Что же до самих обвинений, он заявил, что хорошо известно, что такое поведение имело место в ордене. На самом деле, он видел двух мужчин, занимающихся этим. (94) Показание было подтверждено следующим свидетелем, настаивавшем на том, что в ордене такое поведение в общепринятом понимании не являлось грехом. (95)


Третий свидетель на процессах во Флоренции и Лукке подтвердил показания двух своих предшественников и добавил имена еще пяти тамплиеров, прецепторов, которые были maxime subdomite – злостными содомитами. (96) Сам он отвергал такие акты. Только еще один свидетель, шестой, предоставил хоть одно прямое свидетельство по этому поводу; у него не было доказательств, но он выдал информацию, согласно которой он видел и слышал, как брат Жак из Болоньи и брат Манфред вели себя подобным образом. (97) Снова никакого удивления не выражалось в том, что такие акты совершались.


Суд в Бриндизи в 1310 году рассматривал показания только двух свидетелей, один из которых признался в том, что знал о гомосексуальном поведении. (98) Он говорил о содомии в конкретных терминах, в отличие от тех общих выражениях, которые использовались в большинстве случаев. Само слово «содомия» в его латинских вариациях действительно встречается редко, однако чаще мы встречаем куда более расплывчатое выражение «соединяться друг с другом». Он утверждал, что слышал, как брат Ипполит приказал брату Дени из Бартоло разрешить ему совершать содомию. (99) Брат Дени, служащий у Ипполита, также предавался содомии с Ипполитом и был заключен за совершение преступления. (100) Устав Тамплиеров объясняет в расплывчатых терминах, что наказанием за содомию являлось изгнание из ордена, или, в отдельных случаях, бессрочное заключение. Содомия считалась одним из серьезнейших преступлений для тамплиеров. Существовал список из 9 грехов, за которые Тамплиеры могли быть исключены из ордена навсегда. Четвертым в этом списке было «грязный, смердящий грех содомии, столь грязный и столь смердящий и отвратительный, что даже упоминать о нем нежелательно.» (101) Однако из данных исповедальных книг более позднего периода, между 1257 и 1267 гг, следует, что однополые акты не подразумевали обязательное наличие анального секса: «В Шато Пелерин (102) были братья, которые совершали жестокий грех и ласкали друг друга в своих кельях ночью; так что те, кто был осведомлен и те, кому это причиняло страдания, рассказали об этом настоятелю».(103)


Одно из наиболее важных слушаний, с 72 свидетелями, состоялось в Пуатье в 1308 году. (104) Оно проводилось в частности с целью убедить Папу Клемента V в точности обвинений, выдвигаемых королем Филлипом IV. Так как папа, по-видимому, был убежден в виновности ордена на основе этого свидетельства, несмотря на недостаточную значимость свидетелей, их показания требуют близкого рассмотрения. Нет никаких сомнений в том, что для получения показаний использовались пытки. Показания рыцаря содержали следующее заявление: «когда его спросили, признался ли он во время пыток или даже после них, он ответил, что нет. Однако он сказал, что после упомянутых пыток он был помещен на три недели или около того в башню на хлеб и воду, и после этого его привезли в Пуатье … и там он сознался вдруг, так же внезапно, как и раньше, без какого-либо принуждения.» (105) 22 человека из числа этих людей предоставили конкретные свидетельства о гомосексуальных актах. Служащий брат из Лиможа, Пьер из Клуастра, второй свидетель, начал со слов: «Согласно законам ордена тамплиеров, рыцари могли совершать плотские деяния с братьями, не считая это грехом; однако сам он никогда этого не делал.» (106) Брат Клемент из Помара настаивал на том, что он не только получал разрешение вступать в сексуальные отношения с другими братьями, но что именно так он и поступал всякий раз, когда возникало желание. (107) Он не выказывал никакого сожаления по этому поводу, и, поскольку, комментарии инквизиторов никогда не включались в стенограмму, мы не можем знать, какова была реакция инквизиторов на это признание. Шестой свидетель, Иоанн из Кранака, описывая свое принятие в орден, сказал, что, когда председатель, принимавший в Орден, рассказал ему, что ему следует вступать в сношения с другими братьями, если его будет обуревать страстное желание, он отказался от этого с отвращением. (108) Настоятель ордена приказал ему прибегнуть к этому обычаю, утверждая, что таково было одно из «условий ордена».(109) Тамплиерам, как и большинству других в религиозной жизни, не разрешалось покидать орден без разрешения Великого Магистра, как его именовали, или Папы. (110) Действительно, даже отказ от обычая без какой-либо причины, и отвержение его, являлись серьезным проступком. Роберт из Гая также подтвердил легитимность гомосексуальных действий, заявляя, что ему рассказывали, что «если какой-либо брат из ордена хотел разделить с ним ложе, он должен был позволить ему» сделать так; « сам он также мог разделить ложе с ними», так как это было одним из условий ордена.(111)


Раймон из Нарбонна как нельзя более ясно выразился по поводу сексуального поведения. Он утверждал, что ему рассказывали, что «куда большим грехом было делить ложе с женщиной (нежели с мужчиной)». (112) Тем не менее, он настаивал, что ни он сам не интересовался мужчинами с этой точки зрения, ни другие не интересовались им. Нелогичным кажется то, что если в реальности это условие было обычной формальностью в церемонии приема в орден, столь немногие из мужчин когда-либо сталкивались с тем, что кто-то мог их возжелать. Джон из Куги или Кьюизи, когда его спрашивали о гомосексуальных действиях, подтвердил показания Раймона. Когда его спросили о пороке содомии, (113) он ответил, что ему рассказывали, что он мог вступить в сношение с другими братьями, однако сам он никогда этим не занимался. (114) Другой свидетель, дававший показания в Пуатье, произнес в точности те же слова. (115) Несколько других свидетелей привели схожие описания заявленных запрещенных актов, ничего не добавив к нашим знаниям о предмете. (116)Восемь свидетелей описали запрещенные поцелуи и сообщили, что им рассказывали, что тамплиеры должны были соблюдать целомудрие в вопросах, касающихся женщин. Когда их спрашивали, рассказывали ли им о разрешении вступать в связь с другими братьями, они скорее с удивлением отвечали, что не могли припомнить этого.(117) Этот ответ мог означать, что вопрос не представлял особой важности, и, следовательно, не был необычным. 18-ый свидетель, когда его спросили о содомии, сказал, что ему велели воздерживаться от женщин, но что он мог вступать в связь с другими братьями, если чувствовал необходимость в этом. (118) Свидетель Деодатус Джефет, после того, как дал показания, схожие с данными ранее, добавил, что рыцарь-тамплиер, Вильям Дерсис, обращался к нему с просьбой вступить с ним в связь, но он ему отказал. Он не сказал, что из-за этого отказа с ним что-либо произошло. Больших подробностей дано не было.(119) Если бы братьям действительно приказывали вступать в связь по требованию или по просьбе других, отказать в этом кому-либо безнаказанно они не могли, то это как бы было проступком против обязательного обета послушания. Следующий свидетель, еще один из немногих рыцарей, которых допрашивали в Пуатье, ничего не добавил к упоминанию о разрешении запрещенных актов, кроме отрицания того, что такие акты вообще когда-либо имели место. (120) Последний свидетель из этой группы утверждал то же самое. (121) Фактически, не были сделано ни одного серьезного заявления, подтвердившего бы, что гомосексуальные акты действительно свершались в ордене.


Показания свидетелей в Пуатье, приведенные в работе Финке, более логически обоснованны и подробны, чем те, что приводит Шотмюллер. Иоанн де Вилье заявил, что тот, кто принимал его в орден, и другие братья целовали его «в губы, в пупок и в основание спины». (122) Жак де Кастийон пошел дальше, настаивая на том, что некоторые из его братьев просили его возлечь с ними, но он не хотел этого. (123) Хъюго из Гуамаша только целовал братьев в губы, при этом заявил, что ему запретили вступать в сексуальную связь с женщинами, «а с братьями разрешалось – только если у него возникало желание» (124) Некоторым из допрашиваемых специально задавали вопросы о «грехе содомии», но никто ничего не знал об этом. (125) Служащий брат Стефан заявил в длинной речи, что брат Павел имел желание «развратить и осквернить его этим гнусным грехом, …содомией…, однако ненависть его к этому пороку была столь сильна, что он ударил Павла в подбородок, сломав три зуба и раздробив ему нижнюю челюсть.» (126) Стефану был сделан выговор одним из официальных лиц за отказ Павлу в его просьбе. Хотя и может показаться, что эти данные с процесса в Пуатье являются компрометирующими фактами, среди ученых сегодня общепринято рассматривать это слушание как не заслуживающее доверия. Свидетели скорее всего были ложными, возможно, с подготовленным ответами, все это - чтобы убедить папу в виновности Тамплиеров. (127)


На тот момент одним из наиболее значимых первых процессов в период между 1307 и 1311 гг является суд, проведенный в Париже в 1307 г, на котором были заслушаны показания 138 свидетелей. (128) Шел он в два раза дольше, чем процесс в Пуатье, и явился намного более значимым, ибо включал свидетельские показания более широкого круга свидетелей из ордена тамплиеров, включая рыцарей и священников. Все, кроме 31 из этих людей заявили, что гомосексуальные действия были либо разрешены, либо прописаны в уставе, и только двое утверждали, что подобные акты совершались. Первый свидетель в этом слушании, Ренье де Ларшан был принят в орден Иоанном де Туром, казначеем ордена, 36 годами ранее. Свидетельства Ренье были необычны. Он сказал, что псалом «Ecce quam bonum et quam iocundum habitare fraters in unum» был зашифрованным сообщением, означающим, что братья могли предаваться плотским утехам друг с другом. Он не представил никаких свидетельств относительно совершения гомосексуальных актов в ордене. (129) Это чрезвычайно расширяет вероятность того, что в одном из псалмов можно увидеть побуждение к гомосексуальным актам.


Свидетельства подобного рода, полученные от этой группы в парижском процессе в 1307 году, не имеют особой значимость. В основном это бесконечное перечисление побуждений к гомосексуальным действий без какого-либо подтверждений о том, когда и где, это происходило, и вообще - совершались ли подобные акты в действительности. Мы склонны уделить внимание только тем, кто высказал отличные от других и непосредственные свидетельства, и не рассматриваем тех, кто просто говорил о терпимом отношении к подобному поведению, не предоставляя никаких подтверждений от первого лица. (130) Второй свидетель дал прямые показания по данному вопросу. Один, Иоанн де Тортенвиль, настаивал на том, что, после получения стандартного навещевания о гомосексуальных связях от сановника Ордена, Жерара де Вилье, визитатора[i] (высокое официальное лицо) из Франции, он дважды имел сексуальные сношения с неким Вильямом, чье местонахождение на текущий момент было ему неизвестно. (131) Он добавил, что из того, что ему было сказано, понял, что иметь плотскую связь с членом ордена не было грехом, но если бы он вступил в подобный контакт с кем-то, кто не являлся тамплиером, это бы считалось грехом. По крайней мере, если кто-то и верил тому, что им якобы рассказывали, понимали это они скорее всего именно так . Однако, учитывая общую репутацию ордена тамплиеров и его членов, маловероятно, что всем неофитам говорилось, что гомосексуальные действия являются допустимыми.


Еще одно показание было установлено из слов состоявшего в ордене брата Пьера де Сафета, родом из Акры. Он настаивал на том, что, хоть ему и говорили, что плотские деяния являются допустимыми, он в подобных действиях участия не принимал. Тем не менее, ночью одного из братьев видели выходящим из комнаты Магистра Ордена, и тот подвергал его унижению, которому он не осмеливался противиться ему из-за указаний настоятеля. Петра принимал в орден в Никосии сам Жак де Молэ пятью годами ранее. (132) Это свидетельство могло бы быть подтверждением того, что, по крайней мере, в одном случае член ордена низкого ранга был подвергнут сексуальному принуждению. Несмотря на элемент принуждения, Пьер не выразил какого-либо чувства стыда.


Когда главный защитник тамплиеров перед папской комиссией, священник Пьер Болонский, предстал перед парижским судом, его показания полностью отличались от его более поздних заявлений, когда он настаивал с большим красноречием, что орден был абсолютно невиновен. В своем первом появлении он, вслед за другими, заявил, что «председатель рассказал ему, что он мог se commiscere (вступать в союз) с братьями, и они могли совершать с ним то же без греха. Он, однако же, не верил в это и не верит, так как, по его словам, это является ужасным грехом, в котором, сообщил он, сам он никогда не был повинен.» (133) Он был образованный человек, юрист, обладал красноречием и не раз выступал в роли адвоката перед папской курией. Его мнение могли разделять значимые члены ордена, но оно не обязательно разделялось служащими братьями, куда более многочисленными.


Несколько оригинальным было заявление Фалькома де Треси, который, когда его спросили о сексуальных отношениях сообщил, что «сожительство с женщинами было ему запрещено, но ему рассказывали, что братья делили ложе друг с другом [постели были общими] communes inter ipsos ». (134) Правила ордена тамплиеров ясно гласили, что каждый член ордена должен был спать одетым в своей собственной постели.(135) Бедность и нередко случающаяся перенаселенность жилищ действительно могли вынудить тамплиеров спать в одной кровати, совершенно обычное для средних веков явление, не связанное с сексуальным поведением. Фактически, эта возможность делить кровати с посетителями ордена или другими тамплиерами при необходимости могла дать повод думать, что между братьями допускались половые отношения.


Поэтому, хотя парижский суд заслушал 94 тамплиеров, заявивших, что слышали о допустимости и даже, в некоторых случаях, обязательности гомосексуальных актов, только двое напрямую свидетельствовали об их существовании. Другие просто подтвердили, что им рассказывали, что они могли или обязаны были вступать в плотскую связь с другими тамплиерами, но их никогда не просили об этом, и сами они никогда не проявляли такой инициативы.. На слушаниях папской комиссии проведенных между 1309 и 131, были представлены показания 229 человек (136), многие из которых уже давали показания на состоявшемся ранее парижском суде. Этому слушанию часто присваивают самый высокий статус из-за его относительно беспристрастности. Влияние Филиппа IV и его советников было значительно меньше, чем в предыдущих слушаниях. Судебные заседания проводились перед Жилем Эйсленом, архиепископом Нарбоннским, крупным экспертом в области юриспруденции и королевским советником. Три других епископа, Байесский, Мендский и Лиможский, ассистировали Эйслену. Хотя Фавье относит этих людей к лицам, не являющимся королевскими подчиненными, никто из них, как известно, не противостоял королевской власти. (137) Можно сказать, что они входили в придворный круг короля.


Первые два свидетеля ничего не сообщили о гомосексуальных актах. (138) Третий, служащий брат, который к моменту задержания (по-видимому, в 1307 году) провел в ордене только 3 года, заявил, что впервые услышал о данном вопросе только после того, как был арестован. (139) Следующий свидетель, которого взяли в Пуатье, на слушаниях в лондонской епархии настаивал на том, что он никогда не слышал, чтобы гомосексуальные отношения считались допустимыми; фактически, он считал, что «совершать подобные действия или подвергаться оным является смертным грехом.» (140) Он высказал предположение, основанное на слухах, о том, что заморские тамплиеры предавались этому пороку 10 годами ранее, но он не верил, что они совершали это с кем-либо на основании официального разрешения или постановления. (141) То, что гомосексуальные акты осуждались церковью должно было быть общеизвестным фактом для всех мужчин, вступающих в религиозный орден. Правда, один из свидетелей на слушании на Кипре сказал, что «все, перечисленное в обвинительной статье, было ложью. В то же время, и он сам, и братья соглашались, что это большой грех. И, добавил он, всякий монастырь или край, где такой грех [практикование гомосексуальных отношений] совершался, следовало бы стереть с лица земли [«затопить» на латыни]». (142) Еще один кипрский тамплиер, глава одного из монастырей, сказал, что «обвинение не было правдиво. Наоборот, любого, кто оказывался виновным в упомянутом грехе, отучали от этой привычки, и он заключался в тюрьму бессрочно.» (143)


В отличие от этого, один 64-летний рыцарь, который являлся членом ордена уже 24 года, упоминавшийся в нескольких свидетельских показаниях как «прецептор» или тот, кто принимает в орден новобранцев,(144) заявил, что ему говорили, что лучше вступать в отношения с братьями ордена, нежели с женщинами. Ему не говорили, однако, что гомосексуальные отношения не были преступлением против целомудрия и невинности.(145) Позднее в своем показании он заявил, что не знал ни одного члена ордена, который действительно совершал этот проступок. (146) По его словам, совершение однополых актов считалось связанным с возрастом; что, принимая в орден стариков, он не говорил им о допустимости плотских отношений с братьями из-за их возраста, хотя самому ему об этом говорили, когда принимали его, еще молодого, в орден.(147) Один из служащей братии, Теобальд из Таверньяко, из парижской епархии, дал необычный ответ на вопросы, связанные с гомосексуальными актами. Когда ему выдвинули обвинения 41-45, он ответил, «что не верил в то, что содержание этих статей было правдой, так как они могли позволить себе красивых и состоятельных женщин, что часто и делали, так как были богаты и влиятельны, поэтому ему и другим братьям часто запрещалось выходить из обители». (148) Один из свидетелей, хоть и отрицая существование случаев гомосексуального поведения, также объяснил, почему ранее выступавшие на слушаниях в судах говорили, что тамплиеры спали по двое в одной кровати. Он сообщил, что «из-за нехватки кроватей иногда они спали вместе вдвоем» (149), при этом уточняя, что никаких непристойных действий не совершалось, так как они спали одетыми и подпоясанными. Хильдегарда Бингенская, объясняя Устав св.Бенедикта в рубрике 28 о нижнем белье добавила, что, хотя до конца 11 века, при жизни самого Бенедикта, ношение нижнего белья было новшеством, «в наши времена, как этого требуют мужские обычаи, ношение белья не является гневлением Бога, и если монахи, видящие в нагой плоти богохульство и святотатство , будут носить нижнее белье, они избегут прикосновений плоти к плоти, и, следовательно, спасутся от мыслей о плотских грехах.» (150) Хильдегарда также поясняет, что во времена Бенедикта монахи носили пояс поверх рясы, именно потому, что ходили без нижнего белья. (151) Один свидетель, священник, предоставил показания о том, как монахам предписывалось спать, (152) и объяснял, почему некоторые готовящиеся к церемонии вступления в религиозный орден могли спутать положение об использовании общих кроватей при необходимости из-за переполненности жилищ с официальным побуждением исполнять и допускать гомосексуальные акты.


Одно из самых длинных, наиболее полных и наиболее запутанных показаний этого слушания было дано рыцарем Жеральдом Косским из Родезской епархии. (153) Он уже получил отпущение грехов и был оправдан парижским епископом. (154) 12 или 13 годами ранее его принимали в Тамплиеры в Кагоре. Церемония вступления была крайне строгой. От него требовалось ответить на ряд вопросов о его соображениях о «католической вере, провозглашаемой Римской церковью.» (155) Обеты, которые он должен был принять, полностью соответствовали правилам и духу ордена, согласно заявлению Пьера Болонского, упомянутого выше: «пойми хорошо то, что мы говорим тебе; ты поклялся именем Бога и благословенной (невинной) Девы Марии, что всегда будешь послушен Магистру Ордена и любому из братьев ордена…что будешь соблюдать целомудрие, способствовать распространению и прославлению ордена, откажешься от [личной] собственности, за исключением случаев, когда она будет передана тебе старшим.» (156) Когда ему выдали плащь тамплиера, священник зачитал псалом, Ecce quam bonum, упомянутый выше другим тамплиером как побуждение к гомосексуализму. (157)


Однако именно в данном случае это было описание самой обычной официальной части церемонии принятия в орден и не было связано с грехом. В качестве довеска к длинному перечню злодеяний, за которые могли бы исключить из ордена, главный настоятель упомянул следующие серьезные проступки: «если они вступали в союз друг с другом, или познавали женщину, или находились в подозрительном месте с ней наедине.» (158) Однако после завершения церемонии, глава ордена якобы покинул помещение, оставив новобранцев с четырьмя или пятью служащими братьями. И почти всегда после завершения обряда, происходили якобы непристойные акты.


В недавно опубликованном издании текстов суда над тамплиерами в Оверне были приведены самые явные свидетельства гомосексуальных актов. Вильям де Борн, рыцарь Лиможской епархии, рассказал, что, когда его попросили вступить в сношения с другими братьями, согласно уставу ордена, он вступил в связь с четырьмя из них. В то время как один мужчина лежал на земле, держа себя за ступни и ноги, Вильям забирался на него и вводил свой пенис в анус лежащего ничком. Он подтвердил, что подобные действия совершались более 50 раз, и признался, что совершал их сам. (159) При обычных обстоятельствах за такие признания на священнослужителя ордена Тамплиеров возложили бы крайне жесткую епитимью. Если бы сведения о подобных действиях дошли до главы ордена, как упоминалось выше, рыцаря бы исключили из ордена. Однако ни один из почти тысячи тех, кто давал показания, не заявил, что совершал эти акты столь часто. Только один свидетель на этом суде, Робер Курте, сержант из Клермон-Феррана, сознался в том, что имел гомосексуальные отношения; он заявил, что за 40 лет служения в ордене вступал в связь с тремя братьями. (160) Остальные 29 тамплиеров отрицали всякое участие в подобных актах.

c




Заключение



В заключение, вполне очевидным кажется, что и инквизиторы, и допрашиваемые тамплиеры понимали суть предъявляемых обвинений. Какая бы путаница ни существовала ранее относительно понимания содомии, обвинения против тамплиеров детально описывали то, что из себя представляли недопустимые акты: когда один целовал или обменивался поцелуями с другими не только в губы, как обычно, но и в области пупка или оголенного живота, ягодиц, основания спины (возможно, что речь шла об анусе), или в области пениса. Более того, братья якобы рассказывали, что они могли или должны были вступать в половые сношения друг с другом, что это не считалось грехом, и что многие из них в действительности занимались этим. В целом, не особо верится, что кто-либо из допрашиваемых мог неправильно понять эти вопросы. Общеизвестно, что слово «содомия» не использовалось в официальных обвинениях. Возможно, инквизиторы, или адвокаты Филиппа IV, кто формулировал эти обвинения, полагали, что термин мог быть неправильно понят всеми братьями, многие из которых были неграмотными. На акт содомии ссылались во множестве показаний, и на слушании в Оверне описание является определенно тем же, что и словарное определение этого акта.


Мы вынуждены с уверенностью согласиться с тем, что, хотя большому числу подозреваемых тамплиеров сообщалось о возможности и допустимости совершать гомосексуальные акты, очень немногие из них непосредственно свидетельствовали об этом. Невозможно выяснить, было ли предполагаемое разрешение участвовать в гомосексуальных актах на самом деле дано всем или большинству из членов братства. На судах, где почти все тамплиеры сознались в виновности (во Франции и почти по всей Италии), те немногие, кто описывал допустимые или вполне нормальные обряды приема в орден, не упоминали о подобном разрешении. Члены ордена в таких регионах, как Кипр или Англия, где крупные процессы выявили немного, или вообще никаких свидетельств виновности, решительно отрицали всякое разрешение на плотские отношения между братьями. В ходе слушаний встречались показания, основанные на слухах, относительно гомосексуальных актов, которые совершались другими лицами, но большей частью подобные показания были абсолютно необоснованными. Очень, очень немногие свидетели, число их меньше, чем можно было ожидать, подтверждали, что имели гомосексуальные отношения, и еще меньше заявляли, что сами совершали акты содомии. Но была ли данная информация опущена большинством свидетелей просто из страха перед позором или наказанием? Весьма маловероятно. Эти люди почти в один голос утверждали, что плевали на крест, отрицали Иисуса Христа и его роль спасителя душ человеческих. Конечно, совершение гомосексуальных актов после получения на них разрешения было бы куда менее тяжким грехом. В случаях упоминания об этих актах, участие в которых, как правило, описывалось как вовлечение в них кем-то другим, свидетели редко выражали отвращение, стыд или ужас. Те, кто давал показания на судах, где признания в вине не были редкостью, сообщали о том, что знали, что половые сношения между мужчинами, или содомия, являлись гнусным грехом.


Хотя мы никогда не сможем узнать правду о сексуальном поведении тамплиеров, можно признать, что сексуальные отношения в ордене всегда считались серьезным грехом, который сурово преследовался. (161) Случаи эти встречались и в других религиозных орденах, возможно, у тамплиеров даже реже. Ученые, слишком самоуверенно заявляющие, что орден тамплиеров погряз в гомосексуализме, не имеют реальных доказательств, на которых они могли бы основывать свои утверждения. (162)


Проведя более 20 лет за изучением этого материала, мы остаемся при мнении, что в ордене тамплиеров изредка происходили гомосексуальные контакты, как и во всех других религиозных институтах, что встречалось такое поведение не особенно часто, и что большинство тамплиеров не воспринимали подобное поведению как повод для отвращения или шутки, хотя некоторые реагировали так. Обвинения против ордена в поголовном гомосексуализме не имеют под собой никаких серьезных оснований. Мое мнение, - и оно подтверждено тысячами изученных страниц судебных показаний, - что большая часть информации, как личной, так и общественной, погребена под рутиной и крайне неправдоподобными ответами, данными под угрозами или пытками.



Военные ордена и их отношения с женщинами


Эта тема не нова, но ей уделяется все больше внимания в последние годы. Традиционно, если этот предмет вообще и рассматривался, то существовала тенденция предполагать, что не было ничего, для изучения в этой области, что могло рассказать нам что то новое о военных орденах. Всегда признавалось, что женщин допускали в небольшом количестве в военные ордена, которые выполняли также роль госпиталей - типа Госпиталя Св. Иоанна Иерусалимского, Тевтонского Ордена и Ордена Св.Лазаря и, что некоторые военные ордена имели отдельные женские общины: в частности Госпиталь Св. Иоанна Иерусалимского и ордена Сантьяго и Калатрава. С другой стороны, устав ордена тамплиеров исключал женщин, по причине, что общество женщин могло увести братьев от их духовного пути.

Последние исследования по отношениям военных орденов с женщинами, однако, показали, что в их отношениях с женщинами, как в других отношениях, они соответствовали основным понятиям религиозной жизни средневековья. Когда цистерцианцы пробовали запретить присоединение женских общин к их ордену, давление от дарителей препятствовало им применить этот запрет на практике. Ордена госпитальеров и тамплиеров столкнулись с подобной проблемой, когда они попытались ограничить количество женщин или исключить женщин вообще. В течение этого периода, как показала Caroline Walker Bynum, теологическая мысль определяла понятие Христа как Мать и женственность человечества в отличие от мужественности Бога, с вытекающим отсюда акцентом на преданности Деве Марии и женским святым. Военные ордена безусловно были преданны и Марии, и женским святым.

Работа Алана Форей и Франческо Томмази в этой области дополнена работой над женскими религиозными общинами Салли Томпсон и археологом Робертой Джилкрист. Теперь установлено, что есть много свидетельств в Европе, что женщины, допускались во все военные ордена, включая и орден тамплиеров. Существуют две специфические проблемы, которые являются общими для исследования роли женщин во всех военных орденах.

Во-первых, это не всегда легко установить статус женщин в орденах. Часто мы не можем сказать, вступили ли они как равноправные сестры (sorores) или как партнеры ордена (consorores или donatae), потому что различные источники, которые упоминали об этом, делали это без разбора и неточно. Женщина в доме Тамплиеров в Генте в 1288 упомянутая как consoror, кажется, на первый взгляд только сестра, которая останется в ее собственном доме и получит одеяния ордена только на смертном ложе. И тем не менее она описана как 'проживающая в пределах нашего дома в Генте'. Также еще, одна женщина смутно описана и как donata и soror. Она, как можно было бы думать, была только партнером, но она появляется в списках свидетелей рядом с братьями ордена и общается с прецептором дома ордена. Франческо Томмази также идентифицировал сестру ордена тамплиеров, которая была прецептором в Каталонии, несмотря на то, что официально орден не допускал женщин как сестер.

Вторая проблема состоит в определении происходения домов ордена, в которых размещали и мужчин и женщин. Иногда эти дома делились между мужчинами и женщинами, живущими в отдельном, но смежном пространстве, при едином начальнике, так в доме (командорстве) госпитальеров в Sigena, прецептор управлял как мужскимой, так и женскимой его частью. Иногда мы находим дом сестер рядом с маленьким монастырем братьев, как в командорстве госпитальеров в Buckland в Сомерсете. Иногда мы можем найти маленькую женскую общину около мужского монастыря. Иногда свидетельств просто недостаточно, чтобы понять положение домов ордена - сестры и братья живут в одном и том же доме ордена, и нет никакого признака какого либо разделения. В маленьких зданиях, фактически, их было бы трудно разделить.

Даже в домах ордена, которые не имели никаких сестер, никакой религиозный орден не мог избежать контакта с женщинами, военные ордена не были никаким исключением из правил . Дарения орденам были получены и от женщин, и ордена имели арендаторов женщин, и могли бы иметь женскую обслугу. Разогнанные тамплиеры в течение суда над орденом общаются с их собственными сестрами и другими женщинами в пределах их семьи, которые помогали им; один брат признавал, что, оставив орден, он пошел домой, чтобы посетить свою мать. Женщины, так же как мужчины получали милостыню от братьев, и когда реликвии ордена доставались дабы излечить больных, женщины первыми выступали вперед, чтобы быть излеченными. Эпизод в жизни Св. Хедвиги Силезской гласит, как эта овдовевшая святая получила полезный духовный подарок от тамплиеров - власяницу, как раз в то самое время, когда ее собственная пришла в негодность...

Тевтонский орден был в большей части посвящен Деве Марии. В то время как иногда предполагается, что эта преданность Марии была просто выражением благородной преданности даме, но мы не должны быть настолько увлечены романской поэзией и литературой что бы верить в то , что реальные рыцари были все очень преданы дамам, или предпочли любовь к женщинам сражениям! Необходимо помнить, что культ Девы Марии развивался в рамках римско-католической Церкви с двенадцатого столетия, и что преданность тевтонского ордена не была просто благородством, но это также и частью основного направления религиозной веры. Тамплиеры были также преданы Марии. Литература обоих орденов также указывает поклонение и другим женским святым, и материалы процесса над тамплиерами показывают, что наиболее цененные реликвии ордена были реликвиями различных женских святых, в особенности голова Св. Юфемии Халцедонской. Снова, можно интерпретировать эту преданность как просто выражение благородного преклонения перед женщинами, однако последние работы по средневековым религиозным обрядам показывают, что католическая духовность в течение этого периода выделила женские фигуры и женские образы, и поклонение женским святым усилилось. В этом поклонении женским святым военные ордена не были исключением, но следовали за религиозными устремлениями того периода.

Таким образом, изучение отношений военных орденов с женщинами показывает, что военные ордена, несмотря на их военное призвание, следовали основной религиозной тенденции.

©Яндекс.ру
Тони Старк
25.5.2013, 6:23 · Re: [Wiki] ТАМПЛИЕРЫ
Нет аватара
Цитата(Крошка @ 26.9.2008, 16:36) *
В заключение, вполне очевидным кажется, что и инквизиторы, и допрашиваемые тамплиеры понимали суть предъявляемых обвинений. Какая бы путаница ни существовала ранее относительно понимания содомии, обвинения против тамплиеров детально описывали то, что из себя представляли недопустимые акты: когда один целовал или обменивался поцелуями с другими не только в губы, как обычно, но и в области пупка или оголенного живота, ягодиц, основания спины (возможно, что речь шла об анусе), или в области пениса. Более того, братья якобы рассказывали, что они могли или должны были вступать в половые сношения друг с другом, что это не считалось грехом, и что многие из них в действительности занимались этим. В целом, не особо верится, что кто-либо из допрашиваемых мог неправильно понять эти вопросы. Общеизвестно, что слово «содомия» не использовалось в официальных обвинениях. Возможно, инквизиторы, или адвокаты Филиппа IV, кто формулировал эти обвинения, полагали, что термин мог быть неправильно понят всеми братьями, многие из которых были неграмотными. На акт содомии ссылались во множестве показаний, и на слушании в Оверне описание является определенно тем же, что и словарное определение этого акта.


ну инквизиция всегда умела "допрашивать не предвзято и честно"...
В той же Англии на судебных заседаниях не было ни одного признания, а все потому, что к заключенным не подпустили ни одного инквизитора (о чем Папа долго разорялся :sarcastic_hand: )

Причина вовсе не ереси...а в том, что тамплиеры начали укрепляться на юге Франции, подумывая о независимости...что конечно не могло понравиться французскому королю.
А учитывая, что у Филиппа была постоянная нехватка денежных ресурсов, ему было крайне выгодно, используя силы Папского престола, "перекосить" орден, и присвоить их богатства...последнее ему не удалось...
Впрочем исследования истории Шотландии (от Роберта Брюса...) показывают, что не удалось ему и уничтожить орден)
это доказывает их современное существование в виде масонов и франкмасонов)
Ссылки на тему
› На форум (BB-код)
› На сайт или блог (HTML)

Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)

Администрация не несёт ответственности за достоверность информации размещённой на форуме о любви и отношениях - она предоставлена в информационных целях и зачастую может быть не достоверна. Никакую информацию кроме правил форума не следует расценивать как публичную оферту - она ей не является. Мнение парней и девушек, пользователей нашего форума, скорее всего не совпадает с мнением администрации, ответственность за содержание сообщений лежит только на них. Всю ответственность за размещённую рекламу несёт рекламодатель, не верьте рекламе!
Сейчас: 9.12.2016, 12:44
Малина · Правила форума · Удалить cookies · Сделать вид что всё прочитано · Мобильная версия
Малина Copyright форум живёт в сети с 2007 года! Отправить e-mail администратору: abuse@malina-mix.com
Яндекс.Метрика