Малина - форум о любви и отношениях
Форум о любви · Красота и здоровье · Мобильная версия
X   Сообщение сайта
(Сообщение закроется через 2 секунды)
ИгрыИгры   АнекдотыАнекдоты   ПодаркиПодарки   RSS



 
Ответить в данную темуНачать новую тему
* 

Правда, только правда…

ana6186
7.12.2009, 13:58 · Правда, только правда…
Аватар
Ув. администрация, у меня есть серия опусов из собственной жизни. В некоторых без ненормативной лексики не обойтись. Вообще-то В.Ерофееву можно, и большими тиражами. Я буду аккуратен, рискну. Если что не так, извините, исправлюсь.

Почему не люблю групповуху

1. В студенческой общаге

Я всегда испытывал болезненный интерес к групповухе, ни разу не пробовал. А тут случай подвернулся, провожали мы своих сокурсников на пред-дипломную практику в дальние края на объекты «особо секретного» назначения. Отправляли малыми группами, и всегда была отвальная с последующими проводами на вокзал. До моей группы было ещё далеко, и я со своим приятелем Серёгой бухал на этих проводах едва ли не каждый день.

Он был председателем студсовета общежития на ул Трефолева. Я то ленинградец, но там у них пьянки, бабы, а мне это по душе, и тянуло туда магнитом. У него была отдельная комната, а жена с детишкой малой как раз съехала на каникулы на родину. Кстати, у меня, в то время уже женатого, такая же ситуация, только предки жили на даче и в любой момент могли проявиться. Вот такая возбуждающая обстановочка для двух неплохо выпивших жеребцов.

Проводили своих с Московского вокзала – знаменитого в городе прибежища всяких последних блядей и проституток – а перепихнуться-то охота. Тем более, хата без толку пропадает. Стоим на Лиговском на трамвайной остановке, ждём, когда этот сундук подкатит. И тут я вижу тётю-мадам вот с такой вот жопой и с таким вот выменем. Прямо по мне. Я говорю – Серёга, снимем вон эту? А он говорит: ага. Сам не подходит. Сейчас опишу его портрет. Да что описывать. Кто смотрел гэги по ТВ, там такой амбал в бескозырке с мини-гармонькой в руках и поёт: «… ух ты, мы только что вышли из бухты….». Круглая рожа дурака, но комплекция впечатляет. Я когда увидел его в телевизоре, крикнул жене: смотри, вон Серёга, неужто в артисты подался? А что, сколько бывших врачей публику развлекают. Кушать-то охота.

Ну, клеить, выходит, одному. Привычное дело, даже может и лучше. По пьяне ни одна ещё не отказала. Не потому что я какой-то там супер, а просто все бабы, как известно, бляди. Да и весел в те времена я становился с "устатку и не емши", находчив, остроумен, рифма откуда-то пёрла - на каждый чих отточен стих. Наглый был, избалован. Подвалил, спросил грубо и в упор: красавица, не хошь с нами скатать в общагу знаменитого на всю страну Технологического института им. Ленинградского совета трудящих депутатов ордена Ленина, Красного знамения…и ещё каких-то двух, не помню, побезобразим? А она улыбается доброжелательно и спрашивает: мальчики, а сколько вас? Я говорю, – двое, вон второй стоит. - Ты обманываешь, не может быть, что б двое. Не поеду, боюсь. - Ну, я крещусь по православному и клянусь дословно: двое, что б мне провалиться, ётвмать! У нас же все на практику и на каникулы смотались, общага пустая. Сейчас тачку снимем и через пять минут там. Беру её крепко под руку и кричу Серёге: тачку тормози! По Лиговскому тогда их было туча голодных, и почти бесплатно. Она не сопротивляется. Нам обошлось меньше рубля.

Пока ехали, Серёга залез ей под подол, а я (слабость моя) грудные железы стал ей плотно тискать. Смотрю, в зеркало заднего вида водила за нами наблюдает, может, уже у него и стояк. Я испугался, вдруг жена узнает, что я разбился с блядью по пути на групповуху и хоронить откажется, и говорю: давай, шеф, не отвлекайся, смотри вперёд, назад я сам буду смотреть и при случае тебе докладывать, рули спокойно. А она одобрительно - хи-хи.

Приехали, без проблем прошли через вахтёршу. Серёга для неё большой начальник, даже не пикнула, что мы с блядью - и к нему в апартаменты. Комната с двумя топчанами, между ними стол, какая-то тумбочка или шкаф, и всё. Свободного места в центре до хера. Серёга, несмотря, что блять моя (во всяком случае, я так по праву считал), вдруг хватает её в охапку и прямо тут в центре начинает делать ей засосы в область лица и, вроде, шеи. Громко, со свистом. Мне стало слегка не по себе. Как же ты можешь уличную блять так засасывать? А сам ещё мыслю: а мне-то с какого боку пристроиться, так схватил, включая жопу, что места свободного нет. Он там ещё посвистел по свински и волочёт её на топчан. Я лёг на противоположный и думаю, что делать. Тереблю себя за яйца, чую – бесполезно, для меня там не предусмотрено. Скотина, друг называется. Хер с вами, е-итесь.

И вот тут самое мерзкое. Я слышу, она давится и отвратительно рыгает, мычит иногда, хочет что-то сказать вроде. А как скажешь, если х-й уже почти в желудке. А потом грохот на весь этаж, их топчан подпрыгивает, стенка трещит, болтается (потом оказалось, она картонная). Я лежу ни жив ни мёртв. Я уже ясно слышу громкий стук в дверь, голоса, и мужской требует - откройте! Это комендант. Заходят, составляют протокол, и вместо практики перед шестым курсом - из института за аморалку. И в армию, от которой я уже пять лет успешно бегал.
Впечатлительный я, ранимый.

Я шиплю: Серёга, кончай скорее, или тише. Тебе, что, учиться надоело? А ему плевать, ещё громче, потом взревел как бык в момент казни на мясокомбинате. Кто-то из них оглушительно и протяжно пёрнул. Серёга, конечно. С картохи, капусты и брюквы. Горючая смесь, он как-то нам в колхозе показывал от неё вспышки. Газ метилмеркаптан называется, в определённых концентрациях взрывоопасен, в институте учили. Но не во взрыве дело, а в армии. Ётваемать, на хер мне это всё? Знал бы…
Простой Серёга, открытый он, отмороженный мудак.

Он слезает с топчана, обтирает хер обрывком газеты и говорит : иди, теперь ты. – Серёга, я не смогу, меня вообще блевать тянет, я лучше за столом буду сидеть. Он говорит: х-й с тобой, хоть на полу, вали с койки, я спать хочу. Я сел, в сумке была не начатая водка, чистый польский шнапс 0,7. Не то что теперешний суррогат. Без закуса можно. Уже темно. Я из горла сделал два хороших бесшумных глотка. А этот уже вовсю храпит, свинья поганая. Подошёл я, захмелевший, к бляди, сел на край топчана, жопу, мечту свою, сквозь одеяло пощупал. Она радостно зашевелилась, заёрзала призывно. Нет, не могу, хоть что делайте. А надо сказать, я уже недели три не ё-ся, хер ночами спать не давал, да и днём ходить иногда мешал. Сел я, несчастный, за стол и незаметно задремал.

Рассвело. Серёга встаёт и спрашивает: ты её вы-б? Я говорю: на хер вы-б. А он: ты это зря петушишься, посмотри, какая тёлка, и скидывает с неё одеяло. А она «спит». – Подойди, дай ей в рот. – Пошёл ты. – Зря, смотри, как классно сосёт. – И засовывает ей сквозь сомкнутые губы. Я думал, она оттолкнёт его, так нет же, зачавкала, на губах слюни, пена. У меня запрыгала диафрагма. И вот он вынимает свою мерзкую колбасину и брызгает ей на лицо. Я схватил польскую и начал лихорадочно дожирать из горла. Спасибо тебе за групповуху, Серёга, удовлетворил по-полной. Он вырвал у меня бутылку из рук, но там уже было кот наплакал. Теперь мне хорошо, а ему сверх херово. Отомстил я ему, свинье поганой.

Она слезла с топчана, натянула свои огромные трусищи, валявшиеся на полу, зачехлила вымена неимоверного размера, юбку пристегнула, причесалась, припомадилась, и вот уже та тётя-мадам, которую я снял на Лиговском. Она радостная, хихикает, порет всякую чушь, наваливается на меня,сидящего, грудями сзади, ерошит волосы и делает благодарный засос в мочку уха. Угодил ей, видимо. Я вежливо локтем отстраняю её, я-то тут причём. Мы выходим втроём на улицу, настроение у меня тяжёлое, несмотря на водку, а она щебечет: мальчики, если я вам буду нужна, то вы меня всегда найдёте. Я работаю на Невском в (таком-то) гастрономе. Поэтому, не бойтесь, я не заразная, справка от СЭС имеется.

Теперь понятно, почему я не выношу групповуху?

То, что я написал, не фантазия а документ. Причём, верен в деталях.


2. В Дюнах под СПб

Там есть заброшенный песчаный карьер, высокий, метров тридцать. За полсотни лет его склон стал пологим, чистейший песок, поросший кое-где карликовыми сосенками. А внизу – озерцо ключевой воды. Холодная, прозрачная, даже на глубине видно дно, а если нечаянно глотнёшь, чувствуешь - кислородом насыщена. Это волшебное место оккупировали нудисты и разные подобные им пидера. Но в будний день здесь безлюдно, никто не помешает оттянуться. Вот туда и пойдём.

Ну что, искупнулись и начали традиционно. Я – на спину загорать, она сразу у моих ног пристроилась на коленках, стягивает нетерпеливо плавки, а я с неё трусики. Уютно так. Солнышко греет хорошо, но не жжёт. Я расслабился. Думаю – вот сейчас она мне сделает кайф, потом я ей, потом уже схлестнёмся. И так это деловито обдумываю номер позиции. Повторяю, моя любимая позиция – раком. Она принялась за обоюдоприятную работу, я ей благодарно почёсываю головку. Ей это нравится, она возбуждается, от этого у меня встаёт вдвойне, и она вдвойне возбуждается. И так по спирали нарастает похоть, сначала медленно, а потом обрушивается лавиной. Мои ноги внутри её широко расставленных коленей. Я так бы хотел посмотреть на неё со стороны! На её впечатляющую растопыренную задницу. Трахнуть. Жаль, зеркало не подставишь. Я даже вообразил, как кто-то другой присоединился и мучает её, а я изучаю их похотливые лица. Это моя извращённая секретная мечта.

Я открыл глаза. Что это? Какое-то наваждение. За её спиной стоит голый тощий отморозок и дрочит. Он мне подмигнул, и вдруг я, действительно извращенец, сам того не ожидая, подмигнул ему в ответ. От остроты ситуации перехватило дыхание. Она заметила мою реакцию и сказала – не спеши, у нас всё впереди. А он тихо подкрался, не переставая дрочить (шум ветра скрывал шорох шагов), послюнявил свою штуку и резко вставил, на удивление сказать, немалый инструмент в её пещерку. Она дёрнулась, вскрикнула обернувшись, – господи, что это? Я завёлся. Я удержал её голову у члена: брось ты, тебе ведь хорошо, а это мой друг. Не бойся, не заразный. «Друг» оскалабился и включил частоту и амплитуду на полную катушку.

Её тело наваливалось на меня, глаза закрылись, рот исказила гримаса, член выпал, она не обращала на него внимания. Она забыла обо мне. Это меня заело. Я вылез из-под неё, она даже не попыталась остановить. Она стонет под этим недоноском! Я в бешенстве схватил её за волосы и крикнул: соси, сука, убью. И назло ей засунул ствол прямо в пищевод. Её нос воткнулся мне в живот,она закашлялась, срыгнула. Отморозок поднял большой палец вверх и ухмыльнулся. Он бил своими костями её мясистые ягодицы, она падала на меня, а я проталкивал член навстречу. У меня мелькнула дурацкая мысль, что наши концы тянутся друг к другу, чтобы встретиться внутри её тела.

Я чувствовал, что на грани. Я прохрипел дистрофику: я сейчас кончу, а ты когда? Сейчас, - выдавил он и заработал, как долбёжный станок. Потом неприятно грубо опрокинул её на спину и стал дрочить у груди. Я работал у головы. У него брызнула струя. Это зрелище в реале не по мне, я отвернулся. Я закрыл глаза и лихорадочно мастурбировал. В конце концов, потекло. Назло я облил всё её лицо, включая сомкнутые глаза и рот, и стал мстительно размазывать капающим членом. Я знал, она это не любит. Она сопела, плотно стиснув губы, пузыри спермы лопались, выдуваясь из носа. Доходяга послал мне воздушный поцелуй и, болтая облегченными яйцами, ускакал в лес.

Ну что, сука. Теперь-то твоя душенька довольна? Отдохнула на 100? Знай наши Дюны. Я ещё хочу сюда приехать, - сказала она игриво. И спросила: откуда ты его знаешь? По вендиспансеру, - скрипнул я зубами. - Пойди подмойся, оскверни эти невинные воды.

P.S. Хорошо, что это была не жена, а то бы не знаю что сделал. Я недавно в инете прочёл в разделе происшествий, как супружеская пара с обоюдного согласия пригласила на секс подругу жены. Но мужик так увлёкся, что забыл про свою правоверную. И жёнушка, в чём была, выскочила из окна, сломав шею и позвоночник. В реанимации лежит, врачи говорят - безнадёжная. Ребята, не рискуйте, если кто не пробовал. С блядью можно, и то, как видите, заедает, с близким - опасно, непредсказуемо

Надеюсь, понятно, почему я не выношу групповуху.
Сообщение отредактировал ana6186 - 7.12.2009, 14:19
ana6186
16.12.2009, 8:21 · Re: Правда, только правда…
Аватар
Мадам О

Давнишняя история, но в памяти стоит до сих пор. Остро. Я был восемнадцатилетним несмышлёнышем, учился на 1-м курсе. Девчонка была, сокурсница. Тренировались мы с ней по семь раз на дню где только можно и нельзя. Раскочегарился я по полной, и тут она уезжает на летние каникулы в своё родное предгорье северного кавказского хребта. И остался я один на один в тоскливом созерцании своих невостребованных возможностей. Сон потерял, а если спал, то снились кошмары (см. нижележащие опусы "почти сон..."). Бабам-то я нравился, знаю. А что? Природа меня не обидела, в те годы, несмотря на возраст, я уже в мастерах играл нападающим, волейбол. А к женскому полу вот так просто на улице подойти и чисто конкретно объяснить, чего от их величества хочу, был плохо обучен. Слова вязли в глотке, и кроме чего-то похожего на му-му не выдавливалось. Друзья по команде сочувственно предлагали изображать глухонемого калеку и обзавестись нагрудным плакатом оного содержания (не секрет, бабы падки на инвалидов), но это не укладывалось в мои ранние этические представления. Институтские девки откровенно заигрывали со мной, но я боялся провокаций. Да и хата была под надзором родителей. Дорожил я своей подружкой, потом в итоге мы поженились. Не об этом сейчас. Со сном я мог потерять и место в основном составе, варёным не сыграешь. И пошёл я по направлению терапевта к нервному врачу на излечение.

Сижу в очереди, одни бабули вокруг, не на ком взор остановить. Неловко. С них, белых одуванчиков, что возьмёшь, а я, восемнадцатилетний жеребец, уже нате, как и они, псих. Хоть беги вон. Тягостно.Тут дверь шумно распахивается, и оттуда...
Мамма-миа! Вот это эксклюзив! Нет, Софи Лорен до неё далеко. Та на экране, а эта – вот, живьём, на расстоянии руки. Те же раскосые миндалевидно-серые глаза и узкий нос с лёгкой горбинкой, те же чёрно-рыжие волосы. Всё было тесно на этой супер-звезде. Блузка напрочь отказывалась вмещать переспелые дыни грудей, коричневые окружья сосков плотоядно бугрились сквозь прозрачные ткани. Юбка… она была готова лопнуть сама по себе и без моего взгляда. Я таких секси никогда не видел. Я застыл, не в силах отвести взгляд и погасить охвативший пожар. Она бросила врачу какие-то последние раздражённые слова, равнодушно-брезгливо окинула взглядом очередь и задержалась на мгновение на мне. Я потерял дыхание.

Я уловил тень ободряющей улыбки (не может быть! показалось? да нет же, точно!), а она уже торопливо шла, скорее, бежала к лестнице на выход. Как чудесно подрагивали на её плечах разноцветные локоны, как были тесны на ней узкие трусики, откровенно выталкивающие тело сквозь тонкую ткань. Да разве существует такое бельё, что б целиком удержать в себе эти роскошные формы, тяжело переливающиеся под тщетно стерегущей их материей? Меня обдал ветер, напоённый какими-то неслыханными, ещё не изобретёнными духами, весенним берёзовым лесом, и я, не подчиняясь более разуму, встал.
Я смотрел вслед её быстро удаляющейся узкой спине, поразительно тонкой талии, точёным икрам, на одной из которых синело небольшое родимое пятнышко. Не отдавая отчёта, я двинулся вслед. Я забыл об очереди. Я шёл, пригнув голову, и жадно снюхивал в коридоре шлейф её запаха, как презренный кобель за охваченной течкой сукою, совершенно не представляя и не думая, что будет дальше.

Она скрылась за какой-то, я не успел заметить, дверью, и я в растерянности остановился. Я оглянулся. Старухи насмешливо следили за мной. А какая-то визгливо крикнула, что меня скоро вызывают.

О, как я завидовал этому тщедушному прыщавому пацану-невропатологу, руки которого ещё источали её волшебные флюиды. И этот тип, несомненно недавний троечник, направляет меня на процедуру под названием «циркульный душ».


Не буду утомлять описанием этой установки пыток, надеюсь, всем она известна, скажу только, что я испытывал к ней чувство глубокого отвращении. Мало того, что мне каждый раз приходилось вытаскивать из-под дна этого самогонного аппарата деревянную подставку для лилипутов, а деревяшка без боя не сдавалась, так мед-дама пенсионного возраста в белом халате раздражённо читала инструкции, а я стоял задом к ней в нескромной позе, безнадёжно пытаясь их исполнить. Потом справочно-вокзальным голосом она изрекала команды вроде: «Больной не прикрывайтесь, здесь не баня, а я медработник . Не стойте неподвижно, поворачивайтесь...» и дальше что-то про активные точки. Знала бы она, что к тому периоду все они патологически опустились вниз живота, и чем это чревато. К счастью, окрики старухи, подобно ударам бича, охлаждали пытавшуюся взбунтоваться плоть.

К тому же тесный предбанник при входе был общим с женщинами, и это являлось едва ли не самым тягостным испытанием. Мужиков я там почти не встречал, и эти морщинистые леди разглядывали меня в упор, чуть ли не в лорнет без всякого видимого стеснения как редкого по полу и годам экземпляра из разновидности homo sapiens, да нет, скорее как некую ископаемую рептилию. Иногда я слышал: «Посмотрите-ка на него, такой молоденький, совсем мальчик, а вот уже… что ж это нынче творится, куда катимся? Ай-я-яй...» Потом предбанник раздваивался, и я, психически облегченный, одиноко сидел в мужском бункере в ожидании сигнала на вход. Входить полагалось нагишом.

Стол старухи располагался боком напротив двери, и от него налево простиралась резиновая дорожка до вышеупомянутой машины пыток. Слава Богу, это была моя последняя процедура. Старуха высунула голову из двери и визгливо крикнула: «Мужчины ещё есть? За вами не занимать!» Я повернул защёлку. И вот раздались долгожданные фанфары финала – звонок на вход. Я толкнул дверь и перешагнул влажный порог. Лишь услышав крик старухи: «Больной, я вас не вызывала!», я поднял глаза и увидел...

Спиной ко мне в считанных шагах стояла обнажённая женщина. То есть, абсолютно голая. Мало того, она безуспешно пыталась выполнить предназначенную мне неблагодарную работу – извлечь из-под ржавого железа ту самую проклятую подставку. Её тело перегнулось к полу, груди вздрагивали от безуспешных рывков. Дугой электросварки ослепило влажные ягодицы с узким треугольником нетронутой солнцем кожи, следы рыжей, аккуратно подстриженной бородки между ними, и то место, которое назначалось ей прикрыть, и ниже, точёные икры, знакомое родимое пятнышко.
Я зажмурился, а дальше как в тумане.

Женщина обернулась. Она удивлённо взглянула не меня снизу, ахнула, разогнулась, и быстро зашагала, да-да, навстречу, а куда ж ей было идти, как не на выход. Она прижимала вершины грудей, мраморная плоть которых предательски сочилась сквозь тонкие раздвинутые пальцы с холёными ногтями, и я, не представляя, что делать, куда деться, окаменел, закрыв ладонями сморщившийся от стыда жалкий орган, и не мог оторвать глаз от её тела. Она шла по узкой резиновой дорожке к дверям, не поднимая глаз, её ноздри раздувались, и в метре от меня, передёрнув плечами, она бросила в лицо такой гневно-испепеляющий взгляд, что я и так ничтожный, почувствовал себя законченным негодяем и в великом смятении отступил на холодный кафель пола. О, этот запах! О, эти бёдра! Неимоверным усилием я удержал себя, чтобы не оглянуться.

И тут по спине хлестнул окрик старухи: «Куда вы прёте, больной, я вас не вызывала. Но раз влезли, не стойте, как истукан, проходите на процедуру!» Съёжившись и продолжая прикрывать срам, я встал под горячие струи. На подставку, которую она так и не успела вынуть. Сейчас мои пятки накрывают отпечатки её стоп, струи бьют в её самые активные точки, а они у меня кругом. Я закрыл глаза, уловил волшебные флюиды. Наваждение, тело её рядом, я отчётливо вижу его в той зафиксированной взглядом позе. Издали сквозь пелену воды и свист форсунок я слышу привычные команды: «Больной, поворачивайтесь! Уберите руки! Не закрывайте активные зоны, сколько вам твердить одно и то же! Здесь не баня! В конце концов, я – медработник!» Эти фразы вдруг оборачиваются другим, извращённо-похотливым смыслом. Отлично, ты – медработник, я – психбольной. С таких спроса нет. Не обессудь, старая, если что не так. Тем более, меня здесь уже не будет.

Я полностью отдался ощущениям. Я явственно увидел перед собой вздутые ягодицы, просвет между бёдер, и там… hot target. Струи меж тем врезались в бока, живот, пах. Не было сил и желания уклониться. Сладкие волны вздымались кверху, член распух и удлинился до неприличия. Я убрал руку, как требовала старуха. Я поворачивался, как она того желала. Интересно, если стянуть с этой карги халат и посадить на табурет. Вот так бы она предстала передо мной в чёрных кружевных подвязках с требовательно-игривым взглядом и раздвинутым алчущим входом. Я перестал сдерживаться, я даже не пытался укрыться от струй, напротив. Я подставлялся под их зудящие свёрла, я в забытьи не чувствовал стыда. Медленно разгоравшийся огонь, наконец, рывком охватил всё тело. Я знал, чем это всё закончится, но мне стало всё равно - будь, что будет. Кожа покрылась мурашками, спазмы-предвестники бились внизу, грозно предупреждая об исходе. Не оставалось сил властвовать плотиной.

Вдруг струи ослабли и исчезли. Я услышал оттуда, из параллельного мира: «Больной, заберите процедурный лист». Я очнулся. Да, это был он, голос старухи, сдавленный, непривычно глухой. Она сидела в кресле, низко склонив голову, и что-то чертила на бумаге. Я с трудом, как после тяжёлого сна, направился к ней. Слава Богу, она не поднимала глаз: налившийся до безобразных форм одеревеневший член раскачивался в стороны и, подстёгиваемый конвульсиями, подпрыгивал на ходу. Я не смел к нему прикоснуться, прикрыть, чтобы не вызвать непоправимое. Я протянул руку к груде листков на краю стола. Непослушные пальцы оттолкнули нужную справку, я потянулся за ней и невольно опёрся о спинку кресла. А дальше...

Старуха резко повернулась и, издав хриплое «О-О», прильнула щекой к моему животу, а её ладонь... Я видел со стороны всю дикость происходящего, стыд и страх случайного свидетеля охватили меня. Я ощущал себя последним извращенцем, почти скотоложцем, и не мог, не в силах был сопротивляться. Я потерял контроль над собой, а с ним, пожалуй, и человеческий облик. Ногой я грубо распихнул её усохшие колени, она, сопя и с готовностью подалась, съехав на край сидения. Кулак упёрся в мокро ёрзающий лобок. Я торопливо рванул накрахмаленный лацкан халата, под ним почему-то почти не оказалось белья, сдавил огромную в фиолетовых прожилках грудь. А дальше вот за эти плохо крашеные седые волосы... лбом в стол... скорее...

Не успел. Мучительно-сладкая пауза, когда цепенеешь и ничто не подвластно, сковала мёртвыми обручами мышцы, жгучая волна прокатилась зудя по животу до плеч, охватила всё тело, плотина рухнула, и освобождённый поток, содрогая, тяжёлыми толчками рванулся наружу. Я попытался отстраниться, но она, мотнув головой, требовательно удержала меня, и он булькал уже где-то там, в глубине её пищевода. Нос её почти упирался мне в живот, а я – что я? Я ничего не видел вокруг, только проволока волос в зажатых кулаках и снизу глухое мычание: «О-оо-О» .

Было. Потом в эту поликлинику год не ходил. Случай кажется неправдоподобным. А вот со мной было. Иначе б не писал.
Ссылки на тему
› На форум (BB-код)
› На сайт или блог (HTML)

Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)

Администрация не несёт ответственности за достоверность информации размещённой на форуме о любви и отношениях - она предоставлена в информационных целях и зачастую может быть не достоверна. Никакую информацию кроме правил форума не следует расценивать как публичную оферту - она ей не является. Мнение парней и девушек, пользователей нашего форума, скорее всего не совпадает с мнением администрации, ответственность за содержание сообщений лежит только на них. Всю ответственность за размещённую рекламу несёт рекламодатель, не верьте рекламе!
Сейчас: 4.12.2016, 5:02
Малина · Правила форума · Удалить cookies · Сделать вид что всё прочитано · Мобильная версия
Малина Copyright форум живёт в сети с 2007 года! Отправить e-mail администратору: abuse@malina-mix.com
Яндекс.Метрика